"Полдень. ХХ век". Наукограды вчера и… завтра?
Обнинск: ядерная энергетика на селе
Современная история Обнинска начинается в 1946 году. Тогда на месте старинных сел Белкино, Пяткино и Самсоново, а также поселка школы-интерната для детей из неблагополучных семей был образован совершенно секретный объект. Им стала Лаборатория "В", предназначенная "для проведения работ по проблеме №12". То есть — по тематике атомной энергетики, которая выходила за рамки работ по собственно атомной бомбе.
Поначалу это был объект в ведении НКВД СССР. Потому что в соответствии с Постановлением СНК СССР №3117-937сс "О 9-м Управлении НКВД СССР" здесь должны были использоваться "немецкие специалисты, кои не могут быть включены в другие институты" и "заключенные-специалисты и немецкие специалисты, подлежащие изоляции".
Так что и первым научным руководителем Лаборатории "В" стал один из ведущих германских ядерщиков профессор Рудольф Позе.
С биографией был профессор. Еще в ноябре 1933 года вступил в штурмовые отряды СА, а в 1937-м стал членом НСДАП. С 1939 года участвовал в германском урановом проекте, исследуя превращения элементов. А осенью 1945 года кавалер креста "За военные заслуги" Рудольф Позе самолично явился в советскую комендатуру в Лейпциге. Его сын Рудольф писал впоследствии, что отец имел возможность уйти на Запад, к американцам. Но намеренно выбрал советскую сторону.
Для своей лаборатории в Союзе, развернутой в школе-интернате им. С.Т. Шацкого "Бодрая жизнь", Позе вывез из Германии сагитированных им специалистов, оборудование, приборы и расходные материалы. Немецкие специалисты работали и жили в достаточно комфортных условиях, по результатам своего труда они щедро вознаграждались. Например, такой же, как Позе, научный руководитель Лаборатории "Б" Николаус Риль вообще стал Героем Социалистического Труда.
Подведомственность Лаборатории "В" НКВД никоим образом не касалась научной стороны дела. Здесь общее кураторство и определение задач оставалось в руках научного руководителя Атомного проекта СССР Игоря Васильевича Курчатова. В Обнинск он передал тему материалов для изготовления тепловыделяющих элементов и смежных с нею. Далее эти задачи плавно переросли в разработки ядерных реакторов, а лаборатория выросла в Физико-энергетический институт (ФЭИ). Его возглавил прежний руководитель теоретического отдела Лаборатории "В" Александр Лейпунский. Обнинск стал домом для этого заслуженного, с еще довоенным мировым признанием, ученого. А ФЭИ стал домом для всего Обнинска. Градообразующим предприятием, как принято говорить.
120 реакторов и мирный атом
В ФЭИ были разработаны более 120 проектов ядерных реакторов. В том числе для отдаленных местностей, куда обычную АЭС не поставишь, для космических аппаратов, для передвижной техники типа вездеходов и тому подобное.
Самым знаменитым из них в истории остался "АМ-1" — "А-модернизированный". Потому что он стал котлом для первой в мире атомной электростанции. Для первого в мире объекта, где атом, по выражению Курчатова, был "не солдатом, а рабочим".
Пуск первой в мире атомной электростанции состоялся 27 июня 1954 года. И вокруг нее стал разрастаться уже не поселок — город. В каковом звании Обнинск и был утвержден 24 июля 1956 года. И стал действительно городом науки. В нем стали развиваться не только ядерная физика и атомная энергетика, но также радиология, радиационная медицина, радиационная химия, геофизика и сейсмология, метеорология и гидрометеорология. А также сельскохозяйственная радиология и экотоксикология, фармацевтика. А в Институте атомной энергетики, созданном на базе Обнинского отделения МИФИ, готовят кадры для атомной отрасли.
Место для ответвления
Дубну записывают в современники Москвы — первое упоминание об этом населенном пункте датируют аж 1134 годом, и основателем ее считают тоже князя Юрия Долгорукого.
К превращению ее в город науки тоже приложил руку Курчатов. Правда, как и Обнинск, к атомному оружию Дубна оказалась почти непричастна. Просто работа над таким оружием неизбежно приводила к развитию новых областей знания. И со всеми ответвлениями курчатовский Институт атомной энергии справиться даже теоретически не мог.
Первый заместитель Курчатова Игорь Николаевич Головин так воспроизводил тогдашние планы руководителя ИАЭ АН СССР: "Термояд — великая проблема. На нее будем переключать все большие силы в институте… Высокие энергии, мезоны — это инородное тело в нашем институте. Это дело Дубны, которой мы дали дорогу в жизнь, и не зря ведь выделили ее из своего института".
"Дорогу в жизнь" дали в 1947 году решением начать в Дубне строительство крупнейшего по тем временам ускорителя протонов — синхроциклотрона ("Установка "М"). Вокруг него была организована секретная "Гидротехническая лаборатория" (ГТЛ) — в дальнейшем Институт ядерных проблем АН СССР (ИЯПАН).
В развитие этих исследований родился следующий проект: добавить к синхроциклотрону синхрофазотрон — еще один ускоритель элементарных частиц, тоже крупнейший в мире. Его спрятали под аббревиатурой ЭФЛАН — Электрофизическая лаборатория АН СССР.
Когда руководство страны сменилось со скрытного и любящего ошарашивать врагов различными неожиданностями И.В. Сталина на импульсивного и любящего похвастаться успехами социализма Н.С. Хрущева, дубнинские ускорители решили открыть для широкого международного сотрудничества в целях мирного использования атомной энергии. И 26 марта 1956 года социалистическими странами было подписано соглашение о создании на базе двух укорителей-институтов Объединенного института ядерных исследований (ОИЯИ).
Город физиков и лириков
Далее Дубна стала во многом повторять эволюцию Обнинска — и одновременно задавать пример эволюции всех будущих наукоградов.
Как сама она появилась в результате ветвления атомного проекта, так и в ней появились ответвления от ее научной специализации. Здесь был открыт приборный завод "Тензор", где создавалась аппаратура для атомных станций. Появился НИИ "Атолл", в котором разрабатывали системы контроля за подводной и надводной обстановкой. Поднялся объект "Азимут-М2", ставший в конечном итоге крупнейшим в России Центром космической связи "Дубна". Работает Дубненский машиностроительный завод им. Н.П. Федорова, который производит авиационную технику, вездеходы, различные инструменты. Специальную технику для ВКС и ВМФ разрабатывает ГосМКБ "Радуга" им. А.Я. Березняка.
Из относительно современных веяний — Особая экономическая зона (ОЭЗ) "Дубна". Попытка "поженить" науку и бизнес, также характерная для российских наукоградов. Здесь все — от стартапов до инновационных производств.
Обочь науки в Дубне выросло несколько поколений творческой — и в значительной части без всяких кавычек — интеллигенции. Легендарная дискуссия физиков и лириков полностью вписывается в атмосферу именно Дубны. Не географически — дискуссия по большей части в прессе разворачивалась, да в раннем КВНе — по духу.
Словом, наукоград. И с физической, и с лирической стороны.
О творчестве, порыве и полдне
По сути, наукограды — а точнее говоря, города науки, ибо к таковым относятся не только 14 официально признанных наукоградами поселений, но больше 70 подобных объектов вообще, — были местами самореализации. Самореализации людей творческих, неважно, в какой сфере — научной или художественной. Художники тоже запитывались атмосферой, создаваемой там, где само творчество было очень, очень нужно государству. И государство не жалело ресурсов на это.
В закрытых и полузакрытых наукоградах люди оказывались помещены в атмосферу совершенного творчества. И концентрации усилий, и результатов, добытых при реализации такого творчества. То есть по старому лозунгу: твори, выдумывай, пробуй! А государство это оплатит. Даже если ты творил на тупиковом пути. Ибо и тупиковый путь, во-первых, закрывает сам себя, а во-вторых, все равно совершенствует творца. И однажды он выйдет на правильное направление и пройдет по нему до конца. До результата.
Те, кто в теме, знают, как тяжело и затратно шли дела с ракетной техникой в КБ-1, которое ныне выросло в наукоград Королев. И как долго приходилось "стрелять в космос городами", чтобы получить надежное средство и обороны, и выхода в космос. Множество испытаний пришлось пройти и в научном центре КБ-11 (он же Кремлев, он же Арзамас-75, он же Арзамас-16, он же Саров), пока на полигонах не были взорваны заряды, обеспечившие России ядерный паритет с Западом. А сколько горечи пришлось испытать в научном поселении Зеленоград, когда очень много было сделано для собственного рывка в электронике, но наверху было принято решение отдать отрасль под копирование IBM-360!
Нет, в наукоградах не был выстроен рай. Тем более — в человеческих отношениях, где случалось, конечно, разное. Но там были созданы как бы стволовые клетки будущего, где люди могли бы невозбранно творить, не испытывая иных вызовов, кроме творческих. В некотором роде были созданы начала того общества будущего, о котором грезили романтические фантасты, — там, где "Туманность Андромеды", "Полдень. XXII век" и им подобные.
Экстраполировать эти начала на все тогдашнее общество нет смысла — недаром "стволовые клетки" эти развивались в закрытых территориальных образованиях, — но результатом их существования и деятельности было бурное развитие отечественной науки и технологий. Пока был спрос на науку…
Но все же сегодня, когда этот спрос снова быстро формируется, именно на той базе появляется и шанс нового рывка. Особенно если в один узел будут стягиваться лучшие научные, инженерные, рабочие и предпринимательские кадры и в эти центры будут поступать нужные инвестиции. Тогда они будут "делянками" для выращивания новых знаний и инноваций, точками роста для того, чтобы "научный полдень" образца СССР ХХ века повторился в России.
Александр Цыганов, обозреватель Аналитического центра ТАСС