Тренер по рукопашке, которого пять лет судят за драку с росгвардейцами: «После года в СИЗО уже забываешь прошлую жизнь на воле. Понимал, что это лет 12-13 строгого режима»
В 2021 году в Нижнем Новгороде Кукушкин после словесного конфликта стал участником драки с семью парнями, шесть из которых оказались росгвардейцами. В результате драки трое получили ножевые ранения, один из росгвардейцев, Михаил Рашоян, через несколько часов скончался.
Кукушкина арестовали и предъявили ему обвинения по ч. 1 ст. 105 и ч. 2 ст. 111 – убийство и причинение тяжкого вреда здоровью. Кукушкин провел 1,5 года в СИЗО, а после суда присяжных ему вынесли оправдательный приговор.
Прокуратура добилась отмены решения и направления дела на новое рассмотрение. После этого дело Кукушкина рассматривали еще две коллегии присяжных, но обе распались из-за давления на ее членов, а четвертый суд присяжных в марте 2026 года во второй раз оправдал Кукушкина. Прокуратура вновь подала апелляцию, дело не закончено.
– 1,5 года в СИЗО – что это такое?
– Честно говоря, сперва вообще крыша ехала, потому что понимал, что у меня 1,5-годовалая дочь и жена, а я не могу их обезопасить. Адвокат, которая приезжала в СИЗО, говорила, что семья боится, что со стороны потерпевших будет кровная месть – пострадали езиды. Ни в коем случае не пытаюсь разжечь национальную рознь, но были опасения. Еще и никакой связи с внешним миром.
Конечно, держал себя в руках. Перед тем как попасть в основную камеру, две недели отбывал карантин. А карантин – помещение 2 на 4 метра. Двухъярусная кровать. Рядом – небольшой столик. Дырка в полу, куда справлять нужду. Раковина отсутствует. Окошко с решеткой.
Со мной посадили человека, у которого справка, что он психически нездоров. Как-то нашел с ним общий язык. Говорю: «Денис, давай я книги попробую затянуть. Читать умеешь?» – «Плохо». А он откуда-то из глубинки. Проблема, что он просыпался в 7 утра и долбился в железную дверь, что это все ошибка и он не должен там находиться. Я еще специально на верхний ярус залазил, чтобы, если что, защититься. Он не особо буйный, но создавал напряжение. И я ему читал вслух, успокаивал – тот засыпал, как под сказки на ночь.
<...> Я сидел в тяжелостатейной камере. Это преступления против личности: убийцы, грабители, насильники. Насильников у нас в камере не было, но тяжелый контингент: у одного семь трупов и не первая ходка; другой – дедушка, который застрелил жену и ее брата и получил 19 лет. Его кто-то спрашивал: «Они сразу умерли?» А он: «Да нет, подергались немножко».
Помню, как к нам за изнасилование подсадили какого-то узбека, который по-русски двух слов связать не мог. Он только приехал в Россию и с кем-то втроем изнасиловал женщину. Сказал, что у него 131-я статья. Я посмотрел его бумаги: «У меня к тебе только один вопрос: «У тебя семья есть?» Он взглянул на меня, зашел в туалет (там такая импровизированная дверь) и вскрылся – услышали грохот. Хорошо, что успели спасти и зашить. Он залил кровью вообще все, как в фильме ужасов.
В общем, коллектив такой, что ночью приходилось спать одним глазом. Но, несмотря на то, что рядом кровожадные убийцы, тюрьма всех выравнивает. Можно и с кем-то в шахматы поиграть, и о душевных болях послушать: «Меня же вынудили, я не сам решил».
Самое неприятное – не видишь родных и не можешь с ними нормально контактировать. Жена проходила по делу как свидетель, нам не давали свиданий. Первый раз увиделись на суде, когда ее допрашивали – через год и три месяца. Единственное – успел спросить, как дела у дочки.
После года в СИЗО уже забываешь прошлую жизнь на воле. В мозгах всплывает: «Вот такая сейчас жизнь. Куда деваться?» С утра ходил на прогулку, там дворик 3 на 3 метра, физкультура какая-никакая: на решетке подтягивался, приседал, отжимался, делал пресс, подключал скакалку, мяч боксерский.
Потом – в камеру. Люди транзитом ехали с Бутырки и говорили, что в Москве душевые кабины и все чисто. У нас такого нет: гнилой деревянный пол, импровизированное заграждение для туалета. Правда, в большой камере была раковина. После завтрака читал: либо духовные книги, как Библия, либо художественную литературу. До обеда так время и пролетало.
Зрение подсело, но в целом я быстро восстановился. До колонии я не доехал – там, говорят, гораздо проще. И спортплощадки, и баня, и народу больше, и, если не в бараке усиленного режима, свободно перемещаешься. У нас в СИЗО раз в неделю был горячий душ, в камере же только холодная вода, которую грел кипятильником и как-то пытался привести себя в порядок.
После обеда – мутное время, устаешь от чтения и уже не знаешь, чем себя занять. С теми, кто не спит, можно поиграть в шахматы или нарды. И так изо дня в день.
– Проведя в СИЗО 1,5 года, понимали, что можете уехать на еще больший срок?
– Я видел, как уезжали сокамерники, получая не меньше 8 лет. В своем случае понимал, что это лет 12-13 строгого режима. Уже думал про лагерь. Там более-менее свобода, а тут замкнутое пространство и одни и те же разговоры, которые слышишь по 700 раз – как день сурка. Вера в Бога помогала думать, что справедливость есть, – сказал Кукушкин в интервью Спортсу.
Тренер подрался с росгвардцейцами (есть погибший) – его дважды оправдали, но суды идут уже 5 лет. Большой репортаж