Алексей Леонов «Время первых»

Космонавт Алексей Леонов раскрывает все тайны космонавтики, знаменитого противостояния СССР и США, о том, как впервые в истории человечества вышел в открытый космос.
Алексей Леонов «Время первых»

Как я «погиб»

Со мной тогда неприятная история получилась. Со мной учился Леонов Александр Алексеевич. И он погиб. И пришла шифровка: лейтенант такой- то в полете в сложных условиях на самолете МиГ-17 погиб. Лейтенант Леонов А. А. Все. А я в то время уже был в другой воздушной армии — меня перевели в 24-ю воздушную армию ГСВГ. А тот Леонов погиб в 69-й армии. Я тогда снова в Германии находился, а всех космонавтов собрали в марте, а прошла шифровка о том, что погиб лейтенант Леонов А.А. И ребята подумали, что это я. И они выпили за меня, помянули.

А я приехал обратно с опозданием. Прихожу на КПП. Стоит какой-то парень. Я спрашиваю:

— Скажи, пожалуйста, здесь из первой особой группы есть кто-то?

Он побежал и докладывает ребятам:

— Слушайте, там какой-то рыжий лейтенант стоит, спрашивает вас.

Гагарин, Горбатко, Быковский оказались рядом.

К ним он подошел. Они удивились:

— Кто?

— Да вот такой-то.

— Неужели это Алексей?

И они втроем — Гагарин, Горбатко и Быковский — выскочили на улицу, меня увидели, обняли и повели за собой. Я уже для них был свой человек.

Приезд со Светланой в Москву

Второй раз выдержал строгую комиссию и получил предписание прибыть в в/ч 26266 — войсковую часть будущего центра подготовки космонавтов.

Из Москвы мне надо было перелететь в Берлин, из Берлина поездом до Дрездена и затем в Альтенбург. Дали всего лишь три дня, чтобы рассчитаться, собрать вещи и самолетом в Москву. Тут-то и воз- никли проблемы. Мой ящик с летным обмундированием не проходил в люк Ил-14. Надо менять билеты и ехать поездом. Денег в обрез, хотя на счету было достаточно, но как получить — конец недели, все закрыто. В Берлине в аэропорту продал часы.

Купил билет до Бреста. В Бресте я вышел, думал, получу, а там до шестнадцати часов работали сберкассы. И тут я увидел офицера, который со мной был курсантом — Колю Мирзоева.

— Слушай, — говорю, — дай сто рублей, я тебе сразу же верну, как только прибудем в Москву.

Он мне дал деньги. Мы доехали до Москвы, сутки ничего не ели. На Москву оставалось десять рублей.

Садимся в такси, Белорусский вокзал, и ехать надо к стадиону «Динамо» в институт авиационной и космической медицины. Где конкретно — не знаем. Света в туфельках, и два чемодана у нас. Едем. Я смотрю — десять рублей уже отчет — стоп. Мы вышли, и надо было через парк идти с чемоданами, а Света в этих туфельках — в Германии же было тепло. А тут кругом снег. Зашли на КПП, а она так замерзла, аж плачет. Я снял с нее туфли, надел свои меховые перчатки на ноги.

Позвонил. Приезжает Быковский на автобусе за нами, забирает, и мы едем на центральный аэродром в районе Ходынки — в спортзал. Те, кто приехал раньше, захватили комнаты в бараках, а нам — в спортзал.

В спортзале натянули волейбольную сетку, на нее повесили газеты. С одной стороны Нелюбов с Зиной, с другой стороны — мы.

Приехали после шестнадцати часов, все закрыто. Опять приехали поздно, деньги не могу получить. Пришлось обратиться с просьбой к семье Нелюбовых:

— Слушайте, стыдно начинать с этого, деньги есть и денег нет, дайте рублей сто.

Они дали, и уехали мы быстренько на улицу Горького, там где она пересекается с Садовым кольцом. Там магазин колбасы был. Купили мы этой колбасы, хлеба. Господи, наелись…

Так с волейбольной сеткой мы жили где-то полмесяца, наверное. А у нас опять начались занятия — общекосмическая подготовка. Мы занимались в Сокольниках, ходили на лыжах. Занимались там в спортзале. Силовые нагрузки и снятие характеристик с каждого человека. Кто сколько угол держит, кто сколько подтягивается, кто сколько жмет. И обязательно тридцать минут баскетбол, чтобы была разрядка.

Уже ранней весной, мы переехали. Нас расселили по разным местам Москвы. Я жил на Студенческой в общей квартире. У меня комнатка была. А остальные жили на Ленинском проспекте. И в это время в поселке Чкаловский, именовавшемся в открытой печати как поселок Зеленый, для нас строили дом, куда мы в мае месяце переехали. В мае 1960 года. Это в шестнадцати километрах к северо-востоку от Москвы.

Параллельно строились два дома в Звездном городке, в двадцати пяти километрах к северо-востоку от Москвы. И эти дома мы заселили только в 1967 году.

Поскольку на космическом корабле космонавт катапультировался на парашюте, отдельно нужно было пройти сложную подготовку по владению парашютом. В мае 1960 года мы все вылетели на парашютную подготовку в город Энгельс. Там большое поле аэродромное, где мы и прыгали. За месяц мы напрыгали порядка пятидесяти прыжков. Это редчайший случай! Получили звание инструкторов парашютно-десантной службы. Уже имея это звание, осенью, когда все отдыхали, мы с Борисом Волыновым поехали работать инструкторами. Беляев, Комаров и Заикин с нами не выполняли программу прыжков, и теперь уже мы их учили.

Весь май мы находились на парашютных прыжках в Энгельсе. Вернулись — переехали все в поселок Чкаловский. Там нам всем дали квартиры.

Это поселок, где жили летчики-испытатели.

Нам со Светланой дали однокомнатную квартиру. А вот у Гагарина была двухкомнатная квартира, поскольку он имел уже ребенка. Все, кто с детьми, получили двухкомнатные квартиры. А параллельно строился дом улучшенной комфортности. Там нам дали трехкомнатную квартиру.

А Гагарину после полета к двухкомнатной квартире присоединили еще и соседнюю двухкомнатную. У него уже было двое детей.

Так мы пока и жили в Чкаловском и летали на Чкаловском аэродроме. Это совсем рядом. Летали на самолете Ил-14 с хорошим навигационным оборудованием. И ночью занимались вопросами навигации по звездам. Такая практическая работа с секстантом перед иллюминатором. А еще через день ездили в московский планетарий, изучали звездное небо.

Комментарии
Комментарии