«Я вырос под роялем: пока мама репетировала – часто там играл»

Мариус Стравинский дирижирует оперой Игоря Стравинского — в благотворительной постановке «Царь Эдип», которую 27 февраля покажут на сцене Александринского театра.
«Я вырос под роялем: пока мама репетировала – часто там играл»

Мариус Стравинский дирижирует оперой своего родственника Игоря Стравинского — в благотворительной постановке «Царь Эдип», которую 27 февраля покажут на сцене Александринского театра. В ней мировые звезды выступят с греческим хором и куклами.

Опера «Царь Эдип» достаточно редко исполняется на сцене. Вы поэтому решили не упускать шанс и принять участие в спектакле?

Стать дирижером новой версии оперы Игоря Стравинского мне предложило руководство благотворительного фонда «Острова». Его основная миссия — помощь и поддержка людей с редким и пока неизлечимым генетическим заболеванием: муковисцидозом.

Я с радостью согласился поддержать этот уникальный проект, потому что уверен: на вырученные от концерта средства мы сможем хотя бы немного улучшить жизнь подопечных фонда. Кроме того, для меня огромная честь исполнять музыку Стравинского.

Игорь Федорович является моим дальним родственником по линии отца, и я очень горжусь своим происхождением. Наш спектакль необычен тем, что это кукольная мистерия. Вместе с оперными солистами и греческим хором на сцену выйдут артисты балета и актеры-кукольники.

Партию царя Эдипа исполнит знаменитый британский тенор Эндрю Стэйплс, а его матери-жены Иокасты — меццо-сопрано Михайловского театра Олеся Петрова. Специально для проекта я собрал свой оркестр, в котором будут играть давно знакомые мне, проверенные музыканты.

Ваши родители известные пианисты, и вы с детства были знакомы со знаменитыми людьми. Кто вам особенно запомнился?

У нас дома всегда царила творческая атмосфера. Частыми гостями были Михаил Барышников, Олег Ефремов, Сергей Юрский, Сергей Ларин, Карита Маттила и многие другие. Тогда в детстве я относился к этому спокойно: просто не мог представить иного окружения. Cейчас, спустя годы, понимаю, насколько сильно мне повезло.

Моя тетя Альфия — виолончелистка, и ее учителем и наставником был Мстислав Ростропович. Мама иногда вспоминает, как он любил сидеть на нашей кухне и есть бабушкины беляши. Однажды я даже играл ему на скрипке — маэстро приехал в Школу Иегуди Менухина в Англии, где я учился.

Получается, в вашей семье все музыканты?

Да, почти все: учителем другой моей тети, Эльвиры, был выдающийся скрипач Игорь Безродный, а педагогами мамы — пианисты Яков Зак и Михаил Межлумов. Она говорит, что я вырос под роялем. Пока мама репетировала, я там часто играл.

Поэтому мое дальнейшее развитие как музыканта и дирижера было предопределено: после Школы Иегуди Менухина я поступил в Итон, а продолжил обучение в Королевской академии музыки в Лондоне.

Вы много сотрудничаете с российскими и иностранными оркестрами. Где вас сейчас можно услышать?

Больше всего времени я провожу в Берлине, где тесно сотрудничаю с оркестром Немецкой государственной оперы и капеллы. В Великобритании работаю с Лондонским филармоническим оркестром, а в России — с Государственным академическим симфоническим оркестром имени Евгения Светланова.

Есть ли у вас рецепт, как не растерять себя и продолжать творить?

Я черпаю вдохновение от общения с людьми, чтения, всего увиденного, услышанного и прочувствованного. Чтобы быть хорошим музыкантом, нужно иметь широкий кругозор: любить искусство, архитектуру, живопись и вообще — жизнь. Я очень восприимчив ко всему новому, жадно впитываю все, что происходит вокруг, и стараюсь идти в ногу со временем.

Либретто «Царя Эдипа» Игорь Стравинский поручил писать Жану Кокто. С французского его перевели на латынь — чтобы слова не отвлекали от музыки.

Первый показ опе­ры приурочили к 20-летнему творческому юбилею Сергея Дягилева — времени и средств на театраль­ную постановку не было, и в мае 1927 года в Париже показали концертную версию. Новую редакцию «Царя Эдипа» Стравинский написал в 1948 году.

По мысли Стравинского, персонажи Софокла должны носить котурны и стоять на возвышениях. Двигаться может только рассказчик, чтобы подчеркнуть обособ­ленность от прочих фигур на сцене.

Комментарии
Комментарии