https://weekend.rambler.ru Книги ru /favicon-96x96.png https://weekend.rambler.ru 56836485 https://weekend.rambler.ru/knigi/56836485-ne-tolko-garri-potter-podborka-detektivov-dzhoan-rouling-kartochki/ Рамблер https://weekend.rambler.ru/knigi/56836485-ne-tolko-garri-potter-podborka-detektivov-dzhoan-rouling-kartochki/ Fri, 31 Jul 2026 14:15:00 +0300 31 июля знаменитой британской писательнице Джоан Роулинг исполняется 61 год. Она не только автор книг о Гарри Поттере, но и создательница популярной серии детективов «Корморан Страйк», которую выпускает под псевдонимом… 31 июля знаменитой британской писательнице Джоан Роулинг исполняется 61 год. Она не только автор книг о Гарри Поттере, но и создательница популярной серии детективов «Корморан Страйк», которую выпускает под псевдонимом Роберт Гэлбрейт. Главные герои — потерявший ногу во время службы в Афганистане частный сыщик Корморан Страйк и его помощница Робин Эллакотт. Сейчас опубликовано восемь романов, анонсирован девятый, всего в серии запланировано 10 книг. По мотивам произведения снято шесть сезонов сериала телеканала BBC One «Страйк». Рассказываем, о чём идёт речь в каждой из книг и чем они интересны. Подпишитесь на «Рамблер» в Max! Будем на связи вопреки блокировкам и сбоям. 9 книг, которые стоит прочитать перед просмотром «Одиссеи» Нолана Книги 56829859 https://weekend.rambler.ru/knigi/56829859-9-knig-kotorye-stoit-prochitat-pered-prosmotrom-odissei-nolana/ Рамблер https://weekend.rambler.ru/knigi/56829859-9-knig-kotorye-stoit-prochitat-pered-prosmotrom-odissei-nolana/ Thu, 30 Jul 2026 10:15:00 +0300 Выход «Одиссеи» Кристофера Нолана — повод снова открыть для себя историю, которой почти три тысячи лет. Выход «Одиссеи» Кристофера Нолана — повод снова открыть для себя историю, которой почти три тысячи лет. Но чтобы разобраться в хитроумных планах Одиссея, причинах гнева Посейдона, богах Олимпа и героях Троянской войны, необязательно сразу обращаться к древнегреческому оригиналу. «Рамблер» подобрал книги, которые помогут разложить по полочкам античный мир: от запутанных родословных богов и героев до истории Троянской войны и философских идей, которые скрываются за знакомыми сюжетами. Перед просмотром фильма: лёгкий вход в мир античных мифов «На изящном: мифы в искусстве. Современный взгляд на древнегреческие мифы» Автор: Мария Аборонова. Издательство: «Бомбора». «Бомбора» Древнегреческие мифы редко ассоциируются с лёгким чтением, но искусствовед, автор телеграм-канала Art is new sexy и колумнист журнала «Правила жизни» Мария Аборонова придерживается иного мнения. В своей книге она превращает античную мифологию в увлекательный нон-фикшен, где Олимп больше напоминает бесконечную семейную драму с интригами, изменами и борьбой за власть, чем собрание величественных богов. Аборонова пересказывает самые известные истории древности: о свержении Урана, Кроносе, поглотившем собственных детей, любовных похождениях Зевса и ревности Геры, подвигах легендарных героев — и комментирует их с точки зрения современной психологии и поп-культуры. Тут же автор объясняет сюжеты картин Рубенса, Брейгеля, Тициана и других мастеров, показывая, как античные мифы вдохновляли великих художников. Книга помогает разобраться в мире, из которого выросла «Одиссея»: понять, как устроен Олимп, почему Посейдон становится главным врагом Одиссея, какую роль в судьбе царя Итаки играют Афина и Гермес и что на самом деле символизируют мифические чудовища. Побочный эффект: в музеях читатели начнут узнавать олимпийцев в лицо. «Греческие и римские мифы. От Трои и Гомера до Пандоры и „Аватара“» Автор: Филипп Матышак. Издательство: МИФ. МИФ Историк и преподаватель Кембриджского университета доктор Филипп Матышак показывает, как древние мифы продолжают жить в современной культуре. В своей книге он проходит путь от рождения олимпийских богов и подвигов Геракла до Троянской войны и странствий Одиссея, объясняя, почему античные сюжеты веками вдохновляют писателей, художников и режиссёров. Матышак рассказывает, кто такая Пандора, почему бренд Nike получил имя богини победы и какие древние идеи скрываются за знакомыми образами из кино и литературы. Эта книга — путеводитель по мифологии, который связывает древние архетипы с феноменами современного кинематографа и массовой культуры. «Троя» Автор: Стивен Фрай. Издательство: «Фантом Пресс». «Фантом Пресс» «Троя» завершает авторскую трилогию известного британского писателя и актёра Стивена Фрая о греческих мифах, куда также вошли «Миф» и «Герои». Фрай смотрит на античность без музейного пафоса: даже боги у него спорят, ошибаются, строят интриги и оказываются удивительно похожими на обычных людей. В «Трое» автор рассказывает историю предваряющей странствия Одиссея Троянской войны от основания города Трои до его гибели, объясняет причины конфликта греков и троянцев, роль Одиссея в падении Трои и происхождение легенды о троянском коне. Книга, написанная понятным языком, с юмором и без какого-либо пафоса, помогает разобраться в родственных и политических взаимосвязях героев поэмы Гомера, что может существенно облегчить просмотр картины Нолана. Главные тексты: первоисточник и путеводитель по античности «Одиссея» Автор: Гомер. Издательство: редакция «Неоклассик» издательства АСТ. Редакция «Неоклассик» издательства АСТ «Одиссея» Гомера — первоисточник фильма Кристофера Нолана и один из главных текстов европейской культуры, написанный почти три тысячи лет назад. Это история царя Итаки, который после победы в Троянской войне десять лет пытается вернуться домой. На его пути оказываются циклоп Полифем, сирены, Сцилла и Харибда, волшебница Цирцея и разгневанный Посейдон — словом, все возможные испытания. Издание редакции «Неоклассик» от АСТ интересно прежде всего легендарным переводом Викентия Вересаева, который до сих пор считается одним из самых точных и при этом наиболее понятных современному читателю. Книгу дополняют подробные комментарии, словарь мифологических имён и карта странствий Одиссея на форзаце — полезная вещь, если читатель вдруг перестаёт понимать, на каком острове герой оказался на этот раз. Издание украшают классические иллюстрации знаменитого американского художника Ньюэлла Уайета — одного из самых известных мастеров книжной графики XX века. После такой подготовки можно будет с чистой совестью обсуждать, где Кристофер Нолан остался верен Гомеру, а где всё-таки решил поспорить с классиком. «Легенды и мифы Древней Греции» Автор: Николай Кун. Издательство: «Иллюминатор». «Иллюминатор» Есть книги, которые давно стали частью культурного кода. «Легенды и мифы Древней Греции» историка и профессора Московского университета Николая Куна — одна из них. Больше 100 лет по ней знакомятся с античной мифологией школьники, родители, преподаватели и все, кто хочет наконец перестать путаться в олимпийских богах, героях и чудовищах. Впервые опубликованная в 1914 году, книга выдержала сотни переизданий и до сих пор считается самым авторитетным и удобным русскоязычным путеводителем по античной мифологии. Николай Кун сумел собрать в одном томе практически всю мифологическую вселенную Древней Греции — от рождения мира из Хаоса до Троянской войны и странствий Одиссея. После Куна греческая мифология перестаёт быть хаотичным набором имён: боги, герои и чудовища обретают своё место в истории и свою роль в судьбе Одиссея. Другой взгляд: истории героев, которые остались за кадром «Цирцея» Автор: Мадлен Миллер. Издательство: Corpus. Corpus Цирцея — могущественная волшебница, дочь бога солнца Гелиоса, которая на целый год задерживает Одиссея на острове Ээя. И у Гомера, и в фильме Кристофера Нолана Цирцея появляется лишь в одном из эпизодов странствий Одиссея. Но в романе Мадлен Миллер именно она становится главным героем истории. Американская писательница, филолог и специалист по античной литературе превращает мифическую колдунью в сложную героиню современной прозы. Автор показывает Цирцею не как злодейку, превращающую моряков в животных, а как женщину, чужую среди богов и не желающую жить по их правилам. Открыв в себе дар магии, Цирцея обретает собственную силу, но оказывается изгнана на необитаемый остров. Там она встречает Одиссея, рожает от него сына Телегона и снова сталкивается с богами, готовыми вмешаться в её судьбу. Роман предлагает посмотреть на знакомый миф глазами самой Цирцеи и понять, что происходило за пределами истории Одиссея. Книга стала международным бестселлером и была переведена более чем на 30 языков. «Клитемнестра» Автор: Костанца Казати. Издательство: Inspiria. Inspiria Пока Одиссей десять лет сражался под стенами Трои, дома оставались женщины, которым тоже пришлось вести свою войну. Роман американской писательницы Костанцы Казати рассказывает историю Клитемнестры — жены царя города Микены Агамемнона. Жена брата Агамемнона, царя Спарты Менелая, Елена приходится ей родной сестрой. Похищение Елены троянским принцем Парисом становится причиной Троянской войны. Агамемнон и Менелай собирают войско, чтобы идти на Трою, а Клитемнестра остаётся ждать мужа дома. Когда он возвращается в статусе победителя, Клитемнестра убивает его. Автор, изучавшая древнегреческий язык и античную литературу, превращает известную трагедию в психологический роман о власти, предательстве и мести. В центре книги — жизнь женщины, которую античные авторы чаще всего показывали только как убийцу Агамемнона. Казати возвращает ей прошлое: Клитемнестра растёт в Спарте, где женщины обладают необычной для Древней Греции свободой, учится владеть оружием и привыкать к суровым законам своего мира. Её брак с Агамемноном полон трагедий: ещё до того, как стать царём Микен, Агамемнон убивает её первого мужа Тантала и их новорождённого сына, а спустя годы приносит в жертву их дочь Ифигению ради успеха похода на Трою. Месть Клитемнестры царственному супругу — ответ на годы боли, потерь и унижений. Для зрителей «Одиссеи» Кристофера Нолана роман даёт важный контекст: за победой греков над Троей скрывается история разрушенных семей и персонажей, которым есть за что отвечать. Одиссей знает, что после Троянской войны опасности могут ждать героя даже дома: Агамемнон вернулся с победой, но погиб от руки Клитемнестры. Поэтому неудивительно, что царь Итаки, проведший 20 лет вдали от дома, рассматривает возвращение не как счастливый финал, а как проверку — в том числе и для Пенелопы. Глубже мифа: история, философия и смысл античных сюжетов «Занимательная Греция» Автор: Михаил Гаспаров. Издательство: АСТ. АСТ С момента первого выхода в 1995 году «Занимательная Греция» стала классикой российского просветительского нон-фикшена и выдержала множество переизданий. В этой книге выдающийся советский и российский филолог, переводчик и академик Михаил Гаспаров открывает читателю повседневную жизнь Древней Греции с её городами, законами, войнами, театрами и привычками людей. Гаспаров подробно рассказывает, почему античные греки ценили воинскую славу, как работали законы гостеприимства, зачем устраивали театральные состязания и каким было общество, породившее героев Гомера. Автор делает упор на быт и историю, хотя и мифологии в книге тоже находится место — правда, только в послесловии. «Диалектика мифа» Автор: Алексей Лосев. Издательство: АСТ. АСТ Алексей Лосев — философ, филолог-классик и один из крупнейших исследователей античной культуры XX века. В «Диалектике мифа» он исследовал природу мифа и объяснил, почему истории о богах и героях сохраняют силу спустя тысячи лет. Впервые книга вышла в 1930 году и стала причиной ареста Лосева, поскольку в ней он отвергал марксизм. После публикации власти конфисковали тираж, а сам философ был отправлен в лагерь, где провёл три года. В своём произведении Лосев предлагает смотреть на миф глазами древнего человека: для него боги или пророчества — не сказочные элементы, а реальные силы мира, в котором живёт герой. Такой подход помогает иначе прочитать «Одиссею»: понять, почему Одиссей сражается с чудовищами и принимает на себя гнев богов не как персонаж фантастической истории, а как человек внутри определённой картины окружающей его действительности. После прочтения этой книги «Одиссею» Нолана можно будет смотреть на другом уровне: замечать за приключением героя глубокую систему образов, страхов и представлений о мире, которая сформировалась тысячи лет назад. Подпишитесь на «Рамблер» в Max! Будем на связи вопреки блокировкам и сбоям. Ложь без намёка? Тест по русским сказкам, которые мы помним неправильно Книги 56800844 https://weekend.rambler.ru/knigi/56800844-ne-begite-idite-shagom-v-izdatelstve-alpina-pablisher-vyshla-kniga-romana-polanski-o-holokoste/ Рамблер https://weekend.rambler.ru/knigi/56800844-ne-begite-idite-shagom-v-izdatelstve-alpina-pablisher-vyshla-kniga-romana-polanski-o-holokoste/ Fri, 24 Jul 2026 10:15:00 +0300 В издательстве «Альпина Паблишер» вышла книга Романа Полански о холокосте. Читайте отрывок о том, как отец режиссёра Рышард вспоминал освобождение из концлагеря. В издательстве «Альпина Паблишер» вышла книга Романа Полански о холокосте «Не бегите! Идите шагом!». Роман Полански — польско-французский кинорежиссёр и сценарист, автор фильмов «Ребёнок Розмари», «Китайский квартал», «Отвращение», «Тэсс». Его картина «Пианист» в 2003 году получила «Золотую пальмовую ветвь» Каннского кинофестиваля и была отмечена премией «Оскар» за лучшую режиссуру. В основу книги легла многочасовая беседа, записанная Полански в 2006 году для подкаста «Воспоминания о холокосте», созданного по инициативе Фонда памяти о холокосте. В 2024 году режиссёр согласился перевести это выступление в текст, который затем сам прочитал и отредактировал. Книга состоит из двух частей. В первой Полански вспоминает своё детство, проведённое в оккупированном нацистами Кракове. Его семья оказалась в Краковском гетто, бабушка и мать погибли в Освенциме, отец прошёл два концлагеря — Плашов и Маутхаузен. Долгое время маленький Роман был вынужден жить в приёмных семьях. В предисловии к книге он отмечал, что ему было шесть лет и тринадцать дней, когда началась война, и двенадцать лет — когда она закончилась. «Больше всего страданий в то время мне причиняли не материальное положение, не нищета, не голод и даже не страх. Хуже всего были отсутствие рядом родителей, жгучее желание вновь увидеться с ними, одинокое существование в чужом и холодном мире», — писал режиссёр. Во вторую часть издания вошли письма отца постановщика, Рышарда Полански, адресованные сыну. В них Полански-старший делится воспоминаниями о том, как он выживал в концентрационных лагерях: ему приходилось жить в страшных условиях, быть свидетелем зверств нацистских надсмотрщиков и жестоких казней заключённых. С разрешения издательства «Рамблер» публикует отрывок, в котором Рышард Полански рассказывает об освобождении концентрационного лагеря Маутхаузен. «Альпина Паблишер» «Русские сразу же разобрались в ситуации» Вернусь к другим фактам о лагерях. 5 мая 1945 года до лагеря уже отчётливо доносились отголоски пушечных залпов, что означало, что фронт очень близок. В шесть часов утра мы все уже стояли на Appellplatz. Все эсэсовцы, весь персонал сторожевых вышек вокруг лагеря и сам Его Превосходительство комендант лагеря по фамилии Шёпперле. В гражданской жизни —  господин с университетским образованием, музыкант, элегантен, хорошо одет, с аристократическими манерами. Все эти качества идеального джентльмена не мешали ему приговаривать к смерти и вешать Häftling за любую ерунду. Мы получили по буханке хлеба и по куску маргарина — необычайное событие. Комендант сказал, что ради нашего блага и безопасности нас всех отведут в лес. И действительно, туда мы со всей компанией и отправились. Я понятия не имел, что происходит, и тем более не думал, что в его заботе о нас может крыться какая‑то хитрость. Русские, которые уже поднаторели в партизанской войне, сразу же разобрались в ситуации и поняли, что внезапные столь нежные слова коменданта неискренни и за ними что‑то скрывается. Наше шествие в лес уже не имело ничего общего с лагерной дисциплиной, больше никакого «Я хочу видеть только одну голову!». Мы шли как стадо баранов. Русские перекликались: «Гриша! Петров! Алексей! Мишка! Иван!» — и орали во всё горло что‑то непонятное. Оказалось, что они обменивались инструкциями, и вскоре каждого эсэсовца с винтовкой окружали трое или четверо русских. Придя в лес, мы увидели, что в земле уже есть глубокий ров. Не знаю, был ли он там от природы или эсэсовцы заранее вырыли для нас общую могилу. Комендант лагеря предложил нам спрыгнуть в эту «траншею», как он назвал ров, ради нашей безопасности. В ту же секунду русские заорали: «Парни, не надо! Либо там внизу заминировано, либо они нас перестреляют как кроликов!» И мы все уселись на землю. Эсэсовцы окружили нас (на языке лагеря это называется Postenkette — «оцепление»), и мы просидели на земле несколько часов. Командиры CC спорили между собой и, похоже, пришли к выводу, что не смогут нас всех расстрелять, потому что нас слишком много, а некоторые русские уже вели себя слегка агрессивно. Когда солнце зашло, мы получили приказ возвращаться в лагерь. Но предварительно по приказу коменданта один из его солдат отправился в лагерь на велосипеде. И, по всей видимости, констатировал, что американцы уже здесь, так как по возвращении он «что‑то» доложил коменданту. На обратном пути многие эсэсовцы побросали винтовки и разбежались по одному, оставив нашу колонну. Либо у них в окрестностях был кто‑то, у кого можно было спрятаться и взять гражданскую одежду, чтобы их не схватили американцы и не отправили сразу же в лагерь для военнопленных, либо они сочли бегство меньшим злом: лучше так, чем отвечать перед «трибуналом» лагеря как палачи тысяч Häftling — избитых, застреленных и повешенных. Русские немедленно подобрали брошенные винтовки, и внезапно — всё произошло за секунду — уже ни у одного эсэсовца не было винтовки на плече, все они оказались у русских. Настоящий государственный переворот за несколько минут! И уже не эсэсовцы конвоировали нас до лагеря, а наоборот. Юрий Чичков/РИА Новости «Подошёл к танку и обнял его» Когда мы пришли в лагерь, перед входом стоял американский танк с белой пятиконечной звездой и два солдата дежурили на посту. Американский офицер забрал эсэсовцев вместе со всеми офицерами и Его Превосходительством комендантом, и мы понеслись по лагерю. Боже всевышний! Какая это была радость! Прежде чем войти в лагерь, я подошёл к танку и обнял его. Я обхватил его обеими руками и прижался к нему. Видя эйфорию заключённых и разделяя логичный в моих глазах принцип «Предпочитаю быть живым мерзавцем, чем мёртвым героем», я не выходил из барака, пока первое исступление и первая оргия сведения счетов не улеглись. Война была окончена, но ещё многих парней расстреляли. Я видел их трупы, лежавшие на земле у бараков. Многие капо, сами из числа заключённых, но плохо обращавшиеся с товарищами по несчастью из-за своей должности — и, впрочем, ничего другого не заслужившие, — лежали под бараком, издырявленные ударами ножей. Они получили их столько, что походили на дуршлаги. Сорвавшаяся с цепи толпа разрушила склад сигарет и растащила десятки тысяч чехословацких сигарет «Зорька», которые мы получали по несколько штук каждую неделю в награду за тяжкий труд. На следующий день я увидел пятерых самых храбрых бывших заключенных, настоящих вожаков, — они лежали перед бараками, посиневшие, почерневшие, скорчившиеся. Кажется, они нашли банку с заспиртованными ядовитыми змеями. Они выбросили змей и выпили спирт. Последствия я описал выше. Как же жаль парней, увидевших первый день свободы, таких горячих и боевых. В лагере поляки начали готовить бело-красный стяг и решили, что через два дня мы все вместе отправимся в Линц. Никого не дожидаясь, я втихомолку вышел из лагеря и отправился в путь. Багажа у меня не было, а всё, что было, — моя полосатая пижама, грязная, вонючая и изношенная, грязная рубашка, старые разбитые деревянные башмаки на босу ногу, глубокая эмалированная миска с проделанной сбоку дыркой и крючком, который я сделал сам, чтобы прицепить её к заднице, цинковая ложка и сотни вшей! Вши оставались моими неразлучными товарищами ещё долго. Уходя из лагеря, я решил не есть сразу слишком много, а постепенно привыкать к пище, так как последние пять месяцев основой моего существования были варёные картофельные очистки. «Папа немного съехал с катушек» До Линца было километров пятнадцать. Какая же радость после стольких лет идти одному, свободно, и не видеть ни одного немца в военной форме. На дороге было полно народа! Тысяча Häftling разных национальностей. И все разворовывали, разграбляли магазины, в первую очередь в поисках еды. Во время этой одинокой прогулки я наткнулся на разбитый ларёк с продуктами, уже неплохо исследованный моими предшественниками. Я вошёл и узрел: полная банка горчицы! Я тут же достал ложку и, зачерпнув хорошую порцию горчицы, положил в рот. Было вкусно! Я повторил процедуру, но было уже не так вкусно. После третьей ложки меня начало тошнить, так что я сбросил её содержимое на пол и убрал ложку в карман. На дороге в Линц я наткнулся ещё на один ларёк, тоже изрядно разорённый, но я всё же вошёл. Поискав как следует, я нашёл банку солёных огурцов. Съел два или три и снова почувствовал тошноту. Я взял большую банку этих огурцов с собой. Не знаю, сколько километров я прошёл с этой добычей, перекладывая её из руки в руку, что было непросто, — я был не слишком силён, — пока не опорожнил эту банку в ближайшую сточную решётку. Вспоминая об этом сейчас, когда я пишу мемуары, я прихожу к выводу, что мы были настолько пьяны свободой, настолько опьянены тем, что пережили эту чудовищную войну, что наши умы были неспособны к какому‑либо логическому рассуждению, а наши поступки потеряли всякую связь со здравым смыслом, призванным их направлять. Перевожу на твой язык: папа немного съехал с катушек. Подпишитесь на «Рамблер» в Max! Будем на связи вопреки блокировкам и сбоям. Как начиналась карьера Энтони Хопкинса — читаем отрывок из мемуаров голливудского актёра Книги 56761065 https://weekend.rambler.ru/knigi/56761065-lozh-bez-namka-test-po-russkim-skazkam-kotorye-my-pomnim-nepravilno/ Рамблер https://weekend.rambler.ru/knigi/56761065-lozh-bez-namka-test-po-russkim-skazkam-kotorye-my-pomnim-nepravilno/ Thu, 23 Jul 2026 17:30:00 +0300 24 июля исполнилось 200 лет со дня рождения Александра Афанасьева — фольклориста, который собрал, систематизировал и издал сотни русских сказок. 24 июля исполнилось 200 лет со дня рождения Александра Афанасьева — фольклориста, который собрал, систематизировал и издал сотни русских сказок. Пройдите наш тест и проверьте, действительно ли вы знаете народные сюжеты или всю жизнь уверенно пересказываете литературные, приглаженные и гораздо более благополучные версии. Книги 56789506 https://weekend.rambler.ru/knigi/56789506-kak-nachinalas-karera-entoni-hopkinsa-chitaem-otryvok-iz-memuarov-gollivudskogo-aktra/ Рамблер https://weekend.rambler.ru/knigi/56789506-kak-nachinalas-karera-entoni-hopkinsa-chitaem-otryvok-iz-memuarov-gollivudskogo-aktra/ Wed, 22 Jul 2026 14:15:00 +0300 В издательстве «Альпина Паблишер» в июле вышли мемуары известного голливудского актёра Энтони Хопкинса «Мы справились, парень». В издательстве «Альпина Паблишер» в июле вышли мемуары известного голливудского актёра Энтони Хопкинса «Мы справились, парень». Энтони Хопкинс — один из величайших актёров современности, обладатель двух «Оскаров», пяти премий BAFTA, двух «Эмми» и даже рыцарского звания. Он родился 31 декабря 1937 года в портовом городе Нит-Порт-Толбот в Уэльсе (Великобритания) в семье пекаря. Вдохновлённый земляком Ричардом Бёртоном, в 17 лет Хопкинс решил стать актёром. Он окончил Королевский валлийский колледж музыки и драмы, затем RADA (Королевская академия драматического искусства), работал в малоизвестных театрах, а в 1965 году легендарный режиссёр Лоуренс Оливье пригласил его в Королевский национальный театр в Лондоне. Прорыв в кино случился в 1968 году — роль Ричарда Львиное Сердце в «Льве зимой» принесла актёру первую номинацию на BAFTA. Всемирная слава обрушилась на Хопкинса в 1991 году, когда он сыграл Ганнибала Лектера в триллере про каннибала «Молчание ягнят». За эту роль исполнитель получил свой первый «Оскар». Второй раз Хопкинс был отмечен этой наградой в 2021 году за роль стареющего отца с деменцией в фильме «Отец» (картина вышла в 2020 году). Он стал самым возрастным актёром в истории, удостоенным этой награды, — на тот момент Хопкинсу исполнилось 83 года. Всего на счету артиста более 150 ролей, включая полнометражные фильмы, телекартины и мини-сериалы, согласно данным крупнейшей в мире базы данных о кино IMDb. В своих мемуарах Энтони Хопкинс рассказывает о непростом детстве, взрослении, первых работах в театре и кино, блестящей карьере в Голливуде, личной жизни и принципах, которые он пронёс через всю жизнь. Также в книгу вошли фотографии из личного архива актёра. С разрешения издательства «Рамблер» публикует отрывок из книги о том, как начиналась актёрская карьера Энтони Хопкинса в лестерском театре Phoenix. «Альпина Паблишер» Перед выпуском из RADA я спросил своего преподавателя Кристофера Феттеса: — Что мне делать дальше? — Учиться на опыте, — ​ответил он. — ​Просто продолжай учиться. Не забивай себе голову лишним — ​делай своё дело. Пойми, совершенства не достичь. Просто старайся изо всех сил. Я принял его слова близко к сердцу — ​и как актёр, и как человек. И по сей день я верю в движение вперёд. «Надо просто делать своё дело» — ​мой универсальный ответ на большинство проблем, и чаще всего он оказывается верным. В 1963 году, в последнюю неделю выпускного семестра, я подал заявку в лестерский театр. Пришёл ответ: «Прослушивание на Сент-Джайлс-сквер». Я явился, познакомился с режиссёром, и тот нанял меня прямо на месте. Так в лестерском театре Phoenix началась моя первая по‐настоящему профессиональная работа — ​на этот раз никаких обязанностей помощника завсценой в нагрузку. Мне посоветовали комнатушку в паре миль от центра Лестера — ​за такие скромные деньги вполне сносную. Тогда это называлось «бедсит»: кровать, кресло, закуток за зана­веской, чтобы вешать одежду. И газовый камин для обогрева комнаты. Phoenix входил в Мидлендскую группу и был новым репертуарным театром с двухнедельным циклом постановок. Для 25‐летнего валлийского парня из Порт-Толбота — ​вполне себе неплохо. Размещался театр в новом муниципальном здании — ​это был авангардный проект с залом на 250 мест и сценой внутри него, достаточно камерный для пьес Гарольда Пинтера и Арнольда Уэскера. Для торжественного открытия Phoenix выбрали «Сваху» Торнтона Уайлдера — ​фарс о неугомонной кумушке Долли Галлахер Леви, всюду сующей свой нос. (Позже из этой пьесы сделали куда более известный мюзикл — ​«Хеллоу, Долли!».) Мне досталась роль одного из официантов в ресторане Harmonia Gardens — ​сплошная буффонада и клоунада. На репетициях режиссёр Клайв Перри вдруг начал относиться ко мне с подчёркнутой враждебностью и пренебрежением. Игнорировал меня, когда я говорил «доброе утро» или пытался завести любой самый невинный разговор. А однажды утром, в среду, он набросился на меня как кот на мышь: — Да что с тобой такое? Господи боже, играй ты хоть чуточку смешнее. Это, между прочим, комедия. А ты — ​просто деревенщина неотёсанная. Я принялся мысленно планировать его убийство. В перерыве на кофе, когда я сидел за столиком в фойе театра, ко мне подошёл один из актёров. Я мысленно занёс его в категорию тех, от кого тоже не стоит ждать ничего хорошего. Он поставил поднос на мой стол. — Можно? — ​спросил он. Я пожал плечами: — Дело твоё. Через пару минут он представился: — Дэвид. Дэвид Свифт. А ты Тони, верно? — Энтони Хопкинс. Он принялся меня расспрашивать — ​откуда я, чем занимался. Я немного оттаял, и мы разговорились. А потом Дэвид вдруг ни с того ни с сего посоветовал мне не брать в голову нападки режиссёра. — Такой уж у него метод. Режиссёры обожают заводить себе мальчиков для битья. Это помогает им чувствовать себя важными шишками. А по‐моему, ты в этой сцене играешь очень даже смешно. Не парься. После перерыва мы вернулись на сцену. Когда мы снова прогоняли тот же самый кусок, режиссёр вскочил со своего места в зрительном зале и истошно завизжал: — Ну сколько можно?! Я подошёл к краю сцены и уставился на него своим фирменным взглядом, выражающим непробиваемую отрешённость: чего тебе ещё? — Ты что, не можешь сыграть как надо? Да что с тобой такое?! — ​надрывался он. Radio Times/Getty Images И тут из меня вырвался тот самый тихий, ледяной голос, которым я восемь лет назад осадил отца: — Заткни свой поганый кротовый рот, — ​размеренно отчеканил я. Кто‐то нервно хохотнул. Я спустился со сцены и пошёл к выходу. Ну вот, опять понеслось. Интересно, куда меня занесёт на этот раз? Режиссёр догнал меня в кофейне в фойе. Там за столиками сидели какие‐то случайные посетители и мирно потягивали свой пенистый капучино. — Ты куда это собрался? — ​требовательно гаркнул он. — Как куда? Я ухожу, — ​я развернулся и зашагал к выходу. — ​Найдите себе другого идиота, готового терпеть ваше дерьмо! — Да как ты смеешь? Я остановился и обернулся. — Что вы сказали? Тут из своего кабинета выскочил администратор зала Лесли Твелвтриз — ​хотел выяснить, что за шум. Он полностью оправдывал свою фамилию — ​долговязый, растерянный джентльмен, беспомощно размахивающий руками в полном шоке и смущении от того, что мы устроили перепалку прямо на глазах посетителей кафе. — Да как ты смеешь так со мной разговаривать! — ​Лицо режиссёра сделалось свекольного цвета. «Хоть бы ты сдох», — ​подумал я. — Засунь свой спектаклишко и свой драгоценный убогий театрик прямо в свою тупую писклявую задницу. Мистер Твелвтриз заскакал вокруг, пытаясь предотвратить небольшую пиар-катастрофу: — Тони, прошу тебя, Тони, будь благоразумен. Дэвид Свифт вышел из зрительного зала в фойе и взял меня за руку. — Пойдём, Тони, не стоит оно того. Брось. Режиссёр выглядел напуганным. Отлично. Я знал, что больше он ко мне не полезет. Мне чертовски нравилось нарываться на неприятности. Время обедать. Вернусь в два. Обедал я в пабе Bowling Green на той же улице. Одно из тех фахверковых зданий с латунными подковами на стенах. За барной стойкой, как обычно, суетились жизнерадостные хозяин и хозяйка, тоже казавшиеся частью интерьера. Каждый день я выпивал две пинты эля Newcastle Brown и съедал сэндвич с сыром. В тот день после обеда я вернулся в театр. Я понятия не имел, уволили меня или нет. Мне было плевать. Но в гримёрке остались кое-какие мои вещи — ​книга и шарф. Не бросать же их там. Дэвид Свифт и Энтони Мортон всё ещё торчали в кофейне. Заметив меня, Мортон притворно съёжился и скорчил испуганную физиономию: — А вот и наш вельштерьер Таффи! Только не бей меня, умоляю! Оба расхохотались, ​потому что, в конце концов, это и правда было смешно: мой праведный гнев и мой неукротимый валлийский нрав. Похоже, увольнение мне всё-таки не грозило. Когда мы шли обратно в зрительный зал, Мортон тронул меня за локоть. — Молодец, парень. Никогда этого не терпи. И запомни: Illegitimi non carborundum. — Нон... что? — ​переспросил я. — Non carborundum. Псевдолатынь. Означает «Не дай ублюдкам стереть тебя в порошок». Всё у тебя будет отлично. Дай обниму. И он быстро обнял меня. Всё это было мнё ещё в новинку — ​вся эта театральная фамильярность, актёрское панибратство, все эти обнимашки и «дорогуши». Помнится, я ещё подумал: «Нет, мой старик, Дикки-бой Хопкинс, такого бы точно не одобрил». Когда я вернулся в зал и поднялся на сцену, атмосфера разительно переменилась. Стояла мёртвая тишина. Репетиции продолжились. И больше никаких визгов. Я ещё много лет то и дело вспоминал эту псевдолатинскую фразу, а потом замечал, как она всплывает то в песнях, то в речах политиков: «Не дай ублюдкам стереть тебя в порошок». Латынь паршивая, зато совет — ​на вес золота. Мои внезапные вспышки защитной агрессии порой доставляли мне неприятности, но они же не позволяли другим вытирать об меня ноги. Подпишитесь на «Рамблер» в Max! Будем на связи вопреки блокировкам и сбоям. Жизнь и карьера гонщика Алена Проста — читаем отрывок из книги «“Формула-1”. Повелители скорости» Книги 56715372 https://weekend.rambler.ru/knigi/56715372-russkiy-emigrant-s-kareroy-na-uoll-strit-chitaem-otryvok-iz-knigi-saga-o-seme-iz-rossiyskoy-imperii/ Рамблер https://weekend.rambler.ru/knigi/56715372-russkiy-emigrant-s-kareroy-na-uoll-strit-chitaem-otryvok-iz-knigi-saga-o-seme-iz-rossiyskoy-imperii/ Tue, 07 Jul 2026 15:15:00 +0300 В издательстве «Альпина Pro» вышла книга Станисласа Ясюковича «Сага о семье из Российской империи. 200 лет истории: от промышленника Игнатия Ясюковича до его потомков в наши дни». В издательстве «Альпина Pro» вышла книга Станисласа Ясюковича «Сага о семье из Российской империи. 200 лет истории: от промышленника Игнатия Ясюковича до его потомков в наши дни». Автор этого произведения — потомок дворянского рода Ясюковичей. Известный промышленник и инженер, директор Путиловского (ныне — Кировского) завода, председатель правления Южно-Русского Днепровского металлургического общества Игнатий Ясюкович был его двоюродным прадедом. Станислас Ясюкович родился в семье русского эмигранта в Париже в 1935 году и через пять лет перебрался с родителями в США. Он обучался в академии Дирфилд и Гарвардском университете, а в 1961 году переехал в Лондон, где занимал пост вице-президента инвестиционного банка «Меррилл Линч» и участвовал в создании системы еврооблигаций. Сейчас Станислас Ясюкович проживает в ЮАР. В своей книге автор прослеживает историю семьи Ясюковичей, начиная с Игнатия Ясюковича и заканчивая своими современниками. Опираясь на архивные материалы — письма, метрические записи, телефонные справочники, семейные фотографии и другие документальные источники, — он реконструирует судьбы своих предков и родственников. Ясюкович описывает, как жили его предки в Екатеринославе и Санкт-Петербурге в конце XIX — начале XX века, и рассказывает, как повлияла на членов семьи Октябрьская революция. Он излагает истории оставшихся в СССР и отправившихся в эмиграцию представителей династии. С разрешения издательства «Рамблер» публикует отрывок о том, как отец Станисласа Ясюковича перебрался после революции в США и как ему удалось сделать карьеру финансиста в Новом Свете. Издательство «Альпина Pro» Приехав в Нью-Йорк, Дмитрий обнаружил, что его отец не бедствовал. Председатель комиссии по закупкам получал 1260 долларов в месяц. Когда нью-йоркскую комиссию ликвидировали, а ее функции перевели в Вашингтон, он продолжил получать 900 долларов в месяц как глава отчетного комитета. На эти средства генерал отправил Дмитрия в Колумбийский университет, где тот проучился полгода. В университетской ведомости за апрель 1919 года значатся превосходные оценки по черчению, математике, физике и английскому. Судя по дате, Дмитрий начал учиться осенью 1918 года — и только так можно определить примерное время его прибытия в США. Сохранилась фотография, на которой генерал едет верхом по Центральному парку; рядом с ним, свесив ноги вбок, сидит неизвестная симпатичная дама в котелке. Этот снимок хорошо иллюстрирует рассказы Тони о моём деде — а говорила она о нём всегда с лукавой искоркой в глазах. Куртуазный и весёлый генерал пользовался большим успехом у нью-йоркских светских львиц, а пережитые им знаменательные исторические события не оказали на него столь сильного влияния, чтобы вынудить вести отшельническое существование. Однако вскоре Дмитрию пришлось устроиться на работу и содержать не только себя, но и генерала с Тоней. Мой дед поначалу не хотел работать инженером, хотя обладал выдающейся квалификацией: он считал, что генералу Императорской армии не пристало «ходить на работу», как обычному гражданскому. Но в конце концов он был вынужден потянуть за нужные ниточки и обратиться к промышленникам, с которыми познакомился, служа в комиссии по закупкам. Для него нашлось место в New York Central Railway — Центральной железнодорожной компании Нью-Йорка. По-видимому, это поправило финансовое положение семьи, ведь после перевода комиссии по закупкам в Вашингтон генерал перестал получать зарплату (а комиссия снабжала военными товарами Белую армию на протяжении всей Гражданской войны). По словам племянника Тони, Александра Нечволодова, генерал хотел, чтобы Дмитрий продолжал учиться в Колумбийском университете, но Тоня настаивала, что юноша должен сам выбрать свой карьерный путь. Она сказала об этом Александру, но мне никогда не говорила. Действительно, мой отец был своенравным и отчаянно стремился к независимости. В Америке наступил экономический бум, и ему не терпелось оказаться в гуще событий. Окончив Колумбийский университет с отличными оценками, Дмитрий отправился искать работу на Уолл-стрит. Англия восстанавливалась от тягот Первой мировой, и центр финансовой активности постепенно перемещался из Лондона в Нью-Йорк. Но для заключения международных сделок Уолл-стрит не хватало одного: сотрудников со знанием языков. В то время английский ещё не был международным языком финансов и коммерции; средством телеграфного сообщения и деловой корреспонденции оставались местные европейские языки, особенно французский — лингва франка Восточной Европы, значительной части Ближнего Востока и Азии. Так знание языков стало для Дмитрия лучшей и единственной рекомендацией. Вскоре он устроился в отдел торговых операций Prince & Whitely — старейшего инвестиционного банка США с корнями в Филадельфии, который специализировался на арбитраже международных ценных бумаг. Многие популярные акции, особенно золотодобывающих компаний и прочих добывающих предприятий, котировались на нескольких главных национальных биржах. Арбитражёр покупал ценные бумаги на европейской бирже и продавал в Нью-Йорке, и наоборот. По современным меркам телеграф тогда работал очень медленно. Из лондонского «района биржевиков» Shorter Court в ближайшую телеграфную контору отправляли посыльных. Наш биржевой новичок Дмитрий съехал с отцовской квартиры в отдельную — маленькую, однокомнатную. Ему надоело, что генерал проматывал почти весь его недельный заработок в ночных клубах. Мой отец рассказывал, что в его первой квартире шкафы и дверь в ванную комнату можно было открывать, не вставая с кровати. Он ходил на все вечеринки и почти каждый вечер надевал смокинг. Среди эмигрантов из Европы — не только русских — было много привлекательных молодых людей благородного происхождения; их охотно приглашали. Двери особняка богача Джона Фляйшмана были всегда открыты для дворян-эмигрантов из континентальной Европы. Нуждающиеся гости не могли устоять перед ломившимися от яств и напитков столами. У Фляйшмана отец дважды встречал близнецов Клеммов фон Хоэнбергов: отца и дядю моего давнего и лучшего друга Майкла фон Клемма. 1929 год стал переломным для отца, как и для всего мира. Лопнул пузырь нью-йоркской фондовой биржи, где половина населения США покупала акции в кредит под залог самих же акций. Последней каплей стал финансовый кризис в Европе, спровоцированный крахом венского банка Creditanstalt Bank и усугубленный негибкостью золотого стандарта: большинство европейских валют были привязаны к золоту, и центральные банки европейских стран строго следовали правилу привязки валют к золотому стандарту. Я не стану пытаться объяснить великий биржевой крах и причины последующей экономической депрессии — здесь для этого неподходящее место, и объяснения по-прежнему рождают много противоречий. Скажу лишь, что многие финансовые учреждения того времени приказали долго жить, в том числе банк Prince & Whitely. Когда это случилось, Дмитрий пытался накопить капитал, необходимый для того, чтобы стать партнёром банка. Если бы заключил партнёрство с банком до его краха, то потерял бы всё и оказался в долгах. Но этого не произошло, и Дмитрий смог продолжить карьеру благодаря одной случайной встрече. В конце 1920‑х годов он вступил в Squadron A — престижный конный отряд Национальной гвардии штата Нью-Йорк. Говорят, всадники этого эскадрона изобрели так называемое арена-поло (игру в поло в помещении командами по трое), играя в своём арсенале на Пятой авеню. Там Дмитрий познакомился с Алеком Уайтом, сыном старшего партнёра инвестиционного банка White, Weld & Co, не пострадавшего в финансовой катастрофе. Алек предложил собрать небольшую команду трейдеров, оставшихся без работы после разорения Prince & Whitely (среди них был ещё один русский эмигрант из известной семьи — Строганов), и привести их в свою фирму, где, несмотря на царившие на Уолл-стрит мрак и уныние, планировали открыть иностранный отдел. Кто оказался столь предусмотрительным и догадался, что финансовый и политический хаос в Европе приведёт к утечке частного капитала в США? Немногочисленные архивы компании об этом умалчивают. Теперь, когда будущее представлялось Дмитрию более стабильным, он был готов пуститься в новые жизненные приключения. На балу в Нью-Йорке его познакомили с француженкой, дочерью парижского банкира, который отправил её к своим партнёрам в Бостоне учить английский. Её звали Дениз Анри. После очень краткого периода ухаживания они поженились в Париже. По возвращении в Нью-Йорк Дмитрий представил супругу отцу, и тот в свойственной ему манере тут же попытался с ней флиртовать. Подпишитесь на «Рамблер» в Max! Будем на связи вопреки блокировкам и сбоям. Библия как учебник литературы и магия дедукции: что читает Евгений Водолазкин Книги