Книги Лондона. Пьяницы Лондона. Год 1938-й
Кирилл Кобрин для bbcrussian.com 60 лет назад, в марте 1956-го удивительная книга о лондонских пьяницах накануне Второй мировой войны была переиздана могущественным Penguin Books – спустя 15 лет после первой публикации. О блоге: Блог писателя и историка Кирилла Кобрина London Books - о книгах и о городе, в котором он прогуливается вдоль книжных полок. Книжные полки Лондона - блог читателя Блоги Автор романа "Hangover Square", название которого дословно переводится как "Площадь похмелья", к тому времени был уже законченным алкоголиком. В 1955-м вышел его последний роман "Unknown Assailant" ("Неизвестный противник", или даже, быть может, "Неизвестный обидчик"), который он, по легенде, надиктовал в пьяном виде. С тех пор писатель не написал ничего. Он умер от цирроза в 1962 году в городке Шерингэм на побережье Северного моря. Имя Патрика Хэмилтона можно услышать в связке с Хичкоком, который в 1948 году снял фильм по его пьесе "Веревка", но в целом Хэмилтона довольно основательно забыли на родине – еще до его смерти – и начали вспоминать относительно недавно. Год назад я был в Брайтоне на местном фестивале независимого театра/перформанса и попал там на моноспектакль о жизни Хэмилтона. Актер изображал писателя – круглые очки и общий вид потрепанного жизнью ученого кролика – который рассказывал со сцены о собственной жизни. По большей части постановка состояла из переработанных отрывков из 13 романов и четырех пьес Хэмилтона, его переписки и разных воспоминаний, плюс, конечно, что-то было досочинено. он ненавидел машины и в одном из поздних романов даже представил дистопическое будущее Англии, покрытой – будто огромными жуками – бесконечными автомобильными ордами. Содержание спектакля – и жизни – Патрика Хэмилтона таково. В детстве Хэмилтон немало претерпел от финансовых и прочих неурядиц в его семье, учился он спорадически, успел поиграть в театре, а затем стал профессиональным писателем. Довольно ранний успех, выпивка, два несчастных – но по-разному несчастных – брака, опять успех, опять выпивка, но уже в компании писателей и театральных людей, постепенный упадок, алкоголизм и смерть. В 1932 году в Лондоне Хэмилтона сбила машина, его едва вытащили с того света, сильно покалеченного. С тех пор он ненавидел машины и в одном из поздних романов даже представил дистопическое будущее Англии, покрытой – будто огромными жуками – бесконечными автомобильными ордами. В каком-то смысле, будущее это наступило. Прекрасный юмор, забавный собутыльник До поездки в Брайтон я Хэмилтона не знал, так что, вернувшись, принялся за поиски. Оказалось, что да, его как бы воскрешают, но неторопливо и осторожно, будто заранее намекая, чтобы публика не ждала чего-то уж особенно выдающегося. Бедняге Патрику не привыкать к такому; при жизни к нему относились тоже не слишком серьезно. Он имел несчастье быть одним из поколения, к которому так или иначе принадлежали Грэм Грин, Ивлин Во и Джордж Оруэлл. Так что шансов на серьезную славу у Хэмилтона почти не осталось. Джон Бойнтон Пристли, который родился на 10 лет раньше нашего героя (а умер почти на 25 позже), написал предисловие к посмертному переизданию "Hangover Square" , где пытается убедить читателя, что Патрик Хэмилтон – писатель очень хороший, пусть небольшой и "малый", но уникальный". Собственно, в период расцвета о Хэмилтоне так и говорили, мол, прекрасный мрачный юмор, замечательное знание некоторых сторон жизни некоторых районов Лондона и Брайтона, ну и конечно, забавный собутыльник, только уж что-то стал перебирать в последнее время. Пристли не упустил возможность отметиться и здесь: "Хэмилтон провел последние годы в алкоголическом тумане, он был уже не компанейским пьяницей, а несчастным человеком, которому виски нужен, как автомобилю бензин". Высокомерная глупость лишила Пристли эстетического слуха – сам того не желая, он издевательски сравнил Хэмилтона с вещью, которую тот ненавидел больше всего, с авто. Меж тем Хэмилтон не только пил, он использовал алкоголь и места, где алкоголь потребляли, для того, чтобы делать из этого прекрасные книги. Именно таковой "Hangover Square" и является. Само название ее дышит перегаром. "Hangover" – "похмелье"; и да, название романа переводят как "Площадь похмелья", но в оригинал запрятан еще и топоним. Hanover Square (Ганновер-сквер) находится в центральной части Лондона, в районе Мэйфэр, за углом от знаменитой Риджент-стрит. Свернешь направо от торгового бастиона компании Apple – и ты уже там, на самой скучном, на самой никакой площади Лондона. Сейчас там какие-то офисы и вечная стройка – и ни одного питейного заведения! Разве что рядом на Принцес-стрит бессмысленное место под названием Dirty Martini, там разливают напиток, изобретателя которого следовало бы привлечь к ответу – коктейль из джина и рассола от оливок. Посреди Ганновер-сквер стоит памятник великому премьеру Уильяму Питту-младшему, но его сложно обнаружить из-за строительных заборов, фургончиков и кранов. Говорят, там еще офисы каких-то знаменитых консультантов, хэдхантеров, телекоммуникационных фирм и даже редакция журнала Vogue. Их точно так же не видно, как и Уильяма Питта. Сама "Ганноверская площадь" названа в честь немецкой династии, занявшей британский трон в начале XVIII века – и благополучно сохранившей его по сей день. Несмотря на распространенное мнение, герои "Hangover Square" на самом деле не пьют на Ганновер-сквер. В основном они делают это значительно южнее и западнее – в районе Эрлс-корт; собственно подзаголовок романа гласит: "История мрачнейшего Эрлс-корта". Иногда главный герой Джордж Харви Боун, возлюбленная им Нетта Лонгдон, ее друг Питер и другие неудачники и пьяницы отправляются в злачный Сохо, а один раз даже доезжают до приморского города Брайтон, но все-таки главное место действия именно Эрлс-корт. "Hangover Square" – роман чисто лондонский. С топонимом Эрлс-корт Хэмилтон тоже играет, как и с Ганновер-сквер, как и с именем Нетты. Игра довольно тонкая – удивительно, что ни Пристли, ни певшие посмертную хвалу Хэмилтону Дорис Лессинг, Иэн Синклер и Питер Акройд этого не заметили. Игра слов Начнем к него, с Эрлс-корта. "Court" – это и "суд", и "двор", и даже иногда "переулок". Исторически этот район Лондона получил свое название из-за того, что там, судя по всему, был расположен – еще в англо-саксонские времена – суд эрла (донормандский титул, что-то вроде более позднего "герцога"), который владел этими землями. Этимология забылась, но Патрик Хэмилтон вспомнил. С одной стороны, речь в романе идет о невеселых алкоголических похождениях шайки бездельников в также очень тогда невеселом лондонском районе, а с другой – учитывая криминальный сюжет книги – как бы и о суде. Тогда уже не просто роман, а судебное свидетельство, причем страшноватое. Далее Hangover Square. Да, это не топоним – это метафора, в том числе и историческая. Страна, у которой были великие государственные деятели, вроде Уильяма Питта-страшего и Уильяма Питта-младшего, великая империя, вершившая судьбы мира, вся она сжалось теперь (действие происходит после позорного для Британии 1938 года) в несколько грязноватых, сырых, дурно освещенных питейных заведений, где люди без определенного рода занятий наливаются джином и элем. Ганновер-сквер выбрана неслучайно – перед нами королевство, где царствуют, но не правят потомки захудалой мелкой забытой немецкой династии. Тоска, скука и монотонное повторение; в Британии за одним ганноверским королем Георгом следует другой - точно так же, как бармен автоматически наливает одну за одной пинту. У экспансивных интеллигентов от всего этого изжога, а у меланхоличных алкоголиков – похмелье. Hangover Square. Да, и конечно это Лондон и ни что иное. Ведь известно, что "англичане - страшные пьяницы", как писал Герцен, и мнение это до сих пор опровергнуть невозможно. "Hangover Square" – невыносимо-мрачная книга, которая не оставляет никакого проблеска надежды на то, что в мире есть нечто такое, что хотя бы отдаленно можно было бы назвать "смыслом". Нетта Лонгдон начинает пить с утра, как только выберется из постели, выкурив пачку сигарет. Обычно это джин-тоник в одном из пабов Эрлс-корта. Зовут ее так оттого, что она набросила невидимую "сеть" (net) на Джорджа Боуна, она поймала его в "силки". Лонгдон – так как она "стремится" (longing) к актерской карьере, "жаждет" славы. Боун ее "вожделеет" и все это тянется мучительно "долго" (long), почти нескончаемо. Такое может происходить только в Лондоне (London) и нигде больше. Еще одно заблуждение, что "Hangover Square" – собрание печальных зарисовок из быта красноносых завсегдатаев лондонских трактиров. Что самое там характерное – это обмен мнениями по любому поводу за кружкой эля. Что главное в романе – юмор, довольно старомодный: "Возможно что новое поколение читателей, у которых нет своего Патрика Хэмилтона, будет поначалу сбито с толку или даже заскучает, столкнувшись с этим очень индивидуальным юмором" (Пристли). Все вышеперечисленное в "Hangover Square", конечно, есть. Но основная характеристика романа – как и всей жизни его автора – иная. "Hangover Square" – невыносимо-мрачная книга, которая не оставляет никакого проблеска надежды на то, что в мире есть нечто такое, что хотя бы отдаленно можно было бы назвать "смыслом". Я очень надеюсь, что мой текст заставит кого-то из переводчиков на русский или российских издателей обратить внимание на эту вещь. Оттого я не вдаюсь в подробности насчет сюжета. Прочитаете и увидите, чем все кончилось. И как знать, быть может само выражение "Hangover Square" войдет в русский обиход. Например, это же идеальное название для того символического места, где обитают вышедшие в тираж политические изгнанники, которые ходят по адовому кругу отчаяния, скуки и надежды. Похмелье у них, увы, не от алкоголя.
