Ещё

Не самая печальная повесть 

Фестиваль «Дягилев P. S.»: чем Монтекки отличаются от Капулетти
Фото: Коммерсантъ
Екатеринбургский балет на фестивале «Дягилев P. S.»
Фестиваль «Дягилев P. S.» завершился балетом «Ромео и Джульетта» в постановке , исполненным труппой Екатеринбургского театра оперы и балета при полном аншлаге. Из Петербурга — .
На фестивале балет «Ромео и Джульетта» звучал дважды: сначала его без танцевального обременения исполнили и его MusicAeterna в Большом зале Петербургской консерватории и снискали подлинный триумф: в финале стоял стадионный рев. Маэстро, не скованный темпами балетных ног, управлял циклопическим составом оркестра, не уместившимся бы ни в одну оркестровую яму мира. Трехактный спектакль он провел на одном вольном могучем дыхании с таким темпераментом и мощью, что балетный обозреватель «Ъ» то приплясывала в кресле, то вжималась в него, открывая заново наизусть знакомую музыку.
Екатеринбуржцы «Ромео и Джульетту» исполняли под фонограмму, а потому музыка не отвлекала от постановки Вячеслава Самодурова, рекордсменки этого года по количеству номинаций на «Золотую маску»: их целых восемь, выдвинуты практически все создатели и исполнители. В общем-то понятно почему: балет Самодурова приятен во многих отношениях. Концепция его доходчива: человечество во все времена склонно к насилию, и феодальная вражда семейств тут особой роли не играет. Поэтому в спектакле не отличить Монтекки от Капулетти, на шекспировскую эпоху намекает разве что красная трехъярусная конструкция декораций (сценограф Энтони Макилуэйн имел в виду театр «Глобус»). Зато растянутые майки с принтами в виде ренессансных портретов, приспущенные штаны с подтяжками, лифчики, надетые поверх платьев (художник по костюмам Ирэна Белоусова) недвусмысленно отсылают к молодежной культуре ХХI века, равно как и жестикуляция и манера поведения буйного населения города — хоть Гента, в котором Вячеслав Самодуров поставил первую редакцию балета, хоть Екатеринбурга.
Впрочем, его пацаны с городской окраины фехтуют рапирами, как мушкетеры, и танцуют, как классический кордебалет. В этой успокоительной смеси традиционной архаики с узнаваемыми приметами современности как раз и кроется приятность самодуровской трагедии: вроде все знакомо, но слегка по-новому. Он прилежно следует за режиссерской экспликацией хрестоматийной хореодрамы (1940) и , позволяя себе фрондировать лишь в деталях. Так, вместо интимной сцены венчания режиссер Самодуров придумал многолюдную мессу, его Ромео с Джульеттой остаются необвенчанными, хоть и целуются перед алтарем. Стремительному «бегу Джульетты» по авансцене, прославленному великой Улановой, хореограф противопоставил бег на месте. Впрочем, его Джульетта зря рвется из рук кормилицы: патер приносит ей снадобье на дом. Есть и другие несуразности — вроде необъяснимого отсутствия матери Джульетты в третьем акте и сцены в Мантуе с законным горестным соло Ромео.
Зато хореографу удались массовые танцы и драки, так что первый акт, где они в изобилии, пролетает с воодушевляющей живостью, несмотря на явно проваленный «танец рыцарей» на балу. Акт второй держится на дуэлях: Тибальд (в обаятельном исполнении похожий на молодого грузноватого Траволту) изобретательно, технично и яростно фехтует с желчным невысоким ловкачом Меркуцио, эпизод смерти которого, отлично поставленный и великолепно сыгранный Игорем Булыцыным, можно считать кульминацией всего балета.
Что до танцев, то они вполне академичны, местами милы и временами даже остроумны: Вячеслав Самодуров, к счастью, отчасти обуздал свою склонность выворачивать классические па наизнанку. Исключение он сделал для дуэтов главных героев (которые как назло у Прокофьева чрезвычайно длительны), где его дар сочинять неудобные движения проявился в виде поддержек-выбросов Джульетты (Екатерина Сапогова) ногами вперед и сольного порхания счастливого Ромео (), взмахивающего руками, как птица крыльями. Эпизод «Спальня Джульетты» также не подарил полноценного адажио: возможно, хореограф полагал, что при душераздирающем расставании неуместны эффектные поддержки и па, а потому заставил своих героев то горестно целоваться, то цепляться друг другу за руки и за ноги, оттягивая разлуку.
И все же эталонная советская режиссура 75-летней давности, оказавшая непреодолимое влияние на постановки западных классиков Крэнко и Макмиллана, легко перемолола и творческие находки Самодурова. Несмотря на разного рода несообразности, его постановка «Ромео и Джульетты», подкрепленная незыблемыми режиссерскими канонами, куда стройнее и логичнее, чем совершенно самостоятельная «Ундина», поставленная им в Большом театре и тоже выдвинутая на конкурс «Золотой маски». Можно сказать, что екатеринбургский Самодуров одолел Самодурова московского. А это уже победа.
Видео дня. Путешественник во времени рассказал о будущем мира
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео