Патриотическое испытание 

Марк Захаров поздравил зрителя с «Днем опричника»
Фото: Коммерсантъ
Московский театр «Ленком» показал премьеру спектакля «День опричника» по произведениям в постановке художественного руководителя театра . Рассказывает .
К этой премьере Марк Захаров готовился несколько лет — знаменитой антиутопии Владимира Сорокина «День опричника» в этом году исполняется десять. Театральный замысел, разумеется, моложе, и о перипетиях истории взаимоотношений автора и режиссера можно прочитать в предпремьерных интервью. Из слов Марка Захарова следует: автору кажется, что время для «Опричника» в театре уже прошло. Режиссер же считает, что вот именно теперь и настало.
Изолированная от всего остального мира, отъехавшая назад в средневековье и побежденная квасным патриотизмом и карикатурным православием Россия в романе Сорокина живет в 2027 году. Марк Захаров относит события к более отдаленному будущему; действие, как сообщает программка, происходит «через 100 лет после премьеры». Дистанция, однако, меняет оптику режиссерского взгляда самым неожиданным образом — казалось бы, отнесение событий в столь далекое будущее освобождает от необходимости подслащивать сорокинские мрачные пророчества. Но Захаров, сохранив изумительный кураж и желание говорить со зрителем о неудобном и страшном, не может преодолеть обязательство давать свет в конце тоннеля.
Спектакли Захарова — режиссерские фантазии, он один из тех, кто всей своей жизнью в театре доказал абсурдность рассуждений «о границах интерпретаций». Вот и в роман «День опричника» он вмешался активно и уверенно. Собственно говоря, лишь первые сцены спектакля — а именно пробуждение опричника Андрея Комяги, от лица которого в книге ведется повествование, и его выезд на задание — следуют канве сорокинского романа. Потом все меняется. Что-то — для насущных нужд театра и зрителя, что-то — ради проявляющейся в финале идеи. Новых текстов и диалогов много, некоторые из них очень удачно подражают сорокинскому стилю, некоторые — не очень.
Так, эпизодическая в романе роль государя Платона Николаевича выросла до полноценной — автор «возрожденной» России то и дело меняет маски изнеженного грассирующего аристократа и бесстрастного, равнодушного хозяина (на премьере его играл , но рисунок роли, кажется, гораздо больше подойдет второму исполнителю — ). Изменено назначение в сюжете ясновидящей Прасковьи Мамонтовны — впрочем, расхристанная, шпыняющая китаянок-служанок голосистая баба в исполнении все равно была бы вставным номером. Как и появление буквально на пару минут на сцене Леонида Броневого — крохотная роль сочинена режиссером, для развития истории не нужна, но зал это успокаивает: пока любимый актер с нами, опричники не пройдут.
Пожалуй, лучшие «номера» все-таки у  — оба действия открываются его монологами, молитвами, взятыми из романа Сорокина «Теллурия». Вообще, пролог спектакля — лучшая его сцена: наряженный высшим иерархом церкви, с большими золотыми часами на запястье и каменным взглядом из-под клобука герой Агапова выглядит по-настоящему зловеще. Зал даже боится смеяться — настолько страшно звучит эта смешная мракобесная языковая твердыня. И еще страшнее становится, когда, подобрав длиннополые одежды, священник тяжелой птицей спрыгивает куда-то вниз, в преисподнюю.
В «Дне опричника» на сцену выходят девять народных артистов России — у каждого свой посыл, да и в качестве театрального аттракциона с разными эффектами и бодрыми танцами спектакль работает без сбоев. Некоторые превращения совершаются с обезоруживающей, почти сказочной наивностью. В сценографии неизменны лишь стена и труба — способ изоляции России от мира и источник призрачного благосостояния страны. Остальные же элементы конструкции движутся, светятся и просвечивают, отваливаются от колосников и выезжают из кулис. А под наклонным помостом, который в финале спектакля поднимается почти вертикально, обнаруживается вмонтированная в подмостки беговая дорожка.
По ней в финале представления опричник Комяга пытается бежать из страшного государства на свободу вместе с вдовой убитого оппозиционера Куницына и ее младенцем. В романе опричники насилуют Куницыну, и больше она ни для чего не нужна; Комяга же в последних строчках книги спокойно засыпает. В спектакле он, наоборот, «просыпается» — героиня не просто зароняет в душу опричника сомнения, но в конце концов возвращает его к жизни. По правде сказать, в спектакле, где большая часть текста просто брошена в зал, в роли Комяги остается мало шансов показать нам непростой внутренний путь героя и доказать возможность такого пути. Впрочем, что еще нужно показывать, если героиня в концертном платье с младенцем-куклой в руках посреди сцены встает на колени и громко просит Богородицу всех спасти и помиловать. Здесь уже никакие доказательства не нужны. Остается либо с облегчением довериться режиссеру, либо нет.
Видео дня. Страны, которым предрекли скорое исчезновение
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео