Ещё

Не вспоминай про убитых: роман «Ненастье» в финале «Большой книги» 

В списке финалистов «Большой книги» — одиннадцать авторов, среди них — и лауреаты прошлых лет. С увлечением читала я роман «Ненастье» в 640 страниц и в течение двух недель пребывала в напряженной атмосфере, в горячем огне прошлых лет.
В Афгане, вблизи смертельной опасности, Сергей Лихолетов, спасая себя и солдат в часы мощной атаки «духов», вынужден быть беспрекословным, соответствовать своей роли прапорщика. Он старше и по возрасту, и по чину. Герман, еще не обстрелянный солдат, по-своему оценивает своеобразие внешности прапорщика, отражающей характер: «Светозащитные очки придавали Сергею непроницаемый и самоуверенный вид оккупанта и коммандоса». Но, стоило снять очки, и оказалось «лицо у него простое и наглое, как у вора или бабника». Суровое обобщение. Суров писатель. Но все-таки человеческая проницательность коммандоса заслуживает уважения солдат. Герман слышит от него толковое разъяснение, от кого в прошлом отбивались афганские «духи»: «От английской армии: англичане из Индии через Пакистан шли, как раз где мы… Афган никто не завоевал, даже Македонский, — сурово сказал Серега».
Алексей Иванов награждает своих персонажей аналитическим осознанием событий, острыми и точными обобщениями: «Непобедимость Афганистана придавала войне настроение мрачной и величественной обреченности, и это настроение превращало агрессоров, советских воинов, в пострадавших». Нашим парням не хотелось ощущать себя агрессорами — они же не по своей воле сюда пришли.
Язык Иванова точен и остёр. Хороши ослепительно яркие пейзажи незнакомых мест. Не покидает ощущение личного восприятия окрестностей, где вынуждены прятаться уцелевшие. И даже в этих условиях Герман оказался способен к образному восприятию природы. «Вдали, в высоком створе ущелья, в густой синеве медузами всплывали расколотые трещинами ледяные конусы Гиндукуша». А такого мощного неба Герман не видел никогда. Его восприятие афганской природы выдает прирожденный живописный неразгаданный дар. Он уже четыре месяца служил, а Сергей, теперь его командир, — четвертый год. Он делится с молодым солдатом усвоенной мудростью боксера : «На ринге порхай как бабочка и жаль как змея». Собственный совет Сергея тоже хорош, поскольку это опыт воина: «Будь чуткий как белка и бесчувственный как носорог».
При чтении романа не покидает ощущение реального присутствия в действии самого Алексея Иванова, столь лично, эмоционально-прочувственно живет даже сама природа этих мест: сияние неба, какое-то особенное, и всякий раз новое восприятие Гиндукуша. В драматической ночи два солдата жестко и решительно собрались преодолеть опасность быть убитыми «духами», рванулись дойти до моста. И божественная гора вновь показана глазами наблюдательного Германа. Над горой, «в косой проекции горела бессонно-фосфорическая гряда Гиндукуша».
«Афганцы» в России
Обстановка бытия конца девяностых сказалась в характере одного персонажа романа. «Он жил как все: все делали бабло — и он тоже. Без выстрелов, без устрашения — искал общий язык с тем, от кого хотел что-то поиметь». В торгашеское время человек научился гордиться собой, что может обобрать и упавших гигантов. Перед иными «афганцами», как идеал, маячила цель: «Стать Лихолетовым больше Лихолетова». Даже майор Шебетовский, возглавляющий выдворение «афганцев» из захваченной многоэтажки, уже рассматривает «Коминтерн» вариантом доходной деятельности. Лихолетова он не переиграл, хотя и отправил в . Лихолетов по натуре ярче, характером горячее. У него на первом месте совсем другое: «понты, гонор и самолюбие». Судьба его трагична.
Иванов предпочитает приблизиться в романе к правде жизни, обостряя свою наблюдательность и доверие к обыденному. И находит свое место в нем, свои обязанности по отношению к изученной им жизни. Он ее талантливый и азартный участник, влюбленный в богатейшую и прекрасную природу Урала, в Пермский край, не раз воспетый им в огромных томах.
Я с удовольствием чита