Ещё

Писатель без головы 

В «Школе драматического искусства» пересказывают классику
Фото: Коммерсантъ
В Лаборатории при «Школе драматического искусства» (ШДИ) вышел новый спектакль из цикла «Своими словами». В программке написано: «Абонемент „Спектакли для детей“. Пересказываем классику». Рассказывает АЛЛА ШЕНДЕРОВА.
Детский абонемент Дмитрий Крымов придумал год назад — он начался спектаклем «Пушкин. »"", а теперь продолжился «Гоголем». Не стоит доверять программке и думать, что Крымов решил посоперничать с Википедией и просто адаптирует знаменитые сюжеты для маленьких. И «Пушкин. „Евгений Онегин“», и «Гоголь. „Мертвые души“» — попытка показать судьбу автора через его главный сюжет. В «Пушкине» это отлично удалось: в финале, видя раненого поэта, барахтающегося в луже красного киселя, сглатывать ком в горле начинали не только дети. В «Гоголе» Крымов усложнил себе задачу: он рассказывает не только об авторе «Мертвых душ», но и о внутрицеховых отношениях Гоголя и Пушкина.
Все начинается с той самой лужи киселя в углу игровой площадки в двух метрах от зрителей (Тау-зал в ШДИ не предполагает подмостков) — лужа явно не просохла с премьеры «Онегина». Вот и Пушкин — тот же актер , только он сначала появляется в виде живой головы в цилиндре: голова торчит в прорези ткани, к ней приделано тщедушное тельце в черном фраке, красных рейтузах и детских ботиночках. Точно так устроен и Гоголь, но накладной нос и парик делают его лицо совсем уж кукольным. В нужный момент голова Гоголя плывет вверх по ткани, отделяясь от тела и наглядно иллюстрируя тот странный факт, что при первом перезахоронении писателя его черепа в могиле не обнаружили.
По версии Крымова, череп оказался у Алексея Бахрушина — уж больно страстным коллекционером был создатель Театрального музея. И тут в спектакле впервые возникает вопрос: как отличить воровство от подарка? Задает его Ведущий — финский литературовед Урно (), тоже доставшийся спектаклю про Гоголя от спектакля про Пушкина. Урно представляет собравшимся нынешнего директора Театрального музея (под маской которого зоркий зритель разглядит ту же , которой досталась роль Гоголя). Выудив из сумки на колесах помимо человеческих костяков еще и черепа лошади, обезьяны и какой-то маленькой птички, «Родионов» объясняет, что два костяка из представленных, несомненно, принадлежат Гоголю. Дети испуганно хохочут, а некоторые взрослые вспоминают недавнюю историю на конференции по творчеству Мариуса Петипа, где один именитый участник потрясал баночкой с прахом великого хореографа, частицы которого удалось отсыпать при перезахоронении.
Как говорят, в каждой шутке лишь доля шутки: крымовские скетчи многослойны и горьки. Раненый Пушкин падает-таки в лужу киселя, верный дядька не знает, куда тащить мокрую, липкую куклу: налево — комнаты беременной Натальи Николаевны, направо — детская. «А для кого теперь я буду писать», — скулит Гоголь, незадолго перед тем укравший у Пушкина сюжет «Мертвых душ». Он вообще все время скулит, этот Гоголь. Явившись к Пушкину перед дуэлью, брезгливо выхватывает из тарелки макароны, наматывая на длиннющие скрюченные пальцы. А потом и вовсе танцует лезгинку, подозрительно держа руку в паху, будто скрывая отсутствие чего-то важного, в противовес брутальному Лексан Сергеичу, перед смертью грубо отчитывающему жену за кокетство, недоваренные макароны и обещающему заехать перед дуэлью в «Металлоремонт» — починить сыну самокат.
В этом плотном хармсовском мороке Крымов, как и в спектакле о Пушкине, виртуозно умеет оттенить масштаб: каким бы кликушей ни был Гоголь в жизни, в творчестве он велик. Вот и вырезанная из черной бумаги Русь-тройка в его руках оживает и воспаряет под колосники. Есть, кстати, в этом спектакле еще одна тень, которая с первых минут мелькает в веренице литературных флешбэков, а потом почти материализуется. Ведущий с финским акцентом напоминает зрителям историю о том, как случилось, что камень с могилы Гоголя стал могильной плитой еще одного писателя — «рОдившегося в УкрАйне» . Камень заменяет картонная коробка с цветными магнитами, под камнем оказывается игрушечный кот с человеческим черепом. Коробку двигают, прищемив коту хвост, кот вдруг орет. Зрители хохочут. В создавшейся суматохе кто-то ворует из-под коробки череп. Потом в толпе мелькает тень Тургенева — он, как известно, тайно срезал локон у лежащего в гробу Пушкина. Потом Гоголь еще трижды, каждый раз иначе, тырит у Пушкина бумажку с сюжетом «Мертвых душ». А тот и не возражает, приговаривая: «Покажи, что все пустота, ничего нет — только жрут и торгуют мертвыми». Так и строится история русской литературы, в которой, по мнению Крымова, все смешно, больно и очень страшно. Так страшно, что перегревшийся светильник на колосниках вдруг превращается в ворона, тревожно машет крыльями и каркает, пытаясь о чем-то предупредить, но Пушкин, заболтавшись с Гоголем, и не заметит.
Видео дня. Хиросима и Нагасаки: факты, о которых молчат
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео