Ещё

Поэт и переводчик Илья Кормильцев: прожил мало, а успел много 

Фото: Российская Газета
Об Илье Кормильцеве я узнал, как и большинство, в связи с «Наутилусом Помпилиусом» — в то время, когда эта рок-группа обрела первую, еще не грандиозную, но стойкую среди меломанов известность. Конец 1986 года, альбом «Разлука» с «Праздником общей беды», «Ален Делоном», «Эта музыка будет вечной», «Казановой», «Скованными одной цепью»…
Я делал запись альбома с «оригинала» — кассеты, под футляром которой была отпечатанная на пишущей машинке бумажка с названиями песен, фамилиями участников. И отдельно был указан автор текстов почти всех песен — «Илья Кормильцев».
"Наутилус" нарушал, наверное, важнейший, хотя и неписаный закон рок-музыки: поет тот, кто написал текст песни. В этой группе тексты — зачастую настоящие стихотворения, — писал в основном тот, кто не пел и не играл… Нарушение неписаного закона уводило группу в сторону социальной эстрады, которая в годы перестройки была довольно популярна.
В середине 90-х как-то без эмоций я узнал, что группа распалась, и воспринял это без печали — распады групп происходили постоянно. Казалось, Илья Кормильцев остался там, в моей юности, автором текстов нескольких десятков песен, которые я иногда переслушивал на уже начавшем тянуть старую пленку магнитофоне.
Но Кормильцев явился как переводчик. Многие произведения тех, кем я зачитывался в конце 90-х и в 00-е были переведены Кормильцевым. Уэлш, Керуак, Паланик, Берроуз, Ник Кейв, Том Стоппард, Бегбедер, Кроули, Хоум… Не знаю, насколько Кормильцев придерживался оригинала, но читать его переводы было увлекательно.
А третьим воплощением Ильи Кормильцева для меня стало его книгоиздательское творчество. Это было действительно творчество. Его «Ультра. Культура» просуществовала года четыре, а кажется, успела вместить в себя (или же породить) целую литературную эпоху…
Илья сотоварищи черпали то, что вряд ли могло быть выпущено в больших издательствах. Что-то из-за коммерческой бесперспективности, что-то по эстетической или идеологической неприемлемости, а то и из страха: после истории с «Голубым салом» Владимира Сорокина, «Пилотажами» Баяна Ширянова риск испортить репутацию и попасть на крупный штраф стал вполне реальным. Не буду перечислять зарубежных авторов, приведу фамилии лишь нескольких российских литераторов, издававшихся «Ультра. Культурой». Часто совершенно разных и противоположных по взглядам… Эдуард Лимонов, Андрей Бычков, Андрей Родионов, Александр Проханов, Борис Кагарлицкий, Станислав Белковский, Алина Витухновская, Гейдар Джемаль, Всеволод Емелин, Алексей Цветков
Кормильцев издал первую книгу Германа Садулаева «Я — чеченец!» и выпустил «Скины: Русь пробуждается»… Кормильцев много ругался в Интернете, разорвал отношения с Вячеславом Бутусовым, отбивался от нападок то леваков, то националистов. Но это не мешало его по-настоящему либеральной издательской политике. В «Ультра. Культуре» могли высказаться приверженцы всех взглядов. И за эти высказывания уже после смерти Кормильцева издательство подвергалось судебным преследованиям. Может, и закрылось вскоре не из-за финансовых трудностей, а по иным причинам…
В январе 2004-го в старом, еще в Большом Козихинском переулке, помещении книжного магазина «Фаланстер» состоялась презентация сборника «Последние пионеры»… Вернее, не состоялась. Собралось человек пятьдесят, в том числе не так давно вышедший на свободу Эдуард Лимонов, и тут здание буквально окружили милиционеры. Рота, не меньше.
Кормильцев пытался доказать, что это литературный вечер, будут звучать стихи, проза, но собравшихся заставили разойтись. Помню его даже не обиду, не злобу, а — растерянность и недоумение. Через три года я снова увидел его таким…
Однажды, включив телевизор, наткнулся на лежащего, держащегося за спинку кровати Кормильцева. Постаревшего, растерянного. Он говорил журналистам, что это не хоспис, а диспансер, отсюда выходят… Из дальнейших комментариев новостников, я узнал, что у Кормильцева неожиданно обнаружился рак позвоночника последней степени… Через несколько дней он умер.
…Те, кого ты пусть не лично знаешь, но наблюдаешь со своей ранней юности уже что-то сделавшими, чего-то добившимися, обычно кажутся тебе намного взрослее. И тут, взглянув на годы жизни Ильи Кормильцева, я с удивлением понял, что он был всего на десять с небольшим лет старше меня, и прожил-то совсем мало. Сорок семь лет. И — пусть это звучит как штамп — успел очень много. И очень много оставил. Думаю, на долгое время, еще не на одно поколение.
"Наутилус Помпилиус" я по-прежнему слушаю изредка. Впрочем, многие песни помню наизусть. Заучились без усилия. И одна строчка из песни-стихотворения «Наша семья» приходит все чаще и чаще, щекочет язык и душу: «я просто хочу быть свободным, и точка». Мало кому удается воплотить это желание. Илье Кормильцеву, не затворнику, не какому-нибудь монаху искусства, а до крайности общественному человеку, уверен, удалось.
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео