Ещё
о сборнике «Серый мужик» Это собрание рассказов русских писателей народнического и близких направлений. Их общий настрой и даже вообще смысл довольно полно выражен эпиграфом, цитирующим «Кому на Руси жить хорошо»: «Тошен свет, Хлеба нет, Крова нет, Смерти нет», а в заглавие вынесен публицистический штамп конца XIX века, обозначающий идею «народа как жертвы». Если воспринимать это идеологизированно-прямолинейно, то можно сказать, что эта книжка свидетельствует о неимоверных страданиях крестьян и других бедняков при царском режиме. А продвигаясь в таком направлении дальше, можно найти на этих страницах оправдание жестокости революции и даже последующих репрессий (насколько мне известно, такая реакция на эту книгу имеется). Но такое все-таки — уровень советских хрестоматий, и любителям таковых мы это и оставим. Эта книжка не декларация. Она даже не только и не столько исторически-литературное свидетельство и/или мировоззренческое высказывание — там получилось нечто объемное, живое и по-настоящему задевающее. Про людей. Вроде бы сделана простая и даже совсем обычная, но в этом случае удивительно срабатывающая вещь. Каждый из рассказов предварен данными о создавшем его писателе (среди них есть несколько известных: Скиталец, Глеб Успенский, Решетников, но в основном это забытые имена). И вот именно эти коротенькие, сухие будто бы биографии придают книжке объем и практически поэтическую законченность (здесь самое место упомянуть составителей и ). (двоюродный брат Глеба), «склонный к алкоголизму, стал бродяжничать, голодал, но продолжал время от времени печататься. Окончил жизнь самоубийством». Николай Каронин-Петропавловский «в общей сложности 12 лет провел в заключении и ссылке. В конце жизни бедствовал, странствуя по русской провинции. Умер от туберкулеза горла». «вел жизнь литературного пролетария, часто нуждаясь в деньгах и голодая. Простудился и попал в больницу, где подхватил сыпной тиф и умер». «был угрюм, нелюдим, в возрасте 30 лет умер от отека легких». Александр Левитов «имел склонность к спиртному. Умер от чахотки в совершенном разорении». Глеб Успенский «окончил дни в больнице для душевнобольных в Новгороде». Эти подлинные судьбы авторов не то чтобы сливаются, а как бы «параллелятся» с судьбами героев (которые пьют, нищенствуют, голодают, подвергаются оскорблениям и умирают с куда большими драматическими подробностями). Существуя одновременно на пространстве одной книжки, они создают стереофонический эффект, соединяются в гул горя, который не почувствовать невозможно. То есть результатом этой книжки для читателя оказывается не знание, а чувство — удивительная для подобного издания вещь. Это чувство оживляет, то есть выводит из холодной зоны конструкта, еще один подход к этому сборнику — почти столь же очевидный, как тот, с которого мы начинали, но куда более изящный. На эти тексты можно смотреть как на доказательную базу к знаменитой пелевинской максиме о том, что «космический смысл существования России заключается в переработке солнечной энергии в народное горе» — просто формы этого горя меняются, а содержание нет. Не меняется, кстати, не только содержание горя, но и содержание отношения к нему. В рассказе Глеба Успенского с типическим названием «Голодная смерть» есть сцена, в которой запуганный и несчастный герой «из народа» приносит в журнал свои литературные опыты. Редактор, ознакомившись, обрушивается на него с такими словами: «Что такое вы тут выводите? Что вам хочется сказать?.. Что богатые богаты, бедные бедны? Да?.. Что бедные — такие же люди, как богатые? Так, а? Что несправедливо обижать, заедать?.. Так я вам скажу… все это давно всем надоело и без вашей белиберды». Сто сорок лет назад написано. Даже странно. Серый мужик. Народная жизнь в рассказах забытых русских писателей XIX векаИздатель М. : Common Place, 2017Сост. А. Вдовин и А. Федотов
Видео дня. История красавицы, 25 лет просидевшей взаперти
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео