Ещё

30 лет со дня реабилитации Бориса Пастернака 

Фото: RT на русском
19 февраля 1987 года Союз писателей СССР отменил решение об исключении из организации поэта . В последующие годы многие члены Союза мечтали забыть о постыдном совещании, с которого началась масштабная кампания травли писателя. О том, за что классик был лишён права считаться советским литератором, — в материале RT.
Мастер и вождь народов
Считать, что Пастернак всю свою жизнь был неугодным советским властям писателем — не совсем верно. До середины 30-х гг. большой том его стихотворений активно издаётся, а сам Пастернак участвует в деятельности Союза писателей СССР, стараясь при этом не склоняться перед власть имущими. Так, в 1934 году на первом съезде советских литераторов Борис Леонидович сказал, что потеря своего лица грозит превращением в «социалистического сановника». На том же съезде (уже потерявший былую власть, но ещё имеющий вес в партии) называет Пастернака лучшим поэтом Советского Союза. Но уже через два года, в начале 1936-го, ситуация начинает меняться: правительство СССР недовольно слишком личным и трагическим тоном произведений поэта. Советскому Союзу нужны не декаденты, а писатели-активисты. Но тогда Пастернак в полную опалу не попадает.
Говоря об отношениях писателя с советской властью, обычно вспоминают два эпизода, связанные с Иосифом Сталиным. Первый (и наиболее известный) произошёл 13 июня 1934 года. События того дня Борис Леонидович Пастернак будет вспоминать всю свою жизнь, особенно в разгар развернувшийся травли. Около половины четвёртого дня в квартире писателя раздался звонок. Молодой мужской голос сообщил Пастернаку, что сейчас с ним будет говорить Сталин, чему поэт не поверил, но продиктованный номер всё-таки набрал. Трубку действительно поднял Генеральный секретарь партии. Показание свидетелей о том, как на самом деле прошёл этот разговор, разнятся. Точно известно, что Сталин и Пастернак говорили об , отправленном в ссылку из-за издевательской эпиграммы, направленной против сталинского режима и самого генсека. «Отец народов» спросил, друг ли Мандельштам Пастернаку, хороший ли он поэт. Сказать наверняка, что именно ответил Пастернак, нельзя, но, судя по всему, писатель пытался уйти от неудобных вопросов, пускаясь в пространные философские рассуждения. Сталин ответил, что так товарищей не защищают, и бросил трубку. Раздосадованный Пастернак попытался дозвониться до генсека снова, уговорить того отпустить Мандельштама, но трубку никто не взял. Пастернак считал, что поступил недостойно, из-за чего долгое время не мог работать.
Уже через год, осенью 1935 года поэту выпал шанс заступиться за других литераторов. Он отправил Сталину личное послание, где просто и искренн