Ещё

Лев Аннинский о Евтушенко: Прощай, Женя! Ты в вечности. Навсегда 

Фото: Российская Газета
Что такое в нём было, что они держались вместе: он и эпоха?
Один иностранец, слушая, как Евтушенко читает свои стихи, заметил: сколько же в нём жизненной силы! — Не о стихах сказал, не о мастертве, а о безудержной энергии!
Эта энергия была неукротима.
Он не выцеживал шедевры (хотя шедевры из-под его пера выходили всю жизнь, ранний — «Свадьбы в дни военные», поздний — «Строфы века»), но, помимо шедевров, из-под его пера всю жизнь выхлёстывались поэтические отклики на события жизни, и эти отклики включались в его жизнь как непрекращающаяся музыка.
Он не выделял поэзию в какую-то особую сферу, а включал её в реальность, потому что и реальность своей жизни — контакты, поездки — он осуществлял как стихи.
Он рискнул оставить свою страну, но до последнего мгновения сохранял с ней живую, творческую связь, как мало кому удавалось. Живя в Америке, ни одной секунды он не чувствовал себя эмигрантом. А оставался тем, кем его сделала судьба: великим советским поэтом. Русским поэтом. Поэтом трагической эпохи.
Он умер на руках близких, не мучаясь. Готовился, как всегда, приехать на родину отметить день рождения. Не успел…
Он навсегда останется в памяти русской культуры (и в памяти мировой истории) — как счастливец, разделивший свою одарённость с непредсказуемой эпохой.
Эпоха не осталась в долгу — разделила свою одарённость с ним, подарив ему долгую жизнь и пьянящую силу исповедничества.
Прощай, Женя! Ты в вечности. Навсегда.
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Больше видео