Истории
Люди
Вещи
Безумный мир
Места
Тесты
Фото

Астролог Павел Глоба написал книгу о Лермонтове

В Малом зале Центрального дома литераторов проведено плановое, (а где-то даже – и, прямо скажем, «рутинное для непосвящённых») литературное мероприятие. Возможно, что подобного культурного добра по одной Москве проходит до трёх дюжин в день: торжественный авторский вечер – с цветастым отчётом об уже соделанном и с обнародованием смелых планов будущих творческих свершений. Статусные выступающие, интеллигентная атмосфера, почтенная публика, много проникновенных слов о нелёгких путях современной литературной ситуации в России да, традиционно – о месте и роли самих выступающих в этой самой ситуации.
Астролог Павел Глоба написал книгу о Лермонтове
Фото: Московский КомсомолецМосковский Комсомолец
Но вот, что-то сразу, с самого старта, навеяло откуда-то из Запределья томительным обещанием чего-то неясно-нарождающегося, иррационально-пугающего и потому – традиционно магнетически притягивающего. До нервной дрожи.
Формат литературного экшена – плановое заседание Клуба писателей метафизических реалистов. Ведущий – многолетний председатель, бессменный куратор, чуткий радетель и универсальный энерджайзер внутримистических и околоинфернальных сфер – . В воздухе ожидаемо витает проницательный дух , а также – самых заметных членов клуба, уже ушедших в мир иной. Присутствуют – ныне пока успешно здравствующие «клубисты»: , Виталий Пуханов, , , , Юрий Рябинин и другие самоотверженные труженики мистико-философствующего пера.
Начало – ожидаемое, хотя и не для всех и не для каждого. Дословно, от Сергея Сибирцева: «В нашем Клубе – случайных людей не было, нет и не будет вовек. Все имеют непростую, многопланово-многоходовую биографию. Аминь!».
Соответственно и формальный повод очередного слёта на Лысой горе Его Величества Литпроцесса: детальное представление творческих планов одного из самых загадочных членов Клуба – . Последний представлен, (дословно), как: «поэт, переводчик, философ, редактор, издатель, литературный продюсер, офицер-участник боевых действий в горячих точках и при этом – редкой огранки интеллектуал». Впрочем, не всё здесь так однозначно. Многоплановость Юрия Крылова проявляется не только в литературе но об этом – чуть позже. Если соберусь с духом
Ну а дальше – по ходу разворачивания литвечера – я, вот, как-то просто запутался в разного рода версиях и допущениях о происходящем. Чувствовалось, что всё, что являет себя перед заинтригованными слушателями, начинает склеиваться в продуманную и спланированную в пространстве-времени Мистерию но вот истинное значение оной – простому смертному как-то сразу, сходу – и не разгадать, пожалуй.
Выступающие сменяли караулом у микрофона один другого, виновник Торжества (что чем дальше – тем больше превращалось на глазах во вселенское торжище иносмыслами да инообразностью) успешно интриговал свежими проектами и мыслями но вот только «краеугольный камень» инициированного собрания всё никак не хотел выкристаллизовываться.
Но от неумолимой классики никуда не деться: повешенная на стену (возможно даже – Стену Плача) в первом акте бронебойная базука – должна же была бабахнуть в самом конце! Как-то уже безысходно напрашивалась логическая развязка – вплоть до летальных апокалиптических артефактов. И всё состоялось, всё срослось! Хотя и осмыслилось, да переварилось – далеко не сразу. Претерпело необходимые метаморфозы, успешно преодолело запутанный генезис и застыло в форме особого метафизического посыла, который можно обозначить, как «уральский мировоззренческий нонконформизм». В данном случае – рассматриваемый через призму новейшей русскоязычной литературы.
Точку концептуального отсчёта убедительно привнесла Ольга Славникова. Лауреат престижнейшего «Русского Букера» и, до кучи, лауреат-финалист многих других статусных конкурсов – за свою полную мистического угара талантливую прозу. Ольга Александровна, с высоты непререкаемого авторитета в писательских – и не только! – кругах, начала речь нетривиально и с размаху: «Я родом с Урала. Когда я попадаю в какую-то сложную ситуацию, мне говорят: «Да вы что?! Как так можно?! Почему вы так поступаете?» Отвечаю: «Я с Урала – мне по-барабану!» А геном наш уральский – он такой «поперёшный», как говорила моя нянька. И даже поэзия уральская – она не то чтобы всегда отличалась особой брутальностью, хотя и это присутствует! Но главное – она всегда идёт поперёк мейнстрима. Но просто обязательно нужно поперёк!»
Тут даже как-то и комментировать особо нечего. Просто принять к сведению и «взять на карандаш». Тем более, что дальше заявленная «поперёшность» начинала искрить довольно-таки неожиданным для заинтересованных литературных «вольтметров» напряжением.
Снова Ольга Славникова, и опять – дословно: «Скажем, чисто уральское отношение к 90-м годам, ко всему, что тогда происходило – к тем же бандитам! – оно «особенное», если можно так выразиться. Уральский человек, если он поступает не вполне законно – то ему это нравится. Кстати, об этом мой роман «2017», который был удостоен «Русского Букера».
Тема «уральских бандитов» – пока отодвину «за скобки». Потому что, если вдуматься, она получилась чуть ли не центральной (по итогам всего сказанного в тот вечер). Но к этому ещё вернёмся, вот только наберусь смелости
А здесь важно отметить, что в выступлении букеровского лауреата прозвучала важная информация: «Данный роман сейчас кинулись издавать наши братья-славяне: сейчас он выходит сразу на нескольких славянских языках». И о том, что современники видят в романе (вышедшем, кстати, в 2005 году) много грозных пророчеств, ныне уже – увы! – частично сбывшихся. «Хотя я и не пророк» – скромно добавила Ольга Александровна в конце выступления.
От себя бы добавил: «не профессиональный пророк». Потому что таковой на вечере уже был заявлен. Признанный провидец и медийный оракул, мистически законный наследник и душеприказчик Нострадамуса – Павел Глоба. Правда, он больше в качестве прозаика представлялся, автора исторических романов, скрупулёзно выстроенных на документальных материалах. Поэтому-то в пылких руладах выступления обращался больше не к звёздам, а к цифрам: в последних художественных исследованиях он занимается не звездочётством, а скорее – цифирознатничьем, некоей авторской разновидностью подставной комбинаторики и гипер-нумерологии. То бишь подставляет «туда-сюда» разные исторические даты и выводит довольно жаркие прогнозы, порой впадая в откровенное провИдение. В сухом остатке – тайна, загадка, многозначимость, тревожные картины грядущего культурного Чистилища и художественного Апокалипсиса.
В коротких паузах между обильными чисто бытовыми пророчествами – поведал и о новоиспечённом романе, что наполнен цифровой символикой, отсветами таинственных эзотерических бездн и посвящён . Экскурс к «Солнцу русской поэзии 2» был не литературоведческий, не художественный, а чисто нумерологически-ассоциативный. Цифры, даты плюс магическая арифметика, целиком выведенная из одного действия (сложения), да плюс – многоходовые интерпретации. Пал Палыч вполне уже поимел, ещё «во время оно», Мудрость, а посему сейчас – один из немногих, кто сможет с налёта «счесть число Зверя».
Оказывается, согласно проницательному анализу Глобы, тенденция лермонтовских дат – совсем неутешительная. И, судя по всему – дальше будет всё только хуже. Судите сами: в российско-советской истории ни одного юбилея Лермонтова не было отмечено нормально, по-людски (с песнями да плясками) – все они совпадали с тяжелейшими событиями в стране. Глоба продемонстрировал на пальцах: 1914 год, столетие со дня рождения – начало Первой мировой войны; 1941 год, столетие со дня смерти – Великая Отечественная; 1964 год, 150 лет от появления на свет – тут (кстати, практически «день в день») знаменитый Пленум , на котором скинули творца незабвенной «оттепели» Хрущёва. А ведь можно посмотреть и 125 лет от рождения Гения – начало Советско-Финской войны! Или, скажем, 1991 год (150-летие смерти) – развал СССР. Соответственно и двухсотлетие рождения – выпадает на начало крушения «Русского мира» (2014 год), всем известные события на Украине.
Впрочем, собственно информационная составляющая в пламенной проповеди Павла Глобы была едва ли основной. Тут главное – в экспрессии, в мистическом нажиме (можно даже сказать – в давлении). Потому как стенограмма выступления (если убрать восклицательные знаки и многозначительные паузы) выглядела примерно так: «Великий русский поэт с шотландскими корнями являлся родственником лорда Байрона. У них у обоих в жилах текла кровь того легендарного барда Лермонта, который побывал в Царстве мёртвых и вернулся оттуда с Тайными знаниями. К тому же предки Лермонта происходили от нормандских рыцарей. И один из них принимал участие в убийстве знаменитого короля Макбета, которого обессмертил Шекспир. А тот Лермонт, от которого пошёл непосредственно лермонтовский род в России – прибыл к нам сюда в 1613 году: аккурат, когда начал царствовать первый Романов. И ровно за 200 лет до рождения своего гениального потомка, Михаила Юрьевича Лермонтова – в 1614 году – поступает на службу новому русскому государю».
Предостережения звучали довольно жутковато, но незлобливо – по типу: «Кто не спрятался – я не виноват!» Ведь в новом романе прозаика-астролога Павла Глобы все жутко-мистичные глубины лермонтовского мятущегося духа показаны, разъяснены, пронумерованы – причём не по звёздным каталогам, а по архивным материалам «кои пришлось поднимать». Ну и конечно – господин Глоба убедительно обозначил совершенно новую версию смерти Лермонтова. Которая до него нигде и никем не озвучивалась (кроме, разве что, клерков Небесной канцелярии). Правда, в столь эмоциональном монологе Глоба лишь намекнул, что «волнуйтесь, мол, предвкушайте – как книга выйдет, всё сами и узнаете».
Нужно отметить, что практически все члены Клуба кроме основных, прозаическо-поэтических пристрастий, имеют ещё и множество сопутствующих «социальных значимостей». Ольга Славникова, скажем, незаменимый руководитель самой, пожалуй, известной литературной премии для молодых авторов – «Дебют». И соответственно – продюсер и наставник, выпустивший в дикую саванну Большой Литературы много ныне громких имён (один творец-великодержавник чего стоит!)
Выступающий следом за ней прозаик (также член Клуба – а кроме таковых к микрофону никто «чужой» и не допускался) – в свободное от славных литературных занятий время успел побыть и принципиальным сенатором, и успешным киносценаристом кинофильма, (где самолично заснялся неувядающий !), и строгим «завкафедром» , и хлебосольным руководителем Сенатского Клуба при .
Профессионально ораторствующий государственный муж эффектно разрядил своеобразным скорбным юмором тяжёлую мистическую атмосферу, нависшую над выжидающим залом Но также, под завязку спича, вынужден был признать особую иррациональную стать уральских жителей, в том числе и литературотворцев: «Я был сенатором от Пермской области. Что могу сказать: Урал интересен прежде всего тем, что он не имеет непререкаемых авторитетов. И многие вещи, привычные для Урала – в другой части России людям просто непонятны. Не случайно, к примеру, в Пермской области, в широком ходу выражение: «Так-то да, а так-то – нет!» Не пытайтесь это переводить или осмыслить! Могу отметить, что на Урале сложилась особая жизненная философия: люди очень «по-своему» видят мир, «по-своему» воспринимают жизненные ценности. Это некий мир, который живёт самостоятельно, исходя из каких-то лишь ему самому понятных внутренних законов».
Речь бывшего сенатора – достойна помещения в разного рода хрестоматии и наглядные пособия по криминалистике: «На Урале даже иконы писались по-своему. Потому что: «Да что вы нам рассказываете, коков есть? Мы сами всё знаем!» Россия жива инерционностью, традициями. Она живёт поэтами: наши эмоциональные поэтические души живут наслаждением той внутренней свободы, которая и есть Россия. Уральская поэзия – жива не пушкинской тематикой. Она не простая, разнополярная Но, в том числе, представлена и целым пластом нонконформистской романтики в стиле «сколько тюрем я прошёл». И эта российская острота рождает то, что и можно назвать Правдой. Извините за высокопарность».
Как-то так. Или как-то нет – теряюсь в догадках. Добавить тут нечего, да и комментировать бы я поостерёгся. Просто снимаем шляпу, кланяемся, мотаем на ус
Пора бы уже ввести в повествование и главного героя – Юрия Крылова. Но как-то страшусь: причём, чем дальше – тем всё больше. Не представляю, с какой стороны и подступиться. Поэтому – чтобы уж сразу вот так «не нагнетать» – отмечу небольшое, но яркое выступление Игоря Дудинского, представленного ведущим вечера как «философ от мира сего, но ведающий в деталях как небесный, так и подземный мир». Обычно, в таких случаях говорят уклончиво: «причащался разных чаш», оставляя испытующим самим делать выводы – согласно хаотично возникающим личным ассоциациям.
Дудинский поправил ведущего – мол, он не просто философ, а именно «бродячий философ». Вспомнил добрым словом ушедшего в лучший мир Юрия Мамлеева, повздыхал о золотых временах зарождения метафизики в СССР, тогда ещё тоже – довольно «бродячей», с энтузиазмом нарезавшей беспечные круги вокруг Южинского переулка (штаб-квартиры неформальных советских мистиков).
Ну и главное – возвестил пожелания Клубу метафизического реализма: «Поменьше реализма, но побольше метафизики! Уважающим себя и читателя литераторам важно отобразить русское экстатическое начало, мистическую душу России. Ведь у нас всё происходит совершенно по иррациональным внутренним принципам. И вот поэтому, нас и не понимают на Западе. У них там национальная идея: «потребление», а у нас – «терпение и страдание». Чтобы быть «в тонусе», русский человек должен жить «немного впроголодь». И у западного человека, абсолютно отравленного материализмом, не укладывается в голове российский образ мироощущения. Он вызывает какой-то «тихий ужас».
Ну, это из «открытой части» послания. Другую «запредельщину» приводить не рискну, дабы избежать обоснованных обвинений в мистическом экстремизме.
Были ещё интересные выступления: поэта Всеволода Емелина, художника Евгения Громова, телеведущего Сергея Дворянинова. А также поэтов, которые кроме обязательной для каждодневного познания членами Клуба метафизики – вполне успешно проявляют и в привычной для наукоёмкого населения «общей теоретической физике»: Леонида Дудко и . Но даже не вижу возможности подробнее остановиться на этих, без сомнения – крайне достойных и очаровывающих богатством интеллекта выступлениях.
Ну, всё – дальше тянуть не получится! Пора перейти к главному блюду, к тому, для чего мы здесь все и собрались: к краткому обзору многочисленных по ходу вечера выступлений Юрия Крылова, превратившихся в одну неистовую креативную самоманифестацию.
Прежде всего виновник творческого торжества поделился радостными событиями из издательской деятельности (как он сам выразился: «свежие вести с полей»). Типичный пример: книга с рассказами об , которая выдержала несколько изданий, теперь будет трансформирована в некий новый свод текстов (куда войдут и Довлатов, и Аксёнов, и многие другие «кто в тренде»).
Выступающий представлял сферы, где имеет долгосрочные литературные интересы несколько непредсказуемо, по одному ему, видимо, понятному алгоритму. Ну разве что, трудно не отметить, что данные сферы – крайне разнообразные, неожиданные и порой захватывали (по методу «ковровых бомбардировок») не только отдельные художественные сектора но, на неискушённый взгляд, и довольно-таки совсем безбрежные пространства. Во всяком случае, расхожий афоризм про «невозможность объять необъятное» – как-то сам собой начинал концептуально обмякать и трескаться.
Юрий Крылов замахнулся не просто «на многое»; но, пожалуй – на всё что попало в его видимую и «помыслимую» вселенную. И если «видимость» – можно ещё хоть как-то попытаться «количественно оценить» по аналогиям (были же, как-никак, и до него когда-то сверх-деятельные литераторы в истории человечества), то «крыловская помыслимость» – буквально завораживала таинственными безднами.
Тут и «просто хороший русский язык» в стихотворных строчках (преподнесённый как «подарок присутствующим»). И много размышлений, тонких комментариев Но главное – Крылов читал ЧУЖИЕ(!) тексты. (Господи, на моей окололитературной памяти – а это где-то с 1993 года! – на творческих вечерах каждый читает сугубо своё. Или посвящённое себе. Или «освящённое собой». И просит это делать всех остальных, кто с перепугу забрёл на мероприятие по «личному прославлению»). А тут – много, изысканно, проникновенно но всё о других! И не о друзьях-собутыльниках, а «просто»! (Ну, ущипните меня уже кто-нибудь! За творческое самолюбие Этого не может быть, потому что не может быть никогда!)
Благо чуть-чуть отлегло, когда уже после вечера кто-то назвал Крылова «коллекционером». Вот оно что, оказывается! Ну, это хоть немного проясняет картину. Юрий Крылов отыскивает (буквально – отрывает видавшей виды киркой в шахтных завалах бескрайней русской словесности) диковинные самоцветы, занимается очисткой-отделкой-оправкой и практически безвозмездно (по номиналу вышедшей книги) выставляет для всеобщего восхищения.
Ну, раз активно сотрудничает с коммерческими издательствами, то попутно прёт наверх, «на горА» – и стандартное «злато-серебро», неизменно имеющее устойчивый спрос среди благодарных читателей. Но и не гнушается бесхитростным, но добротным антрацитом – на растопку доменной печи российского издательского процесса.
Юрий Крылов нараспев декламировал Анну Андреевну Ахматову: «двадцать восемь ножевых, огнестрельных – пять», «любит, любит кровушку русская земля», давая прочувствовать проникновенность отточенных строк и недюжинный провидческий дар Величайшей литстарухи.
Расцвечивал сочными образами заявленный на афише «Мартиролог». Например, стихами Марата Тамаева – уральского поэта, погибшего в конце 90-х годов: « зачем ему печаль чужая, когда своей полным-полно»; « чего мы нынче стоим? Ты прав – нам нынче нет цены!» Или творчеством ещё одного уральца – интереснейшего пиита из Свердловска Романа Тягунова: «В библиотеке имени меня несовершенство прогибает доски В библиотеку имени меня записывают только сумасшедших – они горды своим несовершенством Библиотека имени тебя – стоит внутри моей библиотеки».
Вспоминал об ушедшем : «Я был знаком с ним с самого детства. У меня была какая-то странная компания, в которой я был самым молодым и забавным, хотя в тот момент мне так не казалось». И закончил воспоминания стихотворением Парщикова «Хлябь», с назидательной концовкой, живописующей достойное завершение любой земной карьеры: «Только яма в земле или просто отсутствие ямы».
Далее – удивлялся знаменитому в отечественной литературе уральцу : «Он там, на Урале, творит просто какие-то чудеса!» соответственно, для наглядности, прочитал по памяти «непрограммный стих Виталия» с проникновенными строками – скрытым напутствием молодым да красивым барышням: «Не разбивай шестидесятилетним мужчинам их хрустальные сердца// Их горло перехлёстнуто как плетью рубцом от обручального кольца». Жизненно и злободневно.
Был анонсирован и особый изыскательско-издательский проект, захватывающий период русской поэзии с 1917 по 1930 год. Дословно: «Период неизученный, но невероятно интересный – и я буду делать поэтическую антологию того периода – надеюсь, по возможности она будет представлять полный срез». Время выхода – конец 2017 года, аккурат к книжной ярмарке «Нон-Фикшн».
Некоторых интересных авторов, готовящейся антологии выступающий даже бегло представил. Например, вдохновенно прочитал стих . Уникальный поэт. В некотором смысле, Ушаков – классический конформист: кавалер ордена Ленина, лауреат Сталинской премии но когда вчитываешься в отдельные его строки Впрочем, лучше без комментариев, чистый текст: « неведомый кавалерист по шпалам на восток проскачет// летят теплушки кверху дном, мосточки голову срывают//солдат в буфете ледяном от чёрной оспы умирает // он мертвой матери сказал луна в нетопленный вокзал плывёт торжественно и грозно// слепец частушки говорит и яблочком грохочет лира// начальник станции зарыт перед крыльцом своей квартиры » В общем, что-то такое не слишком уж жизнеутверждающее. Но зато – более чем психоделическое.
От времён Гражданской войны – Крылов переходит ко времени «лихих девяностых». Как и всё, что он делает – легко, непринуждённо, по-свойски. Ещё одно ожидаемое представление Уральской поэтической школы: «И снова вернёмся в город Свердловск. Просто не могу не вспомнить этого поэта – итак, Боря Рыжий, бедный мальчик но хороший русский поэт».
Далее – чуть-чуть о личности поэта, чуть побольше – строки поэта. Когда дошёл до известного «мой жалкий прах советую зарыть» – голос у Крылова дрожал и срывался. Несомненно, очень неслабый «уровень себя» внёс выступающий в прочтение этого трагического стихотворения. Концовка –особая: «земная шваль: бандиты и поэты».
Тут уж распорядитель мероприятия, мистический горлан-главарь Сергей Сибирцев совсем не выдержал. Начал убедительно так упрашивать выступающего прочитать и «что-нибудь из своего». Потому как – всё же именно «авторский» вечер был заявлен в календарном плане. А ну как сидят в зале посторонние – не поймут ведь, посчитают себя обманутыми: на Крылова же шли!
Юрий не стал отнекиваться да жеманиться. Надо – так надо! С готовностью представил и личное поэтическое творчество. Скажем, интригующий «Танец дервишей», где щедро рассыпал множество глубокомысленных определений собственного «я» или «я» лирического героя – даже не суть важно. Не думаю, что в данном случае они так уж и непохожи: «Я – голуби летят над нашей зоной », «я – всё равно что христианский дервиш / /танцую на воде», «мой аналой – как будто бы везде». Жёстко, образно, ёмко и даже обсценная лексика звучала не только органично, но и вполне себе изящно.
Понятное дело, приоритетная тема – о метафизиках-уральцах и метафизическом уральстве: « бредил азиатский адмирал и дремала кровь ещё нежнее, и по снам стекала на Урал». Или стихи о районе Москвы, где автор вынужден по долгу редакционной службы пребывать – вдали от родного зовущего Урала: «Но призраку нужен воздух! Да, воздух – его наряд В Коньково – стрёмные кони монументально стоят »
Вообще, в стихах Юрия Крылова сжата стальной пружиной этакая незлобливая, одухотворённая брутальность, где жаргон и «поэтическая резкость» вполне оправданы. И потом: жёсткость и «криминальный драйв» не выглядят самоцелью – они вполне дозированы, выверены, а потому не будут резать слух даже рафинированным эстетам, привыкшим исключительно к «изящным поэзам».
И при всём при этом – особая романтика криминального мира. Не того, что нервно демонстрируется в дежурных полицейских сводках, но другого – хваткого, живучего, структурирующего себя по стойким «понятиям». Но при этом полного суровой правды жизни, жёсткой образности и романтики неумолимой справедливости.
Ну, и теперь подбираемся к самому неожиданному. Во всяком случае, после данной декларации – по залу ещё долго бродили перешёптывания, поёживания, да всеобщее оживление. А звучала она в устах Юрия Крылова дословно так: «У меня брат, царство ему небесное – последний Коронованный Вор в Советском Союзе: Вова Череп, уралмашевский бандит при всём при том – он закончил Московский архитектурный институт, был замечательным художником».
Сказать, что народ удивился – это прямо ну, совсем ничего не сказать! Изумился, заинтриговался ну и воодушевился, вестимо, сверх всякой меры. На местах зародились бурные обсуждения в полголоса, так что даже микрофон выступающего с трудом затмевал возбуждённый гул литературных ценителей в зале.
После этого как-то сами собой «сложились в общий упорядоченный пазл» и слова Ольги Славниковой об уральском криминале, и высказывания экс-сенатора Добросоцкого – о нём же. И по-особому заискрились многие строки из крыловских стихотворений – если и не пронизанные насквозь романтикой уголовной тематики, то, как минимум, талантливо стилизованные под неё: « на арестанской мове неговорённым словом », «выкусил сосочки самому себе », « живота не жалко – большак полозья точит »
К слову, и лирика у Юрия Крылова – временами довольно неожиданная, среднестатистическому гражданину до конца непонятная. Например, такое вот обращение к лирической героине – Прасковье, Прасковее: «Поедем по пороше – подальше от Параши, не греет волос волчий – согреюсь на параше».
К тому же, ряд других деталей – в свете обнародованной информации – получил совсем иное прочтение. Представьте столичный литературно-салонный вечер: дамы – в казуальных платьях, но в вечернем макияже; мужики – кто в чопорных костюмах да цветастых галстуках, кто в «попроще» – пушистый свитер сверху потёртых джинсов. В зале по сезону не жарко – отдельные фемины жеманно кутаются в клубистые шали. А главный герой вечера – Юрий Крылов – в стильной майке без рукавов. И не потому, что закалённый, а скорее – чтобы были видны «авторитетные» татуировки на предплечьях.
Эх, жаль не умею их трактовать! Хотя, как говориться: «От сумы, да от тюрьмы – не зарекайся!» Главное, чтобы положение в стране не заставляло добавлять сакраментальную фразу «Все там будем!»
Но судя по тому, с какой решимостью была продемонстрирована «чисто конкретная» наколка, её обладатель – явно «положенец». Ну, во всяком случае, в современной российской литературе – просто без всякого сомнения. И думаю, будет многое определять в ней: не только пути дальнейшего развития но и методы скорейшего открытия-закрытия.
И сразу встали на заранее зарезервированные до сих пор едва ли понятные определения Всеволода Емелина: «Вам всем повезло, что вы пришли: Юра Крылов – на самом деле мощный аттракцион. Я с ним знаком недолго, но когда с ним столкнулся, то на меня повеяло чем-то «досократовским». Как с Гомером мало чего ясно (в плене его историчности), как с Шекспиром – также много недосказанностей, даже вопрошают: «А был ли он вообще?» Так же и вокруг Крылова – столько мифов, полу-мифов Он абсолютно непрозрачен, весь окутан тайнами, недомолвками и общей загадочностью».
И резюмирующие оценки Ольги Славниковой, предсказавшей уральской литературе скорое триумфальное восхождение: «Литература России ныне состоит из полузатонувших Атлантид: кусочки суши, которые видны невооружённым взглядом, они сравнительно небольшие – что и даёт некоторым злопыхателям говорить о том, что эта литература невелика. Но уральская литература – настолько велика и богата, при этом полна смыслами, которые действительно стоит хотя бы попытаться воспринять. И будет очень хорошо, если мы увидим хотя бы часть той Большой литературы, которая развивается «не под прожекторами».
Да и много ещё чего другого, что даже нельзя выразить без использования особых, мистическо-духовных «понятий».
Так что остаётся лишь присоединиться к словам Сергея Сибирцева, закрывающего очередное заседание Клуба метафизического реализма традиционным увещеванием для любопытствующих и сочувствующих (свои – и так всё знают!): «Следите за культурными акциями Клуба, за творческими провокациями наших членов и за грядущими великими мистическими свершениями!»