Ещё

Юлия Мандельблат: «Многие считают диагноз „рак“ синонимом „я умер“ 

Юлия Мандельблат в 14-летнем возрасте вместе с родителями эмигрировала в США. Окончила Научный Колледж Нью-Йоркского Университета (NYU) с отличием, прошла обучение в Медицинской школе Университета штата Нью-Йорк, с 2004 года работала в North Shore University Hospital, имеет тройную специализацию по терапии, гематологии и онкологии. 42 года, растит сына и дочь.
Вы получили образование в США, а работаете в России. Это дань уважения родине, возможность показать здесь новейшие методы лечения или что?
Оказавшись в России по частному поводу в 2010 году, я проконсультировала гематологического пациента, и затем, по своей американской привычке, набрала телефон его терапевта, чтобы объяснить ему мои назначения. Терапевтом оказался Евгений Аветисов, нынешний медицинский директор EMC. После знакомства c EMC у меня появилось понимание, как много я могу сделать здесь, с этой прекрасной командой. На тот момент в России никто не занимался частной онкологией, кроме нас.
Способствовал ли, по-вашему, громкий пример (актрисе провели двойную мастэктомию и удалили матку и яичники) образовательному процессу потенциальных клиентов таких клиник?
Это очень распространенное заболевание, и у нас много пациенток, в том числе и до 30 лет. К нам приходят как беременные женщины с раком груди, так и молодые, не планирующие пока рожать детей, но желающие сохранить фертильность.
Пациентки всегда интересуются жизнью знаменитостей. Поэтому я положительно отношусь, когда Анджелина Джоли и другие знаменитости делятся своими историями. Так, например, еще в 2000 году американской журналистке в прямом эфире была проведена колоноскопия. После этого многие проверились на рак кишечника. Знаменитости привлекли внимание общества и показали, что такие процедуры нормальны. Многим женщинам такие примеры помогают побороть страх, если они или их родственники проходили через подобные диагнозы.
Но в случае с Анджелиной далеко не все статьи освещали тот немаловажный факт, что у нее была обнаружена мутация гена BRCA, что существенно повышает риск рака молочной железы. В то время как у большинства пациенток нет мутации этого гена. Но они приходили к хирургу и буквально требовали удалить им обе груди так, что врач уже не мог их отговорить. И тут есть ответственность прессы в том, чтобы правильно освещать медицинскую информацию.
Онкологический диагноз одного человека отражается на всей семье.
Бывает так, что, узнав диагноз, пациент в состоянии стресса и шока выходит из кабинета врача и перестает что-либо делать. Важно, чтобы присутствующие на консультации члены семьи потом со стороны наблюдали за пациентом и вовремя обратились при необходимости к врачу.
Врач, в таком случае уже не только онколог, но и психолог.
Очень многие люди считают диагноз «рак» синонимом «я умер». И вообще в обществе есть коллективный страх перед диагнозом «онкология», он просто накрывает многих людей, и я вижу этот страх. Конечно, как врач, я должна иметь в голове план его лечения. Но еще очень важно, когда пациент понимает, что я эмоционально от него не отдаляюсь, он не чувствует, что бороться ему придется в одиночестве. Если пациент знает, что его здесь поддерживают, что ему будут сопереживать и ему будет кому позвонить, это очень подбадривает.
Другие врачи вынуждены быть эмоционально закрытыми, жалуясь на выгорание. Тут не до эмпатии ….
Эмпатия — это то чувство, которое врачу следует развивать в первую очередь. Выгорание как раз наступает, если эмпатию не развивать. Выгораешь, когда отгораживаешься. Большинство специалистов идут в медицину, чтобы помогать людям. А это можно делать только в одной команде.
Как сам врач выстраивает свои границы, чтобы его жизнь не превратилось в вечное «консультирование»?
Дать пациенту ощущение, что вы «всегда на связи», и при этом сохранить личное пространство врача — это возможно, установив определенные правила. Каждый должен решать вопросы в рамках своей компетенции, и мы это объясняем пациенту. Поэтому большинство административных вопросов легко решается через ассистента. При этом пациент всегда знает: если он позвонит моим ассистентам и скажет слово «срочно», они «достанут» меня из любого города.
Как вы находите баланс между работой и семьей?
У меня были периоды, когда я работала с 6 утра до 1 часа ночи, и сейчас случаются дни, когда я прихожу к 8 утра и ухожу в 10 вечера. Зато в какой-то другой день я уделяю время семье. Когда у моей дочери концерт, где она играет принцессу, я всегда выберу концерт. Смысл в том, чтобы расставлять приоритеты ежедневно.
Ваш супруг принимает такой распорядок работы?
Мой муж финансист, но как и любой человек, выросший на территории СССР, он очень любит давать медицинские советы. Поэтому мы с ним договорились, что если он не будет давать медицинских советов, то я не буду рассказывать, как правильно выдавать кредиты. И через несколько лет в нашей семью я получила монополию на выдачу медицинских рекомендаций.
Как институт онкологии изменился за то время, пока вы им руководите?
В частности, мы организовали Клинику лечения рака молочной железы, начали первыми широко применять биопсию сторожевого лимфоузла, что позволяет нашим пациенткам избежать такого тяжелого осложнения, как лимфедема — отек руки после операции. Процент органосохраняющих операций в нашей клинике сопоставим с показателями ведущих мировых центров по лечению рака груди. Мы первыми в России начали применять интраоперационную лучевую терапию при раке молочной железы, что дает возможность провести необходимую лучевую терапию за один сеанс.
У нас есть собственное отделение ПЭТ/КТ, что позволяет нам коллегиально оценивать результаты ПЭТ/КТ на месте, в реальном времени. Это абсолютно необходимо, поскольку описание на бумаге не передает полную клиническую картину, особенно в контексте современной онкологии, когда мы используем новейшие препараты химиотерапии и иммунотерапии и контролируем их эффективность для конкретного пациента. Кроме того мы сами производим радиофармпрепараты для ПЭТ и можем быть уверены в точности исследований.
В вашей клинике общее решение о лечении пациента принимает консилиум врачей. Почему это не личная консультация онколога?
Сегодня многие клиники декларируют мультидисциплинарный подход, но на деле это просто короткий разговор по телефону или на бегу в коридоре. Tumor board, каким он должен быть на самом деле — это когда все специалисты, участвующие в лечении, физически присутствуют в одном кабинете, и каждый случай рассматривается детально. Это гарантия того, что первый специалист, к которому попадет пациент, хирург, химиотерапевт или лучевой терапевт, не использует «правило первого захвата», и пациент получит лучший из возможных вариантов лечения. Например, это возможность применить новейшие методы лечения рака прямой кишки, которые иногда позволяют лечить пациента только химиолучевой терапией без хирургического вмешательства.
И конечно, важно, из кого состоит консилиум. В EMC это врачи с многолетним опытом стажировок и работы в ведущих клиниках мира. Я бы не могла применять новейшие знания и данные клинических исследований, если бы не была уверена в том, что мой коллега Нидаль Салим проводит фантастически точную лучевую терапию в самых уязвимых анатомических участках, и в том, что пациент не получит никаких побочных эффектов. Или профессор Либсон, который до EMC 40 лет работал в Израиле, и который может взять биопсию из таких труднодоступных участков, что в любой другой клинике пациент был бы отправлен сразу на операцию.
Каково это — женщине строить карьеру в такой сложной области, как онкология? У вас существуют программы гендерной диверсификации?
Я, действительно, считаю это проблемой. Женщины занимают меньше руководящих позиций в любой отрасли в любой стране, включая Россию и США. Не секрет, что зачастую за ту же самую работу женщины получают меньшую компенсацию, чем мужчины.
Думаю, женщинам самим нужно быть проактивными и показывать, что они желают таких должностей, и номинироваться на такие должности более активно. Но и руководителям нужно понимать, что у женщин есть особые качества, которые они могут привнести на руководящую должность. Есть деятельности, которые женщины делают не хуже мужчин, а может быть и лучше. Во-первых, мы умеем слушать. Во-вторых, учитывая, что женщина всегда выступает организатором большинства семейных дел, мы становимся экспертами в очень многих вопросах. И, в, третьих, многозадачность — это то, что у женщин получается потрясающе.
Три правила, чтобы следить за здоровьем своим и своей семьи.
Вовремя проходить рекомендованные для вашего возраста чек-апы. Во-вторых, не делать чек-апы чаще, чем требуется. И обязательно вести здоровый образ жизни, исключая такие пагубные факторы, как алкоголь, курение и ожирение, и включать в свою жизнь больше физической подвижности и здоровую диету.
Видео дня. Самые жесткие посадки лайнеров, снятые на видео
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео