Ещё

Жозеф Надж станцевал поэзию Йожефа Аттилы 

Жозеф Надж станцевал поэзию Йожефа Аттилы
Фото: пресс-служба фестиваля «Open Look»
На XIX петербургском фестивале современного танца Open Look состоялась мировая премьера: хореограф и танцовщик и контрабасистка Жоэль Леандр представили спектакль «Пензум».
В контексте творчества Наджа — по замыслу и технике исполнения — это ближе всего сочиненному лет десять назад Paso Double, где Надж вместе с испанским художником Мигелем Барсело в присутствии зрителей оставлял на сырой глине разнообразные письмена и рисунки. Но «Пензум», камерное полуимпровизационное действо длительностью меньше часа, связано с конкретной персоналией — венгерским поэтом Йожефом Аттилой.
— Аттила — первый поэт, которого я узнал, когда был маленький, — рассказал «Известиям» Жозеф Надж. — Его поэзия с детства «электризовала» меня, пока не нашла выражение в этом действе. Для меня Аттила существует в двух голосах: один звучит в его поэмах, так сказать, официальном творчестве, и другой голос — в дневниковых записях, представляющих собой поток бессознательного и то, что мы называем автоматическим письмом.
Вопреки библейскому «вначале было Слово», слова поэта — несколько фраз, «на последнем дыхании» выброшенных в пространство, — звучат здесь только в финале, а все предыдущее действие — подготовка к этому. «Пензум» начинается с ритма. Веер в руке трепещет у большого белого холста. Рядом, у контрабаса и оригинального музыкального столика, устроенного по принципу металлофона, стоит человек в железной маске и скрывающем фигуру балахоне. Прикасаясь к инструментам то смычком, то ударной палочкой, музыкант вызывает тревожное чувство «неправильным», какофоничным звукоизвлечением.
Вскоре обладатель руки выходит из-за холста целиком: это сам Надж, одетый в черное. А музыкантом оказывается Жоэль Леандр. Правда, лиц мы до поклонов так и не увидим: на ней будет та же маска под металл, на Надже — африканская ритуальная маска, которую он купил на распродаже.
Чувствуя импульсы, исходящие друг от друга, исполнители так и будут работать каждый в своей зоне. Леандр — у инструментов, «разгоняясь» от мембранных звуков до полноценной музыки, сочиненной с оглядкой на шаманские ритуалы. А к финалу — параллельно слову, звучащему из уст танцовщика, — контрабасистка запоет фантастическим глубинным голосом словно из традиционного восточного театра.
Надж, откликаясь на музыкальную партитуру, будет рисовать углем на холсте: странные, то предметные, то абстрактные образы, вызывающие в памяти рисунки детей, душевнобольных, «ужасные» картины и наскальные изображения. Надж рисует и в более широком смысле: собой, своим телом в пространстве сцены. Импровизационные движения, позволяющие бессознательному прорезаться наружу, здесь аналог того «автоматического письма», которое хореограф ощущает в страстных посланиях Аттилы. Движения Наджа конвульсивны, впрочем, это конвульсия сдержанная, подчиненная ударным ритмам. И тем не менее танцовщик транслирует состояние надвигающегося безумия. Вкупе с ритуальностью и языческой образностью это напоминает еще об одном «сумасшедшем поэте», современнике Аттилы Антонене Арто, с которым связано понятие «театр жестокости».
«Пензум» — не тот случай, когда в основе хореографии артикулируемый сюжет или даже пьеса (вспомним знаменитого наджевского «Войцека»). Нет здесь и демонстрации сложной танцевальной техники. Это действо, основанное на интуитивных порывах и недомолвках, таинственных гулах и вибрациях, тем не менее производит сильное и завораживающее впечатление. И к финальному «выдоху» проявляется послание авторов: любой творческий акт, будь то рождение звука, жеста или слова, по своей природе трагически болезнен.
Видео дня. Стажер НАСА нашел планету, которую скоро разорвет
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Больше видео