«Герника»: как Пабло Пикассо создал одну из своих самых пугающих картин
В издательстве «КоЛибри» вышла книга французского историка искусства, музыковеда и писателя Жерара Денизо «Великие тайны живописи».
Жерар Денизо хорошо известен поклонникам искусства. Он был лектором университета Лотарингии и профессором кафедры музыковедения во французском Национальном центре дистанционного обучения. На русском языке выходили его книги «Краткая история искусств», «Великие мастера Возрождения» и «Великие мастера импрессионизма».
В «Великих тайнах живописи» Денизо рассказывает историю появления на свет известных полотен прославленных художников: «Девушки с жемчужной серёжкой» Яна Вермеера, «Джоконды» Леонардо да Винчи, «Империи света» Рене Магритта и других. Автор анализирует картины, пишет, какой тайный замысел или символ может скрываться в том или ином фрагменте, делится интересными деталями о процессе работы над произведениями.
С разрешения издательства «Рамблер» публикует отрывок о том, как и при каких обстоятельствах испанский художник Пабло Пикассо создал один из своих самых пугающих шедевров — написанное в чёрно-белых тонах полотно «Герника».
26 апреля 1937 года: на рынок маленькой баскской деревушки Герника внезапно обрушился дождь зажигательных бомб, сеющих разрушение и смерть. Предрешённое националистическими силами генерала Франко и совершённое союзной авиацией Германии и Италии, это преступление обозначило поворот в военной истории ХХ века: в последующие десятилетия убийство гражданского населения стало пугающей привычкой.
Причины создания шедевра
57-летний Пабло Пикассо узнал о подробностях бойни из статьи, опубликованной в ежедневной газете французских коммунистов «Юманите» от 28 апреля 1937 года. Несколькими месяцами раньше испанское республиканское правительство попросило художника, проживавшего во Франции, создать большое настенное панно для испанского павильона на Всемирной выставке в Париже, которая должна была состояться в том же году. Потрясенный художник понял, что ему предоставляется возможность создать картину общечеловеческой значимости, позволяющую адресовать всему миру гуманистическое послание, предостерегающее от страшных опасностей, грозящих Европе.
Исполнение грандиозное… и очень быстрое!
Все свидетельства современников говорят о том, что огромный холст был выполнен с невероятной скоростью: понадобилось всего 45 предварительных этюдов, каждый из которых был тщательно пронумерован и датирован. Если сослаться на фотографии, сделанные подругой художника Дорой Маар, то Пикассо начал писать картину 11 мая, а уже в первые дни июня в парижской мастерской в отеле Савой он довел работу до конца. Достаточно просторная мастерская позволила развернуть льняной холст длиной приблизительно восемь метров, доставленный его другом и соотечественником Антонио Кастелучо и предназначенный послужить подложкой произведения.
Послание загадочной простоты
Ни единого следа бомбы на картине, изображающей результаты бомбардировки! Отталкиваясь от этого, вырисовывается тайна одной из наиболее знаменитых картин века, носительницы всемирного послания, на удивление наполненной герметическими знаками. Огромное полотно не даёт взгляду ни единой передышки, ни одной остановки, чтобы поразмышлять. Фрагментированные, осколочные, лишённые привлекательности цвета, ограниченные узкой гаммой белого, серого и чёрного, искалеченные тела падают рядом друг с другом, валятся друг на друга, члены их разлетаются в разные стороны, создавая визуальный хаос, лучше любых слов говорящий о масштабности катастрофы. Расплывчатые указания на окружающую среду дают возможность предположить, что действие разворачивается на открытом воздухе, однако впечатление замкнутого пространства остаётся.
Символика ужаса
Возможно, взяв за образец «Избиения младенцев» Пуссена, отказавшегося изображать толпу, чтобы лучше передать страшную реальность библейской гекатомбы, Пикассо чётко ограничил число персонажей «Герники»: один мужчина и один ребёнок, оба мёртвые, четыре женщины в отчаянии и трое животных, наделённых явно символическими значениями: лошадь, бык и голубь. Самой показательной характеристикой картины служит бесконечное число возможностей для её интерпретации, в том числе и с точки зрения психоанализа, ибо художник хотел, чтобы зрители, увидевшие его работу, соотносились только со своими эмоциями и «истолковывали символы так, как они их поняли».
«[В десять часов] я был убеждён, что явился слишком рано. Пикассо уже проснулся и, страшно взволнованный, отругал меня, а затем спросил, почему я пришёл так поздно. Мы развернули холст, натянули его, а потом прикрепили к раме. Едва я успел закрепить первую часть холста, как он вскочил на скамеечку и принялся рисовать!» Хаим Видаль, вспоминая доставку рабочего материала для Пикассо в 1937 году
Пабло Пикассо, 1937 год
Война и мир, сражение
Голова лошади со вспоротым брюхом является первым сюжетом, который поражает взгляд изумлённого зрителя. Справедливо помещая голову лошади под свет лампы с гибельными лучами, Пикассо создаёт образ безумной убийственной бомбардировки; искупительная жертва варварских игр корриды, отчаявшаяся лошадь в ужасе кричит, столкнувшись с катастрофой, противоречащей всяческой логике. По её телу, бессмысленно покрытому попоной, бегут маленькие типографские штришки, возможно отсылающие к статье в «Юманите», из которой художник узнал о трагедии. Рядом с лошадью голубь мира, он тоже нарисован штрихами, поскольку этот символ мира не в состоянии сопротивляться торжествующей войне, захлёстывающей мир своим неслыханным варварством.
Мать с мёртвым ребёнком, над нею бык
От головы лошади взгляд переходит на голову быка. Отождествлённое с исконным духом Испании, присутствующее повсеместно в творчестве Пикассо, в частности в образе Минотавра, могучее животное кажется окаменевшим от катаклизма, обрушившегося на мирный городок. Находясь в числе жертв этого нового вида холокоста, он загадочным образом смотрит за пределы холста, словно берёт зрителя в свидетели запредельной и непоправимой катастрофы. Под силуэтом свирепого зверя арены женщина с мёртвым ребёнком на руках кричит от страшного горя. Запрокинув голову, распахнув рот и устремив к небу язык, она, закатив глаза, протягивает свою мозолистую ладонь: мятежный образ страдания, современная Mater dolorosa, напрасно умоляющая небеса исправить непоправимое!
Несчастье по-женски
Вся правая сторона картины занята тремя женщинами. У одной видны только голова и рука, протягивающая бесполезную свечу; это подтверждает разгром цивилизации. Под ней другая скользит посреди хаоса, уставившись на зловещую лампочку, символ разрушительного огня. Передвигаясь ползком, она, подобно жертвам, пережившим массовое убийство, пребывает в пограничном состоянии и не пытается понять, что она видит. Из горящего дома выскакивает третья женщина, напоминая, что в Гернике палачи опробовали эффективность нового оружия — зажигательную бомбу…
«Нет, живопись не создана для того, чтобы украшать квартиры, это орудие войны с врагом, орудие наступательное и оборонительное». Пабло Пикассо
Поражение без надежды
Расчленённый воин, единственный мужчина на картине, его рука всё ещё сжимает рукоять меча, смешного оружия в борьбе против взрывчатых веществ, падающих с неба. Почти все мужчины в Гернике ушли сражаться в республиканскую армию, и падение обессилевшего солдата подчёркивает гнусную трусость тирана, приказавшего убивать беззащитных женщин и детей.
Пикассо перед лицом войны
Будоража чувства, «Герника» ещё не вызвала того всеобщего стремления к миру, которое появляется на следующий день после войны. В общем хоре пацифистского движения голос Пикассо, всеми чтимого, а следовательно, услышанного, часто отклонялся от генеральной тональности, ибо великий художник показывал скорее насилие, нежели войну. В угрожающем контексте холодной войны художник обозначит её горячую актуальность, создав три шедевра: «Склеп» (1944–1946), «Резня в Корее» (1951) и «Война и мир» (1952). Помимо личной ответственности художника, эти картины высвечивают новые позиции искусства в борьбе с проклятием войны.
Художники и артисты: кого любил и продвигал царский олигарх Савва Мамонтов