Ещё

Кто и зачем раскапывает Россию? 

Фото: Мир24
Недавно ученые обнаружили самый древний скифский курган на территории России: захоронению в Южной Сибири больше 2900 лет. Самое примечательное в этом кургане — его сохранность. Памятник ни разу не был тронут лопатой «черного археолога». Для России это большая редкость. Археологи констатируют, что масштабы незаконных раскопок в стране огромны: некоторые отчеты РАН содержат информацию о памятниках, на которых только за один сезон открывалось более 50 грабительских шурфов. Несмотря на ужесточение наказания за незаконные раскопки — до шести лет тюрьмы, — археологическое наследие продолжает страдать. Почему россияне продолжают разорять памятники, «Мир 24» рассказал «черный археолог» Борис.
Наш герой попросил не называть его имени полностью. Борис — преподаватель университета. Он прямо называет себя «черным копателем», так как использует в своей работе «металлоискатель без специального разрешения». Именно такие действия Фкдеральный Закон № 245 «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части пресечения незаконной деятельности в области археологии» интерпретирует как противозаконные. После того как в 2013 году президент подписал этот документ, уверен Борис, пострадали не только «черные копатели», зарабатывающие нелегальной продажей находок, но и любители, те, кто копает древности исключительно из «любви к отеческим гробам». Борис попытался объяснить читателям «Мир 24», зачем он это делает и какая страсть заставляет его нарушать закон.
«ЧЕРНОЕ» ХОББИ (монолог «черного археолога»)
Как стать поисковиком и не подорваться на мине?
Инструкция «МИР 24»
Давайте сразу определимся с терминами. На нашем сленге «черный копатель» это не тот, кто копает без лицензии. Это тот, кто нарушает человеческие законы. Вот их ненавидят все поисковики. Это и есть «черные копатели». Им не важно, что они находят; не важно, где ищут. Важно только одно — чтобы стоило дорого. Когда меня называют «черным копателем», мне плохо делается. Давайте мы будем осторожно говорить: не «черный копатель», а «поисковик».
Этот мир «поисковиков» довольно большой. Он делится на несколько сегментов. Первый сегмент — это почти половина от всех российских поисковиков. Это люди, для которых поиск археологических артефактов такое же хобби, как охота или рыбалка. Или как сбор грибов, например. Эти поисковики — просто азартные любители. Они не преследуют никаких финансовых интересов. Среди них много нумизматов и фалеристов [коллекционеров орденов, медалей, нагрудных знаков и т.д. — прим. ред.].
Среди этой группы есть одно, но очень важное правило: никогда не копать в черте архитектурных и археологических памятников [именно раскопки на территории памятников трактуются законом как преступление — прим. ред.].
Скажу еще раз: мы копаем только в местах, которые не являются памятниками. Но эти места очень часто бывают невероятно интересны.
Вот, допустим, есть Бородинское поле. Это археологический памятник. Там я даже не прикасался к земле. Ни разу не достал свой металлоискатель. Потому что этот памятник изучают специалисты. Это их работа. Но секрет в том, что Бородинское поле, как памятник, огорожено речкой. Все, что за речкой, — уже не памятник. Но там тоже были кой-какие стычки наших с французами. И вот там я уже занимался раскопками.
К сожалению, процентов семь любителей копать — откровенные дураки. Может, их и больше. Они не злобные и не хотят намерено копать на территориях археологических памятников. Но такой дурак может не понять, что он на настоящем кургане стоит. Таких копателей надо бояться. Они вроде бы неплохие люди. Но относиться к археологическому наследию так, как это делают они, просто нельзя. Это все равно, что пьяному сесть за руль. Они просто не понимают, что делают.
СТРАСТИ ВОКРУГ КЛАДОВ
Меня никогда не интересовала денежная ценность предметов, которые я нахожу. Моя цель — прикосновение к истории. Это гораздо дороже.
Когда я впервые нашел куски русского чугунного ядра и показал сыну, мы с ним сели и начали представлять, что чувствует человек, когда такая штука свистит мимо него… А если эта штука еще в него и попадет, то там вряд ли что-то останется. Кстати, только один осколок этого ядра весил около полутора килограммов. Когда ты держишь в руках вот такое ядро, ты понимаешь, как деды воевали. Это не кто-то что-то тебе рассказал. Этот ты сам чувствуешь и понимаешь руками.
Еще я ищу ради самого поиска. Это же приключение. Вы знаете, за всю свою копательскую карьеру я нашел два клада. Иду как-то с металлоискателем вдоль Волги. Вдруг он дает двойной звук — это значит, что где-то совсем рядом лежит цветной металл. Начинаю копать. И вдруг лопата ударяется о доски. Поднимаю доски и вижу полиэтиленовую пленку, а под ней — новые доски, наложенные поперек первых. Потом опять пленка и опять доски. Так три слоя. Наконец я поднимаю последние доски и вижу три ящика.
В первом ящике лежали пустые трехлитровые банки и пачка соли. Второй ящик был из-под артиллерийского комплекта. Он был покрыт плесенью и пустой. А в третьем ящике — лежала лампа, топорик, самодельный нож и пила. Я понял, что это ребята играли в Тома Сойера. Приятели, которым я показывал, сказали, что самое ценное в «кладе» — это банки. И забрали их себе.
А второй клад я нашел в брошенной избе, под половицами возле печки. Это был чугунный горшок, полный ржавых канцелярских скрепок. Кому нужно было это прятать — ума не приложу!
КОГДА РАСКОПКИ — БИЗНЕС
{} Кроме любителей, есть еще профессиональные поисковики. Их где-то 25%. У них хорошая техника: металлоискатели, квадрокоптеры (с их помощью они прочесывают местность). Кстати, их технические решения иногда очень остроумны. Например, к рыболовной удочке они привязывают мощный магнит, и тщательно прочесывают им дно водоема. Или делают ящик из сита и через него пропускают ил со дна. Я раньше думал, что это неинтересно. Но когда один мужичок выложил передо мной вот такую горку монет, которых он наковырял в реке за два дня, я просто изумился. Самое интересное было начать эту горку разбирать.
Профессиональные поисковики тоже не работают на территориях памятников. Они раскапывают старые деревни и урочища. Во многих местах, например в Подмосковье, за такими копателями следят полицейские дроны. Они отслеживают с воздуха копателей, находят их машины, фиксируют номера. И потом, при выезде на трассу, машину тормозят и проверяют.
Эти люди уже продают свои находки любителям старины. Это делается на специализированных сайтах, на барахолках…Зайдите в интернет на любой сайт копателей. Продается все что угодно: посуда, украшения. Это не только старинные вещи. Вы не представляете себе, какое количество украшений теряется на наших пляжах! на старых пляжах, например, очень много золотых украшений советского времени. Поисковикам-профессионалам все равно, к какому времени относится находка. Главное ее ценность. Если за нее можно что-то получить — нет проблем.
МОРАЛЬ И НЕМЦЫ
Где-то 22% от всех искателей — это хорошие специалисты по военному поиску жертв Второй мировой войны. Это не официальные копатели, но у них есть свой кодекс. Они не чураются продавать что-то найденное, но при этом всегда остаются людьми. Вот вам ситуация.
Некто из неофициальных поисковиков выкладывает на форум фотографию убитого немца, найденного в окопе. У этого немца целый ряд золотых зубов. Потом тот же поисковик снова показывает фотографию черепа, на которой золотых зубов уже нет. «Мы золотишко-то фрицевское прибрали», — пишет он на сайте. Такого откровенного мата от других поисковиков в его сторону я давно не читал. Потом тот, кто выложил фото, признался, что пошутил. Никто и никогда не ворует драгоценности! Даже у немца.
Увы, среди военных копателей есть еще процента три отморозков. Они очень любят раскапывать военные, особенно немецкие, кладбища. У них есть даже циничный термин «лежанка». По слухам, по топографическим картам они находят эти захоронения. Там кресты на большинстве могил снесены, но сами могилы остались. Они раскапывают подряд все могилы. Все ценное продают. Это люди, у которых, как мне кажется, нет ничего святого. Но нельзя из-за небольшой группы отморозков вводить такие запрещающие законы.
НЕУДОБНЫЙ ЗАКОН
{} Есть в Москве такой район Митино. Мало кто знает, что лощина, которая отделяет Митино от соседнего района, это часть древнего пути из варяг в булгары VII-XII века [«Волжский торговый путь» –прим. ред.]. Там нет никаких археологических памятников. Но однажды я нашел там топорик. Он оказался инструментом восточных славян XII-XIII веков. Этот древний топорик мне совсем не нужен. Я хочу отдать его специалистам. Но не могу. Если я принесу его специалистам, то я преступник. Я вообще не имею право с металлоискателем ходить!
Но бывают и хуже ситуации. Вот я состою в клубе нумизматов. В этом клубе уже были неприятные прецеденты. Полицейские просили меня документально подтвердить, откуда у меня взялась каждая монета в коллекции. У кого я ее купил, когда купил и по какой цене. На кажду. монету у меня должна быть квитанция. Я занимаюсь нумизматикой почти 40 лет! Откуда у меня квитанции на советские монеты или на монеты, купленные на блошином рынке в Париже? А если этих квитанций нет, это все конфискуется. Бывали случаи, когда люди выставляли на форум свои коллекции, и их тоже конфисковали.
Сегодня, с точки зрения закона, я преступник. Меня не уважают. Выходит, что если человек взял ружье, он обязательно убийца. Это не так.
Возможно, многие вещи надо узаконить. Например, находку клада. Вот ты нашел клад. Что делать? По уму надо бы, чтобы ты сразу ехал в музей, показывал свой клад, его бы там регистрировали, описывали. Какие-то уникальные вещи оставляли в музее, но остальное — археологический ширпотреб — отдавали бы тому, кто это нашел. Это было бы разумно.
ИСТОРИЯ ПРОТИВ КОПАТЕЛЕЙ (монолог «белого археолога»)
Говорит Михаил Гоняный, руководитель Центра археологических исследований «Куликово поле»:
Любой человек, который работает без «открытого листа» [специального разрешения, выдаваемого Институтом археологии РАН — прим. ред.], не пишет о результатах своих работ научный отчет и не сдает его в РАН, является «черным копателем». Любой. Потому что он выдергивает из земли информацию; следовательно — ее уничтожает. Вольно или невольно, с наживой или без наживы.
Вот такой пример. Мой приятель с детства увлекается собиранием русских момент. По профессии он электрик. Он никого не грабит, просто собирает монеты и дореволюционные бутылочки. Он рос в местечке Молоди под Москвой. Там, в 1572 году русская армия под руководством князя Воротынского дралась с армией крымского хана Девлет-Гирея. Это сражение очень важно для нашей национальной истории. Здесь впервые была одержана победа над крымскими татарами. В 1571 году Девлет-Гирей сжег Москву, а в 1572 он шел на Русь, чтобы окончательног подчинить, поделить на улусы и высасывать ее экономические силы. Но нам удалось выстроить гуляй-город и выиграть это сражение.
Золото, черепа и кекс:
Крупнейшие археологические находки-2017
Мой приятель на протяжении 20 лет ходил по этому месту с металлодетектором. Находил монеты, пульки, стрелы, удила. Но брал в основном монеты. И монет он там нашел литровую банку. Попутно он съездил на свою малую родину в Калужскую область. Там пошакалил. Потом поехал в Рязанскую область. Там поискал. Он все монеты ссыпал в одну банку. И когда я с ним увиделся, я ему сказал: мне твои монеты не нужны, мне нужны места, где они лежали. Эти монетки приплыли туда не просто так. Те, кто сражались на том Молодинском поле, носили на поясе калиту, мешочек с деньгами. Он в бою терялся, высыпался. По месту нахождения этих монет мы, археологи, много чего могли бы установить.
Мой приятель не один ходил по этому полю. Там толпы людей ходили. Они это делали без злых намерений, но кто чего нашел — теперь концов не найдешь. Археологи тоже ходили, конечно. В 2009 году на этом поле мы нашли 34 исторические находки. В 2014 году было уже 8 находок. Уже чувствовалось, что находок намного меньше.
А в 2017 году решили часть Молодинского поля застраивать логистическим центром на 60 га. И чтобы затормозить это строительство, надо было найти точное место сражения. Вице-губернатор московской области в мае 2017 года поручил мне это сделать. Я уехал туда в середине апреля, понимая, что я, как ученый, как гражданин, не могу допустить, чтобы построили склады на месте сражения, которое имеет значение не меньшее, чем Куликовская битва. Это место надо сохранять. Но как его найти, если там ничего не осталось? Грабители выбрали все дотла. Я там работал почти 4 месяца. Там практически нет пуль, монет. Я нашел примерно место сражения, но не нашел его границ. И что теперь сохранять?
Есть несколько статей и подзаконных актов, которые препятствуют деятельности черных копателей, но это все не работает. Милиция не понимает, кого ловить. Чтобы поймать грабителя, его нужно застать на памятнике археологии, а в его карманах нужно найти исторические артефакты. Грабитель это знает и сует в карманы бутылочные пробки. Часто у грабителей на стреме стоит человек с рацией и докладывает, кто к ним приближается. Они сразу смываются. Как доказать?
Мы с главным археологом Москвы Леонидом Кондрашовым периодически делаем рейды. Мы берем с собой полицию. Но полиция очень неохотно ездит с нами. Мы договариваемся с полковниками, а рядовые неторопливо выезжают, когда мы уже видим этих грабителей. Если милиция рано приезжает, мы успеваем кого-то схватить, а если нет, мы их спугиваем и они сматываются. Досмотреть человека имеет право только милиция. А я нет. Я могу только присутствовать и говорить: артефакты из его карманов древние или нет. Ну, несколько человек поймали этой осенью. У них конфисковали оборудование, поисковую аппаратуру — и все.
Это безвыходная ситуация. Закон не работает. Если милиция не ловит, кто будет ловить? Если я сам ловлю кого-то, я делаю по-другому. Мы выходим — десять мужиков. «Вот твоя машина, — говорим, — вот твой металлоискатель, клади его под машину и езди по нему». Нельзя сказать, что я у него что-то отнял. И он понимает, что мы имеем право. Но это только в тех местах, где мы давно работаем. А в других местах ловить некому.
Читайте также
Новости партнеров
Больше видео