Ещё

В поисках уединения 

Фото: Дальний Восток
Евгений Савченко, 37 лет. Живёт в поселении Тополёвое (Приморский край) шесть лет, работает над строительством своего поселения Лет десять назад я начал
интересоваться эзотерикой и литературой ведического толка, узнал про  анастасианцев (синкретическое движение, основанное на идеях писателя Владимира
Мегре и серии его книг «Звенящие кедры России»), про то, что есть люди, которые
хотят уехать из городов и организовать поселения нового типа. Я сразу же стал
искать подобное у нас в Приморье и нашел Тополёвое, куда и решил отправиться на  разведку. Взял с собой сестру — она тоже заинтересовалась таким образом жизни. Первая поездка оставила много положительных эмоций. Так получилось, что добирались мы долго и трудно, поэтому когда приехали, то очень устали. Куда конкретно идти в поселении — не знали и просто бродили по нему, а местные жители пригласили нас, незнакомцев, в гости, накормили и предложили остаться погостить. Мы провели в Тополёвом неделю, а уже следующей весной поселились тут. Я хотел переехать в деревню и раньше, но не встретил ни у кого поддержки, теперь же я нашел единомышленников и почувствовал, что не один на этой планете.
Тополёвое находится недалеко от  деревни Ясное, там население человек триста, есть своя школа и два магазина,
дороги всегда чистят и туда ходят автобусы от Чугуевки. Чугуевка — это крупное
село в 80 километрах, в нём ближайшая к нам больница и большие магазины. В  прошлом году поставили вышки — появилась связь, до этого телефоны даже в Ясном
мало у кого были. Вообще, здесь надо уметь выжить.
Сложно это вовсе не потому, что  тут всё сурово. Надо менять мировоззрение. Сюда приезжают городские люди с  городским образом мыслей, то есть им бы работу найти и где-то жить. А край таёжный,
и работы очень мало. Есть лес, который может прокормить в сезон. Кто-то  собирает и продаёт грибы, кто-то сдаёт кедровые шишки, можно берёзовые веники делать. Или можно
периодически уезжать в город на заработки, как делает муж моей сестры. Но не каждый находит себе здесь применение. Сейчас в поселении живут люди из второй и третьей волны поселенцев, всего пять семей. Первая волна случилась ещё в 90-х, но поселенцы не смогли здесь закрепиться. Они просто не были готовы, приехали сюда на волне энтузиазма с искренней идеей, что вот они приедут, в поле поселятся и чуть ли не белки из леса выйдут, будут им орехи из леса таскать. Построили домики-времянки, фестивали устраивали, песни пели, а на второй год, видимо, деньги закончились и они, либо уехали обратно в город, либо поселились в местных деревнях. Там всё-таки проще, есть электричество и какая-то инфраструктура. Вторая волна приехала через несколько лет и была куда более подкованной, они устраивались сначала в деревне и потихоньку строили в поле нормальные дома. Третья волна — это мы с сестрой. У нас уже был конкретный план. Мы заранее продумали, что строить, как зарабатывать деньги, мы сразу купили генератор, электроинструменты, бензопилу. Конечно, кое-что пошло не по плану, но, по крайней мере, я знал, что буду делать. Когда живёшь в городе, у тебя
есть иллюзия, что тут ты будешь отдыхать, лежать весь день на траве и смотреть
на небо. Действительность оказывается иной, у тебя всегда есть чем заняться: ты  строишь, что-то улучшаешь, облагораживаешь.
Обычно есть такой стереотип, что  либо ты живёшь в городе и у тебя есть все блага цивилизации, либо у тебя домик
в дикой тайге и свечка вместо электричества. У меня изначально был другой
подход, у меня дома как в городской квартире. Благодаря солнечным батареям я  могу пользоваться электричеством, и я провёл себе интернет. Но при этом у меня
огромный кусок земли и практически полное уединение. Вроде соседи есть, но до  них всё равно 500−600 метров, я могу пойти на речку и по дороге не встречу ни  одной живой души, вокруг будет только природа и огромные просторы. Сейчас я работаю над созданием нового поселения. Так  получилось, что в Тополёвом нет какой-то формы правления, каких-то правил жизни
поселения, нет конфликтов, но и взаимодействия фактически тоже нет. По сути,
каждый просто живёт на своём гектаре и строит свою жизнь. Этого стало мало, мы  хотим какой-то общины, общности интересов и целей. Так что нашли поле в 45-ти  километрах от Тополёвого, где развернули летний лагерь, поставили палатки. Живём
сейчас на два поселения, а со следующего года думаем начать переселяться. Земля,
правда, ещё не принадлежит нам, но я уже подал заявку по программе
дальневосточного гектара.
Евгений Свининых, 73 года. Живёт
в поселении «Шарголь» (Хабаровский край) четыре года
Я родом из Комсомольска-на-Амуре,
по образованию горный инженер-геолог, поэтому за свою жизнь изъездил всю страну
вдоль и поперёк, от Владивостока до Ленинграда и от Узбекистана до Северного
Полюса. Мои дети родились в геологических партиях в Якутии, сейчас они с моими
внуками живут в Ростовской области. Моя жена тоже там живёт, у нас дом недалеко
от Таганрогского залива в селе Круглое.
Идея построить родовое поместье
преследует меня уже давно, ещё с девяностых, и с тех пор искал место. Я  рассматривал разные варианты: Приморье, Алтай, Кировская область, а однажды
наткнулся в газете на статью о поселении «Шарголь» около Комсомольска-на-Амуре. «Шарголь» находится всего в 15-ти километрах от города, в начале 90-х на этой территории решили создать садоводство для работников авиационного завода. Согласовали проект, провели межевание, дороги расчистили и отсыпали, выкопали водоёмы, но потом начались экономические трудности, и всё пришло в упадок. Сейчас здесь поселение родовых поместий с территорией порядка 140 гектаров. Газа, электричества и водопровода нет, но есть дороги и подъезды к каждому дому. У каждого поселенца по гектару, участки отделены друг от друга пятиметровой просекой, заборов у нас нет.
Пока тут по-настоящему
отстроились только три семьи — остальные приезжают периодически, человек
восемь-девять, что-то поделают, а потом опять в город уезжают. Вырваться и  начать капитально отстраиваться у них нет возможности.
Я заселился четыре года назад,
вырубил просеки и начал жить. Первый год ты находишься в статусе стажёра,
знакомишься со всеми, к тебе присматриваются: как ты участвуешь в жизни
поселения и соблюдаешь ли правила. Правила довольно простые, примерно как в  любом СНТ: не жечь костры, не шуметь, не сорить.
Особых трудностей здесь нет. Единственная сложность —
отсутствие питьевой воды, за ней приходится ездить в соседний посёлок, а для  технических нужд вода из прудов или дождевая. Магистрального газа нет, но у  меня для отопления и готовки есть печка, а соседи себе привозят газовые
баллоны. Централизованного электричества тоже нет — пользуемся генераторами,
хотя некоторые переходят на солнечные батареи. Блага цивилизации, вроде
магазинов, недалеко; довольно хорошо ходит общественный транспорт, только
последние три километра до поселения нужно пройти пешком. Машины у меня нет,
поэтому в магазин еду вместе с соседями, но много продуктов не закупишь:
электричества нет, значит, нет и холодильника. В будущем я намерен полностью
обеспечить себя своими продуктами: ведь на гектаре можно вырастить практически
всё. Земля тут хорошая, опыт у меня есть, в своё время мы в Якутии всё в  теплицах могли вырастить, даже арбузы до пяти килограммов были. Но пока у меня
все силы на стройку уходили, и поэтому есть только грядка с огурцами и  помидорами. Ещё организовали с соседями небольшую пасеку. Она уже начала давать
немного мёда. Недавно к нам даже медведь заходил, муравьятник, пару ульев
разбомбил. Мы его прогнали: вышли на улицу, погремели ведром, он и испугался,
больше пока не приходил.
Сейчас меня ждёт первая зимовка
тут, дом я подготовил (пока строился, на зиму уезжал в город). С женой договорились,
что она пока остаётся в Ростовской области, в следующем году приедет, а там  посмотрим. Ей не нравятся северные края, и она до сих пор с ужасом вспоминает,
как жила в Якутии с её пятидесятиградусными морозами. Хотя здесь такого не бывает
и ниже тридцати температура не опускается.
Алиса Грибкова, 29 лет. Жила в  поселении «Исток» (Еврейская автономная область) шесть лет  Шесть лет назад мы с Василием,
моим мужем, и группой единомышленников начали создавать поселение. Пошли в  администрацию, где выбрали 38,4 гектара свободной земли недалеко от села Жёлтый
Яр, в 29-ти километрах от Биробиджана, и выкупили земли сельхозназначения у  местных жителей.
В создании будущего поселения
участвовало пять семей, мы были из них самыми молодым и инициативными, мы и  стали первыми поселенцами. Однажды просто приехали с вещами в чистое поле,
установили палатку и начали нашу новую жизнь. До октября так и прожили в  палатке посреди вспаханных полей, а осенью смастерили себе времянку с засыпными
стенами.
Перестраиваться с городской жизни
на сельскую, конечно, пришлось, но всё прошло на удивление легко. Уже через
месяц, в дождь ночью, одной рукой, по которой за шиворот льётся холодная вода,
придерживали тент, чтобы не наливался пузырь, а в другой держали телефон и  говорили родителям: «Да мам, у нас всё хорошо! Все классно!»
Мы создали на специальном сайте страничку с описанием
места и контактами, постепенно к нам начали приезжать люди. В год в нашем
маленьком домике-времянке пили чай, ночевали и весело проводили время до  пятнадцати разных семей. Что их влекло? Идея жить на своём кусочке земли,
возделывать его, выращивать сады. Что их останавливало?
Неорганизованность нашего поселения. Первые три года в чистом поле, окружённом
пахотными землями, жила только наша семья, тогда как наши единомышленники
руководствовались девизом: «Вы начните, а мы посмотрим». Они приезжали на  праздники, которые мы с Василием организовывали, восхищались, как здесь красиво
и просторно, но потом уезжали в свои уютные городские квартиры на первом же  автобусе. А мы, оставаясь в своем холодном домике в чистом поле, продолжали
верить в будущее поселения. Мы водили гостей по заросшим территориям наших
единомышленников и говорили, что мы группа, но по факту поселенцами были только
мы — двадцатилетние ребята, замученные комарами, неустроенностью быта и полным
отсутствие денег. Но, как ни странно, абсолютно счастливые. Потом мы занялись домом. Строили
сами, иногда приезжали гости, помогали. Строили из самана (кирпич-сырец из  глины), глину для него добывали прямо на участке. Когда стены возвели до  половины, то продолжили их каркасом. Через четыре года строительства вместо
того, чтобы заселиться в дом, нам пришлось его разобрать — вплоть до фундамента
— по решению суда. Земли считались пахотными, и мы не могли там строиться.
Конечно, ходили по администрациям, просили сменить вид разрешённого
использования, судились с местными органами о неправомерно построенном
сооружении на пахотной земле, но в результате слышали лишь отказы.
Мы прожили на своём участке шесть лет, но поселение
так и не начало своего полноценного существования. Три года мы были там  единственными поселенцами, и лишь потом к нам присоединилась старушка со своим
сыном. Она до сих пор там живёт, а мы переехали в деревню Жёлтый Яр, взяли в  аренду участок 32 сотки, на нём разместили все наши выжившие после пересадки
саженцы. Но главное, что у нас, наконец, родилась дочка, а жить во времянке в  чистом поле с грудным ребёнком мы не могли. Сейчас, вспоминая всё то время, я  могу понять, какие ошибки мы сделали и чего нужно избегать при организации
подобного поселения. Во-первых, нужно быть готовым к определённым трудностям. У  нас не было воды и электричества. Зимой приходилось просить местного фермера
расчищать дорогу трактором, так как своей техники у нас не было. Но этой дороги
хватало до первого порыва ветра, после чего её полностью заметало, а нам с  мужем приходилось набивать узкую тропинку ногами.
Во-вторых, нужно сразу заявлять о  своих истинных намерениях, чтобы в администрации помогли выбрать землю нужного
назначения, а потом правильно оформить все документы. В-третьих, нужна сплочённая
команда, а не группа единомышленников. Нужны люди, которые будут вместе решать
проблемы поселения. И, в конце концов, нужны финансы: на оформление всех документов,
на прокладку дороги, на проводку электричества, на постройку дома и на покупку
различной техники.
На вопрос, хотели бы мы переехать в другое поселение,
ещё недавно мы бы ответили с уверенностью: «Да, конечно». Но сейчас мы не  готовы — обожглись, устали. Хочется пожить с вещами, аккуратно разложенными в  шкафу, а не в сумках и коробках на полу.
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео