Ещё

Главный редактор Arzamas Филипп Дзядко о том, как и зачем рассказывать о мировой культуре 

Фото: Harper’s Bazaar
Главный редактор просветительского проекта Arzamas объясняет, как и зачем рассказывать о мировой культуре на языке тестов «Кем бы вы были в 1917 году», видеороликов «Древняя Греция за 18 минут» и разборов «Игры престолов» на исторические составляющие.
Если ничего не знающий об Arzamas человек спрашивает, чем вы занимаетесь, что вы обычно отвечаете?
Что мы — переводчики. Связные между экспертами, учеными (нашими современниками и вообще), умнейшими людьми, фантастически интересными книжками и аудиторией любой величины, которая, может, и не знает, что ей нужно. Почему я говорю про перевод? Часто обладатель уникального знания изъясняется на определенном языке, сложном тем, кто не погружен в проблематику. Мы стараемся находить формы, благодаря которым эта разница скрадывается.
Вы взяли имя литературного кружка , членами которого были Пушкин, Вяземский, Уваров и некоторые декабристы. А забавные прозвища вы у них тоже позаимствовали?
Когда мы только придумывали рабочие имейлы, хотели распределить прозвища между собой. Юлия Богатко, наш шеф— редактор, должна была называться Асмодеем (так в кругу арзамасцев величали Вяземского), я претендовал на Чу! (прозвище дипломата и литератора ), кто-то еще был Ивиковым Журавлем (в оригинале — литературный и театральный критик Филипп Филиппович Вигель). Но как-то не прижилось. Мы с огромной любовью и пиететом относимся к ребятам, которые создали настоящий, тот самый «Арзамас». И ни в коем случае не говорим, что мы их продолжатели. Скорее приятно с ними хотя бы чуть-чуть рядом стоять — и на фонетическом, и на смысловом уровне — и, наконец, признаться в любви.
Вы делали большой спецпроект на 200-летие «Арзамаса».
Да, рассказывали, что это за общество, что стало с каждым из его участников. У них потрясающие судьбы, через них можно многое понять о русском XIX веке. Это история об очень свободных людях: они любили литературу, были веселы и за пару лет создали новую русскую культуру, в центре которой всегда человек. А еще мы составили «Правила жизни „Арзамаса“ — некоторые из них отлично смотрелись бы на футболках. Например, „Глупцы живут на земле для наших маленьких радостей“ или „Мода, любезный друг, минутный вкус“.
Как вы выбираете лекторов?
Вначале наша магистральная линия состояла в том, чтобы идти от ученых. Есть специалист по узкой теме — мы обращаемся к нему и предлагаем найти в ней угол, интересный мифической „широкой аудитории“, для которой мы работаем. И подать его в нашем, особенном формате. Так появился курс „Преступление и наказание в Средние века“ Ольги Тогоевой, которая всю жизнь занимается ведьминскими процессами. Или курс профессора Оксфорда и  „Греческий проект Екатерины Великой“. Казалось бы, очень локальный сюжет, охватывает всего два десятилетия, но позволяет зрителю/слушателю увидеть через него общую картину.
Но теперь вы стали делать и суперкурсы, названия которых больше похожи на системные университетские?
Да, потому что мы обращаемся к очень разной аудитории. И, соответственно, должны использовать разный масштаб наведения лупы.
И что же пользуется большей популярностью у „широкой аудитории“?
Я как-то читал исследование о том, сколько свободного времени появилось у современного человека по сравнению с людьми XIX века. Речь шла о каких-то сотнях часов. Так вот, я свою задачу вижу в том, чтобы среди всех бесконечных вариантов, на что их потратить, вы всегда выбирали Arzamas. Отсюда все эти образовательные квесты и игры.
»Переживите все революции» или «Кем бы вы были в 1917 году»?
Да, мы поняли, что они работают как входной билет. И они всегда сделаны с участием эксперта — то есть это та же лекция или материал, только в другой форме. Вот, например, тест про 1917 год — сопроводительный материал к блестяще собранному и прочитанному курсу Бориса Колоницкого, профессора Европейского университета, главного специалиста по русской революции. Сначала ты невинно прокрастинируешь и выбираешь, кто тебе ближе — или меньшевики, а потом переходишь на соседнюю страничку и уже смотришь сам материал. Если игра сделана хорошо, значит, она куда-то тебя уведет за собой.
И вы эти переходы отслеживаете?
Конечно, и они есть всегда, вопрос только в проценте.
А какие еще форматы полюбились посетителям?
Например, проект, который мы назвали «ликбезы». Это короткие и емкие видеоролики: «Русское искусство XX века за 26 минут», «Древняя Греция за 18 минут». Они придуманы для того, чтобы в голове суперзанятого человека сложилось представление, как устроена большая тема, и он захотел пойти дальше. Каждый такой ролик делается месяцев по десять. Сначала редактор разбирается с источниками и встречается с экспертами. Потом пишется сценарий, он отправляется к дизайнерам и аниматорам, потом материал возвращается к эксперту, который говорит: «Все не так!» — и начинается редактирование. Есть еще целый штат фактчекеров, так что за каждое слово мы отвечаем. Это тяжелая работа, но стоит того. Упомянутую мною «Древнюю Грецию» посмотрели около полутора миллионов раз, мы перевели ее на английский язык и получили еще дополнительный приток посетителей.
Как вы видите свою целевую аудиторию?
Я ее себе представляю вполне отчетливо — у нас же есть офлайн— лекторий в РГБ, который мы скромно назвали «Университет мечты». Туда приходят и обычные «подозреваемые» — студенты, те, кому все интересно и кто не прочь провести два часа, слушая классного специалиста, — и серьезные мужчины в костюмах, и родители студентов, и модно одетые девушки… Последние делают селфи с лекторами, чем немало тех смущают.
Arzamas уже перестал быть чисто спонсорским проектом?
Мы придумывали и придумываем Arzamas вместе с , которая выступила и соавтором, и спонсором. По мере того как мы росли, стало понятно: нужны партнеры. Сейчас многое делается в сотрудничестве с кем-нибудь. Иногда с культурными институциями — Европейским университетом или Третьяковской галереей, Фондом Потанина. Иногда с брендами — Peugeot, , . Мы постоянно ищем союзников, с которыми можно придумать что— нибудь невероятное. Сейчас у сайта около 4 миллионов просмотров в месяц — так что нам есть что предложить. И еще недавно появилось «Радио Arzamas» — приложение с платным контентом. Мы в первый раз дали слушателям возможность заплатить за что— то и очень довольны реакцией.
Что вам самому нравится в Arzamas больше всего?
Обнаружилось: то, что интересно нам, интересно еще очень многим. И глядя на цифры просмотров материала о «», например, понимаешь, что наша страна живая, что вокруг единомышленники и у нас все-таки есть шанс заговорить на одном языке. Наши курсы и ролики показывают в школах по стране — и это всегда инициатива учителей. Значит, дети могут слушать слова легендарных ученых и преподавателей, значит, они могут видеть: мир большой и в нем много возможностей.
И последний вопрос. У вас на двери кабинета надпись: «Входить осторожно, Русь». Это как понимать?
Никакого подтекста. В редакции просто какое-то время жил гусь, который ночевал у меня, и табличка призывала не выпустить его на волю, чтобы не заблудился. А потом гусь ушел, а Русь осталась.
Три курса Arzamas, которые надо посмотреть:
Франция эпохи Сартра, Годара и Брижит Бардо: Литература, философия и кино — все, чем жила Франция в 1950–1960-х годах. Среди дополнительных материалов курса — чудесный плейлист истинного француза со стихами Вийона, положенными на музыку, и Марсельезой в исполнении Шарля де Голля.
Любовь при Екатерине Великой: Лекции Андрея Зорина о том, как Екатерина II воспитывала чувства подданных, а также рассказы о романтических заговорах, разводных письмах и любви как объекте уманитарного исследования.
Истории русской культуры: Суперкурс об отечественной культуре от варягов до рок— концертов. Его готовили три года (все время существования Arzamas), и в общей сложности в него вошло 56 лекций, 52 ученых и экспертов.
ИНТЕРВЬЮ: АНАСТАСИЯ УГЛИК
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео