Ещё

«Подъём» с Сергеем Доренко от 1 июня 2018 года 

С. ДОРЕНКО: 8 часов 41 минута. Пятница. 1 июня. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва»! «Говорит Москва»! Эльвира Хасаншина, ведущая этой программы.
Э. ХАСАНШИНА: И Сергей Доренко. Доброе утро.
С. ДОРЕНКО: Первый день лета. Холодновато. Я сегодня выскочил зайчиком. Честно говоря, абсолютно ледяной, полностью ледяной. Было +6, не так далеко мне ехать, но на мотоцикле. Ты шла. А прикинь, что на мотоцикле, какой термообмен идет? Адский же.
Э. ХАСАНШИНА: Я надеюсь, что вы тепло… поддели шерстяные носочки, вот это все.
С. ДОРЕНКО: Нет. Кальсончики и так далее. Нет. Абсолютно кинжальный ветер. А было же лениво… у меня куртка кожаная, но на ней множество всевозможных как бы прираскрывающихся лючков, которые пускают воздух. И здесь, на плечах, и в подмышках, и везде есть вентиляционные специальные отверстия. Я думал, я остановлюсь, защелкну эти чертовы молнии, но это надо перчатки снимать, может и куртку снимать, потому что у меня и на спине люк открыт для вентиляции. Думаю, ну на фиг, продержусь как-то. И еду совершенно синий уже, как цыпленок. Ничего, доехал.
А что? Это долго будет продолжаться?
Э. ХАСАНШИНА: Нет, недолго.
С. ДОРЕНКО: Завтра что ли 24.
Э. ХАСАНШИНА: Завтра да, уже теплее гораздо.
С. ДОРЕНКО: Дай посмотрю. Народу надо знать правду. Я вчера говорил, но забыл тотчас. Сейчас уже 8, но чувствуется как 4. То есть градусов 8, а чувствуется как 4, потому что 26 километров в час ветерочек.
Э. ХАСАНШИНА: Но мне сегодня холоднее, чем вчера. Я думала, что будет теплее.
С. ДОРЕНКО: Песня такая: мне сегодня холодней, чем вчера. Была такая песня?
Э. ХАСАНШИНА: Не помню я такой песни. Но мне кажется, она была бы хороша.
С. ДОРЕНКО: Сегодня в 17 часов максимальная температура будет 16 градусов. Завтра уже будет, извините, 23-24. Все. А завтра утром, если взять и поехать, непонятно зачем, например в 6 утра завтра выехать, уже 12. Это другое дело. Завтра теплый день. В 11 часов утра уже будет 20, чертова уйма солнца, и потом раскочегариться и понеслась. В воскресенье 26, в понедельник 26, во вторник следующий 19, а в среду 16, 16, на, получи. 16, на, на, на, тварь! Еще хочешь? Еще 16! С дождем!
Это хорошо. Мы живем на севере. Это хорошо. На севере живут очень многие благополучные народы, в такой зоне, с неприятным климатом. Мы сегодня с Фоминой обсуждали это. Она говорит: да я то, да я се. Я говорю: слушай, а Норвегия? Ты была в Норвегии единственная из нас.
Э. ХАСАНШИНА: Да, была. Прекрасно.
С. ДОРЕНКО: Там все время облака, идут облака, непрерывные облака.
Э. ХАСАНШИНА: Я была почти зимой, и там было солнечно очень.
С. ДОРЕНКО: Все время или шли облака тем не менее?
Э. ХАСАНШИНА: Нет, все время. Было ветрено, солнечно, лежал снег.
С. ДОРЕНКО: У Хасаншиной в Норвегии все время лежит снег и все время солнечно.
Э. ХАСАНШИНА: Да, в моем воспоминании теперь так.
С. ДОРЕНКО: Они живут в разном скверном климате, разной скверности климат. И при этом это успешные нации, воспитанные нации. При этом они не наседают на тебя как какие-то троглодиты в разговоре, не обступают, не приближаются на 20 сантиметров, рот в рот. Они какие-то очень культурные и приятные люди. Так же как и мы.
Э. ХАСАНШИНА: На самом деле чаще у южных людей очень короткая дистанция личного пространства. Так что северных людей в принципе в этом не обвинишь.
С. ДОРЕНКО: Я и говорю, мы, северные люди… Разрешите присоединиться к вам, братцы, на минуточку. Я рядом постою просто. Мы, северные люди, мы культурные, с нами приятно вести дела. Мы элегантно, спокойно, без грубости, без особой интонации. У нас весело все время. Правда? Ну хорошо.
Э. ХАСАНШИНА: Весело не совсем. Согласитесь, южные умеют веселиться лучше, чем мы, северные.
С. ДОРЕНКО: У нас весело не так, как у южных. У нас, северных, веселье…
Э. ХАСАНШИНА: Какое-то сдержанное, какое-то внутреннее.
С. ДОРЕНКО: Есть питие. Веселье.
Э. ХАСАНШИНА: Есть. Но у них питие и пляски, а у нас как-то.
С. ДОРЕНКО: У них пития особого и нет. Они выпивают бутылочку сухого на компанию из 20 человек. Мои панамские друзья всегда так делали. Бутылочку сухого на компанию из 20 человек. И приходят совершенно пьяные, в грязь состояние, и дальше уже танцуют всю ночь.
Э. ХАСАНШИНА: Им больше нельзя, их на солнышке разморит.
С. ДОРЕНКО: Потом полстакана воды, на старые дрожжи падает вода, и они опять пьяные, абсолютно счастливые.
Покушение на Бабченко. «Як же Керчь и хамса», — спрашивает Алекс первый. Не знаю. Я, товарищи, жил в Иркутске, Комсомольске-на-Амуре и так далее. Все-таки числю себя среди северян не чужим. «Бензинчик очень ощутимо по карману», — рассказывает 99-й. Но вам же его понизят сейчас. Вы чувствуете это?
Э. ХАСАНШИНА: Эксперты говорят, что не понизят.
С. ДОРЕНКО: Расскажи.
Э. ХАСАНШИНА: Те, кто протестует и говорит, что на АЗС это все равно не скажется.
С. ДОРЕНКО: Ну да.
Э. ХАСАНШИНА: Хотя вроде говорят, что их будут регулировать, эти цены.
С. ДОРЕНКО: Я думаю, что там лаг гигантский. Это как если взять из пяти бамбуковых палочек, скрепленных изолентой, пытаться работать в какой-нибудь сложной компьютерной программе. Тебе говорят: компьютер стоит в соседней комнате, ты из пяти палочек бамбуковых делаешь длинный шест, но они скреплены изолентой, и начнешь работать на Maya или 3D MAX. Ты говоришь: да-да, не вопрос. И ты пытаешься этим руководить. Вот это примерно так правительство руководит бензином. Ну правда. Правительство руководит бензином примерно так. Они говорят: мы ускорим снятие акцизов. И чего? Ценообразование на бензин же…
Э. ХАСАНШИНА: Их могут каким-то образом обязать.
С. ДОРЕНКО: Можно обязать, конечно, но тогда надо НКВД на них наслать. Чем ты обяжешь?
Э. ХАСАНШИНА: Я говорю: ребята, больше вот это не повышать.
С. ДОРЕНКО: Тебе больше нравится быть правительством. О’кей. Я буду нефтепромышленником. У меня давно основные фонды не обновлялись или как там называются все эти чертовы станки. Они не обновлялись уже чертову уйму времени. Я на Западе купить ничего не могу, потому что там проблемы начались с партнерами, американцы мне не продают, англичане мне не продают. Я должен какое-то весьма сомнительного качества г… покупать в Юго-Восточной Азии. Вот это все г… тащить сюда. Это все стоит денег, а ты хочешь, чтобы я все время впритык. Можно я тебе расскажу, как нефтепромышленник? Ты, предположим, правительство. Я тебе говорю: Эленька, а ты мне говорила в 14-м году, что надо выстоять. Ага? А сейчас 18-й. Это уже как Великая Отечественная война. Сколько же выстаивать-то? Сколько выстаивать? Ты мне говорила: надо выстоять, потому что сев, зерновые, яровые, озимые — вся эта хрень. Хорошо. Не вопрос. Ты мне говоришь: еще армия, танки, солярки. Хорошо. Не проблема. Выстояли. Год выстояли. Стоим дальше. И сколько стоять так? Нельзя простоять долго на цыпочках, говорит Лао-цзы.
Э. ХАСАНШИНА: Нельзя. Но если вы сейчас встанете на все свои стопы, как положено, у вас уменьшится приток людей. Вы же потеряете сами.
С. ДОРЕНКО: Ничего я не потеряю. Нет успешных длинных войн, есть успешные короткие войны, говорит Сунь-цзы. Так четыре года хочешь, чтобы я выстоял, все время выстоял, чтобы я на цыпочках стоял. Куда? Зачем?
Э. ХАСАНШИНА: У вас и так накрутки какие. Вы же тоже по одной цене у нас покупаете, а продаете по другой.
С. ДОРЕНКО: Неправда.
Э. ХАСАНШИНА: Ну ладно.
С. ДОРЕНКО: Вот мне говорил нефтяник, нефтепромышленник звонил, который ориентировал нас, сейчас не помню, некоторое время назад. Он говорил, что в цене 23 рубля примерно за литр остается нефтянику. Я сейчас не помню, может быть, сейчас цифра изменилась. Ребят, если кто-то работает в этой промышленности, позвоните. Он мне рассказывал, что 23 рубля идет нефтянику, а тогда бензин был по 40, остальное идет правительству. Ну хорошо. А сколько я плачу за эту чертову нефть? Сколько мне стоит добыча и так далее? И ты мне все время говоришь: еще чуть-чуть, еще чуть-чуть. Извини, мне нужно новые заводы строить, мне нужно на уровне 21 века все строить. Мне надо эти станки выкинуть на фиг, рафинирования нефти эти.
Э. ХАСАНШИНА: Да не будете вы их в ближайший год выкидывать, только обещаете.
С. ДОРЕНКО: Я хочу выкинуть.
Э. ХАСАНШИНА: Вы только хотите. До этого не выкинули и сейчас не выкинете.
С. ДОРЕНКО: Если у меня нет прибыли, то я ничего не сделаю. Я тебе объясню простую вещь. Мой личный самолет, моя яхта, все мои машины и все мои холуи стоят полкопейки на литр. Полкопейки на литр. А мне нужно хотя бы еще рубль на литр или два лучше, чтобы обновлять основные фонды. Рубль или два на литр мне нужно. Вот если вы будете мне в глаза колоть полкопейкой, говорить, «у тебя такая яхта», то это полкопейки. А если ты будешь меня спрашивать, а почему у тебя старые станки, я скажу, потому что правительство просит. Правительство просит, чтобы я работал плохо. Правительство хочет, чтобы у меня были плохие заводы, чтобы у меня были плохие станки, плохое все. И это рано или поздно гаркнется. Но мы же не на войне постоянно, давайте уже войну закончим. Здрасьте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Телевизор почти не смотрю, но позавчера за завтраком, телеканал НТВ, зацепил бегущую строку. В этой бегущей строке декларировалось, что компания «ЛУКОЙЛ» за первый квартал увеличила свою чистую прибыль — внимание, чистую прибыль — на 1,8 раза. В 1,8 раза. Представляете?
С. ДОРЕНКО: Офигеть. Зря я сейчас их защищал.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: С продажи ли топлива это произошло или с продажи сырой нефти, мы не знаем с вами. Но в 1,8 раза чистая прибыль выросла.
С. ДОРЕНКО: Интересно. Мне дико интересно. А может быть такое, что они, нефтепромышленники, стали все это шуровать на Запад, раз нефть выросла.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Конечно. Именно так и произошло. Но почему-то мы забываем о внутреннем потреблении. Да, конечно, фонды надо обновлять, но чистая прибыль, насколько я помню из курса экономики, исчисляется после отчисления в амортизационный фонд, то есть оборудование должно быть обновлено. Я ни в коем случае не хочу заглядывать в чужой карман, я заглядываю в свой и, каждый раз заезжая на заправку, вчера я заправился на 3700.
С. ДОРЕНКО: 3700. У вас большой бак.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: 80 с лишним литров.
С. ДОРЕНКО: Понятно. «ЛУКОЙЛ» на валюте заработал», — говорит Сергей. На валюте, которая именно из-за повышения нефти и продажи за рубеж. «А как обновлять фонды нефтянки под санкциями, — спрашивает Александр. — На китайское менять? Это странно». Да, это странно. «1 литр 95-го, — говорит Яз, — в Москве обходится заправке в 26 рублей. Эти данные, исходя из материалов уголовных дел по хищениям топлива с АЗС». То есть заправка берет топливо по 26 рублей, а там дальше уже навар. Не знаю. «То есть была 100 рублей прибыль, стала 180 рублей», — говорит Артем. Артем иронизирует, он говорит, что у «ЛУКОЙЛа» была чистая прибыль 100 рублей, а стала 180. «Они продают же кофе», — говорит 50-й. Да, я слышал, что заправки стали получать на кофе чуть ли не столько же. Прибыль от кофе, который они там продают за 110 рублей… Рядом в «Глобусе» 30 рублей кофе… Рядом в «Глобусе» американо наливаешь… Заходишь на Новой Риге налево, 30 рублей, полный стакан тебе наливают. Рядом на бипях 110, по-моему. Извини, если разница в 80 рублей, значит, бипям мы платим 80 рублей за то, что они прекрасные.
Э. ХАСАНШИНА: Конечно. За комфорт, не надо вам бежать в «Глобус».
С. ДОРЕНКО: Не надо бежать. В «Глобусе» ты идешь как король. О чем ты говоришь?
Э. ХАСАНШИНА: На продукты на самом деле всегда очень высокая наценка.
С. ДОРЕНКО: Где, в «Глобусе»? Не знаю. Но если 30 с высокой наценкой 30, а рядом на бипях 110, как это? Просто глупость. Я иду в «Глобус». Рядом со мной полковники гаишные идут, там кормится все ГАИ Красногорска.
Э. ХАСАНШИНА: А вы упорный, я вам скажу.
С. ДОРЕНКО: Да. Здрасьте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Борис. Никто из них не разорился, из этих нефтяников, нефтепромышленников и так далее.
С. ДОРЕНКО: Точно.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Просто не разорился. А обогащение у нас идет впереди семимильными шагами. Конечно, они налево торгуют, на Запад. Посмотрите на управы наши нижние. Они что делают? Организуют ресторанчики, курируют рынки, организуют кафе. То есть бизнесом занимаются. А дороги, квартиры, дома они не ремонтируют.
С. ДОРЕНКО: То есть основные фонды всем пофиг.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да.
С. ДОРЕНКО: Типа отжать, а там пусть будет чего хочешь.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Абсолютно. Бюджет такая кормушка, на которой делают частный бизнес. Вот и все.
С. ДОРЕНКО: Это правда. Отжать и бросить, как есть и все, пофиг. А там чего будет, какая нам разница? Мы столько не живем, чтобы узнавать, что там будет. Оно сколько-то еще протянет, да и фиг с ним. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Сергей, а вы не видите параллель, так же как страховой бизнес. Все страховщики ноют, что убыточны, но сами с рынка не уходят.
С. ДОРЕНКО: Я вчера страховал. Я им говорю: ребят, если я за 5 или 6 лет последних каждый раз плачу чертову уйму денег, по 100 тысяч за каждую машину, в год, а взял всего лет за 6 тысяч 50 или 70 со всего этого, так вот они и ездят на Мерседесах, у них рожи лопаются. Может, мы между собой договоримся и будем друг другу страховать?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Они все, страховые, заявляют, что невыгодно ОСАГО.
С. ДОРЕНКО: Они как казино: все нам рассказывают, что они типа казино, социальная деятельность. Да идите нафиг, вы все богатые с наших денег. Вот и все. Они рассказывают, какая у них социальная миссия. Они все время кровью харкают, бедные. Так извините, почему же у вас деньги? Откуда? От вас. А как это вы устроили? Можно, я после 9 расскажу. Все довольны, у всех рожи лопаются, я непрерывно плачу, а они мне объясняют, что это они мне делают услугу. В чем услуга? Я не понимаю.
Новости
С. ДОРЕНКО: 9 часов 7 минут. Как я вчера страховку покупал? Я обещал это рассказать. Я вчера страховку покупал на машину. Мне говорят: ты-ры-ры-ры… Выкатывают. Все это модно, объясняют. 167 тысяч. Я говорю: чего, офигели что ли?
Э. ХАСАНШИНА: С ума сойти, я даже не знала, что это так дорого.
С. ДОРЕНКО: КАСКО. 167 тысяч. Да, сейчас, я разогнался и бегу. Нет, я там торгуюсь за машину, чтобы мне здесь 50 тысяч сняли… БМВ. Здесь еще. Я подарки выпрашиваю. Я вчера, на коленях валяясь, выпрашивал подарки. Мне правда подарили. Мне подарили камеру переднего и заднего вида, мне регистратор поставят и вперед, и назад. Внимание, это подарок. Плюс там скидки, еще чего-то. Я цыганю, цыганю. Потом мне говорят: страховочка, которая отменяет твои все поганые скидки. Я такой: да? Это очень смешно, говорю я. И чего? Я говорю: слушайте, максимальный ущерб, который может быть моей машине, это что мне ее покоцают на стоянке, дядя Федя какой-нибудь. Это максимальный ущерб моей машине, никакого другого быть не может. Ну хорошо, может, какой-нибудь трактор чистит двор зимой, чего-то зацепил, но этого не бывает. Я говорю: давайте так, какие у меня были происшествия, такие, чтобы я чего-то ремонтировал? Очень хорошо помню, в 11-м году мне въехала в бампер на мульти-вэне тетенька, она чуть-чуть въехала, потом это на солнце распрямилось.
Э. ХАСАНШИНА: Это моя любимая история, я помню.
С. ДОРЕНКО: И бампер сам распрямился, как новый. О’кей. Это в 11-м году было. И примерно в 16-м я вышел в банк и вернулся из банка, а справа от меня был столбик высотой примерно сантиметров 80, забыл я… Короче, когда я парковался, конечно, я видел его в правое зеркало, но потом, когда я садился, я уже забыл. Я долго был в банке, очереди еще что-то, я там вздремнул, мне кажется. Я сел и об этот столбик покарябал дверку и вторую, кстати говоря, потому что я не понял, какой-то звук, а чего-то, и прокарябал вторую дверку. О’кей. Это серьезные бабки, вот эти две дверки, они мне чего-то стоили 70 тысяч, то есть не мне, а страховщикам. 70 тысяч. Внимание. Я страхуюсь, как полный козел, в течение, предположим, возьмем разумный срок (хотя на самом деле я страхуюсь всю свою жизнь), за последние 8 лет я каждый раз отношу им за две тачки, это каждый раз типа под сотку в год, 800, миллион 600 за две машины, за 8 лет миллион 600. Взял с них 70 тысяч. Миллион 600. Я, можно, спрошу? А за кого я плачу? За Мару Багдасарян? За кого я плачу? Мне просто уточнить хотелось бы. Я плачу, я тебе объясняю, за их огромные здания, я плачу за их огромный штат, за шорох этих юбок сотрудниц, я плачу за их косметику, я плачу за счастье их мужей, я плачу за этих мужей, я плачу за их личные машины, неплохие личные машины. Я за все это плачу. Отлично, Сережа, молодец, давай дальше. Вперед, идиотик. Теперь я думаю, почему мне самому себя не застраховать в этом случае? Ну я сам себя страхую. Я говорю себе: Сереж, ты, в принципе, влипаешь в это дерьмище, всякие происшествия, реже, чем в среднем по стране, очевидно реже. А ездишь на машинах, которые влипают чаще, чем по стране. Я езжу на БМВ, БМВ чаще влипают в аварии. Я реже, чем все, а БМВ чаще, чем все. И здесь, на этом, получается диссонанс. Давайте тогда, простая тема, возьмем посчитаем как математики. Хорошо, я буду платить 70 тысяч. Из миллиона 600 уж как-нибудь найдется 70? Найдется. Ну правильно же?
Э. ХАСАНШИНА: Ну да.
С. ДОРЕНКО: Угон. Будет ли угон? Угона что-то я не помню. У меня угнали машину последний раз в 97-м году, «Ладу», которая у меня была, разгонная «Лада», десятку. В 97-м или 96-м году. Угнали на Волгу, куда-то в Самару, бандиты, потом ее нашли и мне назад вернули. Это было дело. С тех пор вроде не угоняли. Угоняют Тойоты. У меня же не Тойота. Если у меня не Тойота, зачем мне это страхование? Я серьезно говорю.
Э. ХАСАНШИНА: А как же спокойствие на случай экстренный?
С. ДОРЕНКО: У нас на работе есть люди, у которых есть машины.
Э. ХАСАНШИНА: Да.
С. ДОРЕНКО: Все вместе собираемся. Братцы, давайте соберемся. Как часто вы молотите тачки? Все говорят, да не очень часто. Ну вот мы хорошие водители, давайте соберемся и друг другу слово дадим, что каждый подбросит мальца, если что-то случится. Вот у нас страховое общество. Мы имеем право это сделать или нет? Нахрена нам оплачивать великие здания вот этих страховщиков? Зачем это нужно? Зачем мне нужно оплачивать? Там люди идут, в собственные машины садятся, десятками, сотнями, в метро идут сотнями. Сотрудники. Зачем я все это оплачиваю? Мне хотелось бы уточнить.
Э. ХАСАНШИНА: Вы, например, можете найти в редакции, условно, 20 человек, которые редко попадают в аварии. Но не все могут найти такое общество.
С. ДОРЕНКО: Почему? Я могу сообщество в Фейсбуке создать.
Э. ХАСАНШИНА: Да, но вы не сможете их проверить.
С. ДОРЕНКО: Не смогу. Но в редакции смогу. Я знаю точно, кто влипает, кто не влипает. Здрасьте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Максим. У меня несколько машин, одна любимая. Я решил проблему следующим образом. Я купил два УАЗа, один цельнометаллический, другой открытый, получил за миллион рублей, даже меньше, кабриолет и цельнометаллический УАЗ. Я даже не закрываю. Кто в меня въедет, то его проблемы. Купите себе УАЗ.
С. ДОРЕНКО: Это хорошая идея. Спасибо. Но давайте серьезно. Мы про страховки говорим. Я сейчас абсолютно серьезно говорю, что эти ребята берут лишку. Лишку они берут. Я спрашиваю: почему я, вооружившись листом бумаги, знанием математики, не могу создать страховое общество? Я лично. Мы создаем страховое общество. Все. Дальше у нас все идет как по маслу. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. У меня также по страховке 2003 года, 13-й класс… бонус… ни одной аварии. Куда деньги класть? Вот в чем вопрос.
С. ДОРЕНКО: Я знаю. Давайте соберемся. Сколько вы истратили? Предположим, что вы не платите как я. Я плачу почти по сотке за машину, а вы, например, поменьше. Но мы же можем математическим своим умом все это подсчитать? Можем. Вы уже им отнесли, предположим, за 15 лет, например, если по 100, так легче стоит. Но мы можем эти деньги примерно прикинуть, что мы уже подарили, и больше никому не дарить. И больше никому не дарить. Вот и все. 73-73-948. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Я подкинул вам эту тему со страховкой. Она изначально, то есть страховка называется «автогражданская ответственность». То есть, если я застраховал свою ответственность, значит, я должен ездить с этой страховкой на любом автомобиле. А если я страхую автомобиль, тогда на этом автомобиле застрахованном может ездить любой человек, потому что автомобиль застрахован.
С. ДОРЕНКО: Да, это странно.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это бизнес, чтобы собирать деньги.
С. ДОРЕНКО: Но даже так, пусть мы ОСАГО заплатим, черт с ним, будем считать, что это дань. В разные времена платили дань, ну что теперь делать. Но давайте заплатим чертову дань. У меня 11 тысяч, мне объявили, ОСАГО, вместе с женой, а без жены было бы 5, потому что у меня там скидка адская, у меня 50 процентов скидка. За то, что я езжу безаварийно. Я считаю, что это дань, я им отдам. Но КАСКО я не хочу платить, пошли нафиг.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Так мы платим КАСКО, ОСАГО, они нас тоже привязывают, мы не можем отказаться. Смысл в чем?
С. ДОРЕНКО: Я согласен с вами. Я понял мысль, что если моя ответственность, то почему я на разных машинах не могу отвечать. Абсолютно справедливо.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ее привязать к водительскому удостоверению и на любой машине ездить.
С. ДОРЕНКО: Вы абсолютно логично говорите. Простая тема, ребята, со страховкой, они тебя кошмарят, они выпучивают глаза, они говорят специальные слова. Слово звучит так… Какой-то комиссар. Они слово «комиссар» кричат. Страховой комиссар или экстренный комиссар. Аварийный комиссар. Аварийный комиссар! Группа вертолетов, кавалькада валькирий, и спускаются аварийные комиссары везде, где мне впендюрятся. Я говорю: знаете, но я ни разу в жизни не вызывал аварийного комиссара, ни одного раза. Для чего же тогда он мне нужен?
Э. ХАСАНШИНА: Надо было вызвать для интереса.
С. ДОРЕНКО: Я знаю, что такое машина. Это машина, это мои несколько миллионов рублей, которые я выставляю на улицу на потребу идиотов. Это понятно. И они могут мне ее покоцать.
Э. ХАСАНШИНА: Могут.
С. ДОРЕНКО: Но это не стоит столько денег. Тем более, что я ничего не буду делать, когда они покоцают. Они покоцают, я ничего не буду делать. Максимум, что я протерплю три года, а потом может подкрашу. Все. И это подкрасить будет стоить за деталь 40 тысяч. Тогда зачем я им каждый год отношу по сотке? Где правда? Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Александр. Буквально недавно такую же тему поднимали с ребятами на работе. Кто-то сказал, что где-то заграницей так работает, то есть привязывают страховку к человеку, а не к автомобилю. Если у тебя 2-3 автомобиля, ты к себе страховку привязываешь и ездишь на любом из этих автомобилей. И нет смысла им кучу денег отваливать. Тоже все глупо на самом деле.
С. ДОРЕНКО: Это логика.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Конечно. По поводу сообщества. Если это круг своих людей, то можно как-то так сделать. Но если это будет больше, чем свои люди…
С. ДОРЕНКО: Нет, смотрите. Мы с вами, Эльвира (например, у нее есть машина), Фомина Женя, мы собрались и мы говорим: братцы, мы все друг друга знаем и примерно знаем, что никакой западни, вы не идиоты, нормальные люди все. Нам не нужно ни здания, ни 50 секретарш, ничего не надо. Мы просто между собой раз, раз, все, нормально, и пошли с богом. Правильно?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это среди своих. Правильно?
С. ДОРЕНКО: Ну да.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А если это больше, там суммы будут, если ущерб большой какой-то.
С. ДОРЕНКО: Ну какой? Деталь тысяча евро на приличной машине. Мы говорим друг другу так: давай, брат, ты сам тогда пучься, если что-то, но одну деталь мы вчетвером покупаем. Условно, тысяча евро. Дверь где-то попортилась, замена, крыло, на тысячу евро, мы спокойно по пятнашке сбросились и все, тема закрыта.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ну конечно.
С. ДОРЕНКО: Вот тебе и вся страховка. А если ты в этот раз два раза крыло порвала в этом году, то мы тебе на новый год говорим: Эля, а ты у нас в марте крыло порвала с заменой и ты у нас в сентябре крыло порвала, а мы ни разу. Я не понял, ты что, на иждивение наше поступила? Нет. Ты тогда заплати больше. Она что же, халява какая-то у нее получилась, значит, она должна внести больше. То есть на тебя пойнты начисляются. Пойнты. Плохо ездишь — извини, плати, на тебя пойнты. А нам минус пойнты.
Э. ХАСАНШИНА: Это можно назвать программой лояльности, ее также можно ввести в страховой.
С. ДОРЕНКО: Нельзя в страховой. Я тебе объясняю, мы оплачиваем мириады каких-то зданий, сооружений и так далее.
Э. ХАСАНШИНА: Это естественно, потому что очень много людей, кто-то должен их информировать.
С. ДОРЕНКО: Я знаю, что такое содержать дом. У меня есть дом на Новой Риге. Я знаю, что это за гемор. Постоянно то котел, то это, то третье, двадцать пятое, то хунта… которая трубы соединяет, неважно, плевать. Короче, она течет, еще что-то. Я знаю, что такое содержать дом. Теперь представь, что такое содержать офис «Ингосстраха» на Тульской. Охренеть! Я бы поседел в раз и последние штаны продал, если бы мне сказали, Сережа, теперь ты содержишь офис «Ингосстраха». Да я бы через три минуты поднял руки и сказал, все, Гитлер капут, я сдаюсь, идите нафиг, у меня нет столько денег. Но они-то содержат. А за счет чего? За счет меня. Понятно?
Э. ХАСАНШИНА: Да, но вам же нравится позвонить им в любое время и получить консультацию.
С. ДОРЕНКО: Мне не нравится. Я ни разу им не звонил! Пусть хоть что-то сделают, пусть пришлют мне ансамбль цыган, девок, шлюх и Блэк Джек.
Э. ХАСАНШИНА: Вы нас ни разу не беспокоили, эээххаа!
С. ДОРЕНКО: Да. Вы нас ни разу не беспокоили, мы вам даем круиз, не знаю, вокруг Норвегии взад-вперед. Что-нибудь такое. Ну где мои деньги? Я не знаю. Я сейчас мучаюсь. Но я им сказал делать КАСКО и ОСАГО. ОСАГО 11 тысяч, КАСКО, я их утряс на 136. Они говорят: а вы знаете, что вместе уже будет 147? Я говорю: чтоб вы сдохли. Я серьезно. 136 прибавить 11, но мне это не пришло в голову, они сами за меня прибавили.
Э. ХАСАНШИНА: Молодцы.
С. ДОРЕНКО: Я говорю: вы что, совесть где? У меня ладоши потные, посмотрите, что вы, скорую помощь… Они: нет, вот так вышло. Еще мне зимнюю резину надо покупать. Да ну вас нафиг. Столько. И получается, что у меня зимняя резина и страховка. Я говорю: вы что, ребята, может в следующую зарплату как-то?
Э. ХАСАНШИНА: Может быть, лошадь.
С. ДОРЕНКО: Может быть, как-то в следующую зарплату, говорю я. Они говорят: вы сами решайте, но вы же решились. Я: да, спасибо. Вот такая тема.
Э. ХАСАНШИНА: Вот Сергей нам пишет, что он страхует только от угона 10 тысяч в год.
С. ДОРЕНКО: Какая машина? Может, ее никто не хочет угонять? Здрасьте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Руслан. Интересно рассуждаете. Торговый центр «Мега», например.
С. ДОРЕНКО: «Мега», знаю.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Мы платим за площади, люди, кто покупает, за продавцов и за остальное. И так же за все.
С. ДОРЕНКО: Это правда.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И вот вы хотите лишить работы, заработка продавцов…
С. ДОРЕНКО: Ха-ха-ха! Спасибо вам.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: …девушек в шуршащих юбках, всех этих лишить…
С. ДОРЕНКО: Я хочу их лишить зефира к чаю. Ха-ха-ха! Она своими нежными губками будет брать сухарик, найденный под столом.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И еще такой момент. Предлагают к человеку привязать страховку. Вот, например, я такой человек. Я купил ржавый «Запорожец» и Майбах. Рассчитайте мне сумму страховки, пожалуйста.
С. ДОРЕНКО: Нет, личная ответственность. Нет, с девушка было легче, а здесь просто. Ваша ответственность не перед вами, а перед третьим лицом. Просто про вас говорят, вы водитель с такой историей, икс история у вас, сколько вы намолотили других Майбахов. И тогда она очень легко исчисляется.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Согласен, логично.
С. ДОРЕНКО: С девушками уже все, я лег и все. С девушками он меня раздолбал моментально просто. Хотите лишить их губной помады и зефира к чаю? Нет, я не хочу. Все, товарищи, я буду пахать на эту тему. Я буду пахать на девушек из этих организаций.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А они продолжат шуршать юбками.
С. ДОРЕНКО: А они пусть шуршат юбками, а я буду работать, и все мы будем счастливы. Но до меня что-то этот шорох не доносится, я не знаю. Может быть, я неправильно сижу? Я в неправильном месте сижу. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Вы еще про «Ингосстрах» говорите?
С. ДОРЕНКО: Вообще про страх.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Пришел регресс три дня назад. Два с половиной года назад была авария, там зеркало на 15800, я виноват. И они мне сейчас предлагают это оплатить, якобы я им не прислал свой план аварии. Я позвонил и говорю: я вам отсылал, и камеры, это было на Третьем кольце, я позвонил, чтобы съемку сохранили. Они говорят: а вы как можете доказать, квиточек есть у вас?
С. ДОРЕНКО: Три года держать квиточек, я умоляю.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я про то и говорю. И вот сейчас не знаю, в суд, они говорят, мы подадим в суд на вам. Думаю, хороший у вас бизнес. Две машины застрахованы у меня там, и вы еще два с половиной года с меня требуете квиточек. Ну вообще, это просто…
С. ДОРЕНКО: Это нелюбовь, которая пишется слитно. Мы живем в чертовой нелюбви.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вот ведь оно как.
С. ДОРЕНКО: Мы живем в нелюбви. Вот в чем дело. И юбки не для нас шуршат, а для них же, алкоголиков поганых, подонков. Для них, подонков, юбки, для них все. А мы живем в нелюбви, которая пишется слитно. Но это же так. Любовь где?
Э. ХАСАНШИНА: Где-то не здесь.
С. ДОРЕНКО: Хотя бы дайте что-то такое, хотя бы какую-то печенюшечку, что-то дайте, дайте нам какой-то приз. Мы на вас пашем, идиоты. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. По страховочке. Во-первых, эти цифры вы все называете… Я не защищаю страховую, я на вашей стороне. Но как бы цифры, опять же стоимость автомобиля, на какую застрахован, процентное отношение, я думаю, небольшое. Раз. Второе. Все-таки, наверное, надо от тотала и угона страховать в вашем случае и будет стоить гораздо дешевле, и вам удобнее.
С. ДОРЕНКО: От полного разрушения и угона. Все.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Это будет процентов 30-40. Роман, кстати, в теме нормально, с ним надо периодически общаться по этим вопросам.
С. ДОРЕНКО: Скажите мне, кто это Роман?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Роман Щукин.
С. ДОРЕНКО: Роман Щукин! Господи. Ну конечно. А у меня как с глаз долой, из сердца вон. Спасибо. Да, интересно сейчас сказано было. Тотал, полное разрушение. Я же разрушил машину одну. Ты знаешь, что я разрушил машину?
Э. ХАСАНШИНА: Нет.
С. ДОРЕНКО: Я разрушил машину, но не свою, свою я никогда не разрушал, я не такой, я разрушил красную прекрасную БМВ трешку, 330-я была. Это то, что сейчас называется 340, БМВ 340. Тогда она была 335, простите. Я ехал по склону, это было в январе, и я попал в ледяной желоб, два желоба, у меня колеса идут в желоба. А она была на липучке, без шипов. И вдруг из поворота выныривает «Газелька». Я иду по желобам по этим 45 километров в час, но она у меня вообще не тормозит никак, торможение ноль. Просто был желоб и еще ледяной дождь прошел. Короче, я леплю прямо в эту «Газельку».
Э. ХАСАНШИНА: Без вариантов.
С. ДОРЕНКО: Да. У меня ни подушка не раскрылась, ничего. Я, главное, вышел спокойно, говорю: чего, да как? Машина моя в ноль. Тотал, под списание, просто в ноль. Я такой вышел и говорю: ребят, никто не пострадал? И все. Новости.
Новости
С. ДОРЕНКО: Елена из Кунцева. Лен, спасибо вам огромное. Она ко мне добра, несмотря на то, что считает, что я так себе. Она пишет мне: «Сергей, ничем никогда не хвалитесь. Есть духовный закон. Сатана завистлив. Если вы похвалитесь, что нет аварии, то будет авария». Лен, нет, я отнесу им тогда 136, чтобы все нормально. И я не хвалюсь, а жалоблюсь по-хохлятски. По-хохлятски всегда надо жалобиться: нема грошив, то, се, последнюю краюху доедаем. Я жалоблюсь. Так у нас принято.
Э. ХАСАНШИНА: Ну да.
С. ДОРЕНКО: У русских нет такого.
Э. ХАСАНШИНА: Мне кажется, есть.
С. ДОРЕНКО: Разница между русским и украинцем, знаешь, заключается в чем? Я тебе быстро расскажу. Русский предпочитает промолчать. Например, у тебя есть секрет, например, выходишь замуж за принца какого-нибудь испанского. Ну их не осталось, черт, принцев не осталось. Обрати внимание, что никаких принцев больше нет. Выходишь замуж за африканского принца. Выходишь замуж за свазилендского принца ты лично, 80-й женой. И он тебе дает подъемные, чтобы приодеться, миллион долларов. Разница в поведении русского и украинца. Если ты русская, ты будешь спокойно молчать.
Э. ХАСАНШИНА: Конечно. Зачем оно? Кто-то придет ко мне с утюгом.
С. ДОРЕНКО: А ты молчишь как русская. Вот русские таковы, они просто спокойно молчат, не подают виду. А украинец устроен по-другому. Он абсолютно убежден в двух вещах. Все равно все узнают, во-первых. Во-вторых, оно из него рвется, как из цирюльника царя Мидаса, ему обязательно надо рассказать, что у царя Мидаса ослиные уши, как вы хорошо помните. И цирюльник, из него рвется, я думаю, что цирюльник его был украинец, из него рвется эта информация, ему надо скорее-скорее рассказать. Но украинец боится рассказать это, потому что стремно, реально стремно, поэтому он обязательно наводит камуфляж вранья, большой камуфляж вранья. Он такой сидит и говорит: а шо Африка, это же я умоляю, там шимпанзе какие-то… да ну их нафиг всех. Говорят, миллион долларов… Есть такие, что и по 10, но это все вранье. Украинец отличается от русского тем, что русский просто молчит, а украинец все равно между строк рассказывает тебе всю правду. Между строк, но камуфляжно все время путая. Да ну эта Африка, я знаю Африку. Он заговорил про Африку. Например, вы чистите картошку. Он говорит: да Африка, я умоляю… с этой Африкой, шо мы, носорогов не видели, у меня вон начальник носорог, как посмотрю на него, думаю, боже милостивый. Уже Африка продана, тема Африки. А и одному хорошо, шо это замужество, это так, думают некоторые, что замуж надо, да ну их нафиг, эти мужики, от них воняет все время.
Э. ХАСАНШИНА: Носки им стирать.
С. ДОРЕНКО: Начнет сейчас бычить, скотина, напьется. Значит, продана тема замужества. Африка, замужество. Уже складывается. Дальше. Если бы хоть денег дали, я думаю, может быть… но говорят, некоторым 10 миллионов дают. А шо ты думаешь? Это уже продана тема, сколько… не сколько, а что есть подъемные, приданное или выкуп, калым, как это называется. Украинец отличается от русского тем, что он все выбалтывает, но в страшной камуфляжной дымовой завесе, гигантской камуфляжной дымовой завесе. Он не может молчать, у него артикуляционный аппарат таков, у украинца, что он не может остановиться. Он все время что-то говорит непрерывно. Еще хуже хохлушка, женщина украинка. Если взять украинца, а женщина — это умножить на  100, на 200. И она выбалтывает все как есть. Все. Не может остановиться. Вот в этом отличие. Вот кого надо слушать, украинцев. Мы про Бабченко так и не начали. Я обещал в полдевятого начать про Бабченко и все тра-та-та, все на другие темы.
Источник «Интерфакса» рассказал о многолетней прослушке фигурантов дела «Седьмой студии». Прикинь чего? «Седьмая студия», театр. Российские спецслужбы… Слушайте сейчас внимательно, это «Интерфакс», серьезное агентство, это вам не какая-нибудь фигня. Российские спецслужбы в течение нескольких лет прослушивали телефонные переговоры руководства «Седьмой студии» и режиссера Кирилла Серебренникова. Несколько лет. Об этом «Интерфаксу» сообщил информированный источник. Соответствующие оперативные мероприятия стали проводиться до возбуждения уголовного дела на основании первичных материалов, уточнил собеседник агентства. Согласно материалам, оперативное сопровождение дела «Седьмой студии» осуществляет Управление по защите конституционного строя (УЗКС) Второй службы ФСБ. Понятно? То есть это защита конституционного строя, то, что было раньше Пятое главное управление. Прослушка телефонных переговоров Серебренникова, а также других лиц, имеющих отношение… К руководству «Седьмой студии» была санкционирована задолго до возбуждения уголовного дела, велась в течение нескольких лет. Это разрушает мой мир.
Э. ХАСАНШИНА: Почему?
С. ДОРЕНКО: Если театралов так слушают, то меня тогда точно слушают.
Э. ХАСАНШИНА: Я вообще думала, что всех слушают.
С. ДОРЕНКО: Нет.
Э. ХАСАНШИНА: И не несколько лет, а все время.
С. ДОРЕНКО: «Седьмая студия». А тридцать седьмую, а сорок седьмую? Уголовное дело «Седьмой студии» и так далее. Их слушали несколько лет, Управление по защите конституционного строя.
Э. ХАСАНШИНА: Сколько же у них там сотрудников?
С. ДОРЕНКО: Я не знаю. Должно быть много.
Э. ХАСАНШИНА: Серебренников хоть и заметный, но не самый крупный, правда.
С. ДОРЕНКО: Что значит, слушать? Слушать — это значит, время от времени анализировать, чего они там бормочут. Значит, надо анализировать. Анализирует не искусственный интеллект, а конкретный человек. Значит, этих людей много. Если слушали не только Кирилла Серебренникова, который, конечно, гений, светоч и еще что-то, а слушали каких-то у него Фартучкиных, Пропердыкиных и так далее, всяких сотрудников…
Э. ХАСАНШИНА: Бухгалтерия, замы…
С. ДОРЕНКО: Если слушали сотрудников даже. Это о чем говорит? Это говорит о том, что меня слушают точно. Мне уже плевать на Кирилла, я думаю о себе. Ведь так? Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. По слухам, я с людьми разговаривал, виновата во всем любовь. Она побуждает сердца к великим поступкам и совершать иные глупые действия. Ситуация какая? Был один мужчина (не буду говорить, кто), он полюбил другого мужчину, а этот мужчина был очень большим и важным, попал в опалу и сейчас давит, как клопов. Все. Спасибо.
С. ДОРЕНКО: Нет-нет, подождите чуть-чуть, два слова… Эх! Ты можешь расшифровать, что он сказал?
Э. ХАСАНШИНА: Нет.
С. ДОРЕНКО: Виновата во всем любовь. Был один мужчина, который полюбил другого мужчину. Мы думаем, на основании ложных сведений, что гомосексуалисты невероятно ревнючие и вреднючие. Мы так думаем. Я умоляю. Ты гомосексуалистка что ли? Фомина говорит… Скажи мне громко.
Е. ФОМИНА: Хуже женщин?
С. ДОРЕНКО: Конечно, хуже.
Е. ФОМИНА: Не может быть.
С. ДОРЕНКО: Я тебе объясню. Потому что у женщин есть какие-то свои женские… Понятно, что они хуже женщин. Кобылка, она чего-то делает еще, а эти только этим и занимаются. Нет. Мы думаем, что они ревнючие и вреднючие и хуже женщин в этом смысле. И сейчас чувак позвонил и сказал, что один мужчина полюбил другого, потом попал в опалу и стал давить, как клопов. Знать бы, что это значит.
Э. ХАСАНШИНА: Нет. Может быть, попал в опалу тот, который высокопоставленный, его за это стали давить.
С. ДОРЕНКО: Не знаю. Я начинаю бояться, вот в чем дело. Если следили за Кириллом Серебренниковым, нахрен бы он кому нужен, то тогда значит, со мной намного все хуже. Вот что я думаю. Все. Товарищи, я не пытаюсь жалобиться. Просто подумайте, себя сравните лично, конкретно, себя с Кириллом Серебренниковым. Вы более значительная фигура или менее значительная фигура? Там следили за всей группой, его начальство, этой «Седьмой студии». Из этого следует, что если вы примерно на этом уровне, то за вами следят. Все. Это понятно? Это вычисляется элементарно.
Э. ХАСАНШИНА: Дэн пишет, что это месть, Серебренников кого-то обидел.
С. ДОРЕНКО: Не знаю. Скажите, за вами следят или нет? 134-2135 — да, вас прослушивают хотя бы временами, 134-2136 — нет. Я думаю, что меня прослушивают. Я теперь начинаю думать это. Если Серебренникова прослушивали… Если прослушивают его замов, помов, бухгалтеров и так далее, и хватает на это сил, средств и персонала, железно меня прослушивают. Железно. Я точно более значительная персона, чем какой-нибудь 25-й шофер Серебренникова. Таким образом, меня прослушивают. А тебя прослушивают?
Э. ХАСАНШИНА: Я думаю, что да. Я всегда передаю приветы.
С. ДОРЕНКО: Ну ладно, не надо так.
Э. ХАСАНШИНА: Почему? Какая разница? Если они слушают, то надо хоть как-то задобрить людей.
С. ДОРЕНКО: Вас прослушивают — 69%, 31% — нет. Георгий хорошо написал: «Нам вас будет не хватать». Георгий, дорогой, как мне вас будет не хватать. «А вы из бюджета кормитесь», — говорит Владимир. Как вам сказать? Я не знаю. Наше дело простое, товарищи. Наше дело — взлететь и летать, как летчики.
Э. ХАСАНШИНА: И не думать о дне завтрашнем.
С. ДОРЕНКО: Мы не знаем, откуда берется керосин, это нас совершенно даже не заботит. Нет. Мы боевые летчики, наше дело — взлететь и летать. «Скоро прослушивать всех будет искусственный интеллект, нейросети, так что задача перестанет быть трудоемкой», — пишет доктор Лектор. Безусловно, да. Но тогда и я стану нейросетью.
Э. ХАСАНШИНА: Представляете, сколько людей потеряет работу?
С. ДОРЕНКО: Я никогда не вернусь к Бабченко, но есть же этот прекрасный чувак, который у нас хакинг, биохакинг. Ты видела?
Э. ХАСАНШИНА: Да,
С. ДОРЕНКО: Сергей Фаге. Он же издал новую статью. Давайте устремимся туда. Нас интересуют люди, которые впереди нас, например, Никита Михалков, который зарегил доход за прошлый год около 10 миллионов долларов. Никита Михалков, 56 листов декларация. Сколько у него денег?
Э. ХАСАНШИНА: 529 миллионов российских.
С. ДОРЕНКО: Я и говорю. 529 миллионов российских рублей он заработал за прошлый год, за 17-й. Молодец же. Умеет работать. Мы плохо работаем. И нас интересует Сергей Фаге, еще даже больше, чем Никита Михалков.
Биохакинг. У меня статья. «Как я ставлю перед собой цели на 50 лет вперед, и почему я считаю, что лезть без очереди правильно?» Это парень, который живет в Америке с биохакинг-тренерами, которые постоянно его тренируют, и он собирается жить миллионы лет, как вы знаете. Он выпивает тонные таблеток, метформин и так далее. Может быть, и вы пьете метформин, я не знаю. Может быть, я вам кажусь каким-то анахоретом странным.
Э. ХАСАНШИНА: Самое ужасное для меня то, какой у него режим сна, то есть он ложится спать в одно и тоже время встает…
С. ДОРЕНКО: В полной темноте. Что значит, ужасно? Он спит в полной темноте.
Э. ХАСАНШИНА: Когда я не ложусь в два часа ночи, я чувствую, что мой день прошел не так.
С. ДОРЕНКО: Он ложится ровно… во сколько, я не знаю. Спит ровно 8 часов, в полностью темном помещении. Но для этого он употребляет специальные вещества. То есть он весь на веществах. Он собирается в ближайшее время заниматься изучение сингулярности и черных дыр, превратившись через несколько тысячелетий… Он собирается через несколько тысячелетий планетарную систему использовать для изучения сингулярности и черных дыр.
Э. ХАСАНШИНА: У него амбициозные цели.
С. ДОРЕНКО: Он говорит: я собираюсь этим заниматься. Вот и все. «Через 500 лет, пишет Сергей Фаге, я бы хотел заниматься строительством суперколлайдера размером с Солнечную систему для моделирования черных дыр или пытаться понять, как координировать межзвездную цивилизацию с учетом ограничений, которые накладывает скорость света. У меня будут миллионы лет на решение этих задач. Цели мои бесконечно, скучно мне не будет никогда».
Э. ХАСАНШИНА: Вот ему нескучно, а мне уже.
С. ДОРЕНКО: Почему тебе скучно?
Э. ХАСАНШИНА: Вот он построит, например, поучаствует в строительстве этого суперколлайдера, миллионы лет, они изучат черные дыры, червоточины, пронесутся сквозь время и пространство, окажутся в земле. Когда, например, он был совсем юный, ему было 17 лет, и он скажет себе: так, пожалуйста, не делай так, живи и радуйся.
С. ДОРЕНКО: Это последняя его статья. Он уже жил и радовался. Послушай его, я читаю последнюю его статью: «В детстве моя долгосрочная цель была стать богатым. Это была не моя мечта, ее навязывало мне наше постсоветское общество. И пришел день, когда мне было 22 года. И я продал часть акций в одной из моих компаний и разбогател. Купил себе Феррари и Бентли, жил между Мэй Фэйр в Лондоне и Воробьевыми Горами в Москве. Поливал телок „Кристаллом“ в Джимис в Монако и Трамп в Лондоне. Несколько месяцев было круто. Потом это превратилось в тотальное разочарование. Меня окружали люди, которых я не уважал. И я занимался вещами, от которых не получал удовольствия. Все потому, что задача разбогатеть — глупая долгосрочная цель, которую преследует большинство дураков. И поскольку их много, от них легко этим заразиться. Ваши долгосрочные цели в жизни должны быть действительно вашими. Если ваше мнение противоречит мнению большинства, это сигнал того, что вы до него додумались действительно сами. Не надо проводить жизнь овцой, идущей за стадом». И так далее. Его проблема? Он будет решать проблему отсутствия Brain Computer Interface, система, которая должна считывать данные со значительной доли нейросиноптической сети мозга и грузить их в компьютерные системы. То есть он должен передавать свои нейросиноптические данные в компьютерные системы. И из цифровых систем грузить нейросиноптические данные в его мозг. Вот это он будет разрабатывать сейчас. Это он считает принципиально важным. Система… «Отсутствие молекулярных эсемблеров, устройств для точной сборки сложных крошечных конструкций из молекул. Мы явно не можем считывать или писать данные с квадриллиона синапсов, не располагая крошечными, чрезвычайно точными и сложными устройствами. Создание молекулярных эсемблеров, больше всего ботлнетчеца с проблемой ресурсов, а конкретнее — большего числа инженеров из различных областей и так далее. Такой девопс для нанотехнологий. Если вы хотите реально понять, что это и почему, прочитайте последнюю книгу Эрика Дрекслера по нанотехнологиям». То есть он вот этим занимается, чел, полностью химический. Полностью для каждого дела таблетка, секс — таблетка, сон — таблетка, обед — таблетка. Все таблетка. Потому что он делает из себя сверхробота. Он это из себя делает.
Э. ХАСАНШИНА: Он, конечно, молодец большой. Только, мне кажется, каждый своим способом гоняется за иллюзией счастья.
С. ДОРЕНКО: Ребят, он показывал свои медицинские анализы, чтобы вы понимали, не таится, нет, и его медицинские анализы, как он утверждает, в 30 лет дают результаты, как если бы ему было 18. То есть он уже сейчас, как он считает, 10 лет выиграл. Пока.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро, Сергей.
С. ДОРЕНКО: Здрасьте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я ем… А этот парень просто идиот. Он не читает побочный эффект от лекарств. Я думаю, когда для секса таблетки, для прочего таблетка, ты разрушаешь свой организм, потому что хорошая таблетка не действует избирательно. Я думаю, вы это знаете.
С. ДОРЕНКО: А там побочки есть, да?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Причем побочки очень серьезные. Чем лучше препарат…
С. ДОРЕНКО: А если вы едите картошку со шкварками, побочка есть?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Конечно.
С. ДОРЕНКО: А если вы просто вдыхаете? Вот сейчас вдыхаете, чтобы начать говорить. Побочка есть?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Конечно.
С. ДОРЕНКО: Тогда чего?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ничего. Просто это действительно серьезная химия и это очень плохо влияет на организм.
С. ДОРЕНКО: Да все влияет на организм. Мы же не на Алтае дышим с вами. Если бы мы дышали все время на Алтае.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это первый момент. Второй момент. Есть же на Западе реально богатые люди, в отличие от этого доморощенного философа, Баффет, например, человек очень известный. Чего-то он никого не поливал шампанским.
С. ДОРЕНКО: Он вырос в протестантской культуре.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Именно это я хотел сказать. Совершенно верно. И он зарабатывает деньги, это у него просто цифра на счету, и он их тратит на какие-то очень полезные дела: благотворительность, поддержка новых бизнесов. Поэтому цель стать богатым в протестантской культуре, в отличие от этого молодого человека, это нормальная, здоровая цель и очень уважаема обществом.
С. ДОРЕНКО: Да, через это просто доказываешь богу, что ты работаешь, больше ничего.
Э. ХАСАНШИНА: Абсолютно. И то, что ты хороший человек.
С. ДОРЕНКО: То, что ты использовал свою жизнь, ты богу доказываешь через богатство, через труд, трудом доказываешь богу, что ты воспользовался жизнью для труда, а значит правильного выбора, самосовершенствования, заповедей и прочее. Я не знаю, я не настолько знаком с протестантизмом.
Я возражу Сергею, нашему слушателю. Он говорит, что есть побочка у лекарств. Это верно. Но эта побочка тщательно изучается. А есть ли побочка у картошки? А какого сорта картошку вы в этот раз купили, вы же не знаете. Где именно была куплена эта картошка, вы не знаете.
Э. ХАСАНШИНА: Вот эти магазинные продукты, помидоры…
С. ДОРЕНКО: Вы не знаете, какие помидоры.
Э. ХАСАНШИНА: Курочка с антибиотиками.
С. ДОРЕНКО: Вы не знаете, как эта выращивалась курочка. Вы не знаете, какая будет побочка от чего-то вкусного. Вы не знаете, от вдоха, от стакана воды, какая будет побочка. Вы не знаете. Вы не знаете, какой стресс вы создаете митохондриям в момент, когда вы выпиваете этот стакан воды, конкретно этот. Этот анализ вы не делали. А этот чувак, Сергей Фаге, делает анализ всего. Вот он выпивает воду, потому что он сделал ей анализ или он сделал анализ воде этой фирмы, и он удостоверился, он послал людей, которые проверили, что эта фирма действительно берет воду из этой скважины всегда. Он сделал ей анализ, ему его биохакинг-тренер прописал эту воду. А другую он не пьет, он пьет только эту воду. А вы же не знаете, какая побочка от другого. Но от этого тоже есть побочка, и он тоже это понимает, что теломеры будут укорачиваться, еще что-то будет и так далее, и так далее. Но он каждое движение, как только он открывает рот или нос, чтобы вдохнуть и так далее, он каждое свое движение проверяет через больших специалистов, этот Сергей Фаге, абсолютно серьезных. Вот это важно понимать, ребят. Я отношусь к Сергею Фаге, скажем так, с жалобной усмешкой. Я пытаюсь изобразить усмешку, но потом жалобно думаю, что, может быть, не надо смеяться. Не знаю.
Мы так нифига не дойдем до верстки. Я про Бабченко все пытался рассказать с 8.30.
Новости
С. ДОРЕНКО: 10 часов 6 минут. Мы в 8.30 с Эльвирой задумали говорить про Бабченко. Ни полслова про Бабченко не было сказано. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Михаил.
С. ДОРЕНКО: Скажите про Бабченко хоть два слова…
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я хотел сказать, читал в начале недели, пишут, что опять по всей стране будут поднимать тарифы. А их совсем недавно поднимали. У нас уже получается, что зарплата, верите или нет, 25% приходиться отдавать зарплаты.
С. ДОРЕНКО: А какая зарплата? Где вы?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Чуть больше 20. Я в Красноярске живу.
С. ДОРЕНКО: Красивое место. Челдон. Вы челдон.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет.
С. ДОРЕНКО: Ха-ха-ха! Они там называют себя челдонами, в Красноярске, некоторые. Если вы не челдон, то вы не первой статьи… Они там абсолютные расисты. На первом месте челдоны, на втором кержаки, а на третьем все остальные. Значит, вы все остальные. Ну и хорошо.
Я хочу вам сказать, что я почти… Давайте так: вы умный, я дурак. Давайте разберемся в этой теме. Как будто бы повышают тарифы. Об этом правда целую неделю гудят, мы ни фига не обращаем внимания. Это дополнительный ДПМ, о котором сегодня «независька» пишет, который после реформы РАО ЕЭС начали платить бизнесы. И это связано с тем, что попали письмо Дерипаски Козаку. Дерипаска пишет Козаку, что с этим ДПМ надо заканчивать. И сегодня, вчера, все эти дни пресса пытается разобраться, что это за хрень. Честно говоря, мы не очень это понимаем. Я сейчас на полном серьезе. В принципе, как-то так произвели реформу энергетики, что Чубайс хороший, а мы в дерьме. Вот как это произошло, я не знаю. У Чубайса абсолютно уникальная эта способность.
Э. ХАСАНШИНА: Какая?
С. ДОРЕНКО: Все время хитро улыбаться, все время делать вид, что он эффективный менеджер, все время позади себя оставлять руины. Постоянно позади себя оставлять руины! То есть он прошел, как Годзилла, я так вижу, не знаю, он в суд подаст или нет, но я так вижу, это мнение. Анатолий Борисович, это мое мнение, я его буду защищать, если что, если вы подадите в суд. Человек оставляет позади себя руины. И при этом, хитро улыбаясь, рассказывает, что он эффективный менеджер. И при этом, между нами, ему верит тот, от кого зависит его судьба. Это же офигенски. Человек, который мог бы его посадить, верит в то, что Чубайс клевый.
Э. ХАСАНШИНА: Просто он не один такой, Чубайс. Тот же Мутко, над которым посмеиваются, тоже все время выплывает.
С. ДОРЕНКО: Об этом сегодня в «независьке» довольно подробно, я так пробежал, ничего не понял. Фигня в том, что они платят какой-то такой ДПМ, это договор на поставку мощности. Мужики. Вообще по бизнесу. Этот механизм был проработан когда-то при Чубайсе, чтобы привлекать деньги в отрасль. То есть как бы мощностей не хватало, а я думаю, что их до сих пор не хватает, потому что мне на дачу провести электричество требуется 100 тысяч долларов до сих пор. 100 тысяч долларов!
Э. ХАСАНШИНА: С ума сойти.
С. ДОРЕНКО: Я тебе объясняю просто. У меня дача, по-моему, с 94-го года без электричества. С 94-го или с 96-го. В Подмосковье. Скажите, пожалуйста, а можно провести электричество? Неа. Мощностей нет. Может быть, это Подмосковье? Короче, разработали вот этот ДПМ. Дай прочитаю, потому что ничего не понимаю. «Это механизм привлечения инвесторов в энергетическую отрасль». 100 тысяч я им не даю. «Когда стало понятно, что никто не хочет строить, модернизировать электростанции (все эти старые ГЛРО, ленинский план ГЛРО), придумали, что нужно обеспечить такие вложения как будто с гарантированной доходностью». Ты вкладываешься в электричество, в электропроизводство, получаешь обязательно 15% годовых. Обязательно, то есть это гарантированно. Заплатить за это должны промышленные потребители. То есть промышленные потребители платят за то, что ты вложилась в строительство новой электростанции.
Э. ХАСАНШИНА: То есть это некая наценка.
С. ДОРЕНКО: Объяснение простое. Промышленные потребители расходуют электричество так, как нам не снилось. Мы с тобой хоть бы целый день керосинили и все утюги включили, мы столько никак не израсходуем, не имеем возможности. Потому что они используют так называемую генерацию, то есть электричество. «В целом эта разумная идея сейчас дошла до того, что все хотят инвестировать в экономику». Фигля не получить 15%. Эльвира обещает нам 4,5, Набиуллина, тезка твоя, а тут тебе 15, на, иди сюда. Где ты в банке 15 получишь? Только в бешенном, каком-нибудь сумасшедшем. Поэтому люди стали в буквальном смысле штамповать вот эти проекты, фигачат просто напрополую». И с этим надо заканчивать. На самом деле, должен сказать, что при всем моем теплом отношении к Дерипаске… Ты знаешь, он приходил ко мне на телевидение и сидел со мной, дружил. Правду говорю сейчас. Он приходил ко мне лично на телевидение, когда я работал на Первом канале. Типа он говорит: я хочу с тобой познакомиться. Я говорю: офигенски. Причем это был 97-й, может быть, год. Потом там всякое было, потом нас злая судьба разлучила, и я его не видел. Но я хочу сказать, что при всем моем не бесспорном отношении он написал Козаку о том, чтобы эту хрень отменили. Ну и почему нет? А почему нет? Чем плохо отменить это?
Э. ХАСАНШИНА: А Дерипаска, как объясняет это послание?
С. ДОРЕНКО: А он же по ДПМ платит так, что Иркутская область до сих пор в 5 раз меньше платит, чем Москва за электричество. В 5 раз. Он еще дотирует отдельно Иркутскую область. В 5 раз, мать! Сказать, сколько они платят? 1 рубль.
Э. ХАСАНШИНА: Круто.
С. ДОРЕНКО: Мы платим 5, а Иркутская область платит 1 рубль. Дерипаска типа добрый. А сейчас он говорит: ребята, я кровью харкаю, может чуть-чуть подсгрузите, почему я то должен?
Э. ХАСАНШИНА: Почему сам он не вложится в строительство?
С. ДОРЕНКО: Мне кажется, надо вывести Дерипаску с Чубайсом, секундантом пусть будет Козак и я. И я. И пусть они стреляются. Потому что это серьезная тема. Чубайс нахомутал, Чубайс оставил после себя вот эти руины, вот это г… Извините, господин Чубайс, я не хочу использовать слов, чтобы вы не сказали, что я вас оскорблял. Я вас не оскорбляю. Вы оставили после себя вот это. Это, что за вами надо подметать. Покамест не надо было, покамест денег было до хрена. Сейчас денег стало меньше, Дерипаска 15 мая написал Козаку письмо, что давайте за Чубайсом подметем. Ну хорошо. Надо подметать, ребята. В чем проблема-то? Надо это отменять. Теперь говорят: повысится цена для граждан. Не повысится. Не повысится. Потому что есть подсчеты сегодняшней «независьки», посмотрите, 0,01% на страну повысится цена электричества, которую всю переложат на промышленные предприятия, всю как есть. Ни хрена никто из граждан этого не будет платить. 0,01. Сегодня «независька» пишет. Возьмите газету. Там же серьезно этот Костя Ремчуков, серьезный человек. 0,01 на всю страну с учетом, что это все пойдет на промышленные предприятия. Вас как это волнует? Да никак. Я считаю, что… почему не навести порядок. Можно навести порядок. Хрен с ним, ладно, поехали дальше.
Интересно человек пишет. «Здравствуйте Сергей. Это Джихади Митя. Касательно сообщения, что в Иркутске потребители непозволительно мало платят за киловатты. Большая часть электроэнергии в области у нас идет с ГЭС. Иркутская, Братская, Усть-Илимская и Мамаканская». Ну ребят, вы классно устроились, конечно. Четыре ГРЭС. Они хорошо устроились, я завидую. Я из Тайтурки. Так что я вашенский. Ты знаешь, что я иркутский?
Э. ХАСАНШИНА: Да. Вы, мне кажется, человек мира.
С. ДОРЕНКО: Какого мира? Я иркутский, я из Тайтурки.
Э. ХАСАНШИНА: Я каждый раз узнаю новые определения принадлежности
С. ДОРЕНКО: Я из Тайтурки. Я приехал туда, когда мне было 10 месяцев. «Наша электроэнергия, кроме того, что она объективно и обоснованно одна из самых дешевых в мире…» Это наша Иркутская имеется в виду, а не ваша русская. Понятно? «Еще и экспортируется в Китай. Кроме ГЭС, у нас нет проблем с угольной добычей и нефтью. Рост тарифов как раз начался в Тайшетском районе. И ладно бы с ростом тарифов модернизировалась инфраструктура электроснабжения, но этого не происходит». Послушайте меня, Джихади Митя, у вас все клево, я так понимаю, четыре ГРЭС, и вы счастливы. Я не могу вам аргументировано ответить и мой единственный аргументированный ответ — это переехать к вам, переехать в Иркутскую область. Я там читаю несколько человек в Фейсбуке, там офигенски… Мне кажется, что город такой полубандитский. Нет? Джихади Митя, напишите. К вам надо ехать.
Э. ХАСАНШИНА: Зато сразу веселее. Нет?
С. ДОРЕНКО: Я как Агафья Лыкова. Можно, я расскажу про свою дачу? В смысле, я ее подарил сыну, ну неважно. Смысл в том, что там стоит 3-цилиндровый дизель итальянский «Ивеко», который мне кранами спускали. Он на 15-20 киловатт. Какой-то корабельный дизель, короче, который используется на кораблях. «Ивеко». И он там пашет лет уже, наверное, может быть, 20.
Э. ХАСАНШИНА: И вы включаете свет и кричите: свистать всех на палубу!
С. ДОРЕНКО: На дизеле. Потом приехал правильный человек, насооружал много всяких аккумуляторов автомобильных, целую кучу автомобильных аккумуляторов, батарей поставил, они накапливают, и можно типа… На холодильник, в общем, даже могло бы хватить, но мы не ставим холодильник. На лампочки хватает, такую контрольную лампочку, контролечку, и на телевизор с LED-экраном хватает. Нормуль.
Э. ХАСАНШИНА: А солнечные?
С. ДОРЕНКО: У нас солнца нет. Солнца нет, а так все выдали. Выдали все, кроме солнца. Русским выдали все, кроме солнца.
Э. ХАСАНШИНА: Ветерок, в последнее время в Москве он часто.
С. ДОРЕНКО: Ветра нет, у меня там сосны, в соснах никакого ветра, ходишь, там комар не сдувается.
Э. ХАСАНШИНА: Засада какая.
С. ДОРЕНКО: Да, засада, болота сплошные. «Иркутск, — пишет мне Андрей Лео, — центр российского майнинга криптовалют ровно потому, что там дешевое электричество». Там ставят весь майнинг.
Э. ХАСАНШИНА: Там криптовалюта течет рекой.
С. ДОРЕНКО: Из-за дешевого электричества. А сколько этот дизель сжирает топлива? Много. Поэтому я почти им не пользуюсь. «Красноярск топят углем». «Валенки, тулуп купите». Ребята, ладно, хватит. Давайте что-нибудь про Киев расскажем. Кончайте все время про электричество. Что вам электричество далось? Я вот живу без электричества.
Э. ХАСАНШИНА: Как, без электричества? А как же сериальчики?
С. ДОРЕНКО: Раз уж сегодня пятница, я тебе скажу, я без электричества живу.
Э. ХАСАНШИНА: Ну как? Я не понимаю, как это.
С. ДОРЕНКО: Я включаю, кстати говоря, для сериальчиков. Но потом компьютер же тянет долго. У меня сосед… Можно расскажу. Это житейская программа, сегодня про жизнь. Евгений. Я сейчас ищу его телефон, хочу позвонить. Он поставил солнечные батареи.
Э. ХАСАНШИНА: Ух ты.
С. ДОРЕНКО: Да. Он офигенский мастер, он электрик, он работал на Кубе. Я правда сейчас позвоню ему.
Э. ХАСАНШИНА: Я про таких обычно говорю, рукастый.
С. ДОРЕНКО: Он не просто рукастый, а… я тебя умоляю.
Э. ХАСАНШИНА: Все могут, все сами сделают.
С. ДОРЕНКО: Евгений суперский, лучший, лучший из нас. Его надо министром ставить.
ЕВГЕНИЙ: Слушаю.
С. ДОРЕНКО: Евгений, здравствуйте. Это Сергей Доренко. Я, с вашего разрешения, звоню из эфира. Это мой личный телефон, но я его прислонил к микрофону. Скажите, пожалуйста, вот мы говорим, что здесь, в Московской области, меня спрашивает Эльвира Хасаншина…
Э. ХАСАНШИНА: Здравствуйте.
С. ДОРЕНКО: …что здесь, в Московской области уже можно чего-то достичь путем солнечных батарей. Скажите, пожалуйста, насколько, по вашей оценке, это разумное суждение?
ЕВГЕНИЙ: Это совершенно разумное суждение, Сергей. Потому что, в любом случае, если мы считаем, что солнца нет, по годовому исчислению оно есть. То есть как полагается один мегаватт в час в московском регионе падает солнце в год, так оно и будет падать.
С. ДОРЕНКО: Ну да. Ну хорошо. Предположим себе дом обычный, с компьютером, холодильником, современным, конечно, холодильником, даже телевизора не надо. Это первый вариант. А второй — еще и сауна на два киловатта.
ЕВГЕНИЙ: Вот это уже сложнее, с сауной. Потому что это все отопление, в том числе сауна, они потребляют очень много в процентном отношении. Конечно, и это можно запитать, но для этого, прежде всего, хорошая площадь для солнечной батареи. Для того, чтобы было 10 киловатт в доме, ежесекундно, как говорится, то нужно на 100 квадратных метров примерно солнечных батарей, панелей так называемых, направленных к югу.
С. ДОРЕНКО: 100 квадратных метров. Хорошо. А у меня пики нагрузки приходятся на то время, когда я прихожу с работы, значит, нужно накапливать.
ЕВГЕНИЙ: Есть вариант накопления аккумуляторной батареи, но батареи аккумуляторные стоят очень дорого. Поэтому есть вариант выдачи электроэнергии в сеть непосредственно, без батарей.
С. ДОРЕНКО: Но для этого Россия-мать должна учитывать, что я произвел для нее, и вернуть мне.
ЕВГЕНИЙ: Да, Россия-мать должна наконец принять какое-то решение… Я слышал, что в Думе чего-то еще несколько лет назад пытались принять, что можно до 15 киловатт выдавать в сеть энергии… солнца и ветра, но, по-моему, ничего даже близко не приняли.
С. ДОРЕНКО: Люди, поймите эту фигню. Сейчас я людям объясню. Я ставлю 100 квадратных метров батарей, обращенных на юг, с очень правильным градусом. После чего я полный световой день отдаю электричество, а дома меня нет. Потом я являюсь, здрасьте, папа приехал, и мне нужно что-то такое понавключать. Если бы был нормальный закон в этой чудесной стране, в родине социализма, то я бы отдавал весь этот день родине на обратном счетчике, счетчик бы вертел мне в минуса…
ЕВГЕНИЙ: Совершенно верно.
С. ДОРЕНКО: А потом, когда я приехал, включил стиральную машину, родина мне подкатила мальца. И так работает в Германии. Ведь работает так.
ЕВГЕНИЙ: Да, конечно.
С. ДОРЕНКО: И не только в Германии. Евгений, спасибо огромное. 100 метров. Значит, надо 100 метров батарей, обращенных к югу. Все.
ЕВГЕНИЙ: Да. Чтобы 10 киловатт было.
С. ДОРЕНКО: Мы начинаем выбирать участки, исходя из этого. Но с родиной не получается, мы здесь уже родились, мы не можем выбрать. Все, ничего не поделаешь. Спасибо. Это Евгений, абсолютно мудрейший человек. Просто мудрейший человек и все. Все вопросы к нему.
Я тебе объясняю. Что происходит в Германии? Что происходит в других странах? Когда я сказал «другие страны», я не знаю ничего, правду говорю, сейчас вру сходу. Но я уверен, что если это есть в Германии, это может быть еще где-то.
Э. ХАСАНШИНА: Нам многие слушатели пишут, что в Германии это пробовали и отказались, потому что затраты несопоставимы.
С. ДОРЕНКО: С чем? Что они должны хранить это чертово электричество, пока меня нет, да? С чем?
Э. ХАСАНШИНА: Я так поняла, на само обустройство. Сантехник пишет: «Я занимаюсь электронезависимыми домами уже давно. Финансовые затраты несопоставимы, но сделать можно». И не он один про это говорит. Батареи стоят дорого.
С. ДОРЕНКО: Я хочу поставить батареи. У меня есть юг. Неправда, уже недорого, уже есть какие-то китайские недорогие, которые шарашат и окупаются. У меня есть юг. Я ставлю 200 метров и начинаю вместо криптомайнинга майнить собственную электроэнергию. Но я должен получить закон в России, закон, чтобы я мог отдавать на счетчик обратку, чтобы счетчик крутился в другую сторону. И я начинаю лить им электричество. Они его далеко не разливают. Дядя Федя соседу начинает подкидывать, еще кому-то, у него счетчик крутится в сторону потребления, а у меня в сторону производства. Потом Сережа приехал. Приехал, включил стиральную машину, какой-нибудь пылесос, электрочайник и еще микроволновку, чего-то себе разогревает в печке «Аристон», жульен. Это все понеслась. А у меня счетчик закрутился сюда. Ну почему этого нельзя сделать? Почему родина не может брать с меня какой-то процент за то, что она мальца хранит? Родина. Она же перераспределяет, она еще хохлам чего-то подбросит, ну раньше, в старые времена, она в Крым чего-то подбросит, еще куда-то подбросит. У родины есть инфраструктура. Я напроизводил, заберите, куда-то бросьте. Я знаю, куда вы ее денете? Я не знаю, куда вы ее денете. Вы же умные и вы большие. И за это возьмите копейку с меня, возьмите процент, гады. А когда я вернулся домой, мое мне верните, и я буду работать в ноль, мне не нужно будет ставить целый сарай аккумуляторов. Ты понимаешь это или нет? Если я буду ставить в сарай аккумуляторов иначе, но тогда родина будет залита соляной кислотой и свинцом. Что, нет?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Владимир из Дубая.
С. ДОРЕНКО: Здрасьте, Владимир. У вас-то там солнца как грязи.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Бесплатно начали установку всем желающим панели на крыше с последующим трехгодичным обслуживанием бесплатно, от государства. Второе. Шейх Мухаммед бен Рашид, «Электрик пауэр сити», солнечная электростанция, 5 гигаватт запущено, 144 квадратных километра. Строится следующая очередь. Самая дешевая в Эмиратах электроэнергия в солнечном мире… это примерно 2 цента. Китайские батареи, простите, говно, потому что они выходят из строя через 3-4 года.
С. ДОРЕНКО: Давайте скажем, не совсем хороши. Степень совершенства смущает.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да.
С. ДОРЕНКО: Все у меня слушатели грубияны. Я один…
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: В Германии действительно отказываются от субсидирования, потому что при тех панелях, стоимость которых там достаточно высока, там не покупают китайское, как ни странно, приобретать отдаваемую в сеть электроэнергию невыгодно государству. То есть стоимость достаточно высокая, а по низкой нерентабельно отдавать собственнику, потому что он обратно получает…
С. ДОРЕНКО: Субсидировать невыгодно. Но если я сам куплю, то я могу отдавать.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Отдавать, но вам за это платить не будут.
С. ДОРЕНКО: А…
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Операционные затраты, получается в совокупности все это дороже, чем требуется. Интересный момент. Если не ошибаюсь, в Норвегии, если не ошибаюсь, в Голландии. Огромный профицит электроэнергии от ветряных станций, которые в безумном количестве сейчас начинают поставляться в Европу, строятся специальные линии электропередачи. Просто девать некуда.
С. ДОРЕНКО: Я не знаю… Что это летит? У нас какое-то НЛО летит…
Э. ХАСАНШИНА: Шарики, наверное.
С. ДОРЕНКО: Это шарики. О’кей. Нормально. У кого-то день рождения. Извините, Владимир.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: В честь электроэнергии. И еще. Как ни странно, существует еще одна категория солнечных электростанций, геотермальные электростанции, когда не солнечные батареи, а зеркала, которые нагревают…
С. ДОРЕНКО: Я знаю. Но мы хотим перехитрить жизнь по-кулацки, у себя на хуторе. У нас нет возможности к геотермальным обратиться. Позвоните, пожалуйста, мне в 10.30, если сможете.
Новости
С. ДОРЕНКО: Если позвонит Владимир из Дубая, я бы очень это приветствовал, то мы моментально примем его звонок. Ребят, давайте расчистим линию, я вас очень прошу. Я знаю, что вы добрые, вы известны своей добротой все.
Владимир, спасибо вам огромное, что вы согласились перезвонить. Мы думаем с Евгением, как нам, как это сказать, уйти в свободное плавание и послать всех в одно место. Это наше главное счастье по жизни. Мы с ним думали уже и о перепаде температур, вот зарывают кабели на глубину… вот такая есть система, тут мерзлота, там не мерзлота, перепады температур. Мы уже над всем думали. Мы сидим и чешем репу.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Примерно лет 10 назад, даже больше, одна российская компания создала технологию, называется гелеобарическая электростанция. Идея абсолютно фантастическая. Парник, стеклом закрытое помещение большой площади, но небольшой высоты. Солнце нагревает воздух внутри этого парничка. Этот парничок сходится, он как звезда на земле, если смотреть в плане, а в центре стоит башня. Теплый воздух начинает из этого парника в эту башню проникать, поднимается…
С. ДОРЕНКО: Там уклончик нужен небольшой.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, не надо, просто вертикальная башня и все. И воздух начинает теплый подниматься вверх. Внутри стоят специальные дефлекторы, которые его закручивают по законам аэродинамики, на самом конце стоит вверху турбина электричества. Они построили пилотную станцию под Новосибирском. Не на юге, не в Краснодаре.
С. ДОРЕНКО: Я очень рассчитываю, что Евгений слышит. Потому что Евгений понимает в тысячу раз больше меня в этом вопросе.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Под это дело даже один банк вложился, дал кредит.
С. ДОРЕНКО: То есть пропеллер. Сверху пропеллер.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Турбина, да. Горячий воздух, который нагревается солнцем внутри, то есть не надо ветряных и так далее. Все это рухнуло, потому что это никому не нужно. Они разорились, банк забрал обратно кредит, все это дело упало. Хотя изначально предполагалось, что на юге…
С. ДОРЕНКО: Но не сродни ли это вере в волшебство?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Но она рабочая, Сергей. Я занимался лично этим делом, она реально рабочая. Более того, такого же типа хотели строить высотой почти 800 метров в Австралии, но потом почему-то остановились, потому что на тот момент нефть ушла вниз, и стало дешевле просто электричество обычное.
По электростанциям. Тем не менее существует еще одна огромная проблема с солнечными панелями, она есть везде — их нужно мыть минимум два раза в неделю.
С. ДОРЕНКО: Ой.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Они теряют эффективность от 25 до 40 процентов, потому что запыляются. А если качество батареи плохое, китайское, например, то они царапаются песком и начинают терять эффективность. И это большая проблема. Я вам рассказываю историю. Здесь, в Дубае, появилась компания, российская компания, которая сейчас готовится здесь к демонстрации на солнечных электростанциях местных, коих здесь огромное строится количество, самая последняя, начинается строительство в этом году, по 4500 футбольных полей.
С. ДОРЕНКО: Ого.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: 4500 футбольных полей.
С. ДОРЕНКО: Ого. Насчет клининга я хотел сказать. Насчет клининга вообще не проблема. Есть добрая девочка, приехавшая сюда из Ташауза, Средняя Азия, она спокойно вымоет сколько хочешь батарей. Это вообще не парит.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Конечно. Так решается, например, в Индии, но все равно минимальные затраты на заработную плату мойщикам и воду, которая должна быть тоже чистой, это где-то минимум 1,8 доллара квадратный метр.
С. ДОРЕНКО: Нехорошо.
Э. ХАСАНШИНА: А дворники нельзя поставить?
С. ДОРЕНКО: Царапать будут. Нельзя.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Так вот эта наша российская компания придумала покрытие. Если это покрытие нанести на солнечную панель, она никогда не запыляется.
С. ДОРЕНКО: Наши придумали, да?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это наши придумали, и сейчас здесь должны быть испытания, насколько мне известно.
Э. ХАСАНШИНА: Можно мне такую домой?
С. ДОРЕНКО: Куда домой?
Э. ХАСАНШИНА: Мне надоело вытирать пыль.
С. ДОРЕНКО: Это круто. Дайте мне срок. Условно говоря, через 10 лет мы сможем отрезать торжественно, купить такие фигулечки и отрезать, такие, знаете, для перерезывания колючей проволоки, и отрезать себя от родины. Мы хотим себя отрезать и жить уже сами, на электричестве своем. Вот через сколько лет?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это зависит от одного единственного человека в мире, зовут его Илон Маск. Когда он сделает соответствующий аккумулятор, лучше чем тем, что есть сейчас, который будет накапливать, в наших широтах это будет работать. Евгений сказал абсолютно правильно, поток солнечной энергии все равно в течение года минимальный существует и он достаточный, чтобы производить электроэнергию. Но ее нужно накапливать, когда она производится. Когда пасмурно, да и плевать, что пасмурно. А когда солнце есть, накопил, она у тебя есть.
С. ДОРЕНКО: Илон Маск.
Э. ХАСАНШИНА: …нужен аккумулятор. Его делает Илон Маск, который здесь будет строить Hyperloop между Дубаем и Абу-Даби.
С. ДОРЕНКО: Я понял. Спасибо вам огромное. Рад вас слышать. Это Владимир из Дубая, я рад его слышать.
Никита Михалков сделал декларацию, я не знаю, для чего. Для того, чтобы всех подразнить. Можно вопрос задать? Сейчас очень серьезная тема. Как справедливо говорит Елена из Кунцева, никогда не хвастайтесь. Для меня это стало большим уроком, и я перестал хвастаться, как вы знаете. Но зачем, для чего Никита Михалков стал объявлять, сколько у него денег? Для чего? Было требование закона? Что это значит? Почему они выпендрились все?
Э. ХАСАНШИНА: Может быть, те, кто получает гранты, обязаны как-то отчитываться.
С. ДОРЕНКО: Ребята, давайте прочитаю. Я читаю по newsru.com: «Никита Михалков сдал декларацию. Его доход — 1,5 миллиона рублей в день за счет фильмов, леса и алмазов. Ведущие деятели культуры обнародовали налоговые декларации за прошедший год». Зачем?
Э. ХАСАНШИНА: Хороший вопрос.
С. ДОРЕНКО: Зачем? Их пытали? Что с ними делали? Почему? Что это значит? Я объясню. Чванство. Кичливость, наглая развязность — вот их мотивация. Наглая развязность, чванство и кичливость. Все равно, что красивой девочке подарили красивое платье, и она спрятала его в шкаф и ни разу не надела. Девочка должна его надеть, девочка должна пойти и где-то в нем сходить, хотя бы в булочную. Так Никита Михалков говорит: я такой богатый-богатый. Но всем пофиг. Это правда. Никита Сергеевич, обратите внимание, нам плевать, что вы богаты. Плевать. Мы всегда знали, что вы богаты, и нам было плевать. Понятно?
Э. ХАСАНШИНА: Знаете, когда я услышала, что у него 80 земельных участков, мне стало интереснее.
С. ДОРЕНКО: И сейчас плевать. Никита говорит: ребят, но вы же не знаете, сколько у меня. Мы говорим: Никита, плевать нам. Плевать же, господи. Он говорит: нет, а вы же не знаете, сколько. А мы говорим: да насрать нам, отвали уже, господи. Он такой: у меня на 56 листов. Да пошел ты к черту.
Э. ХАСАНШИНА: Он такой: а у меня еще трактор.
С. ДОРЕНКО: Я умоляю. То есть человек достал. Теперь, когда он достал, можно я прочитаю? «Декларация режиссера Никиты Михалкова заняла 56 листов». Он хотел этого, он кичится. Хорошо. Давайте читать. «У него в собственности находится 89 земельных участков, от тысячи (это 10 соток) до 5 тысяч квадратных метров». Простите, Никита Сергеевич, а больше гектара на Николиной Горе вы почему не считаете одним участком? Вы что его, поделили, там что, уже не один участок? На Николиной, как съезжать, там справа у вас, там больше гектара. Я умоляю, Никита Сергеевич. Заныкал все-таки. Нет? Или отдал. Может быть брат забрал, не знаю. Хорошо. У него шесть жилых домов. Причем одни из них совсем маленькие, крошечные. У него жилой дом 68 квадратных метров. Там сторож живет.
Э. ХАСАНШИНА: Хорошо сторожу.
С. ДОРЕНКО: А что, 68, по-твоему, много?
Э. ХАСАНШИНА: Моя комната 18 квадратных метров. Как вы думаете, я считаю, это много или нет?
С. ДОРЕНКО: 18 квадратных метров. Ты что там, в футбол играешь? Зачем тебе столько? Ты на велосипеде там ездишь?
Э. ХАСАНШИНА: Я бегаю с одного кресла на другое, наслаждаюсь пространством.
С. ДОРЕНКО: 68 квадратных метров. Это крошечный дом. Шесть на шесть кладешь, уже получается 36, второй этаж — вот тебе 72. Это ерунда. А лестница сколько-то отъела. Изба шесть на шесть — это и есть изба шесть на шесть с маленькой…
Э. ХАСАНШИНА: С маленьким окошечком.
С. ДОРЕНКО: Как это называется, где хранят, холодное помещение? Сени. С сенями. Это изба шесть на шесть с мансардой и с сенями. Это ерунда полная. И есть дома у него 697 квадратных метров. Тоже скромно. Все строят по 4 тысячи метров, он всего 697. Скромный парень. Шесть апартаментов. Это я бы не стал. Апартаменты — это квартиры или апартаменты?
Э. ХАСАНШИНА: Апартаменты, наверное.
С. ДОРЕНКО: Мы не знаем, здесь написано: шесть апартаментов. Может быть, это вранье. Может быть, шесть квартир. Апартаменты, потому что по-другому у нас классифицируются у нас в Москве. У него есть дача 554 квадратных метра, тоже очень скромная. Но жилые дома и дача — это разные вещи. В том числе за электричество, кстати говоря, на даче платишь больше.
Э. ХАСАНШИНА: Почему?
С. ДОРЕНКО: Я не знаю, почему. Было в старые времена, 10 лет назад, когда ты платила 2 рубля в жилом доме, а 4 на даче. Сейчас тоже все равно плохо. Пять машиномест. Это я знаю. Это гемор всех богатых людей. У меня есть один знакомый, женщина, она мне все время: ты хочешь купить машиноместо? Я говорю: нет. Она говорит: а у нас там два машиноместа. Я говорю: ну и что? Она говорит: а ты хочешь купить одно? Я говорю: нет. Они все время хотят продать свои машиноместа. Они их понакупали, просто нахватали машиномест, теперь мучаются. И Никита Михалков рассказывает всей стране, что он мучается с пятью машиноместами, которые он наверняка всем предлагает. Всем. Френсиса Форда Копполу встречает и говорит: Френсис, хочешь машиноместо? Путина встречает, говорит: Владимир Владимирович, вы не хотите машиноместо? И так далее, всех достает. 11 нежилых зданий. Это, Никита Сергеевич, нас не удивишь. Все друзья Лужкова получили много нежилых зданий. Все. Церетели, все. И вы там же. Вы же друг? Друг. Юрия Михайловича. Все друзья Юрия Михайловича и ртом и жопой набирали эти нежилые здания. Ну и что? Ну и радуйтесь теперь. Еще есть вертолет RA-05797. Это из тех, которые падают, я помню, RA вот эти, это «Редеон Вионикс» или как-то такое… Я вам скажу, почему я не купил. Никита Сергеевич, вот вы купили, а я нет. Почему? Потому что привод на задний пропеллер резиновый. Мне предлагали. Мне один говорит: да не бери ты, ну его в жопу. Я говорю: почему? Он говорит: на задний пропеллер привод резиновым этим самым… Как «Харлей Дэвидсон», у них не цепь, а резинка.
Э. ХАСАНШИНА: Ремешочек.
С. ДОРЕНКО: Резиновым ремешком. Я говорю: слушай, а если он это… порвется. Они говорят: так там не один, их там три или сколько. Я говорю: и чего? Если то, что попадет туда, заботливо оставленная механиком Саидом отвертка, если эта отвертка порвет один, почему она не порвет все три? Она порвет все три. Тогда он перейдет в ротацию, его закрутит, и начнется дурдом. Он говорит: ну примерно так. Никита Сергеевич, у вас есть вертолет, забудьте про него сразу, я вас умоляю. У него резиновый привод на задний пропеллер. Зачем вы? Трактор МТЗ-82. Ну это ладно. «Доход кинодеятеля составил 529 миллионов рублей». Ну… какие-то деньги. То есть ежедневно мэтр зарабатывает 1,5 миллиона рублей, подсчитывает «Комсомольская правда». Михалков, учредитель и совладелец нескольких десятков фирм с весьма разнообразной сферой деятельности, от лесозаготовок… Вот кто русский лес китайцам продает! А! Ну что же так? А мы думали, вы патриот. Дворянин и Михалков. Ну что, Михалков? Ну разве Михалковы так поступают. До разработки программного обеспечения. Не слыхали про такое, нет. Про Гейтса слыхали, про Apple слыхали, про Михалкова не слышали, нет. Еще он обрабатывает алмазы. Тоже не слыхали. И у него есть кинокомпания «Три Т», которой я лично знаю двух-трех человек, которые там работают, это хорошая компания, они платят, все нормально. Дальше. Михалков заработал, кроме всего этого дерьмища, машиноместа всюду предлагает купить, 529 миллионов рублей.
Теперь Спиваков. Это Дом музыки на Павелецкой. В хорошем смысле. Владимир Спиваков. В хорошем смысле слова. Но если вы нашли себе работу на Павелецкой, то гордиться вам нечем.
Э. ХАСАНШИНА: Почему это?
С. ДОРЕНКО: На Павелецкой понтовые люди не работают.
Э. ХАСАНШИНА: Зато очень красивый Дом музыки.
С. ДОРЕНКО: Фигня полная. На Павелецкой нет красивых зданий. Объясню. Красивые здания в Москве есть на Пресне, на Патриарших. Красивые здания в Москве есть в ту сторону, даже еще на Беговой все еще красивые здания, даже еще на Полежаевской все еще красивые здания. Сейчас будет гомерический смех. Даже в Крылатском все еще есть красивые здания, а на Павелецкой нет красивых зданий. Почему? Потому что место на 5 часов по циферблату в мск полностью беспонтовое. Полностью беспонтовое.
Спиваков, он шалел в княжестве у себя Астурис, он же работал в княжестве Астурис, и он приехал, его закружили, закружили, чтобы он понял по циферблату, куда он едет, и поехал на Павелецкую. Ну нельзя работать на Павелецкой, если ты приличный человек.
Э. ХАСАНШИНА: Да можно.
С. ДОРЕНКО: Мы работаем на Новокузнецкой, стиснув зубы. Товарищи, стиснув зубы. Потому что это тоже уже на грани риска.
Э. ХАСАНШИНА: Кто, стиснув зубы, а кто, прогуливаясь по улочкам.
С. ДОРЕНКО: Чтобы переться на Павелецкую работать, это, извините, надо быть неразборчивым человеком. Ну хорошо. О’кей, пусть работает. Заработал за год 82 миллиона рублей он там, на Павелецкой. Эти деньги должны дурно пахнуть. Там воздуха нет. У нас из-за «розы ветров» воздух идет оттуда, с Рублевки и с Новой Риги. На Павелецкую приходит уже весь выхлоп, все эти выдохи чесночные людей с Новой Риги. Они рыгают, вы дышите. Эти деньги должны дурно пахнуть. У него в собственности два земельных участка общей площадью 4 тысячи квадратных метра. Две квартиры в Москве, скромные и маленькие, 76 метров одна крошечная и 367. 367, я скажу, это чистое мучение. В некоторых комнатах он ни разу не бывал. Владимир Спиваков.
Э. ХАСАНШИНА: Мне нравится это определение.
С. ДОРЕНКО: Я жил в доме четырехэтажном, когда я был богатым и работал на телевидении. Сейчас я беден, у меня нет этого дома. О’кей. Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь (это я комнаты считаю), восемь, там зал, девять, десять… Там, не считая залов… Господи, еще же один этаж. Одиннадцать, двенадцать, тринадцать. Я жил в доме, где было 13 комнат, но я комнатами считаю и залы.
Э. ХАСАНШИНА: Мне кажется, в таких домах обычно снимают триллеры или фильмы ужасов.
С. ДОРЕНКО: Я жил в доме, где 13 комнат. Я знаю точно, что в шести комнатах я ни разу не был. Я умоляю.
Э. ХАСАНШИНА: Почему? Вы же могли, как в сказке «Синяя борода», дотронуться до ручки, найти окровавленный ключ.
С. ДОРЕНКО: Я открывал, с удивлением обнаруживал, что там мой чехол от лука, еще что-то.
Э. ХАСАНШИНА: А вдруг там Нарния?
С. ДОРЕНКО: Может и Нарния.
Э. ХАСАНШИНА: А вы все пропустили.
С. ДОРЕНКО: Может и Нарния там была, надо было шагнуть в комод. Спиваков, когда он живет в квартире 367 квадратных метра, точно не был в половине комнат. Я знаю эту жизнь. У меня был дом 600 квадратных метров, я не был там в шести комнатах из 13-ти ни разу. Квартира во Франции у супруги. У него 360 квадратных метра во Франции, у супруги квартира в Испании. В Хехоне наверняка. Или Хехон, или Овьеро. Там вкусно, я ничего не говорю, против не буду.
Дальше. Башмет. 60 миллионов рублей. Башмет сказал: неужели я столько заработал? Юрий Башмет, вы же подписывали декларацию. Он сдал декларацию в налоговые органы, теперь ему показывают, он говорит: фигасе. Так вы же подписывали.
Э. ХАСАНШИНА: Какие великодушные люди, он не считал эти деньги.
С. ДОРЕНКО: Вы же подписывали декларацию. Когда вы подписывали декларацию, вы смотрели, что вы подписываете?
Э. ХАСАНШИНА: Конечно, нет.
С. ДОРЕНКО: Конечно, нет.
Евгений Миронов, худрук Театра наций. Очень удивился, узнав, что у него 50 миллионов рублей. Очень удивился. Говорит: а показать можете? Ха-ха-ха!
Зураб Церетели… Съезжает ниже, ниже и ниже, но все еще входит в первую сотню миллиардеров всевозможных. Зураб Церетели. 40 миллионов рублей. Три листа собственности. Шесть участков земли. Тоже маленькие. От одной до 54 соток участки земли. Маленькие участки. Вот она, непритязательность Зураба Церетели. Четыре квартиры. Маленькие тоже, крошечные, от 82 до 200 метров. И две дачи. А кто-нибудь запишет, что Зураб Церетели забрал себе посольство ФРГ в Российской Федерации, Федеративной Республики Германия? Правду говорю сейчас.
Э. ХАСАНШИНА: Ну и что он там сделал, дом себе?
С. ДОРЕНКО: У него там мастерская. Он забрал себе посольство ФРГ. Когда объединилась Германия… Ты же не в курсе. Когда объединилась Германия, ФРГ с ГДР, посольство ФРГ было брошено. Большая Грузинская. И там еще площадь, где рынок, Тишинская площадь, но она была Грузинская площадь или что-то в этом роде. Я же у него гостил, у Церетели, ужинал с ним. Я его спросил: а как вы этот особняк себе оформили?
Э. ХАСАНШИНА: Заполучили.
С. ДОРЕНКО: Да. Он знаешь, как сказал? Он правильно мне сказал. Он мне сказал: так тут Большая Грузинская, Сережа. Если Грузинская, то значит это ко мне относится. То есть он имеет в виду, что все здания на Большой Грузинской, они к нему относятся.
Э. ХАСАНШИНА: Он большой молодец. Я знаю, в Питере Хасанская. Мне туда надо.
С. ДОРЕНКО: Совершенно верно. А я ему говорю: Зураб… Ну, я с отчеством тогда. Я сейчас забыл уже. Я говорю: скажите, пожалуйста, а Маросейка, Малоросейка, Маросейка, это моя, выходит дело. Он: ха-ха-ха. Еще Хохловка есть на Нижегородской, улица Хохловка. Это же тоже моя тогда, выходит дело. Он говорит: ха-ха-ха. Он забрал посольство ФРГ себе. Ладно, хорошо. Неважно. Я думаю, это правильно, это победа над Германией. Это очень правильно. Дальше. 5 Мерседесов, 5 Роллс-ройсов, один Бентли Азур. Бентли — это Ауди. Забудьте ездить на Бентли. Какой-то ужас, люди ездят на Бентли. Это Ауди. Купите Ауди, будет дешевле. Это Фольксваген. 15 нежилых помещений общей площадью 23 тысячи квадратных метров, а также 20 зданий для творческих мастерских общей площадью 20 тысяч квадратных метров. 20 зданий. 20 ФРГ! Ни фига себе. И в прошлом году он продал скульптуру за 12 миллионов рублей. Ну это так, на бензин, я понимаю.
Надежда Бабкина. Горячая женщина, мне кажется. Она так прищуривается иногда, так прищуривается многообещающе. А, может быть, это рассказ о былых годах? А, может быть, это рассказ о будущем? Неважно. У нее 30 миллионов почти, 29,8. Пять земельных участков. Какая-то лажа. Все, Бабкина нищая.
Э. ХАСАНШИНА: Она просто ближе к нам, она же народница.
С. ДОРЕНКО: Грымов. 29 миллионов рублей. Юрий Грымов. Градский… Градский что, ничего не заработал? 25 миллионов рублей всего-навсего. Господи, помилуй. 10 земельных участков. Зачем они все это объявили, можно спросить? На хрена они все вот это полощут грязное белье свое? Товарищи, зачем вы, уважаемые товарищи, уважаемые деятели культуры, зачем вы выволокли перед нами полоскать грязное белье?
Э. ХАСАНШИНА: А я вам скажу. Вот эти декларации идут как сведения о доходах, расходах и имуществе…
С. ДОРЕНКО: Чтобы что?
Э. ХАСАНШИНА: Лиц, замещающих отдельные должности в организациях, созданных для выполнения задач, поставленных перед Минкультуры. Вот так.
С. ДОРЕНКО: Дай я прочитаю еще раз, потому что ее писклявым голосом ничего непонятно. Это значит называется вот как, они обязаны были, оказывается, родина требует. Внимание. Сведения о доходах, расходах и имуществе и обязательствах имущественного характера лиц, замещающих отдельные должности в организациях… То есть они работают в организациях, созданных для выполнения задач, поставленных перед Минкультуры. То есть у этого спрута, Минкультуры, еще щупальца. Вот оно что. И у них есть супруги, несовершеннолетние дети — и все они относятся к Минкультуры. Такой полк Минкультуры. Идет Михалков… Все понятно. Это чирлидеры такие. Они идут перед Минкультуры.
Мы пойдем и проживем ее, эту пятницу, 1 июня.
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео