Ещё

Три метра танцзала Натальи Ильиной 

Фото: Хабаровский край сегодня
Почти четырнадцать лет Наталья Ильина прикована к постели. Страшная авария лишила ее возможности двигаться, но не смогла убить желание заниматься любимым делом. В это трудно поверить, но она — хореограф детского танцевального коллектива «Ивона» из села Богородское Ульчского района, который многие годы завоевывает на фестивалях призовые места, а в этом году стал лучшим на всероссийском конкурсе «Красная дорожка».
И осталась
Все эти долгие годы перед её глазами один и тот же интерьер — окно, мебельная «стенка», телевизор, диван, над ним грамоты и дипломы — за «добросовестный труд», «личный вклад», «участие в жизни района», «воспитание детей», «победу в конкурсе». Все награды не из «прошлой жизни», а из этой — «нынешней», в которой парализованная учительница танцев из села Богородское помогает детям парить над сценой, пускаться вприсядку, оттачивать «ковырялочку» и отрабатывать до автоматизма ритмические композиции. Но самому хореографу, раскрепощающему тела своих подопечных, доступны лишь движения рук. Без помощи мужа она не сможет даже повернуться с боку на бок.
— Мысль-то была — дверку открыть, выпрыгнуть, а потом думаю: и что — все погибнут, а я одна что ли останусь? И не прыгнула. Машину начало переворачивать. Я вылетела в лобовое стекло, и все, больше ничего не помню. Все удачно вылетели, а меня зажало капотом и крутило вместе с машиной. Мне Вова, муж, всё это рассказывал потом. Я когда очнулась, почему-то сразу знала, что у меня спина сломана.
Голос Натальи, когда она рассказывает об аварии и последующих событиях — доставку в Хабаровск, не сделанную вовремя операцию на позвоночнике, не дрожит, и дыхание не прерывается, а иногда даже усмешка горькая проскальзывает.
— Дурная баба, надо было выпрыгнуть, ну руку или ногу бы сломала, а так, глядишь, нормальная бы осталась.
Все подробности того дня — 24 сентября 2004 года, когда их семейный УАЗик, за рулём которого был муж Владимир, а пассажирами отец Натальи и два её младших сыновей, слетел в обрыв — все мельчайшие детали нисколько не потускнели. И хотя срывается с губ то и дело: «А если бы…», но сразу же и поправляется: «Что уж теперь!». В той «ходячей» жизни к своим 38 годам Наталья — мать четверых детей, успела и директором школы искусств в посёлке Маго побыть, и хореографом там же поработать, и в селе Богородском районным Домом культуры заведовать, и танцевальным коллективом, в составе которого было 120 человек поруководить. Заочно училась на режиссёра — в 2005 году должна была получить диплом, но вместо этого пришлось учиться жить инвалидом.
Стихи — спасатели
Выписной эпикриз прозвучал как приговор к пожизненному заключению. В переводе на обычный русский — полный паралич, начиная с грудного отдела.
— Поначалу, конечно, не понимали, что делать. Депрессия — не депрессия, состояние такое… никакое, — вспоминает Владимир — супруг Натальи. — Но как раз появились компьютеры по нормальной цене — бэушные. Купил, Интернет подсоединили… как-то поинтересней ей стало. Но она же и работать не прекращала! Как была методистом Дома культуры, так и продолжала конкурсы разрабатывать и всё такое. Весь день на телефоне да за компьютером — делала больше, чем здоровые.
В те первые после катастрофы годы физическое самочувствие Натальи было — с учётом всех обстоятельств — неплохим. И хотя младшего — трёхлетнего Костю — пришлось на год отправить к бабушке, остальные мужчины справлялись с ведением хозяйства. А Владимир продолжал какое-то время работать начальником хозяйственно-эксплуатационной группы районного управления образования. Он успевал и на работе всё сделать, и улучал время забежать в течение дня домой, чтобы перевернуть Наталью на другой бок. Лежать на одном боку длительное время нельзя — появляются пролежни. Тогда эта процедура отнимала всего 15 минут, но затем пришли боли, и переворачивание стало занимать час — два, теперь на это уходит не меньше трёх часов. Владимиру пришлось уволиться, он подрабатывал дворником, состоял на бирже, пока не переучился на педагога дополнительного образования. Сейчас боли диктуют режим жизни. Не дают заснуть. Провалиться в сон удаётся только часа в 4 ночи. С использованием сильнодействующих болеутоляющих Наталья пока осторожничает — и привыкание они вызывают, и со временем их эффект ослабевает, а кто знает, что будет дальше. И ночные же часы становятся самым сложным душевным испытанием — когда все дела переделаны, в голову, опять же особенно в первые месяцы после аварии, мысли лезли такие, что хоть на стенку лезь. Тогда помогли стихи. Писать их Наталья начала ещё в юности и печаталась с 1999 года, но в этот момент жизни они стали настоящей отдушиной. Недавно Наталья написала стих, где есть такие строки: На своей бригантине я мчусь По волнам, мечту в сердце лелея, Позабуду унынье и грусть — Я смеюсь! Не смеяться — не смею! Слушаешь ее и понимаешь, насколько мы иногда ущербны в своих жалобах на жизнь, насколько неблагодарны за то, что нам дается. И насколько слабы.
Три метра танцзала
— Вот есть в ней стержень. Позвоночник сломался, а стержень внутренний ни-ни! — говорит про свою коллегу бывший директор Богородского дома культуры Вера Попова.
Наталья пришла к ней на практику в далёком 1987 году.
— Она такая задорная девчонка была, активная… да почему была, собственно и осталась! Огромной силы воли человек, по-другому не скажешь!
А в 2008 году Наталья снова стала хореографом и учителем танцев.
— Сначала и в мыслях не было. Но тут девочка новая пыталась хореографом работать в Доме культуры, пришла совета спросить, а потом говорит: может они сюда придут, ты им объяснишь? И пошло-пошло… Сначала я с подростками работала, с малышами не хотела. А сейчас и с восьмилетками, хотя мне и говорят, что слишком взрослую пластику им ставлю. Но совсем уж детские танцы делать мне не интересно.
— Куда раньше музыки! Слушаем, слушаем…
Кактус над телевизором грозит рухнуть, когда пятеро (а то и шестеро) юных созданий приземляются после очередного подскока или прыжка. Чтобы не задеть соседа, не влететь в стенку или тот же телевизор, требуется недюжинная координация движений.
— Я привела дочку сразу после детского садика в 2014 году, — вспоминает мама 11-летней участницы ансамбля Елена Куйвашева, — и никаких вопросов у нас не возникало. Мы видели выступления старших её воспитанников на концертах, и ни секунды не пожалели. Она умеет объяснить так, что малыши даже сразу понимают, хотя вещи есть очень специфические… А что она не может показать сама, находит в Интернете видео — у неё очень большая подборка!
Постановка нового танца начинается на этих трёх квадратных метрах — на пятачке перед диваном, к которому прикована Наталья. Сначала разучивают движения небольшими группами по двое, по трое, хотя иногда собираются и вшестером. Потом репетиции переносятся на «большую» сцену Дома культуры — там «глазами» Натальи становится её муж Владимир — он и дома ведёт видеозапись для «разбора полётов», и там, куда парализованной учительнице танцев, увы, не попасть. Кроме того, на репетициях всегда кто-нибудь из родителей — они тоже становятся педагогами-хореографами, особенно на выездах, когда «Ивона» отправляется, например, на конкурс в Хабаровск. Кстати, с танцевальных состязаний ансамбль, в котором сейчас 16 участников, всегда приезжает с наградами. Так было и в конце 2017 года, когда ребята и их руководители взяли диплом за первое место в номинации «Народно-стилизованный танец» на XI международном фестивале хореографического искусства стран АТР «Ритмы планеты», и в начале 2018-го — стали лучшим ансамблем на всероссийском конкурсе «Красная дорожка».
«Пароход здоровья»
О танцах, движениях, костюмах Наталья может говорить бесконечно, но всё же пытаюсь перевести разговор в бытовое русло. — А что нужно Наталье Ильиной — инвалиду первой группы? Задумывается, но ненадолго.
— Да так вроде всё есть. И инвалидом я себя не особенно-то и ощущаю. Если бы одна лежала, а так… весь день ведь люди в доме. Ну вот с пелёнками разве что проблема есть — по расчётам фонда социального страхования, мне 3 штуки в день положены, а по факту их 5 уходит… Но тут Олег Портнов — предприниматель наш из Богородского помогает, мы его просим, когда заканчиваются, и он с женой нам привозит — просто так. Врачи? А чем они мне помогут? Когда надо, я звоню, мне отвечают. Надеялась, правда, что с «Парохода здоровья» зайдут, когда он в прошлом году был — у них же и портативный аппарат УЗИ вроде там есть, и договорились уже вроде — потом они звонят, мол, людей много было, устали, давайте перенесём, а у меня был день уже следующий весь расписан. Так и не получилось. Обследование, конечно, хотелось бы пройти, но до Хабаровска я не доеду.
Вот с жильём бы, конечно, что-то придумать, а то нашей халупке-то уже скоро 50 лет будет… (Ильины живут в доме из бруса 1969 года постройки, две комнаты, общая площадь 42 квадратных метра). Максим — старший наш — отдельно уже живёт, пытается сейчас узнать, что можно сделать, но пока… пока вот так и живём. Нормально всё, — улыбается Наталья.
— А чего хочет Наталья Ильина для себя? — в ответ тишина, уже, кажется, и не скажет ничего.
— Чтобы дети были счастливы все мои, — говорит, наконец, — чтобы коллектив получил звание «образцового» — вот этого хочу. И на внуков посмотреть! Всё остальное есть уже.
— О чём мечтает Наталья Ильина? — этот вопрос не задаю. В разговоре, почти случайно, обмолвилась, что мечтает она о том, чтобы хотя бы сесть. Не пойти даже — сесть. И увидеть что-нибудь в окно, до которого, казалось бы, всего 3 метра.
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео