Ещё

«Подъём» с Сергеем Доренко от 5 июня 2018 года 

С. ДОРЕНКО: 8 часов 38 минут. Вторник. 5 июня. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все. Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москвааааа! Дарья Кнорре, ведущая этой программы.
Д. КНОРРЕ: И Сергей Доренко. Здрасьте.
С. ДОРЕНКО: Даша вчера вместо того, чтобы спать, смотрела… Я тоже, кстати говоря, читал про презентацию Apple. Расскажи. Apple что-то такое презентует и рассказывает. Ты знаешь, что я вернулся на Apple с Samsung.
Д. КНОРРЕ: Ха-ха-ха. Я знала.
С. ДОРЕНКО: Я выдержал неделю.
Д. КНОРРЕ: Я помню наш разговор, вы говорили, что все, Samsung теперь совсем не тот, что был, что теперь не хуже Apple.
С. ДОРЕНКО: Не хуже.
Д. КНОРРЕ: И все-таки хуже.
С. ДОРЕНКО: Не хуже, но… Как бы тебе сказать? Samsung — это вещь, которую нужно раздавать престарелым, чтобы у них мозг не умирал, потому что там все время надо думать, все эти настройки, десятки настроек.
Д. КНОРРЕ: А вы говорите сейчас, не надо.
С. ДОРЕНКО: А сейчас мне не надо, потому что я решил стареть, постепенно впадая в слабоумие. Потому что с Apple легче впадать в слабоумие, он сам за тебя все делает, вообще ничего не надо париться. С Samsung надо все время о чем-то думать. А с Apple не надо ни о чем думать, все легко и просто. Он сам работает, монтирует, аж с посвистом работает. С посвистом. А там нет, там надо все время прилагать какие-то интеллектуальные усилия, это чересчур для меня. Что представил Apple?
Д. КНОРРЕ: Во-первых, групповые звонки FaceTime.
С. ДОРЕНКО: А секретность?
Д. КНОРРЕ: Секретность в целом…
С. ДОРЕНКО: Про FaceTime. Они палятся там, они дают все это в ФСБ или нет?
Д. КНОРРЕ: Об этом речи не было, конечно, на презентации.
С. ДОРЕНКО: Вот это вопрос на самом деле. FaceTime, он у меня задвинут совершенно куда-то. FaceTime у меня задвинут черт знает куда. You can't start FaceTime video or audio calls… Они мне говорят: вперед, Серега, давай. Я не знаю, я не пользовался им никогда, мне не приходило в голову.
Д. КНОРРЕ: Я тоже не пользовалась. Есть очень классная функция Siri, о которой я лично мечтала лет 10.
С. ДОРЕНКО: Но мы должны начать пользоваться. Знаешь, зачем? Знаешь, почему мы должны начать пользоваться FaceTime? Вот теперь звони мне только по FaceTime. Договорились?
Д. КНОРРЕ: Попробую.
С. ДОРЕНКО: Знаешь, почему? Мы должны засрать их сервера. Вот эти по «закону Яровой», будут введены серверы, которые будут хранить все 28 лет подряд, каждый наш пук и каждый мой просмотр порнухи. Они будут навсегда-навсегда все это хранить. Для этого им понадобится построить огромное количество серверов. То, что ты видишь Москва-Сити — это не здания, нет, это серверы. Вот это все серверы, они торчат из земли, и скоро вся земля будет утыкана серверами, которые будут хранить каждый мой пук. Понятно? Для того, чтобы засрать окончательно все эти серверы, мы должны перестать звонить аудио…
Д. КНОРРЕ: И высушить океаны, чтобы построить новые серверы.
С. ДОРЕНКО: Абсолютно верно. Мы должны перестать… Товарищи, все переходим на видеозвонки. Поскольку им теперь положено хранить каждый ваш пук, то вы должны перейти на видеозвонки, потому что видео, мне кажется, сразу грузит так, что просто аж… вот так.
Д. КНОРРЕ: Но пока качество не очень, если честно.
С. ДОРЕНКО: Неважно.
Д. КНОРРЕ: Есть шикарная прорывная функция, которой, конечно же, не будет у нас, в России, это позвонить на ключи, например. Я не очень поняла, возможно, я неправильно перевела…
С. ДОРЕНКО: Кнорре, я буду звонить тебе, приготовься.
Д. КНОРРЕ: Сергей, послушайте. Будет какой-то блютуз-датчик, который, как я поняла, вы можете прикрепить, например, на ключи, и если вы их потеряете, то вы можете сказать: Siri, позвони на ключи. И они начинают вибрировать или издавать какие-то сигналы.
С. ДОРЕНКО: И такой маленький полковник появляется, нет, майор, майор появляется и подает ключи. Специальный какой-то, который знает, где твои ключи.
Д. КНОРРЕ: Они же у вас в кармане.
С. ДОРЕНКО: Да. Ты видишь, что я тебе звоню по FaceTime?
Д. КНОРРЕ: Да.
С. ДОРЕНКО: Здорово.
Д. КНОРРЕ: Здрасьте.
С. ДОРЕНКО: Давай засрем их серверы. Даша, ты, между прочим, FaceTime шикарно выглядишь.
Д. КНОРРЕ: Спасибо.
С. ДОРЕНКО: Я хотел сделать сомнительный комплимент, сказать, что лучше, чем в жизни. Это было бы чересчур.
Д. КНОРРЕ: Кстати, по поводу «лучше, чем в жизни». Теперь фильтры можно будет выбирать прямо в камере. То есть, не делая фотографию, выбираете себе фильтр и уже фотографируете с фильтром.
С. ДОРЕНКО: Переходим на видеозвонки, товарищи. Я FaceTime сейчас выношу на первую страницу к себе на iPhone. Хватит нянчиться, надо действовать по-мужски. Они по-мужски, мы по-мужски. Они нас этим ломом по яй… по чему-то, и мы их тоже, коленкой. Правильно? Ну как положено. Они говорят: серверы нам надо строить. Стройте, ребята. Стройте. А что же вы? Это же рабочие места, это же гроши, это же бюджет, это же развитие страны. Всю страну утыкаем серверами и будем все это хранить. «Пусть хранят каждый пук и задохнутся», — говорит Никитец Лосев. «Я как-то искал ключи, держа их в руке». Адик, это мы все так делаем.
Кто разбирается в этих серверах и в хранении массивов информации, которое началось, как мне представляется, чуть ли не с 4 июня, вот сейчас, или в ближайшее время. Кто разбирается в количестве серверов. Как много серверов можно построить, насколько видеоинформация, видеозвонки загружают серверы больше, чем смс или, например, видеоскачивание? Как они загружают эти серверы, кто знает? 73-73-948. Дайте нам, пожалуйста, информацию.
Д. КНОРРЕ: Может, они сжимают видео, а аудио…
С. ДОРЕНКО: Это будет очень дорого. «Лет пять назад пользовался…» «Ошибаетесь, инфа может храниться на компактных материалах в неограниченных количествах. Вся инфушка на один метр… кубического камня, обычно все можно запихать». Всю информацию мира можно один кубический метр обычного камня запихать. «Почему вы говорите сэрвер?» Я говорю «сэрвер», чтобы выглядеть более солидным.
Д. КНОРРЕ: Паштэт.
С. ДОРЕНКО: С вами не поймешь: вы хотите «сервер», но «сэкс». И наоборот не получается. Если ты скажешь «секс», тебе говорят, боже, ты говоришь как пенс, «секс». «Сэкс». Если ты говоришь «сэрвер», надо сказать «сервер». Сервер. Вы помните этот анекдот про пиво?
Д. КНОРРЕ: Нет.
С. ДОРЕНКО: Дэвись, Микола, якиж москали поханы людэ. А шо? Ты знаешь, як вони пыво клычут? Як? Пиво. Поубэвал бы. Як вони пыво клычут.
Д. КНОРРЕ: А «бассэйн» и «бутерброд».
С. ДОРЕНКО: Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Меня Сергей зовут. По поводу хранения информации. Буквально недавно вышел фильм «Алан» американский. Там, в принципе, технологии будущего, кратко, может быть, лет через 10 будет. Там хранение информации у каждого в голове. А уже федеральный сервер запрашивает эту информацию и все.
С. ДОРЕНКО: Да. Но если я говорю просто… Я общаюсь, я звоню просто по телефону или я звоню на видеозвонок. Объем во сколько раз возрастает?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Что касается объема, в принципе, технологии уже, мне кажется, будут позволять, объем не будет важен.
С. ДОРЕНКО: Объем не будет важен. Вот это мне интересно. Мне звонит по FaceTime моя шестилетняя дочь и она разговаривает не менее 30 минут. Она так любит поговорить. Интересно, это все Яровая хранит где-то, так сказать, в заднем кармане брюк?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Может быть, через пару лет. Но точка на сервере, которая хранит терабайт, точка, миллиметр.
С. ДОРЕНКО: На сервере, который хранит терабайт. Спасибо. Через пару лет.
Д. КНОРРЕ: А можно же как-то вычленить аудиофайл, видеофайл сжать?
С. ДОРЕНКО: Я не знаю. Я хочу сделать как? Я хочу информации сделать больше. Больше информации. Мадам Яровая, разрешите, я вам доложу. Я обязуюсь при малейшей возможности теперь звонить только по видео. Только и исключительно по видео. Причем снимать что-нибудь такое насыщенное по цветам, вы не думайте, что я буду черно-белое, насыщенное по цветам, и все время скользить камерой, чтобы обогащать вам серверы всякой дрянью. Кроме этого, я мог бы онлайн… Интересно, как больше, онлайн, когда я смотрю какой-нибудь фильм, или когда я скачиваю. Как они больше серверы загаживают?
Д. КНОРРЕ: Не знаю.
С. ДОРЕНКО: Мадам Яровая, я вчера посмотрел «Мир Дикого Запада». Полагаю, я каким-то образом загадил ваши серверы. Кроме этого, «Патрика Мелроуза» я посмотрел очередную серию, Камбербетча. Вы посмотрели или нет, можете посмотреть с файлов, которые вы скачали с меня. Она может пойти, где-то ей прокрутят размером со спичечный коробок такой маленький по размерам, где пикселя и так далее. Ну мне кажется. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Примерная разница между аудио— и видеосигналом, грубо говоря, в 10 раз. Сжимать видеосигнал можно. Но есть нюанс. Для каких целей будет использоваться эта запись? Если нужно будет идентифицировать по звуку или по изображению, тогда по определению нельзя будет ужимать ниже какого-то предела.
С. ДОРЕНКО: Это правда.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А поскольку мы не знаем, для каких целей… Потому что, в принципе, аудио можно записать так, что… не знаю просто, с чем сравнить, в памяти одного ноутбука средненького будут переговоры целого города типа Плеса. Поэтому пока мы не будем знать нутрянки этих протокольных… имеется в виду не протокола юридического, а протокола технического, трудно будет сказать, какие объемы потребуются. Но то, что это объемы колоссальные, не вызывает никакого сомнения. Зачем это сделано? Сейчас же работают правильные ребята в правильных структурах.
С. ДОРЕНКО: «Нормальный распределительный дейта-центр, но система должна быть отказоустойчивой и катастрофоустойчивой. В итоге три нормальных площадки: две в одном городе, одна в удаленном месте. По объему запихать „железо“ на петабайные массивы легко. Долго будете заполнять». Может быть.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Скорость передачи данных тоже будет иметь значение. Но самое главное, что все равно те люди, которые в операторах работают, не снимая погон, грубо говоря, все равно все это обрабатывается по ключевым словам. И вот эти придумки полного хранения массива ерундовые. Другое дело, может быть, не полный массив будет храниться, а, может быть, храниться ключевое слово и его ближайшее окружение. Это целая наука, называется геометрия случайных множеств. И есть геометрия пушистых множеств. Вот вы сказали (не знаю, можно это в эфире) какое-то запрещенное слово…
С. ДОРЕНКО: Какое-то опасное слово, какой-нибудь «взрыв».
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Или «задница».
С. ДОРЕНКО: А «задница» не запрещенное слово, нет, оно не террористическое, наоборот, оно свидетельствует о благонравии, моем благонравии. Ни один террорист не говорит «задница».
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А если передача о детях? Ну неважно.
С. ДОРЕНКО: А что у них, передница вместо задницы, я не понимаю?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Допустим, две секунды до и две секунды после. И вот потом, дальше будет очень интересное, пушистое такое разрывное множество, но которое на самом деле можно встраивать, как молекулу ДНК, одну в другую, но в итоге получать полную картину.
С. ДОРЕНКО: Мне кажется, может быть, я не участвовал, а стоял рядом совсем, но я отошел сразу. Когда я еще учился в университете, к нам на лингвистический факультет пришел математик. Он настоящий математик, но он прикладной был. Он переходил на наш факультет или как-то смежно работал с кафедрой. И он мне говорил: давай, пожалуйста, с тобой разрабатывать, поскольку у тебя есть склонность к математике и так далее, давай, пожалуйста, с тобой разрабатывать математические методы анализа речи, устройства речи и так далее. Вы не поверите, это был 80-й год.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Почему не поверю?
С. ДОРЕНКО: А я ему сказал, что это абсурд, поскольку речь нельзя оцифровать сегодня, это невозможно. В смысле, оцифровать, как предсказать, именно предсказать все ходы речи. Я ему привел в пример диалог женщин по телефону Марка Твена (есть такой рассказ), он рассмеялся, сказал: ну, не хочешь — не надо. Но он продолжил эти работы, насколько мне известно.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Язык — это линейный оператор. Оператор линейный, когда есть некий фигуральный стержень, на который нанизываются бусинки понятия. Это фактически одномерный, даже если он зигзагообразный.
С. ДОРЕНКО: Абсолютно линейная фигня.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Соответственно, вот этой линейной фигней описать многомерное явление, особенно если это четырех-, пяти— и более мерное явление, крайне сложно. Каждый понимает как бы, но в голове представляет совершенно другое. Но структурная лингвистика, которая сродни математики… Я, кстати, ни разу не лингвист, я скорее математик. Так вот, в принципе, на самом деле Яровая, как тот персонаж с известным названием, решая какие-то вопросы…
С. ДОРЕНКО: Вы все время уклончивы. К каким названиям?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Глуповата.
С. ДОРЕНКО: С глуповатым названием.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Но она попала пальцем в небо. То есть она этим пальцем ковырнула такой пласт проблем, и на самом деле это настолько может изменить информационное поле, настолько изменить информационную энтропию…
С. ДОРЕНКО: Мне кажется, что она не своим пальцем попала в небо. Это был палец товарища майора. Она просто в данном, конкретном случае выступила таким публичным агентом, она выступила от их имени, в сущности.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Не майора, минимум генерал-майора, скорее генерал-полковника.
С. ДОРЕНКО: Да. То есть она была инструментом и проводником этой идеи людей, которые далеки как от математики, так и от лингвистики. Но они способны ставить задачи. Они ставят задачи. Я вам другую вещь скажу. Они ставят задачи не только потому, что им так захотелось, а потому что они думают, что если китайцы могут, условно говоря, или американцы намереваются, то мы тоже должны. Мне кажется, у них такая мотивация.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Мы же это проходили, когда догнать и перегнать. Вопрос: какие критерии догнать и перегнать?
С. ДОРЕНКО: Абсолютно верно.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Но это уже переход философии в информационную энтропию, математика, физика, бог знает что. Зачем день начинать с этого? Он прекрасен.
С. ДОРЕНКО: Нет, день не прекрасен. Вы знаете, что похолодание начинается? Какой нафиг «прекрасен»? Я вам расскажу сейчас про погоду. Это был прекрасный, блистательный собеседник, мне так понравился, я не хотел прекращать этот разговор. Я про погоду вам скажу, товарищи. Я сегодня не приехал на мотоцикле, думаю, ну его нафиг.
Д. КНОРРЕ: Так это прекрасный повод приехать на БМВ.
С. ДОРЕНКО: Я приехал на БМВ, да. БМВ какой-то совершенно другой, у меня большая такая.
Д. КНОРРЕ: Причем он не выглядит большой, я думала, что она больше, она выглядит компактно.
С. ДОРЕНКО: Она компактно большая. На самом деле у нее подвеска семерки и салон семерки, поэтому она, в общем, огромная, но при этом она такая подрезанная. Она подрезанная сзади, но салон и подвеска та же самая.
Я пытаюсь открыть, чтобы посмотреть погоду. 14, дождь, дождь, дождь. Дождь закончится к трем, сегодня совсем не будет дождя, так он, то будет, то не будет, моросить, потом к трем совсем закончится. Появится солнце и будет роскошно и прекрасно, температура достигнет 15 градусов жары. Завтра температура достигнет 14 градусов жары, но дождя не будет, завтра будет сухо. Среда. В четверг будет у нас прямая линия президента Путина, температура достигнет 12 градусов жары в 8 утра, но потом, мне кажется, она раскочегарится. Она раскочегарится в четверг, она будет 17 градусов жары. В пятницу будет уже 20, но дождь, дождь 80%, то есть по любому, хоть так, хоть сяк. Это время, когда я собирался убыть на мотоцикле. Ты знаешь, что мне предстоит поездка?
Д. КНОРРЕ: Да, знаю.
С. ДОРЕНКО: Я уже ее сократил, я не поеду в Самару. Я не поеду в Самару, нет.
Д. КНОРРЕ: А вы все-таки в пятницу выезжаете?
С. ДОРЕНКО: У меня было несколько проектов. Да, я в пятницу уезжаю, но я теперь не понимаю, зачем я в дождь поеду на мотоцикле. Может быть, это не очень остроумно? Может быть, мне поехать на БМВ? У меня был проект, на самом деле их было несколько. Первый — поехать в Череповец к другу Леньке. У меня там друг Ленька, с которым мы не виделись, наверное, лет 30. Поехать в Череповец и выпить калгановки там. Они пьют калгановку. Они настаивают корень калгана. Вторая мысль была проехать по Керченскому мосту, но это уже пошло, потому что там даже княгиня какая-то Мария Алексеевна ездила. Уже княгиня ездила, уже все, это уже пошловато. Уже там Хирург ездил.
Д. КНОРРЕ: Место изгажено.
С. ДОРЕНКО: Они уже задрали лапу у каждого столба. Это уже как-то пошловато.
Д. КНОРРЕ: Надо ждать, когда переложат асфальт, тогда по новому асфальту.
С. ДОРЕНКО: Да, по новому, по свежему. Я сейчас подумал, уже после княгини и после Хирурга это как-то уже… Наверное, не поеду, нет. Я думал все-таки поехать. У меня идея была, я нашел в Google офигенскую функцию — проложить дорогу вне шоссе. Обалденная тема. Я проложил до Анапы, до Керчи вне шоссе. То есть там по эркам, R100, RT, вот такие дороги, как бы маленькие дороги. Одна дорога была восточнее, М4, минуя шоссе, а другая, назад, через Россошь, Тербунцы, Тербуны, вся эта хрень, Старый Оскол, тоже минуя шоссе. Короче, в гугеле есть такая функция, минуя шоссе, минуя платные трассы, минуя паромы и так далее. И она прокладывает тебе какими-то сельскими тропами, полями, огородами и так далее. Мне очень понравилась идея эта поехать.
Д. КНОРРЕ: Но это надо на внедорожнике.
С. ДОРЕНКО: Нет, на мотоцикле, в том-то и дело. Надо брать «Триумф Тигр» и все.
Д. КНОРРЕ: Но это же надо с остановками, с ночевками.
С. ДОРЕНКО: Переночевать, конечно. Лучше переночевать.
Д. КНОРРЕ: С этим сложно у нас.
С. ДОРЕНКО: Там пьяные хлопцы придут рассматривать твой мотоцикл, спрашивать, сколько в нем лошадиных сил и всякие другие прекрасные приключения.
Д. КНОРРЕ: Страшно.
Новости
С. ДОРЕНКО: 9 часов 5 минут. Даша, расскажи мне быстренько про ПО, про программное обеспечение. Что там?
Д. КНОРРЕ: В iOS?
С. ДОРЕНКО: Да. Мы начали разговор, я перебил и прошел про Яровую, Яровую, Яровую, вечно она у меня в сердце сидит.
Д. КНОРРЕ: Так вот теперь вы можете клеить себе стикеры до того, как сделали фотографию. Появилась масса стикеров новых. Плюс выбирать фильтры тоже до того, как вы сделали фото.
С. ДОРЕНКО: То есть, как на фотике как бы, как на фотоаппарате.
Д. КНОРРЕ: Вы делаете селфи, выбираете себе фильтр, сразу видите себя в этом фильтре, дальше делаете фото. Мемоджи.
С. ДОРЕНКО: Из себя можно делать. Мемоджи, которые ты делаешь из себя.
Д. КНОРРЕ: Из лекал. Это не то, что вы сканируете свое лицо, и потом он трансформирует.
С. ДОРЕНКО: Нет. То есть забиваешь кучу всего, себя как бы.
Д. КНОРРЕ: Да, выбираете волосы, форму глаз, форму губ, еще что-то. Потом классический эмоджи…
С. ДОРЕНКО: Это все только с осени. Я тут же обрушился вчера искать обновления, фиг там.
Д. КНОРРЕ: Да, я тоже.
С. ДОРЕНКО: Я посмотрел сегодня в AppStore свой MacBook Pro, где, где, а нет, у меня нет обновления, нет.
Д. КНОРРЕ: Да, это тоже осенью. И для MacBook будет у вас темная версия, темная сторона.
С. ДОРЕНКО: Сейчас я скажу, какой апдейт у меня стоит. У меня сейчас свежайший апдейт, High Sierra 10.13.5. Но High Sierra пока еще, но новый, новый не предлагают во всяком случае.
Д. КНОРРЕ: Это осенью.
С. ДОРЕНКО: Я все время записываюсь в бета-версии, чтобы на мне испытали науку. Я как Уголек и Ветерок, Белка и Стрелка, до Гагарина. Я хочу до Гагарина, чтобы на мне все испытали. Правда. Уголек и Ветерок, я сгорел в плотных слоях атмосферы. Серьезно. Ради науки запросто. Но мне не предлагают в этот раз бету.
Д. КНОРРЕ: Не предлагают, да.
С. ДОРЕНКО: Нет.
Д. КНОРРЕ: Потом еще улучшение производительности, камера включается на 70% быстрее, клавиатура появляется на 50% быстрее, для шестых iPhone и седьмых тоже какое-то ускорение в два раза.
С. ДОРЕНКО: Камера хорошо, что побыстрее будет появляться, это лучше.
Д. КНОРРЕ: Она очень тупить стала.
С. ДОРЕНКО: Тупит, да, скотина. А клавиатура меня, например, нормально устраивает, не могу сказать, что меня подбешивала клавиатура.
Д. КНОРРЕ: И у классических анимодже появится язык, можно язык высовывать.
С. ДОРЕНКО: Ага. Это мне нравится все.
Д. КНОРРЕ: Так еще потом вы можете в FaceTime в том же, когда включаете, налепить себе голову мемоджи или анимоджи, неважно, и говорить как бы с головой тигра или обезьянки.
С. ДОРЕНКО: Это хорошо.
Д. КНОРРЕ: Например, вы опухший встали с утра…
С. ДОРЕНКО: А можно будет это записывать и выкладывать потом в Telegram?
Д. КНОРРЕ: Конечно.
С. ДОРЕНКО: Допустим, если я реку какой-то приказ по редакции, например, то я буду говорить с головой какого-нибудь китайского императора.
Д. КНОРРЕ: Я уверена, что можно, потому что анимоджи можно скачивать как видео и потом куда-то постить.
С. ДОРЕНКО: Мне это очень нравится. Интересная тема. В России снизился уровень пиратства в программном обеспечении. На 2%. Люди все больше и больше платят. Это очень интересно. У меня вопрос к вам конкретно. Скажите, пожалуйста, вы, Федя Фартучкин, Федя вас звать, скажите, позвоните, пожалуйста. Вы больше стали в последние годы платить за программное обеспечение или вы больше стали красть?
Д. КНОРРЕ: А можно признаваться?
С. ДОРЕНКО: Во всем можно признаваться. Я купил Windows, вообще просто Windows систему купил, как идиот. Посмотрите на идиота. Аплодисменты идиоту. Я скажу, почему. У меня жена сидит в вэй фиксе, видеоэффекты. Она сидит на Houdini, Maya, Nuke, вот эта вся хрень. Она на виндах как бы работают. Там 3D Max не работает на MAC. Там есть, короче, софты, которые не работают на MAC, там какие-то сложности. Я поэтому купил ей ASUS ROG, Republic of Gamers.
Д. КНОРРЕ: И там не стоял Windows?
С. ДОРЕНКО: И там стоял Windows, но там стоял одноязыкий, русский. А Houdini, когда ты на нем работаешь, начинает спотыкаться. То ли Houdini, то ли Nuke, сейчас не помню, спотыкается об русские названия папок каких-то. Находит Кирилла с Мефодием, с микроскопическим стеклом находит Кирилла с Мефодием. Как только найдет, прекращает работать, говорит: у вас тут Кирилл с Мефодием, простите, я пошел. И все. Обрушивается. Мне пришлось поставить Windows на английском языке, но для этого надо было купить за 8,5 тысяч рублей. Я написал, мне позвонила какая-то девочка, звать Настя, с лондонского телефона, сидит сама в Бухаресте, в Румынии. Я говорю: Настя, откуда вы? Я ожидал услышать, из Лондона, потому что телефон у нее был 44. Она говорит: я в Бухаресте. Я говорю: мать, сестра румынка, я тоже румын. И все. Она мне объясняла, как мне истратить 8,5 тысяч рублей. Я купил Windows. То есть я сейчас ваще просто такой позорник, короче, вместо того, чтобы красть, я все покупаю.
Д. КНОРРЕ: А я украла Word.
С. ДОРЕНКО: Что ты говоришь? Тяжело далось тебе?
Д. КНОРРЕ: Очень просто, даже слишком просто. Мне было противно. Я очень хотела купить Word, но это как-то неприлично все стоит.
С. ДОРЕНКО: Неприлично.
Д. КНОРРЕ: Да, абсолютно.
С. ДОРЕНКО: Давайте проголосуем. Скажите, пожалуйста, вы в последнее время программное обеспечение стали чаще покупать — 134-2135, стали чаще красть — 134-2136. Вообще-то в связи с падением рубля покупать тяжеловато.
Д. КНОРРЕ: И нравов.
С. ДОРЕНКО: И нравов тоже, да. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здрасьте, Сергей. Конечно, все чаще стали покупать.
С. ДОРЕНКО: До какой суммы вы покупаете, а потом уже крадете?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Наверное, до 5 тысяч точно.
С. ДОРЕНКО: Потому что есть софты по 4 тысячи долларов, например, в том же вэй фиксе. По 4 тысячи я, например, не покупаю, это безумие.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Тут облако, Word, говорили, Windows. В принципе, когда вы покупаете, вы при этом покупаете обслуживание.
С. ДОРЕНКО: Это правда.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Когда вы скачиваете с интернета, вам никто не подскажет, не поможет
С. ДОРЕНКО: Это правда.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Если вы купили Windows, сами говорите, «я позвонил, мне сказали, мне помогли».
С. ДОРЕНКО: Это правда.
Д. КНОРРЕ: Также, я думаю, в любом магазине, где вы покупаете, вам и установят, если вы придете туда со своим ноутбуком, и сделают просто все.
С. ДОРЕНКО: Это справедливо. То, что вы говорите, справедливо. До 5 тысяч покупаем и все такое, ну хорошо, давайте до 10. А потом уже нафиг, невозможно. А потом уходим в пираты.
Д. КНОРРЕ: Сергей, теперь ведь подписки везде в основном. Например, PhotoShop, вы не можете его просто купить, поставить и работать. Вы должны купить подписку. Например, такой пакет в месяц, условно, 5 тысяч.
С. ДОРЕНКО: В основном да, но не Adobe. На Adobe ты ставишь Creative Cloud и этот Creative Cloud у тебя все это сосет по полной.
Д. КНОРРЕ: Можно еще добавить, теперь в новом iOS Adobe тоже можно будет использовать, он будет поддерживать.
С. ДОРЕНКО: Да?
Д. КНОРРЕ: Да. По поводу дополненной реальности, то, чем Юля занимается, это тоже будет теперь в iPhone. Такая, конечно, примитивная дополненная реальность, но будет.
С. ДОРЕНКО: Я поставил себе After Effects СС 2017 года, но я не уверен, что он мне нужен. Вот последние, например, несколько недель он мне не нужен, думаю, не снести ли его к чертовой матери. И мне пришлось Adobe Creative Cloud поставить и Adobe After Effects, но чувствуется, что я не буду с ним работать, так что, может быть, и снести. Хорошо, ребята, кто за сколько покупает, расскажите, а кто за сколько крадет. Здрасьте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Сергей, Москва. С выходом десятки я прямо вспомнил 90-е, когда все было нелегально, когда были винды 7.3… четыре все ставили, ну, кто знает. Потому что с новыми виндами, с их обновлениями бизнес просто у людей встает. Приходиться ставить корпоративную версию LTSB, Long Term Servicing Branch, которая очень редко обновляется и обновляется только проверенными обновлениями. По этой причине люди приходят, говорят: не могу, у меня останавливается работа. LTSB сделан для станков, которые стоят по миллиону долларов. Поэтому как бы Microsoft не может так делать, как он делал. То есть на юзерах он проверяет все обновления, а потом накатывает их на этот LTSB. Приходиться ставить всем LTSB и ломать его. Чего делать? Люди покупают новые ноуты, с лицензионными виндами и приходят, просят поставить LTSB.
С. ДОРЕНКО: Я сейчас купил на английском языке из-за того, что там у меня стопорились… некоторые программы спотыкались об русские папки. Пришлось поставить на английском языке Windows.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Мое предпочтение, я ставлю всегда для себя только английскую версию. Проблем с ней меньше всегда.
С. ДОРЕНКО: Конечно. Потому что она нативная, она оригинальная, на ней, собственно, вся эта хрень и писалась.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Все правильно.
С. ДОРЕНКО: А там всякие языки урду, хинди, русский, бенгали — это все как бы уже факультативно. Спасибо огромное. Держимся, стоим. Ребята, двигаемся дальше. Чего? Голосование же… Ну что же ты, уродина… Она мне говорит, ну что же ты, вот так полагаться на тебя, ублюдка. 44% на 56%. Все чаще и чаще покупают софт 44%, все чаще и чаще крадут 56%. Значит, все-таки в сторону кражи мы движемся. Я, например, не знаю, я все меньше краду.
Д. КНОРРЕ: Я тоже.
С. ДОРЕНКО: Все меньше и меньше, делаю это с отвращением, мне становится стыдно, я чувствую себя Вексельбергом в этот момент, честное слово.
Д. КНОРРЕ: А мне наоборот стыдно красть. Я уже так привыкла оплачивать.
С. ДОРЕНКО: Я чувствую себя Вексельбергом в момент, когда я краду. Ты думала что, что я чувствую себя Вексельбергом, когда плачу?
Д. КНОРРЕ: Почему вы чувствуете себя Вексельбергом, когда крадете?
С. ДОРЕНКО: Видишь, под подозрением теперь все, у него арестовали на миллиард долларов швейцарцы. Все их шельмуют, давай и мы шельмовать. Я случайно встретился с Вексельбергом дней 10 назад на выставке фотографии у братьев Люмьер. Ты не поверишь.
Д. КНОРРЕ: То есть он не унывает.
С. ДОРЕНКО: Не унывает, он полностью оптимистичен и так далее, и так далее.
Д. КНОРРЕ: Радуется жизни, ходит на выставки.
С. ДОРЕНКО: На Стрелке я его встретил.
Д. КНОРРЕ: Понятно, где же еще.
С. ДОРЕНКО: У Люмьеров. Там, где офицеры России с мочой бегают, мочой поливают.
Д. КНОРРЕ: Там, где все продвинутые.
С. ДОРЕНКО: В смысле? Те братья Люмьер, чем они прославились? Тем, что там бегали офицеры России и поливали их мочой, какие-то SERB. Какие-то SERB с братьями России, то ли с офицерами России… Одним словом, там бегали какие-то достойные люди с мочой и всех поливали. Там я виделся с Вексельбергом. Офицеров России не было в этот раз, нет, офицеры России воздержались, может быть, они не накопили мочу. Ну правда. Мы смотрели фотографии какие-то очень хорошие Михаила Лившица. Действительно хорошие.
Я хочу сказать, что я, когда говорю, что я меньше краду софт, как Вексельберг или как Абрамович, или как не знаю кто еще, в том смысле, что их подозревают, они под подозрением. Ты понимаешь свое счастье, Даш?
Д. КНОРРЕ: Наивное сознание.
С. ДОРЕНКО: Нет. Твое счастье — незапятнанная репутация. Люди в России прошли несколько этапов. Первый этап — это появилась возможность, врата времени разверзлись, и люди в России смогли брать. Не будем говорить «красть».
Д. КНОРРЕ: Приватизировать.
С. ДОРЕНКО: Брать. Глагол «брать». Взяли. Они взяли. Была возможность, они взяли. Действительно они находились рядом с местом, где давали. Ты должна была знать какого-нибудь Сосковца или еще кого-нибудь, кто там был близок, Чубайса, ты должна была знать Чубайса, Сосковца, еще кого-то. И ты раз — и решала вопросы. Они брали. Они взяли. Потом у них возник вопрос политической защиты. Взяли. И дальше чего? Они в ответ сделали выборы 96-го года, сами себе переизбрали Ельцина. Потом у них возникла задача следующая. Взяли. Первая задача — взяли. Вторая задача — политически защитили в России, поставили своего президента, который нормально все понимает, нормально вопросы решает. Следующая задача какая возникла у всей этой братии? Легализация этого в мировом пространстве. Интернационализация себя, вход в мировые элиты в качестве новой русской элиты. Эта задача решается активно в конце 90-х, начале 2000-х. То есть они активнейшим образом… Русские богатеи активнейшим образом, уже решив вопрос в России, обратного пути нет, все, президент это заявляет, новый президент Путин, обратно пути не будет. Все. Точка. Надо это, свой статус новой русской элиты закрепить в мире. То есть сделать так, чтобы мир принимал их в качестве не жуликов каких-то, не случайных выскочек, нуворишей, а чтобы их воспринимали как русскую элиту. Эта задача решается довольно долго. Решается, я бы даже сказал, почти в государственном масштабе, до мюнхенской речи Путина, до 2007 года, а потом в индивидуальном порядке. То есть они шли колонной, все вместе, вместе с властью, пытались инкорпорироваться в мир, закрывали базу Камрань, закрывали базу Лурдес, русские базы везде закрывали, открывали Штокмановское месторождение, всем навязывали его, так сказать, всюду. Это как какие-нибудь кредитные карты какого-нибудь банка, которые рассылали просто по почте. Приглашение в Штокмановское месторождение. Приватизировали «Газпром». То есть сделали все по порядку, как от них требовал мир. Потом обиделись в 2007 году, и дальше государство как бы прекращает курировать эти вопросы в основном, и каждый движется сам. После мюнхенской речи Путина каждый движется сам. Как они движутся? Они массово выезжают, они массово приобретают там вид на жительство, они массово там внедряются в политику, как бы это сказать, спонсируя, в том числе, местных политиков, которые должны их крышевать. И везде, кроме Израиля, это дало сбой. Все, кто уехал в Израиль или там спонсировали, там заряжали, заряжали правильно, как выяснилось, их не казнят. Невзлина никто не казнит, этого самого, который ангольские долги… Аркадий Гайдамак, его никто не казнит. Там все нормально.
Д. КНОРРЕ: Это, видимо, связано еще со спецификой самого Израиля и пришлых.
С. ДОРЕНКО: Все, кто заряжал в Израиле, целы. Все, кто заряжал не в Израиле, обделались. Ты понимаешь, в чем проблема? Вот это проблема.
Д. КНОРРЕ: А заряжали в основном в Великобритании.
С. ДОРЕНКО: Заряжали в Великобритании, да. Причем… Березовский покойный, я помню, как он принимал принцессу, которой подписал чек на 40 миллионов долларов. Сережа, к нам едет принцесса. К нам едет принцесса, ты сиди вот здесь, оденься поприличнее. Едет принцесса. Принцесса дома Виндзоров, английская принцесса.
Д. КНОРРЕ: Это какой год?
С. ДОРЕНКО: Не знаю, это был, может быть, 2006 год. К нам едет принцесса, оденься поприличнее. Приехала принцесса. Я сидел при принцессе, товарищи. В смысле, я встал, когда она вошла. Я с ней пил чай тоже, я пил чай с принцессой.
Д. КНОРРЕ: С молоком.
С. ДОРЕНКО: Единственный раз в моей жизни, когда я пил чай с принцессой. Можете представить? Реальной, фактической принцессой, из дома Виндзоров. Не хрен собачий, дом Виндзоров.
Д. КНОРРЕ: Я пытаюсь гуглить, кто это мог быть.
С. ДОРЕНКО: Не знаю. Боря выписал ей чек на 40 миллионов долларов, сколько это было в фунтах, не помню, но на 40 миллионов долларов, чтобы она помогала детям везде в мире, в Африке, в Камбодже, еще где-то, чтобы она детям везде дала по леденцу на эти 40 миллионов. За это она с ними полчаса попила чай. То есть это была индивидуальная прописка, вписка. Они сидели на вписке. Они вписались всюду как свои пацаны. Сейчас их везде крошат. Они начали, внимание, с какого-нибудь 94-го, 95-го рвать и ртом, и жопой все, что видели здесь, в Советском Союзе бывшем. И ртом, и жопой. Потом поставили своего президента в 96-м, повторили, семибанкирщина, собрание банкиров в Давосе Борис Березовский провел. Потом съели Сосковца с Коржаковым, съели силовиков. Съели силовиков, сняли силовиков, выгнали силовиков. Победили, поставили своего главу администрации. Как его звали, не знаешь? Я тебе скажу. Чубайс Анатолий Борисович, глава администрации президента Российской Федерации. Поставили своего главу администрации. Поставили своих вице-премьеров, потом подогнали в 97-м году, опять Чубайса перевели туда, Потанин сел потом, Немцов сел. Поставили своих. И правили страной. Потом, с приходом Путина, первое время, с 99-го по 2007 год, решали вопрос о вхождении в мировую систему общим порядком, а с 2007-го в индивидуальном порядке. И сейчас обосрались. Вот чтобы ты понимала, чем дело кончилось.
Д. КНОРРЕ: Обосрались почему?
С. ДОРЕНКО: Потому что они подутомили всех тех. Они подутомили. С ними не хотят знаться.
Д. КНОРРЕ: Или те, кого они спонсировали, потеряли влияние?
С. ДОРЕНКО: Нет. Те, кого они спонсировали, брезговали ими с первой минуты. Брезговали ими с первой минуты. Я знаю одну из партий Латвии, которая получала деньги от одного из олигархов на выборах, это партия латвийская, в Риге, она победила. И этот олигарх мне говорил: ну, наши, пришли наши, все. А я лично встречался с этими людьми, когда они получали деньги. Я лично встречался. Как только они победили, они сказали: мы вас не знаем, как вас зовут, мы не знаем, и вообще, если вы приедете, мы будем вам расследовать. Вы давали деньги? Вы пойдете в тюрьму. Какие деньги? Вы что, смеетесь? Это что, была коррупция? Пожалуй, вам пора в тюрьму. И все. То есть специфика заключается в том, что западные люди брали русские деньги…
Д. КНОРРЕ: То есть были коррупционерами.
С. ДОРЕНКО: Абсолютно верно. Но презирали русских коррупционеров изначально, с первой секунды. Как только русские коррупционеры говорили им после этого, «ну, братья, братаны, мы победили, братаны, вот так все будет, чики-пуки», они им говорили: простите, а как вас зовут?
Д. КНОРРЕ: Как так можно сделать, объясните.
С. ДОРЕНКО: Потому что деньги нужны.
Д. КНОРРЕ: Должны же быть какие-то гарантии. Деньги же не просто так вливаются миллиардами
С. ДОРЕНКО: Никаких гарантий, Даша. Я с Тимошенко в 2005 году, я с ней обедаю, она еще не премьер-министр, обедаю, она заказывает тартар из лосося, я заказываю мясо, мы обсуждаем вопросы. С Юлией Тимошенко. Теперь внимание. Я возвращаюсь в Москву, через 10 дней она премьер-министр. Я звоню, с Юлией Владимировной соедините. Мне отвечает начальница канцелярии, которая была на побегушках перед этим, только что, вот сейчас я ее видел, мне говорит: Сергей Леонидович, а вы же иностранный гражданин. Я говорю: ну да. Через протокол, Сергей Леонидович, через протокол. Вы должны звонить в протокол правительства, как иностранный гражданин, и тогда вас соединят с Юлией Владимировной. Через протокол. Ну, если доложат, запланируют звонок, если это в интересах правительства Украины, то это будет осуществлен звонок. Я ей говорю: это я, ку-ку, алло, это я, Сережа, мы же с Юлией… Мне говорят: Сергей Леонидович, вы, наверное, ошиблись номером, все, проехали. Понятно?
Д. КНОРРЕ: Это понятно.
С. ДОРЕНКО: Понятно. А деньги забыли. Что? Какие деньги? Вы что, с ума сошли? Под суд. Вас надо отдать под суд. Какие деньги?
Д. КНОРРЕ: Это была принцесса Анна Елизавета Алиса Луиза.
С. ДОРЕНКО: Вот с кем я пил чай. Как это прелестно, я пил чай с Анной. Но она из дома Виндзоров.
Д. КНОРРЕ: Да. Она единственная дочь королевы Елизаветы II. Почему я о ней никогда не слышала?
С. ДОРЕНКО: Охренеть.
Д. КНОРРЕ: Потрясающе.
С. ДОРЕНКО: С кем я пил чай-то. Вот вы с ней не пили чай. Но я пил чай за чужие 40 миллионов долларов. 40 миллионов долларов были не мои, а чужие, и я за чужие 40 миллионов долларов пил с ней чай. До чего же прикольная жизнь. И все как в дыму. Я как Форест Гамп, совершенно все случайно как-то. Я шел, бац — принцесса какая-то.
Новости
С. ДОРЕНКО: …«Ланасьон», газета аргентинская, которая рассказывает, что в феврале… Во-первых, они предупреждают своих болельщиков, что Россия не будет похожа на Бразилию. То есть это не легкая страна, где можно скандировать по пляжам и так далее, то есть здесь нужно бояться.
Д. КНОРРЕ: То есть Бразилия такое светлое место, спокойное.
С. ДОРЕНКО: Да. Четыре года назад, пишет «Ланасьон», тысячи и тысячи аргентинцев занимали ночь за ночью пляжи Копакабана… Копакабана это один пляж. Аргентинцы не очень разбираются. Копабакана — это один пляж, Леблон — другой, Панэма — другой. Ну хорошо. Они сидели на пляже Копакабана тысячами и тысячами в эйфории, они скандировали, что папа римский аргентинец, дразнили бразильцев, что не бразилец, и так далее. Издевались и так далее. То есть это был какой-то постоянный большой спектакль многих тысяч аргентинцев, которые забивали пляжи. Но в Москве так нельзя. «Ланасьон» говорит, в Москве опасно. В Москве опасно. Их предупреждают.
Д. КНОРРЕ: Но это же смешно.
С. ДОРЕНКО: Почему?
Д. КНОРРЕ: Потому что Копакабана куда более опасное место, чем любой район Москвы, даже Люблино. Сейчас обидела жителей района Люблино.
С. ДОРЕНКО: Леблон и Панэма. Ребята, в каком смысла опасна Копакабана? В смысле бандитов?
Д. КНОРРЕ: Да. Карманников.
С. ДОРЕНКО: Ты обрати внимание, что карманники ходят по трое, группами обычно, то есть не один человек, а несколько, у них, в Бразилии. Если ты пытаешься его поймать, тебя режут сообщники.
Д. КНОРРЕ: Вот.
С. ДОРЕНКО: Они с ножами. Они ходят группа по двое-трое.
Д. КНОРРЕ: И сразу приставляют нож к горлу.
С. ДОРЕНКО: Но если вас тысячи, болельщиков, они туда не пойдут. Зафиг им это надо? Не будет ничего. Нет проблем. Они говорят, в Бразилии это безопасно, но в России это опасно. А если все-таки аргентинские болельщики начнут вести себя как в Бразилии прямо посреди Москвы, Патрисья Бурлих, дама, министр безопасности нации, национальной безопасности, говорит с иронической улыбкой: ну попробуйте, посмотрим, как это у вас получится. Помните, — говорит аргентинский министр, — помните, что в последнем марше против восхождения на престол Путина 1600 человек попали в тюрьму. Так что попробуйте, попробуйте, говорит Патрисья Бурлих, министр национальной безопасности Аргентины.
Д. КНОРРЕ: Круто.
С. ДОРЕНКО: На уровне…
Д. КНОРРЕ: Высших чинов.
С. ДОРЕНКО: На уровне высших чинов правительства Аргентины они заявляют, что…
Д. КНОРРЕ: Я думаю, может это хорошо. Может быть, этот стереотип как раз нам на руку?
С. ДОРЕНКО: В тюрьму.
Д. КНОРРЕ: В Сибирь.
С. ДОРЕНКО: Вот я читаю фразу: «En la última marcha antes de la asunción de Putin metieron 1600 presos, así que imaginate». Понятно, да, что она сказала? Буквально. Это говорит министр. «В последнем марше перед восхождением (asunción — возвышением, вознесением), вознесением Путина посадили в тюрьму (metieron presos), арестовали 1600 человек. Так что представьте себе, как вы будете вести себя в России. Они очень боятся. Их предупреждают постоянно, что здесь… Поэтому английских болельщиков предупредили, что ни в коем случае не пользоваться Wi-Fi, потому что русские секретные службы высосут через Wi-Fi их контакты и так далее, и так далее. Через Wi-Fi русская ФСБ получит доступ к их телефонам, поэтому ни в коем случае нельзя пользоваться Wi-Fi.
Д. КНОРРЕ: Но аргентинцы в группе, которая посвящена чемпионату мира, те, кто собирается приехать в Москву, обсуждают в комментариях, что собираются выйти с мирной демонстрацией на Красную площадь. И кто-то из людей, которые понимают, что это, в общем, не очень свежая мысль, предупреждает, что в России это не очень законно и вообще можно столкнуться с проблемами и так далее.
С. ДОРЕНКО: Здесь есть конкретное предупреждение: если вас будет более 10, вас скорее всего арестуют. Если вас будет более 10 человек, вас скорее всего арестуют. Вот пожалуйста: Está prohibido hacer manifestaciones de más de 10 o 15 personas, no se puede hacer algo así en la Plaza Roja. Они хотели выйти на Красную площадь со знаменами и сфотографироваться. Их предупреждает директор Национальной безопасности на спортивных мероприятия Гиермо Модеро: в России это незаконно, вас арестуют, поэтому вы не должны. На улицах Москвы запрещено курить, предупреждает правительство Аргентины. Также запрещено пить алкогольные напитки. Даже ни единого слова о том, чтобы курить что бы то ни было, что не сигарета. Пожалуйста. То есть нельзя курить „что бы то ни было, что не сигарета“, то есть нельзя траву курить, предупреждают аргентинских болельщиков. Вас арестуют, вас арестуют, вас арестуют.
Д. КНОРРЕ: А в Аргентине свободное хождение марихуаны?
С. ДОРЕНКО: Я не знаю. Я там был давно, честно говоря, просто не интересовался. Хотя можно спросить.
Д. КНОРРЕ: Сейчас загуглю.
С. ДОРЕНКО: Еще одна интересная новость. Оказывается, в феврале приезжала группа из 10 русских хулиганов, которые договаривались с аргентинскими хулиганами о том, что они здесь будут избивать вместе английских болельщиков. Ты знаешь об этом?
Д. КНОРРЕ: Да. Об этом, кстати, писало какое-то спортивное издание наше ранее, но тем не менее это любопытно.
С. ДОРЕНКО: 10 футбольных хулиганов приезжали в Буэнос-Айрес, где они вели переговоры заранее с аргентинскими футбольными хулиганами о том, что они вместе дадут решающий бой английским футбольным хулиганам. То есть аргентинцы, они же за Мальвины, Фолклендские острова, война была во времена Тэтчер, они хотят избить англичан где бы то ни было. Для них счастье бить англичан, для аргентинцев. Соответственно, наши окажут поддержку и вместе, двумя армиями, нападут на англичан.
Д. КНОРРЕ: Ну мы любим поддерживать.
С. ДОРЕНКО: Да, мы любим поддерживать законные правительства. Законное негодование народов тоже мы любим.
Д. КНОРРЕ: В Аргентине действительно легалайз с 2009 года, правда, марихуану можно хранить лишь в малых дозах.
С. ДОРЕНКО: Да. Смотрите: здесь можно пить водку (они рассказывают про Россию), пиво или есть до позднего времени. Есть места, открытые до позднего времени, где можно поесть. Но здесь надо постоянно быть настороже. В России постоянно надо быть настороже. Будет огромное количество секьюрити, очень много полиции, и вы должны постоянно быть настороже. Наше пожелание вам, говорит один из чиновников, ведите себя образцово, потому что иначе вас арестуют. Вас арестуют или вас арестуют. Примерно такое представление о Москве у аргентинцев.
Д. КНОРРЕ: И славно.
С. ДОРЕНКО: Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, здрасьте. Как раз на эту тему.
С. ДОРЕНКО: Прошу вас.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Очень много по работе езжу за рубеж, в основном в Германию. Берлин, демократичное очень место, привык. И как-то съездил в Англию в эту самую. У нас там было собрание по работе где-то в деревне. А потом мне надо было в Хитроу улетать. И мои коллеги, двое тоже в Хитроу, а местный наш коллега говорит, я вас заброшу. Мы поехали. У меня рейс в 11 вечера, у коллег раньше, а привез он в пять. Я думаю, дайка я в Лондон езжу, 10 лет не был в центре Лондона. Поехал. И первое же впечатление, я потом всем рассказывал, вот этот Хитроу находится как Внуково примерно. Там ходит метро. В вагоне сидели туристы, китайцы, индусы и я. Залетели две девицы, сели друг напротив друга и они стали забивать… Сначала они стали дышать веселящим газом, вот эти баллончики, шарики надувные, а потом стали забивать косяк. Они его не стали курить, они стали его готовить.
С. ДОРЕНКО: Вы убеждены, что это был не табак?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет. У меня есть заказчики в судэкспертизе, и мне объяснили, показали, как это пахнет. Я не сталкивался никогда, я хороший мальчик был, но я знаю, как это пахнет.
С. ДОРЕНКО: Вы знаете, как пахнет дым, то есть дым, когда они уже закурили.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, как пахнет…
С. ДОРЕНКО: Сама трава.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вот здесь, в лаборатории, мне показали. И вот они это готовили. То есть у них были старые косячки, там такая машинка. Я был… как Никулин в фильме нашем любимом, блин, вот… И эти туристы, со мной сидевшие, китайцы, индусы, тоже были обалдевшие. А у них же работяги, как вы знаете, ходят в таких формах, комбинезоны такие, ботинки. И там такой худощавый паренек ехал рядом. То есть одна сидела рядом со мной, вторая напротив. И он ей стал тихонько: слушай, милая, может ты не будешь позорить, тут туристы. Они его вежливо послали и продолжили забивать этот косяк. Вот было первое впечатление от Лондона.
С. ДОРЕНКО: Но забили и стали курить?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Они только готовили его. Именно курить не стали. Мне настолько это было непривычно и неприлично… Вот я как Никулин, помните.
С. ДОРЕНКО: Вы имеете в виду, когда он был заграницей.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, я счастлив, что у нас не курят сейчас в кабаках. У нас так хорошо стало.
С. ДОРЕНКО: У нас хорошо. У нас лучше всех, я абсолютно в этом убежден. А если вы увидите бой аргентинских и русских болельщиков с английскими, вы будете рады, довольны? Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Руслан. Я присоединюсь.
С. ДОРЕНКО: Присоединитесь на стороне наших и аргентинцев.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Конечно. Я вам больше скажу, англичан многие страны, не только Аргентины, там и Франция.
С. ДОРЕНКО: И французы могут подтянуться. Ха-ха. Хорошо. Их надо гасить, англичан надо гасить, потому что они объявили себя типа первыми в мире…
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Именно. И ведут они себя действительно отвратно, хуже остальных, обычных людей бьют и притесняют, так скажем, не хулиганов. У них кодекс, они очень плохо соблюдают.
С. ДОРЕНКО: Ну хорошо. И это привело их к первому месту в смысле хулиганства. Давайте скажем так, если позволите, я скажу, как я понимаю тему. Существует, собственно, футбол и существует, собственно, болельщики, клубы болельщиков и ассоциации.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Околофутбол.
С. ДОРЕНКО: Околофутбол. В футболе неважно, как играют англичане, неважно, как играют русские, а вот околофутбол — это как бы отдельные тоже команды. И вот мы о них говорим сейчас, не о футболе, а околофутболе. Вот околофутбольные англичане, английская гопота, они ведут себя развязно, нагло, обижают всех, дерутся, хамят и прочее. И вот это и привело их на первое место среди околофутбольных как бы шаек, банд, как сказать.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я бы сказал, да, это, плюс они во многом родоначальники вот этой культуры.
С. ДОРЕНКО: И пола их свергать.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Давно пора.
С. ДОРЕНКО: Если мы их свергнем, то мы будем королями.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Мы где-то близко, да.
С. ДОРЕНКО: Глупый вопрос. Но нам бы тогда и в футбол хоть начать играть. Ха-ха-ха! Руслан, если взять и такую сделать большую команду вокруг стрелков из лука.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Мы думали об этом. …В раздевалку наших хотя бы 5-6 человек, в раздевалку нашей сборной, в перерыве…
С. ДОРЕНКО: Короче, ребята, вы лучшие. Вы лучшие. Я лично горжусь.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Спасибо за оценку. Мы стараемся.
С. ДОРЕНКО: Я читаю пацанов, которые сидели во французских тюрьмах… Можно скажу? Чувак выучил французский, выучил еще что-то, взял какие-то курсы университетские, выучил французский, дипломы получил, пока там сидел.
Д. КНОРРЕ: Сорбонны?
С. ДОРЕНКО: Получил дипломы по курсам. Я тебе клянусь. Они умные люди.
Д. КНОРРЕ: Онлайн-курсы что ли?
С. ДОРЕНКО: Умные реально, интеллектуальные люди, пойми ты. Один из наших, который сидел в тюрьме, он говорит: я получил дипломы по французскому. Дипломы.
Д. КНОРРЕ: Эти интернет-дипломы…
С. ДОРЕНКО: Не надо критиковать. Ты подумай о том, что он мог сидеть, дудочку вырезать какую-нибудь из бумажки…
Д. КНОРРЕ: На самом деле это интеллигентнейший человек.
С. ДОРЕНКО: В том-то и дело. Он мог играть на губной гармошке, а он учил, один, второй, третий диплом получил. То есть наши ребята, те, которые попались во Франции, приехали назад с дипломами. Серьезно. Запиши, на летучке надо сказать, надо звать футбольные объединения наших болельщиков.
Д. КНОРРЕ: Я так понимаю, что они хотят взять реванш после Марселя в 16-м году.
С. ДОРЕНКО: Наши хотят брать реванш? Да мы там всех отметелили. Там не надо брать реванш, надо закрепить победу. У нас победа.
Д. КНОРРЕ: Я не так погружена в материал.
С. ДОРЕНКО: Я хочу, чтобы ты поняла, нам не надо брать реванш. Нам надо держать победу. Мы уже в Марселе, уже все нормально сделали. Какой-то чувак был, если ты помнишь, худощавый парень наш, у него написано „Локомотив“, такой худощавый, мне казалось, он не похож на спецназовца, он не похож на Мэнсона, он не похож ни на кого. Такой худощавый, спокойный, он там руководил месиловом. Это просто ураган. Откуда сила берется? Он не похож на берсерка.
Д. КНОРРЕ: Это самые оторвы.
С. ДОРЕНКО: Понимаешь? Он не похож на какого-то громилу. Худощавый парень со значком „Локомотив“. Он там водил такие толпы. Он прыгучий такой, идет такой… Я умиляюсь. Ребята, мы не умеем играть в футбол. Хрен с ним. Но мы зато умеем играть околофутбола. 73-73-948. Здрасьте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, это Вадим. Отвечаю на ваш вопрос конкретно. Если иду по Москве, вижу это безобразие, о чем вы говорите, мы не будем действовать неадекватно. Я сначала по-английски, как вы вчера учили, спрошу: что вы тут делаете, я вообще-то тут живу. А потом пойду к родной полиции, ментам, скажу, везите автозаки, всех заберем скопом. И все.
С. ДОРЕНКО: А вы слышали, что казаки сказали, что они будут делать, если увидят целующихся мужчин? Вот, что вы будете делать, если увидите целующихся мужчин?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я к целующимся нормально отношусь, пусть целуются, лишь бы не дрались. И все.
С. ДОРЕНКО: Мужчины пусть целуются.
Д. КНОРРЕ: А казаки не имеют права трогать их, то есть притрагиваться не будут.
С. ДОРЕНКО: Это как в Go-Go Show. Не имеют права трогать девочек.
Д. КНОРРЕ: Но они будут, мне кажется, рассекать мечами воздух рядом.
С. ДОРЕНКО: Они пойдут без оружия, без ничего, они пойдут без ногаек. Сотни казаков пойдут следить за порядком, в Ростове-на-Дону, например, и так далее. Пойдут без ногаек, без ничего, трогать, прикасаться ни к кому не могут, могут только смотреть.
Д. КНОРРЕ: Рвать тельняшки на себе и реветь.
С. ДОРЕНКО: Я представляю, три сотни казаков, которые увидят целующихся мужчин, они пообещали, как только увидят, они сразу пошлют гонца в полицию, а остальные три сотни будут стоять и хлопать в ладоши: наддай, наддай жару. Серьезно. Им же интересно.
Д. КНОРРЕ: А что им интересно?
С. ДОРЕНКО: Я тебе скажу. Что интересно человеку как таковому, гомо? Про сапиенс промолчим. Гомо. Что ему интересно, гомо этому. Ему интересно все время испытывать сильные чувства. Просто поверь мне. Человеку нужно время от времени, но часто, испытывать сильные чувства. Эти сильные чувства необязательно должны быть, так сказать, классифицированы априори как позитивные. Я настаиваю на этом. Поэтому человек, который боится высоты, старается подойти поближе к краю крыши.
Д. КНОРРЕ: Как человек, который очень боится высоты, ответственно вам заявляю, что так не делаю.
С. ДОРЕНКО: А я вот тебе скажу, что это большинство старается все-таки, присев на попу, чтобы точно не свалиться…
Д. КНОРРЕ: Это — да.
С. ДОРЕНКО: Подойти к краю.
Д. КНОРРЕ: Подползти.
С. ДОРЕНКО: Подползти к краю, на животе к краю, на попе. Человек устроен так, что он хочет испытать сильные чувства. Поверь мне, тот, кто боится высоты, стремится на попе, на животе подползти к краю крыши, чтобы испытать сильные чувства. Тот, кому плевать на высоту, он не тяготеет, вообще не парит это вообще никак. Тот, кто боится убийства, старается проехать, прогуляться по Бирюлево в полвторого ночи. Тот, кто ревнив и бабу свою ревнует, ищет этой ревности, он хочет.
Д. КНОРРЕ: Я согласна. Но здесь вы должны получить сатисфакцию, вы ее должны найти, вы должны подползти, вы должны подойти. И казакам нужно разрубить, понимаете, пополам.
С. ДОРЕНКО: Казаки ненавидят гомосексуалистов.
Д. КНОРРЕ: Да. Поэтому им нужно обязательно что-то с ними сделать.
С. ДОРЕНКО: Следовательно, они должны их искать, чтобы испытать сильное чувство. Казаки будут искать гомосексуалистов и испытывать сильные чувства, у них будет нутро выворачивать от двух чувство одновременно: от стремления, чтобы это не прекратилось никогда, еще, еще, еще…
Д. КНОРРЕ: Казаки у меня здесь вызывают гораздо большее омерзение, чем кто бы то ни был.
С. ДОРЕНКО: У них в душе будет звучать такой камертон: какая мерзость, еще, еще чуть-чуть, еще сунь ему, ну, еще… какая мерзость, еще, еще, еще… Понимаешь? То есть любой человек, который испытывает от чего-то сильные чувства, стремится к получению сильных чувств. Я просто тебе объясняю природу человека. Если ты испытываешь сильные чувства от чего бы то ни было, ты будешь стремиться их получить. Понимаешь?
Д. КНОРРЕ: Да.
С. ДОРЕНКО: Больше того, с возрастом — это очень важно — чувства притупляются. Рецепторы чувств притупляются. Поэтому, когда ты была маленькая, тебе достаточно было сказать, „в черном-черном городе, на черной-черной улице есть черный-черный дом, в котором черный-черный подъезд и черная-черная квартира, в ней черная-черная комната…“ Вот этого тебе хватало маленькой. То сегодня тебе уже нужно больше, больше, больше грязи, чтобы тебя раззадорить. А когда тебе будет 60, тебе понадобится в 10 раз больше грязи, чтобы тебя раззадорить. И в этом смысле старый казак, в отличие от молодого казака, это существо, которое ищет еще больше. Условно говоря, люди пожилые ищут еще более острых впечатлений.
Д. КНОРРЕ: Смогут ли они удержаться и не ринуться туда, к геям?
С. ДОРЕНКО: Люди пожилые ищут по нарастающей более и более острых ощущений. Если ты спросишь, кто ездит в Гедонизм-2 на Ямайку… Знаешь это местечко?
Д. КНОРРЕ: Неа.
С. ДОРЕНКО: Это свингерский отель.
Д. КНОРРЕ: Я уже поняла.
С. ДОРЕНКО: Туда ездят люди 50-летние, потому что люди постарше ищут более сильных впечатлений. Поэтому казаки постарше, я думаю, поймав гомосексуалистов, просто не отпустят их никогда. Они будут с ними фотографироваться, они будут: еще, наддай, еще. Понимаешь? Казаки постарше. Казаки помоложе, я думаю, издалека, из второго ряда откуда-нибудь. Я серьезно тебе говорю. Люди ищут впечатлений, больше ничего.
Новости
С. ДОРЕНКО: 10 часов 5 минут. 61,92 — доллар. Мы его вчера видели на 62,02-62,01 в это время. 61,92. Согласись, всего 10 пипсов. Все рядышком. 72,46 по евро. Видишь, в 61 укочевал. 75,57 — нефть. По-моему, вчерашняя была 76,30. Нет? Чего-то нефть чуть-чуть ослабла. И 1,1704 — пара доллар/евро тоже близка, но она была у нас на 1,1683. Это близко, 20 пипсов разница, но горизонт поменялся, здесь 1,17 стал.
Давайте приступи к чему-нибудь такому. Сотни донских казаков, казаки объявили… Я тебе про казаков хотел вдобавок сказать, что казаки объявили ответную охоту на оппозиционеров. Я читаю об этом в „независьке“, в сети появились фотографии и призывы наказать и физически устранить, уничтожить, убить тех оппозиционеров… Условно говоря, в Москве, что произошло? В Москве казаки избивали 5 мая оппозиционеров. Причем есть замах, видно, как они бьют и прочее. Эти фотографии были выложены, и казакам сделали реприманд, такой малый реприманд. А теперь казаки или не казаки, мы не знаем, но какие-то люди добрые выкладывают фотографии оппозиционеров с призывом их убить, к физической расправе. Тех оппозиционеров, которые выкладывали фотографии казаков. Не знаю. Я думаю, что это свидетельствует о непримиримой вражде или трудно примиримой вражде. Я думаю, что эти угрозы воспринимаются людьми, которые отчетливо понимают, что их уже били, призывы их убить ими воспринимаются с тревогой, конечно.
Д. КНОРРЕ: Ну да.
С. ДОРЕНКО: С чувством тревожности. Так что это продолжение такое, противостояние казаков.
Д. КНОРРЕ: В принципе, никого не удивит уже.
С. ДОРЕНКО: Это уже никого не удивит. Абсолютно верно. Здравствуйте. Вы казак.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Мне кажется, так дело до гражданской войны может дойти.
С. ДОРЕНКО: На самом деле в какой-то момент бы надо остановиться либо по рукам сильно надавать со стороны власти, чтобы действительно не вести к обострению.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А власть сама их подталкивает.
С. ДОРЕНКО: Власть, мне кажется, до какой-то степени в опасениях перед некоей цветной революцией их, если не подталкивает, то, во всяком случае, не укорачивает.
Д. КНОРРЕ: Не укорачивает, тем самым поощряет.
С. ДОРЕНКО: Могла бы укоротить. И рано или поздно укоротит. Рано или поздно их придется забивать назад, назад по пещерам их придется, по щелям, по камерам, разойтись по камерам. Команда „разойтись по камерам“ все еще не звучит, но скоро прозвучит.
Давай перейдем к экономике. Я вам говорил про Вексельберга. Сейчас чуть-чуть подробнее. В Швейцарии заблокировано более одного миллиарда долларов на счетах Виктора Вексельберга. Более одного миллиарда долларов. Офигеть как много. Ну много же.
Д. КНОРРЕ: Кошмар.
С. ДОРЕНКО: Но это же не последние. Это же не единственный миллиард.
Д. КНОРРЕ: Какой-то вонючий миллиард.
С. ДОРЕНКО: А, может быть, наоборот самый любимый миллиард, может самый первый. Первый миллиард самый любимый.
Д. КНОРРЕ: Казалось, что самый надежный, такой припрятанный.
С. ДОРЕНКО: У тебя есть миллион долларов?
Д. КНОРРЕ: Конечно.
С. ДОРЕНКО: Первый — самый любимый. Скажи слушателям, первый — самый любимый. Миллион долларов.
Д. КНОРРЕ: Да.
С. ДОРЕНКО: Уже второй как-то так.
Д. КНОРРЕ: Я к деньгам очень отношусь…
С. ДОРЕНКО: С вниманием.
Д. КНОРРЕ: Нет, наоборот.
С. ДОРЕНКО: Наоборот?
Д. КНОРРЕ: Считаю, что надо проще относиться, и тогда все будет хорошо.
С. ДОРЕНКО: Есть два занятия в жизни человека, которые по-настоящему успокаивают, терапевтические — считать доллары и стрелять из ружья. Из пистолета тоже.
Д. КНОРРЕ: Чем больше вы чахнете над златом, тем больше оно от вас утекает.
С. ДОРЕНКО: А не надо чахнуть.
Д. КНОРРЕ: А как, пересчитывая доллары…
С. ДОРЕНКО: Абсолютно. Я тебя сейчас научу. Например, ты раздражена, взвинчена или еще что-то. Чувствуешь, что теряешь, начинаешь на людей срываться. Возьми 20-30 тысяч долларов, две-три пачки, и пересчитай их внимательно, складывая по рисунку. Так успокаивает, я тебе хочу сказать.
Д. КНОРРЕ: А можно распечатать на принтере такие же?
С. ДОРЕНКО: Нет, не годится. Нет, магия исчезает. Возьми две-три пачки долларов. В каждой же по 100 листов. И посчитай. Посчитай, раскладывая картинки и ощущая там рельеф, у долларов рельеф есть. Где они на господа уповают, они на господа уповают в одном месте и там рельефно продавлено очень правильно. И посчитай. И сложи прямо, чтобы уповали, уповали. На „уповаю“ „уповаю“ вот так клади. Как только закончишь, совершенно другой характер. Становишься спокойная, аристократичная, чуть-чуть небрежная, немножко ироничная. Правда. Я не знаю, почему это в больницах не делают.
Д. КНОРРЕ: Ладно, я попробую.
С. ДОРЕНКО: Я не знаю, почему это не делают психотерапевты. Товарищи психотерапевты, все, кто меня слышат, пересчет долларов и стрельба.
Д. КНОРРЕ: А что, сейчас налом держат 30 тысяч долларов?
С. ДОРЕНКО: А что тут такого, 30 тысяч?
Д. КНОРРЕ: А зачем это держать наличкой?
С. ДОРЕНКО: Для лечения. От почек помогает, от печени помогает, от желудка помогает, от сердца помогает. От чего хочешь помогает. От бессонницы помогает.
Д. КНОРРЕ: А потом сердце болит. Уборщица придет к вам, а у вас 330 тысяч лежит.
С. ДОРЕНКО: Не 330 тысяч, а 30. Не прибавляй.
Д. КНОРРЕ: Под подушкой у вас лежит, а уборщица ходит и взбивает подушки ваши.
С. ДОРЕНКО: Конечно.
Д. КНОРРЕ: Она-то не должна лечиться, успокаиваться.
С. ДОРЕНКО: А ты спрячь там, где искать не будут. Например, самые надежные места — это морозильник.
Д. КНОРРЕ: Первое, куда смотрят, в морозилку, в бачок унитаза.
С. ДОРЕНКО: И в женские трусы еще.
Д. КНОРРЕ: Разумеется.
С. ДОРЕНКО: И бюстгальтеры. Вот туда надо прятать. На самом деле в морозилку надо, как Ди Каприо прятался во вспоротую кобылу, надо точно так же вспороть гуся и внутрь гуся фаршировать его долларами. Это прекрасно. А как ты будешь успокаиваться?
Д. КНОРРЕ: Надо фарш, мне кажется.
С. ДОРЕНКО: Ну хорошо, держи хотя бы одну „котлету“. Тебе надо успокаиваться. Пришла домой, не орать на мужа, посчитай деньги. Посчитала деньги…
Д. КНОРРЕ: Причем деньги мужа.
С. ДОРЕНКО: Посчитай деньги мужа. Тебя это так успокоит. Я представлю, как Виктор Вексельберг пересчитывает миллиард. Может представить, то чего он должен быть спокойный и выдержанный мужчина.
Д. КНОРРЕ: И как у него моторика работает пальцев.
С. ДОРЕНКО: Ой… Меня один учил, я тебе потом покажу.
Д. КНОРРЕ: Как у архивариуса в архиве.
С. ДОРЕНКО: Ты же знаешь, что разными способами считают. И так кидают, и так кидают, и считают вот так веером, разбрасывают. Артистизма столько. Я видел разных людей, которые так считают интересно.
Д. КНОРРЕ: Человек, который карты раздает в казино.
С. ДОРЕНКО: Крупье. Виктор Вексельберг, должно быть, невероятно выдержанный господин. Он потерял миллиард швейцарских франков. Нет, он не может ими распоряжаться, но их потом отдадут. Это же не страшно. Ты помнишь, 200 с чем-то миллионов долларов арестовали у Ходорковского по требованию России, а потом ему отдали. Так что у Вексельберга пока их заморозят, а потом отморозят снова. Я думаю, ничего страшного.
Д. КНОРРЕ: Может, они так целее будут?
С. ДОРЕНКО: Целее будут, конечно. Не отдадут никому, русским не отдадут. Попасть под американские санкции, не отдать России миллиард. Это хорошо. По данным источника „Форбс“, заблокированные средства Вексельберга лежат не только на счетах в публичных банках UBS и Credit Suisse, но также в частных финансовых структурах, например Julius Bär. Счета российского миллиардера мог также заблокировать Bank of Cyprus, совладельцем которого он и стал. У него почти 10%, у самого Вексельберга, в этом банке, но и он тоже его, кажется, заблокировал, несмотря ни на что. Пытаясь вернуть контроль над средствами, юристы „Реновы“ могут подать иски не только против самих банков, но и их конкретных сотрудников, ответственных за блокировку, пишет сегодняшняя пресса со ссылкой на „Форбс“. Швейцарские банки находятся в тисках, потому что американцы — это очень важные… американцы могут разорить эти банки, если банки не послушаются. Поэтому они пытаются угодить американцам. Но в то же время они боялись прежде трогать Вексельберга, а теперь не боятся. Так дальше они и будут его гонять ото всюду. Что же делать? Представь себе, что ты Вексельберг.
Д. КНОРРЕ: Это очень легко представить.
С. ДОРЕНКО: И? Вот что бы ты делала? Ты Вексельберг.
Д. КНОРРЕ: А что я делала? Здесь ничего не надо делать. Здесь надо сидеть с покерфейсом и ждать у моря погоды, потому что все время ситуация меняется.
С. ДОРЕНКО: Смотри, там начинаются проблемы. Может быть, в Россию перевести все деньги? Открыть счет на миллиард у Грефа.
Д. КНОРРЕ: Нэт.
С. ДОРЕНКО: Нэт. Первый ответ: нэт. Спонтанное дзен-сознание. Надо срочно перейти в Россию. Вот Михаил звонит. Михаил, может быть, перевести все деньги в Россию?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Кстати, для Вексельберга это тоже выход. Знаете, ничего страшного, конечно, нет. Западный банк — это проформа западной системы управления. Они могут предоставить ему сейчас, вот мы с вами говорим, а уже его… там сидит. Широкий выбор операционный, как и под санкции не попасть банку, и как ему опять получить доступ к оперативному управлению. Он может сегодня же перевести их в пакет ценных бумаг и оформить траст, оформить доверительное управление любого родственника, и для банка это будет достаточно. Например, я конкретные вещи говорю, ему могут поставить самые жесткие условия: только не у нас, пожалуйста, вот чтобы они в UBS перешли или в какой-нибудь родственный банк.
С. ДОРЕНКО: Чтобы они отскочили отсюда, да.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Они их не заберут никогда. Наши люди сразу проецируют все эти вещи, как у нас, „а ему теперь не отдадут“. Нет, конечно, это его деньги, просто будет соблюдена проформа. А так как он уже, сам Вексельберг и еще несколько, как бы имеют теперь индульгенцию в какой-то мере, потому что они пострадали по вине, так сказать, политического конфликта, в котором они занимают вполне определенную сторону, поэтому уже все равно все высветилось, поэтому ему уже и помогают, голоса раздаются: помочь, помочь, помочь. Поэтому из всего в этой жизни, из всего плохого, казалось бы, можно извлечь и хорошее. Это и есть диалектика. Диалектика судьбы человечества. Только, может быть, ничего нельзя извлечь, когда вы безнадежно больны, это трагедия. А из всего остального всегда можно… Тем более Виктор Вексельберг фигура вообще уникальная, я давно знаю его.
С. ДОРЕНКО: Расскажите. Я только с ним поздоровался и все недавно на выставке, но я мало о нем знаю. Расскажите.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Видимо, в нем было инспирировано и поколенчески накоплено то самое тончайшее, непостижимое для нас с вами, ментальная сила крови в хорошем абсолютно смысле…
С. ДОРЕНКО: Это настораживает уже изначально.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: О которой… когда-то говорил, причем занимая вполне хорошую позицию. Он говорил, что нет никаких 14 миллионов евреев в Европе (я цитирую), есть один еврей, у которого 28 миллионов ног, 28 миллионов рук и 28 миллионов глаз и он часто действует как одна большая корпорация. Вексельберг совершенно не сочетается с его, извиняюсь, внешним видом, робкого маленького человека, в общем-то, может, немножко с лишним весом.
С. ДОРЕНКО: Нет, вы не видели его. Я его 10 дней назад видел. Он абсолютно подтянутый.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я его видел последний раз где-то пять лет назад.
С. ДОРЕНКО: 10 дней назад. Абсолютно. Он готов к путешествию в следующие 10 лет.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Значит, он взялся… Когда-то он был немножко… Со взглядом, достаточно припущенным. Человек не наглый, абсолютно деликатный, абсолютно интеллигентный человек. Он сумел обойти, по-моему, в этой политэкономической борьбе, политэкономической страсти даже самого Микояна, который, помните, в знаменитом анекдоте, когда ему охранник предложил, „Анастас Иванович, ну дождь до машины 200 метров…“, а он сказал, „я между струйками“. „Я как-нибудь между струйками пройду“. Вот это вам Вексельберг. Это, так сказать, апология того возрождения нации банкиров, нации управленцев деньгами в высшей своей стадии после того, как в течение тысяч лет земледельцев-евреев травили, отнимали у них урожай и заставили их заняться деятельностью, которая позволяет с маленьким чемоданчиком сначала, в котором золотые облигации, а теперь трансакции по всему миру. Ну вот вышла такая промашка. Я думаю, он ее легко ликвидирует.
С. ДОРЕНКО: Спасибо большое. Скажите, пожалуйста, но приход в Россию всех денег, то есть прятаться в России от злых ветров Запада и Востока…
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: У него здесь денег, в России, и инвестиций море. Я одно хочу замечание сделать. Сергей, когда вы так вроде все очень гладко рассказывали в прошлом часе о том, что они попали все в большую беду, сначала они воровали, ставили Чубайса и так далее. Скажите, а что вы будете делать с тем периодом инвестиций в Россию, которые были исключительно за счет тех денег, которые им пришлось после вот этой беды Советского Союза вычленять, отправлять на Запад, а потом сюда, инвестировать через офшоры те же кипрские. Если бы не было того, что случилось в начале 90-х, а базой для этих ужасающих, сегодня критикуемых событий… Ведь полный провал Советского Союза как политико-экономической системы. Поэтому это было неизбежно. Я словами Толстого закончу. „Деятель всегда бессовестен, совесть есть только у наблюдателя“.
С. ДОРЕНКО: Я понимаю. Спасибо. Это очень важное замечание. Я скажу вам как наблюдатель, у которого есть совесть, на самом деле это бесстыдство судить. Когда мы говорим о том, что они выручали и спасали страну через инвестиции, которые под видом западных они заводили сюда… То есть они выводили деньги из страны и под видом западных денег заводили сюда собственные деньги. Они исходили из простой… Можно их критиковать за то, что они исходили из простой логики. Вот у меня друг один ездил, средний бизнесмен, он говорит: я пытался открыться в Голландии.
Д. КНОРРЕ: Средний, сразу поясните, это сколько.
С. ДОРЕНКО: Человек, у которого я вижу недвижки на миллионов 10-15. Недвижки на 10-15 миллионов долларов. Сколько оперирует, я не знаю, я вижу недвижки у него на 10-15. Средний бизнесмен. Он говорит: я пытался открыться в Голландии. У него в Голландии есть наколка, там есть люди, с которыми можно открыться, серьезные, давно укоренившиеся русские люди, которые в Голландии давно. Он говорит: я посчитал, 20 лет, чтобы отбиться. Ты берешь кредит, потом 20 лет его отбиваешь. Говорит: я решил, что не надо, не пойду. Что 20 лет?
Д. КНОРРЕ: Это многовато.
С. ДОРЕНКО: Он говорит: я здесь отбивался, в начале 90-х за полтора года 100 процентов. В 90-е. За полтора года. Я потом стал отбивать за три года 100%, а сейчас я отбиваюсь за 5 лет. Но пять-то не двадцать как-нибудь. За 5 лет, значит, он имеет 20% годовых здесь, в России. Ну и все.
Д. КНОРРЕ: Вот это наша особенность. Мы не хотим ждать и мы не верим в систему, которая бы позволила 20 лет спокойно ждать.
С. ДОРЕНКО: Я тебе расскажу, как они живут здесь, в России. Средние бизнесмены, не Вексельберг, конечно, нет. Они берут в долг у тебя, допустим, у кого-то они берут в долг сколько-то долларов, миллионов, десятков миллионов рублей, например. Под какие-нибудь 15-18% годовых. Сам он отбивает под 20, за первый год он отдает долг. У него есть возможность, наколка, где поработать. Он говорит: дай 50 миллионов под 15%, под 18%. За первый год он это отбивает, а дальше он рубит баблос. Как тебе сказать? Это работает здесь, в России. Поэтому, когда Михаил говорит об их благородстве, а я утверждаю, что это алчность. Это благородство можно оценить как алчность. Алчность, жадность, наглость. Алчность в сочетании с наглостью.
Д. КНОРРЕ: Алчность и жадность тех, кто не хочет кредитоваться на 20 лет.
С. ДОРЕНКО: Конечно. Здесь они идут в Россию… Мне говорят: это благородные патриоты, наши бизнесмены, это благородные патриоты, которые движимы заботой об отечестве. Отвечаю: а почему нельзя их рассматривать как алчных, наглых субъектов? Вот что в них больше? Что больше? Когда русские бизнесмены здесь работают, в России, или в 90-е работали, или в нулевые работали, и сейчас работают, заводят сюда деньги, в них больше чего? Давайте проголосуем. Русские бизнесмены, которые вывели деньги на Запад и вновь возвращают их, инвестируют их в Россию, в бизнесы в России, движимы главным образом патриотизмом, заботой о родине — 134-2135, наглой алчностью — 134-2136. Простой вопрос. Мне говорят, это патриотизм и забота о родине. Я говорю, не знаю. Я, если позволите, вижу как-то и по-другому тоже. Русские бизнесмены, которые приводят сюда деньги, выведенные уже за рубеж, реинвестируют в Россию, в бизнесы в России, движимы патриотизмом, заботой о родине — 134-2135. Вот, Михаил, вам ответ. Или наглой алчностью — 134-2136. Михаил, позвоните вы в это голосование. Вы знаете, сколько сейчас проголосовало за то, что они движимы заботой о родине, патриотизмом? У меня уникальный результат — 1%. Михаил, 1%, 99% слушателей в нашем антинаучном голосовании утверждают, что они, все ваши бизнесмены, вот эти друзья, якобы патриоты, якобы заботящиеся с нежностью о родной стране, на самом деле движимы наглой, развязной алчностью, больше ничем. Как мне вам доказать? Скажите хоть слово в оправдание этих добрых людей. 1%. Офигеть. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Сергей, позвольте напомнить вам одну пословицу: в чужих руках он всегда толще. Точно так же сейчас то, что вы говорите, он делает 20% в России. Со стороны смотреть, да, может быть он и делает. Но попробуйте, в частности, я вам дам кредит, какой вы хотите, 10 миллионов рублей под 20%, как вы выразились, под 18, и через год вы мне отдаете почти 12 миллионов. И мы вернемся к тому, что вы скажете: да, я это сделал. Так можно сделать? Нет?
С. ДОРЕНКО: Тяжеловато. Но мне нужны будут гарантии каких-то государственных органов, иначе тяжеловато.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Зачем? У нас чисто джентльменский договор будет.
С. ДОРЕНКО: Нет-нет, по бизнесу, я должен получить в заказчики государство.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Но если заказчиком будет государство, то это первый шаг на Колыму пешком.
С. ДОРЕНКО: Но и хорошие деньги.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет-нет… Друг мой, дело в том, что положить на чашу весов, что мы хотим, деньги или Колыма. Если человек алчный…
С. ДОРЕНКО: Наглый.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Алчный и наглый, он поведется на деньги. Я знаю много таких людей, которые говорят: скажи, за сколько я буду сидеть в тюрьме, и я…
С. ДОРЕНКО: И я сяду. Есть и у меня такие знакомые.
Новости
С. ДОРЕНКО: Чего-то на Марсе затевается прям совсем важное. Наверное, мимо этого не пройти, космос я читаю. Если писать в телеграфном стиле, пишет космос д3 на дельте, то 7 июня сего года НАСА сделает доклад о каком-то открытии на Марсе. Какое открытие, мы не знаем, сегодня не 7-е, сегодня 5-е. Соответственно, в четверг будет открытие. Подробности пока не афишируются, так как интрига будет сохранена до начала доклада. Насколько я понимаю, если это будет в 18 GMT + GMT, соответственно, это будет у нас уже после обеда. Она будет идти в прямом эфире, вот эта пресс-конференция, на Space.com, что-то там насверлили американцы. НАСА раскрыло список участников, которые будут присутствовать, там и помощник директора по науке и коммуникации в планетарном отделе, там и директор отдела исследований солнечной системы, там и научный сотрудник центра Годарда и так далее. Старшие научные сотрудники и так далее, разные представлены лаборатории, многие из которых ведут научную миссию на Марсе, стоимостью 2,5 миллиарда долларов. Что именно они открыли, мы не знаем.
Д. КНОРРЕ: Возможно, какие-нибудь следы, микро-микро-микроорганизмов.
С. ДОРЕНКО: Ну да. Это может показаться даже и пустяком, мне кажется.
Д. КНОРРЕ: На самом деле это все какие-то выдающиеся открытия. Но обыватель, конечно, ждет каких-то сенсаций типа: мы можем переселиться на Марс и жить там совершенно спокойно.
С. ДОРЕНКО: Что у нас с GMT? Три часа. Соответственно, если они начнут в два, соответственно, в пять часов вечера. Одним словом, к ужину мы будем иметь какие-то новости о Марсе. Я не знаю, насколько это важно. Честное слово, не знаю, насколько это важно. Но пока возвещают. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: У меня такая мысль возникла, чем более сенсационная новость была бы, тем более мы бы в нее не поверили.
С. ДОРЕНКО: Ну, в общем, да.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Информационный фон такой, что они завтра объявят, что нашли инопланетную жизнь, и мы никто не поверим.
С. ДОРЕНКО: Но с другой стороны, понимаете, есть научные публикации. В нашей русской цивилизации по-прежнему есть ученые. Это тоже кажется странным, но они по-прежнему еще есть, не до конца извелись, не до конца все уехали. Эти ученые читают научные публикации. А эти научные публикации, то, что пишут, это серьезно и этому следует доверять.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Но внутри этих ученых свои настолько серьезные споры вокруг даже одного явления, которые могут совершенно противоположные точки зрения иметь.
С. ДОРЕНКО: Согласен.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Одни говорят, что это так, другие — нет. И это можно спорить до посинения.
С. ДОРЕНКО: Это правда. В любом случае давайте с какой-то неприветливостью, максимальным цинизмом и скепсисом дождемся новостей или наоборот, с приветливостью и откроем свои интеллекты и узнаем, чего будет хорошего. Это правда интересно.
Я хотел коснуться Украины, где моя протеже до известной степени Савченко, оказывается, теперь прошла детектор лжи и, оказывается, она на детекторе ответила, что она действительно собиралась совершить военный переворот. Чего-то у них не получается.
Д. КНОРРЕ: Почему она ваша протеже?
С. ДОРЕНКО: Она моя протеже. Она в какой-то момент, когда она туда уехала, она матку-правду рубила постоянно, и мне показалось это дико симпатичным. Кроме того, как ты знаешь, я возвещал и я опозорился, никто из предсказателей никогда не говорит о провалившихся предсказаниях. Я только единственный имею отвагу сказать о провалившемся предсказании. Я в декабре 13-го года в программе „Политика“ на Первом канале, еще до свержения Януковича, я сказал: вы свергните своего президента. И следующий, кто станет президентом, не досидит до конца срока.
Д. КНОРРЕ: Половина пророчества сбылась незамедлительно практически.
С. ДОРЕНКО: Я сказал в декабре 13-го года: вы свергните своего президента, и следующий, кто станет президентом, не досидит до конца своего срока, пойдет череда солдатских императоров. Вот эти три фразы я сказал. Я облажался. Поэтому я там призывал Яроша сделать революцию какую-то, неважно, еще кого-то я призывал сделать революцию наконец. Потому что мне надо, чтобы мое пророчество сбылось, чтобы у них пошла череда солдатских императоров. В этом смысле Надежда Савченко была моей надеждой тоже, Надия Савченко, Надия. Я верил в то, что она станет солдатским императором, что она поведет полки на Киев, что она свергнет Порошенко и так далее. Но нет, ничего не получается. Видать, я плохо знаю Украину все-таки.
Психологическая экспертиза с использованием полиграфа подтвердила, что депутат Верховной Рады Надежда Савченко лично готовила насильственное свержение конституционного строя на Украине. Как показал детектор лжи, она планировала теракт в правительственном квартале и в здании Верховной Рады. Экспертизу подтвердили… Представлены категоричные выводы о наличии у Савченко положительных психофизических и психофизиологических реакций, которые свидетельствуют, в частности, о том, что Савченко обсуждала планы насильственного свержения конституционного строя, участвовала в незаконных действиях по свержению конституционного строя и лично готовила насильственное свержение конституционного строя, говорится в сообщении на сайте Службы безопасности Украины. Кто знает Украину? Кто с Украины? Вот эта попытка, она же не одна там, Савченко. Так там будут какие-то солдатские императоры, кто-то двинет на Киев наконец армию из Галии…
Д. КНОРРЕ: Чтобы реабилитировать вас как пророка.
С. ДОРЕНКО: Да, чтобы реабилитировать меня как пророка, наконец. Все-таки мне надо, чтобы я был реабилитирован. Там есть кто-то, кроме Савченко, или ничего такого нет на Украине, мы мним, это может быть нам кажется, может быть, мы питаемся иллюзиями какими-то, может быть, Украина в высшей степени стабильное, демократическое государство. Там, пожалуйста, Савченко что-то задумала, ее тотчас и повязали. Позвоните, пожалуйста, если вы разбираетесь в украинской политике. Я в меньшей степени разбираюсь, поэтому не дерзаю больше пророчествовать. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Савченко подвело незнание того, что полиграфом можно управлять дистанционно.
С. ДОРЕНКО: То есть они могли, так сказать… А дальше она поплыла в самом деле, да?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Совершенно верно.
С. ДОРЕНКО: Я понимаю. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Филипп. По поводу Украины.
С. ДОРЕНКО: Вы с Украины?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, я сейчас еду как раз в Украину, в Харьков по делам.
С. ДОРЕНКО: Там вас будут звать Хвылып.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: …Пылып.
С. ДОРЕНКО: Правильно. Простите меня, пожалуйста. Пылып.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вы неправильно понимаете, чего творится на Украине. В Украине люди бояться говорить по телефону. В Украине полностью тотальное государство. Таких, как Савченко, не просто Восточная Украина, пол-Киева и вся Западная Украина с удовольствием и с любовью встречает мою машину с московским регионом, с московскими номерами.
С. ДОРЕНКО: Хорошо. Удачи вам, Пылып.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Спасибо. Приятно было пообщаться.
С. ДОРЕНКО: У них нет „ф“ в начале. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Сергей. Звоню как раз из Украины. Александр, Одесса.
С. ДОРЕНКО: Александр, скажите, пожалуйста, насколько это типично быть как Савченко? Насколько можно ожидать, что еще кто-то, как Савченко, может пытаться насильственным образом свергнуть власть?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я думаю, что Савченко была хорошая, как говорят, баба с яйцами. Я боюсь, что вторых таких нет. Отчасти чем-то напоминает ваша другая протеже, Юлия Владимировна Тимошенко.
С. ДОРЕНКО: Да, но она уже немножко в возрасте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Она в возрасте, она сейчас, знаете, кардинально сменила имидж деловой леди, и у нее достаточно высокий на самом деле рейтинг. Относительно насильственного свержения, видимо, это как нарыв, он формируется раз в 10 лет. У населения, скажем так, нет особых каких-то ментальных сил на это.
С. ДОРЕНКО: Они как бы выдохнули сейчас.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, они выдохнули, пытаются выжить. Положение не очень хорошее, как-то живем, конечно, но сил идти за кого-то бороться нет. Реально есть разочарование. Но у нас, как вы знаете, президент является практически наемным менеджером для населения, мы не воспринимаем его…
С. ДОРЕНКО: Не судьбоносный.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да.
С. ДОРЕНКО: Он походный атаман.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. То есть мы понимаем, что сейчас он что-то делает, но я думаю, что переизберут его скорее всего.
С. ДОРЕНКО: Поменяют, вы имеете в виду. Переизберут или поменяют?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Поменяют. Он не так крепко ухватился, как в свое время Янукович, хотя и ему это не помогло, никто за ним не пошел.
С. ДОРЕНКО: Я понимаю. Спасибо. Держитесь, Одесса! Люблю не могу. Видишь, они воспринимают своего президента как походного атамана. И в этом гигантское отличие между Россией и Украиной. Гигантское отличие. Потому что у нас царь-жрец.
Д. КНОРРЕ: Богоизбранный.
С. ДОРЕНКО: Царь-жрец. Он, может быть, не богоизбранный, он народоизбранный, но он осуществляет связь неба и земли какую-то таинственную, мистическую и так далее. Наш царь-жрец. А у них походный атаман. В походного атамана можно плевать, типа, ну шо ты, куда ты нас завел, Петро, як ты… и так далее. На Петро можно кричать. А на царя-жреца как ты можешь кричать? Абсолютно абсурдная тема.
Давайте дальше двигать. У нас есть еще какие-то темы.
Шикарная расистская тема. „Газелькин“ предлагает. Давай по „Газелькину“ прокатимся, посмотрим, что там. Компания грузоперевозок „Газелькин“ предлагает клиентам водителей славянской национальности за дополнительную плату, а за еще небольшие деньги можно русского. Водитель-славянин — доплата 500 рублей, насколько я понимаю, водитель-славянин с гражданством РФ — доплата 1000 рублей. Я правильно понимаю? Посмотри, пожалуйста, а то у меня сохранился pdf не полностью, к сожалению.
Жительница Москвы Мария Меньшикова 3 июня обратила внимание на то, что компания грузоперевозок „Газелькин“ за дополнительную плату предлагает выбрать водителя славянской национальности и российского гражданства. Услуги водитель РФ и славянин по 500 рублей.
Д. КНОРРЕ: Да.
С. ДОРЕНКО: То есть можно, например, украинца или белоруса, он ценится так же, как гражданин РФ, не проблема. Потому что гражданин РФ необязательно славянин, он может быть каких-нибудь подозрительных кровей. На сайте они находятся в разделе „дополнительные услуги“. TJ обратился к „Газелькину“ за комментарием, но не получил оперативного ответа.
Д. КНОРРЕ: Мы уже выяснили сегодня, что „Газелькин“ убрал с сайта возможность нанять водителя-славянина, но опция доступна по звонку.
С. ДОРЕНКО: То есть, если вы позвоните и скажете…
Д. КНОРРЕ: Кодовое слово скажете какое-нибудь, тогда — да.
С. ДОРЕНКО: Доверительное слово должно быть „чурка“. И тебе: да, да… Но это расисты.
Д. КНОРРЕ: Абсолютно.
С. ДОРЕНКО: Они расисты. Позвольте мне обвинить вас, „Газелькин“, в расизме.
Д. КНОРРЕ: Я понимаю, почему „Газелькин“ решил, что это норма. Поскольку очень много объявлений, например, о сдаче квартиры: сдам квартиру славянину. У нас это сплошь и рядом. То есть расизм везде поголовно. Поэтому „Газелькин“ решил, а что такого, собственно говоря, почему бы нет.
С. ДОРЕНКО: А почему славянин? Не знаю.
Д. КНОРРЕ: Это надо спросить „Газелькина“ и тех, кто не хочет сдавать квартиры не славянину.
С. ДОРЕНКО: Мне сейчас говорят, там маленький ремонтец… Я говорю: кто будет делать? Мне говорят: чисто славянская бригада.
Д. КНОРРЕ: Из Донецка.
С. ДОРЕНКО: Неважно. Мне сказали просто. Я говорю: отлично, значит, всюду будут окурки обязательно, всюду будут бутылки.
Д. КНОРРЕ: Пьянство, да.
С. ДОРЕНКО: Бутылки будут. Я это пьянство не вижу, я прихожу уже потом. Всюду будут бутылки и по кустам будут спрятаны мешки с мусором, всюду будут мешки с мусором, который они никуда не вывезут. Все это будет находиться долго, собаки будут разрывать эти мешки и так далее. Это будет очень долго. Я говорю: о’кей, что делать, надо с этим смириться. То есть я не против славян, пожалуйста, наоборот, за, пожалуйста, работайте, товарищи славяне. Только я знаю, что будут окурки, бутылки и мешки с мусором, спрятанные под кустами. А так все клево.
Д. КНОРРЕ: Я согласна с вами на все сто.
С. ДОРЕНКО: Если будут таджики, будет чисто, никаких бутылок и никаких окурков, но труба будет присоединена не туда.
Д. КНОРРЕ: Я вас уверяю, что и славяне тоже не туда умудрятся, что-нибудь не так сделают.
С. ДОРЕНКО: Они переделают, молча, спокойно переделают потом. Здравствуйте. Как объяснить об этот расизм?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Борис Семенович. Никакой это не расизм. Дело в том, что большинство, осмелюсь сказать, приезжих, особенно из республик, считавшихся несколько угнетенными в свое время, они к нам настроены, они нас терпят, вынуждены нас терпеть, вынуждены склонять головы и так далее. Но если у них появится возможность, они проявят, скажем так, свое негативное отношение аборигена.
С. ДОРЕНКО: Ой, в вас тоже звучит расизм.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я наблюдаю частенько за представителями Средней Азии, вот есть у них такое.
С. ДОРЕНКО: Дайте пример хоть один.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Пример я не рискну приводить. Вчера я, например, выхожу из „Пятерочки“, навстречу мне двое мужчин лет 35-40 среднеазиатской лестницы. Я с улицы везу тележки, которые народ там побросал. Я люблю так за собой тележку завезти и за другими. Так вот они видят, что я везу тележку, они видят, что я иду вверх по лестнице, но они все равно не уступают мне дорогу, они стараются меня толкнуть. Я во взгляде вижу такую, знаете, неприязнь. А когда я вышел на улицу, то смотрю, они садятся в такую задрипанную-задрипанную „Ладу“. Ну… Когда придет время, они себя покажут.
С. ДОРЕНКО: Ну хорошо…
Д. КНОРРЕ: Мне кажется, наш слушатель просто хотел увидеть неприязнь.
С. ДОРЕНКО: Я при этом, если позволите, вижу в вас опасения, я вижу ваши опасения и в то же время я думаю, что вы перегружены предрассудками.
Д. КНОРРЕ: Да, предрассудками.
С. ДОРЕНКО: Предиспозицией, если можно. То есть он как бы уже заранее готов видеть негатив. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, Дарья, здравствуйте. Я по поводу среднеазиатов, которые даже со мной работают. Нет, они хорошие, замечательные, но им нужно показать, как это делать. Они не виноваты, это просто воспитание у них. Они даже рассказывают, что чтобы попасть в русскую школу у них там, допустим, в Таджикистане, нужно заплатить очень немалые деньги даже по нашим меркам, московским. И они приезжают… Там голодно. Сейчас один у нас уехал, на кирпичном заводе грузчиком сутки — 250 рублей на наши деньги. Представляете, за какие деньги они там работают?
С. ДОРЕНКО: Это в сутки?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: В сутки 250 рублей.
С. ДОРЕНКО: А сколько рабочий день, не сутки же.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это не сутки. Я его спросил, там выходной бери, когда хочешь, работай, сколько хочешь, но не меньше 12 часов.
С. ДОРЕНКО: 250. А у нас они берут примерно за схожее чуть-чуть поменьше время 2 тысячи сейчас.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я с собой их беру, я плачу 200 рублей/час.
С. ДОРЕНКО: Так и выходит, совершенно верно. За 10 часов 2 тысячи. Я тоже сейчас говорил с бригадой, они сказали, что сейчас день стоит где-то с восьми до шести или с девяти до семи, где-то как раз 10 часов, день стоит 2 тысячи сейчас. 2 тысячи — это 36 долларов. Так примерно. Ну прилично.
Д. КНОРРЕ: Нормально.
С. ДОРЕНКО: А сколько ты получаешь, интересно? Я думаю, что ты не намного больше получаешь.
Д. КНОРРЕ: Может быть, я сейчас посчитаю.
С. ДОРЕНКО: Посчитай. Если ты работаешь, но у тебя какая работа и какая ответственность, подумай об этом. У тебя смена шесть часов, но ты как диспетчер на этой смене. Правильно?
Д. КНОРРЕ: Да.
С. ДОРЕНКО: За шесть часов. У него 10 часов, но он не так напряжен. Может быть, мускулы напряжены, но нервная система не настолько напряжена. Меньшая ответственность за каждое движение, существенно меньшая. А получаешь ты в 2-2,5 раза больше всего-навсего. Всего-навсего. То есть человечки, в общем, получают примерно одинаково все.
Д. КНОРРЕ: Тут в качестве аргумента приводит Руслан, что вот он просто хотел бы общаться с русскоязычными, чтобы его понимали.
С. ДОРЕНКО: Коммуникация.
Д. КНОРРЕ: Да. Я это понимаю в такси, например, когда важно, чтобы водитель знал дорогу, чтобы он понимал, что ты от него хочешь, чтобы он понял, что ты сказала. Грузчик, в принципе, у него задачи прямые и простые. Поэтому тут коммуникация должна быть не на супер высоком уровне.
С. ДОРЕНКО: Если позволите, я вас разозлю, может быть. Я рискну, я не боюсь, вас злить. Я скажу следующее. У меня было несколько работ, в которых я нанимал разных людей. Абсолютно точно могу сказать, когда я нанимал таджиков, они: а — точно, трезво оценивали свои возможности, они говорили, вот здесь можем, это не можем. И эта трезвость мне очень нравилась. То есть они не говорили, да-да, а потом черте что городили. Нет, никогда. Они говорили: мы тебе сварим навес над машиной. Хорошо. Надо купить то-то, то-то, уголок такой-то, профиль такой-то, все. Хорошо. Я говорю: берите машину, поезжайте. Мы сварочный аппарат возьмем твой, тогда будет дешевле. Хорошо. То есть они абсолютно четко описывали условия, никогда не нарушали, при этом еще пытались делиться. То есть, если ты согласишься на это, то мы еще вот столько можем срезать, а вот столько не сможем срезать. Мне понравилось с ними работать. Я просто говорю, с разными таджиками, все было очень четко. Они говорили: конкретный человек. Это у них похвала. Ты конкретный человек, мы конкретные люди. Я был доволен. Я был доволен также очень с белорусами. Белорусы абсолютно четко обрисовывали свои возможности, абсолютно четко белорусы выполняли контрактные обязательства. Ровно как говорили, ровно так и делали. С русскими я давно не работал, по правде сказать. Но последний раз, когда работал, это были ребята из Мордовии и они мне загадили вообще все. То есть они загадили вообще все. Вот этими спрятанными пакетами с мусором, бутылками вокруг забором, везде все в окурках, ну просто совсем запредельно. Совсем ужасно. То есть за ними еще надо было выслать бригаду, чтобы за ними убирать.
Д. КНОРРЕ: Единственный минус таджиков, они с женщинами не хотят разговаривать.
С. ДОРЕНКО: Это их смущает.
Д. КНОРРЕ: Я, например, говорю, они глаза в пол, изумленно смотрят на мужа, „что, ей надо говорить, ей надо отвечать?“ То есть переводят глаза на мужчину.
С. ДОРЕНКО: Им неловко, конечно. Им неловко, потому что ты открыто смотришь в глаза, ты простоволосая, открытая, наглая, как если бы ты вышла из бани, пошлепывая себе веничком, полностью голая. Конечно. Я бы, например, смотрел на мужа и спрашивал: опаньки, а чего делать?
Д. КНОРРЕ: Примерно так, да.
С. ДОРЕНКО: То есть как-то неловко. Им стыдно за тебя просто. Ты пойми, они испытывают чувство сокрушающего стыда за то, что ты вытворяешь.
Д. КНОРРЕ: Но было смешно.
В движении
С. ДОРЕНКО: Мы пойдем и проживем его, этот вторник, 5 июня.
Комментарии  Ещё 1 источник 
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео