Ещё

Почему нужно читать сказки, даже если ты взрослый 

Фото: BroDude
Да-да, мы не шутим. Сказка — это ведь необязательно короткий детский рассказ с поучительным концом. В некоторых сказках бывает столько смысла, сколько расплескал Пауло Коэльо, пока пытался донести до бумаги. Фэнтези — та же сказка, как правило. Только писатели предпочитают все-таки обозначать свои вирши словом «фантастика»: оно лучше продается. Сказка — это всего лишь жанр, и рядом со сказками про лисичку-сестричку обязательно найдется свое серьезное эпическое произведение. Сказка, каким бы странным это ни показалось, имеет отрезвляющий эффект, поскольку за выдуманным сюжетом часто скрывается нехилая мотивация.
Сказка гораздо сложнее и состоит из множества компонентов. Например, книжные иллюстрации — это отдельный вид искусства. Именно яркие картинки стали для всех нас проводниками в саму историю. Ведь мы выбирали себе произведение не по названию, а именно по красивой картинке. Вспоминается гениальная иллюстрация к старому английскому стишку в переводе Маршака — кавалерийский бой; лица одних изувечены болью и отчаянием, лица других замерли в кровожадном оскале; затоптанные копытами трупы — и неоднозначный текст «Не было подковы — Лошадь Захромала…». И так далее.
Иллюстрация может быть разной: и безобразно примитивной, и отдельным видом искусства. Некоторые книжные иллюстрации напоминают работы Дюрера, старинные гравюры, и, еще даже не заглядывая в текст, ты начинаешь относиться к содержанию серьезнее. А есть иллюстрации, которые и внешне, и настроением похожи на работы Шагала: та же легкость, тот же сплин. Пускай где-то примитивно, но сколько в этом рисунке настроения! Ни одна картина, ни один фильм так здорово не показали крыши городов, как банальная иллюстрация к «Путешествию Нильса». Даже на человека, который находится в более-менее взрослом состоянии и, как кажется, в здравом уме, картинка производит сильное впечатление, как и подобает искусству.
А еще сказка наивно и легко смешивает быль и явь, а это, как известно, лучшее сочетание, чтобы увидеть себя со стороны. Но, что удивительно, именно сказка, в отличие от любого другого жанра, способна привнести в твою жизнь новый и свежий взгляд. Ведь мы считаем этот жанр примитивным, недостойным взрослого человека, что в общем-то абсолютно глупо. Сказки-то бывают разными: есть абсолютно наивные и добрые истории для самых маленьких, а есть философские притчи, которые 80% населения Земли, судя по всему, поняли неправильно. Во всяком случае, «Алису в Стране чудес» и сказки Киплинга уж точно. А если бы про приключения судового врача родом из Ноттингемпшира Лемюэля Гулливера не снимались мультфильмы, то, сдается, мы бы больше воспринимали эту прозу как взрослое и серьезное чтиво и узрели бы в ней тонкую карикатуру на общество, актуальную и по сей день. Как видишь, этот жанр нельзя воспринимать легкомысленно: он гораздо сложнее и глубже.
Иногда нужно прочитать что-то до безобразия простое, но вместе с тем интересное, чтобы осознать простую вещь: в своей жизни ты очень далеко отошел от понятий «хорошо» и «плохо». Может быть, сказка в простой и доступной форме напомнит. Иногда откроешь книгу, посмотришь на дивной красоты иллюстрацию, которая 20 лет назад воплощала собой тот волшебный светлый мир, где все чисто и прекрасно, прочитаешь текст и осознаешь, что ты по горло сидишь в болоте и собственноручно привязал к ногам гири. Все так просто и понятно. Но мы изуродовали истину собственным невежеством, и нужно срочно что-то менять. Дядюшка Крыс из «Ветра в ивах» не отсыпал бы тебе табачку, а муми-тролли скормили бы муми-маме. И все это приходит на ум после прочтения «Бутылочного горлышка» Андерсена — произведения столь же сильного, сколь и короткого. Мысль автора ясна, но изложение терзает как послевкусие фильма «Иди и смотри», а ведь это сказка.
Да и вообще сказка — это всегда интересно. Может быть, гамельнский крысолов не настолько колоритен, как Амиран Сардаров, зато научит вести себя с недобросовестными заказчиками, задерживающими оплату. В сказке всегда есть мораль, в отличие от большинства модных книг. Понимая, что «Винни-Пуха» в руки ты не возьмешь, мы рекомендуем прочитать хотя бы эти шедевры, не говоря уже Свифте, Кэролле и всех вышеупомянутых.
Жорж Санд «История истинного простофили по имени Грибуль»
Жорж Санд в основном известна тем, что была одной из первых феминисток, носила брюки, когда среди барышень это считалось моветоном, и писала серьезные романы вроде «Консуэло». Однако мы говорим про сказки, а на этом поприще она отметилась потрясающе светлой историей. Даже странно, что так цепляет в «Грибуле». Это не остроумный Пратчетт и не злобный Гори, а классическая сказка, где главный герой — типичный младший ребенок в семье (то есть дурак по определению — привет братьям Гримм и мировому фольклору с Иваном-дураком), который попадает в волшебный мир и далее по списку. Здесь, в частности, он попадает в лапы к злобному королю, который со своей свитой превращается в антропоморфных шмелей и воюет с добрыми, светлыми, благородными пчелами. Отдаленно это напоминает германские и скандинавские легенды про детей, которые попадали в подземные королевства гномов, а выходили из них старыми. Единственное, написана история языком большого писателя 19-го века. Мадам Санд хоть и пыталась подбирать слова попроще, но получилось слишком красиво для фольклора. И в уста героев (даже того простофили) вложены непривычные для сказки мудрые суждения. Созданный волшебный мир полон крови, и король-шмель даже устраивает массовые репрессии, заливая пчелок, мышек и прочих очаровательных тварей божьих декалитрами крови. У этого урода все лапки по брюшко (мы же про насекомое говорим) в крови. В этом мире есть своя инквизиция, и, чтобы спасти его, нужно принести в жертву свою жизнь. И, благодаря таким нюансам, становится понятно, что история про наивного, храброго и чистого сердцем парня мало походит на сказку. Не могут сказки быть пропитаны романтичной грустью, хотя вполне возможно, что Санд по-другому не умела. Безусловно, это написано для детей, но и взрослые найдут в ней интересные для себя вещи. Если есть возможность, обязательно найди иллюстрации Геннадия Спирина к этой книге. Ничто так не передает атмосферу сказки, как они. Красочные работы, чем-то напоминающие итальянских мастеров Возрождения, чем-то — старинные гобелены, явно выходят за пределы иллюстрации. Благодаря им появляется антураж рыцарского романа, и они дают понять, что это достаточно кровавая история. Прекрасная иллюстрация, где на центральной площади пытают привязанных к столбам пленных солдат, до сих пор воспринимается как ярчайшее литературное впечатление.
Рассказы Роберта Гори
Говоря про Эдварда Гори, мы в первую очередь воспринимаем его как художника, а уже потом — как автора псевдодетских страшилок. Хотя в его творчестве сам текст неотделим от рисунков, а рисунки — от текста. И все его рисунки (а следовательно, и рассказы) щедро пропитаны гротеском, мистикой, унынием и смертью. Нельзя сказать, что в жизни мистер Гори был угрюмым суицидником — просто, работая иллюстратором, он и все окружающие поняли, что лучше всего у него получаются рисунки, посвященные мистике и смерти. Правда, они получались настолько остроумными и в то же время забавными, что стали популярны в первую очередь у детей. Хотя совершенно очевидно, что старик Гори писал такую чернуху прежде всего для себя. Когда хочешь описать иллюстрации Гори, то вспоминаются старинные гравюры и рисунки, где скелет пляшет, танцует и занимается неподобающими для его высокой особы делами. Техника эта называется «макабр», и еще в XV веке с ее помощью показывали бренность человеческого бытия. Скелет — это персонифицированная Смерть, которая ведет к могиле пляшущих представителей всех слоев общества. Гори писал свой макабр, сопровождая его страшным сказками. Больше всего известна его подробная азбука человеческих несчастий с простым и понятным названием «Ужасная азбука». У всех ее персонажей как-то очень трагически оборвалась жизнь: «A — это Анна, что сверзилась вниз; Б — это Боря. Медведь его сгрыз», и так далее. Своеобразный букварь любителей чернухи, до того как Григорий Остер взялся за написание «Вредных советов». Правда, российский перевод уж слишком вольный и имеет не так много общего с оригиналом, как хотелось бы. Хотя надо признать, что «Азбука» — далеко не лучшее его произведение. В свободном доступе полно сборников, где чернушные стишки и рассказы соседствуют с мрачными картинками. Одна лишь проблема: не все переведены на русский. Хотя того, что переведено, вполне хватит для знакомства с человеком, который вдохновлял Тима Бертона и безумного, но прекрасного иллюстратора Жоана Корнеллу.
Чарльз де Линт «Городские легенды»
Так и подмывает назвать рассказы де Линта магическим реализмом. Их действие разворачивается в современном урбанистическом мире, в частности, в городе Ньюфорд, который один в один списан с Оттавы 80-х годов, а жители нарочно описаны как люди, ежедневно встречающиеся на улице: реалистичные, банальные, погруженные в свои проблемы. Но самый серый и заурядный персонаж, как правило, оказывается в центре магических событий, и город превращается в театральную сцену, где творится нечто странное и невообразимое. И в этом главная особенность де Линта: он не ищет экзотических миров со сложнопроизносимым названием, а превращает реальность в фантастическую историю, как бы намекая читателю, что если очень верить, то и с ним может произойти что-то мистическое. Но эти истории происходят в реальном мире, и, следовательно, они еще жестче, чем у Шарля Перро. Тут малолетки знакомятся с сутенерами, русалки ведут себя как проститутки, а люди просто сходят с ума. Так что ну ее к черту эту сказку!
Терри Пратчетт «Плоский мир»
Куда же без доброго сказочника Пратчетта! Кому-то наверняка покажется, что называть «Плоский мир» сказкой так же невежественно, как, скажем, произведения Толкиена. Но у Пратчетта в произведениях пафоса меньше, да и сам «Плоский мир» выглядит как одна сплошная ирония над фэнтези и фольклором. Взять хотя бы третью книгу цикла — «Ведьмы за границей»: нескончаемый поток сарказма и иронии на тему сказок с наглядным описанием того, что будет, если вмешаться в ход сказки. Сказочных ведьм становится просто жалко, в дровосеке и волке из «Красной шапочки» видишь уставших людей. Все это очень неожиданно, хотя нечто подобное мы видели в «Шреке», вышедшем, кстати говоря, гораздо позже «Плоского мира». Это так же неожиданно, как если бы персонажи известных картин заговорили. Все эти знакомые с детства сказочные герои, которые как бы сошли с книжных иллюстраций, в которых всегда много зеленого и желтого, вдруг раскрываются с человеческой стороны. Пратчетт прибег к банальному, но убедительному приему: он отразил нашу реальность, переводя на свой фэнтезийный язык.
Леонид Филатов «Про Федота-стрельца, удалого молодца»
Все лучшее, что есть в печатном искусстве XX века, задумывалось как пьеса. С «Федотом» точно так же. Леонид Филатов написал поэму по мотивам русской народной сказки «Поди туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что», добавив туда «сорказьму с аршин» и жесткой сатиры, которая по сей день звучит очень свежо. Получилась настоящая сказка, где каждый персонаж — карикатура, но все равно это сказка в лучших традициях народного творчества. Разбирать ее можно на цитаты, хотя после прочтения воспринимать текст как сказку сложно. Естественно, ведь она писалась для взрослых, причем думающих людей. А авторов нашего журнала ведет по жизни это четверостишие:
В нашей пишущей стране Пишут даже на стене. Вот и мне пришла охота Быть со всеми наравне!
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео