Ещё

«Подъём» с Сергеем Доренко от 6 июня 2018 года 

С. ДОРЕНКО: 8 часов 38 минут. Среда. 6 июня. Здравствуйте, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва». Говорит Москваааа! Дарья Кнорре, ведущая этой программы.
Д. КНОРРЕ: И Сергей Доренко. Здравствуйте.
С. ДОРЕНКО: Я хотел сказать про рейтинг профессий, где чаще всего блудят. Хотите? Это серьезная тема на самом деле. Ну правда. Это «Комсомолка» пишет, какие-то вещи я разделяю, а какие-то — нет. Рейтинг профессий. И я разделяю эту точку зрения. Женщины, самые блудливые женщины, скажите, кто? Мне интересно.
Д. КНОРРЕ: Не знаю.
С. ДОРЕНКО: А я знаю.
Д. КНОРРЕ: И кто же?
С. ДОРЕНКО: Медсестры.
Д. КНОРРЕ: Да, действительно, логично.
С. ДОРЕНКО: Почему?
Д. КНОРРЕ: У них все время ночные смены, они пропадают на работе, ухаживают за мужчинами. Когда женщина заботится о мужчине, у нее…
С. ДОРЕНКО: Просыпается что-то материнское?
Д. КНОРРЕ: Что-то материнское и так далее.
С. ДОРЕНКО: Ой. Расскажи.
Д. КНОРРЕ: Не знаю, я же не медсестричка.
С. ДОРЕНКО: Но ты знакома была?
Д. КНОРРЕ: С медсестрами? Нет, не была.
С. ДОРЕНКО: Когда однажды я сяду писать мемуары, я расскажу, как я был изнасилован медсестрой. Мне было года 24, наверное. Она казалась там уже… прям уже там, под одеялом, я не понял как.
Д. КНОРРЕ: Вы были под наркозом?
С. ДОРЕНКО: Не знаю. Может быть, они используют запрещенные медикаменты. Они дают горсть чего-то, ты выпиваешь, а потом оказывается, что ты всю ночь… Какой кошмар, как стыдно.
Д. КНОРРЕ: Кулачок посжимайте, вены когда нащупывают, вам что-то вводят.
С. ДОРЕНКО: Врачихи и медсестры самые блудливые — первое. На втором месте учителки, на третьем — частные предприниматели, женщины — частные предприниматели.
Д. КНОРРЕ: Кто это частные предприниматели?
С. ДОРЕНКО: Знаешь, такие женщины размером с собственный киоск, такие толстухи, которые бьют кулаком по столу, мутузят таджиков, за шиворот тащат, кричат на них, «Саид, иди сюда быстро!» Вот такие. А какие еще женщины — частные предприниматели? Блудливые.
Д. КНОРРЕ: Не знаю, владелицы цветочных киосков.
С. ДОРЕНКО: Представительницы сферы финансов, бухгалтерши. Бухгалтерши на четвертом месте по разврату. Затем социальные работницы. Они ухаживают за пенсами. Работницы розничной торговли, представительницы гостиничного бизнеса. Они Стросс-Кана ловят. IT-специалистки, женщины, которые настраивают компьютеры. Они такие, «можно заглянуть в ваш монитор», и начинают бедром тереться об тебя. Они говорят, «простите, а у вас на мониторе как это выглядит, разрешите, мы посмотрим». Да! Потом специалистки по пиар и маркетингу. «Блудливые предпринимательницы-индивидуалки», — говорит Константин. Нет. «Мутузят таджика и незаметно его насилуют». «Секретарши самые блудливые».
Д. КНОРРЕ: Ну конечно, секретарши. А стюардессы вообще выпали из этого списка.
С. ДОРЕНКО: «Самые блудливые женщины — все», — говорит Алексей Фрей. Не знаю. «Ординаторская и обилие коньяка». «Я что, забанен?» — спрашивает Виктор из Самары.
Д. КНОРРЕ: Да.
С. ДОРЕНКО: Не знаю. «Стюардессы самые блудливые», — говорит 800-й.
Д. КНОРРЕ: Конечно.
С. ДОРЕНКО: Я так понимаю, что это как в шкале Кинси, то есть когда ты 12-е место занимаешь, это значит, что вообще не блудишь. Например, 12-е место занимают женщины-политики, у них все…
Д. КНОРРЕ: Атрофировалось.
С. ДОРЕНКО: Все зашито и так далее.
Д. КНОРРЕ: Зашито.
С. ДОРЕНКО: Да, зашито и все. Там председатель этой самой зашивает.
Д. КНОРРЕ: Просто женщины-политики уже не женщины, это уже просто политики.
С. ДОРЕНКО: Председатель парламента зашивает. Работники сферы искусства и развлечений. Художницы, дизайнерши и музыкантши на 11-м месте. Я так понимаю, можно же разделить и считать, что те, которые с 7-го места по 12-е, они практически никогда не трахаются, а с 1-го по 6-е наоборот непрерывно трахаются. Тогда будет другое дело. Тогда с одной стороны врачихи и медсестры, которые это вообще, просто у них там факел, а на 12-м месте политики, которые совсем нет. Теперь приближаемся. Художницы, дизайнерши и музыкантши совсем редко, а специалистки в сфере образования, преподавательницы и учителки часто, совсем часто, частные предпринимательши. А юристки — редко.
Д. КНОРРЕ: Что вы подразумеваете под словом «блудить»? В этом тексте написано, что те, кто склонны к измене, то есть, если ты замужем и изменяешь.
С. ДОРЕНКО: Что значит, измена? Измена тоже… разные вещи. Что значит, измена?
Д. КНОРРЕ: Есть мужчина, постоянный партнер, муж, у нее, и она изменяет.
С. ДОРЕНКО: Теперь внимание. Что значит, у женщины есть мужчина? Это значит, может быть, номинально числящийся идиот, который сидит, в носу ковыряет. Это может быть чувак, который уже давно свинтил куда-то, и она его не видела уже месяца четыре. Это может быть какой-нибудь казавшийся остроумным, легким, спортивным, а теперь оплывший брюзга, который считает каждую копейку и пеняет ей, что она три месяца назад подкрашивала корни, «как ты можешь так часто? Мы что, новые русские?» «Мы что, новые русские? Ты ходишь по парикмахерским?» Может быть, какой-то такой мужчина. А она — небесное создание. Внимание, я еще пытаюсь ее оправдать. Ее муж отвратительное, мерзкое чудовище, при этом ревнивец. Он сидит, задыхаясь от собственных соплей, испражнений, вони, рядом стоят его носки.
Д. КНОРРЕ: «Кто это лайкнул твое фото? Зачем он лайкнул?»
С. ДОРЕНКО: «Кто этот человек?» «Одноклассник». «Одноклассник… Ах он твой бывший». Сидит какой-то скотина, у него живот, у него пупок вываливается, пупочная грыжа какая-то, на животе из-под майки-алкоголички торчат волосы и так далее. А она — небесное создание, красивая, нежная, чуткая. Никакой измены, собственно, не было, был какой-то товарищеский перепих легкий. Разве это измена? Ну по-товарищески же, может же быть такое. А? По-товарищески. Не так, что прямо измена-измена. Не измена-измена…
Д. КНОРРЕ: А просто измена.
С. ДОРЕНКО: Не измена вообще, просто товарищеский перепих какой-то на работе, может быть, действительно с бывшим или может быть с одноклассником. Где же тут измена?
Д. КНОРРЕ: Сергей пишет: «Зачем вы меня описали?»
С. ДОРЕНКО: Ну где же тут измена? Она просто попробовала расправить крылья, почувствовать себя ценным существом, интересным существом. Это не считается. Чего он придирается? Что она, хуже стала? Веселее чуть-чуть. И что дальше? Ну так ты ее дальше губи.
Д. КНОРРЕ: «Что за тупые претензии у тебя?»
С. ДОРЕНКО: Он ее губит своей ревностью.
Д. КНОРРЕ: «Я лучшие годы на тебя потратила».
С. ДОРЕНКО: Она отдала ему лучшие годы, абсолютно верно. А она: измена. Какая измена? Она чуть-чуть посветлела, у нее чуть-чуть глазки заулыбались, у нее чуть-чуть губки заулыбались, она посветлела чуть-чуть. А теперь, когда на него смотрит, на эту харю мужнюю, у нее прыщи идут по телу сразу и по лицу от этой мерзости. Он же ее губит и продолжает губить. А она в эти короткие минуты не измены, а легкого адюльтерчика, какого-то легкого, непринужденного адюльтерчика, она в эти минуты расцветает. Она в эти минуты становится собой. Разве это плохо?
Д. КНОРРЕ: Это прекрасно.
С. ДОРЕНКО: Это прекрасно. Я оправдал их.
Д. КНОРРЕ: Забыли про проводниц поездов дальнего следования.
С. ДОРЕНКО: Этим прям любят, я знаю, пообщаться.
Д. КНОРРЕ: Да. Одну половину купе они сдают за деньги…
С. ДОРЕНКО: А другую за фейвер. А мужчины? Мужчины вообще не считаются, мне кажется. Здесь какой-то есть список мужчин, но это как-то оскорбительно. Мужчину природа создала в интенции раздать копию ДНК, он и пытается тщетно это сделать. Как можно называть это изменой? Природа создала мужчину аспирантом…
Д. КНОРРЕ: Не надо впутывать сюда природу. Оставьте природу в покое.
С. ДОРЕНКО: Природа создала мужчину аспирантом, в смысле, надеющимся.
Д. КНОРРЕ: Природа имела в виду другое, а вы теперь оправдываете.
С. ДОРЕНКО: Она создала с целью, чтобы он дерзал раздать как можно шире свою копию ДНК. Больше ни для чего его природа не создала. Единственная цель его рождения — это дерзать раздать копию ДНК как можно шире.
Д. КНОРРЕ: А чего же мужики так боятся, что женщина забеременеет?
С. ДОРЕНКО: Кто боится, кто не боится. Но дело не в этом. Это все равно имитация. Это же имитация.
Д. КНОРРЕ: Понятно.
С. ДОРЕНКО: И он имитирует раздачу ДНК. Вы ему говорите: как ты смел? Да он рожден для этого. Успокойтесь, все хорошо. А тут ее глаза посуровели, Даша стала суровой. Что с тобой?
Д. КНОРРЕ: Поджала губы.
С. ДОРЕНКО: Нет, объясни мне, пожалуйста, у вас какая-то другая, отличная точка зрения?
Д. КНОРРЕ: Нет…
С. ДОРЕНКО: Цель мужчины, этого лося, который носится по тайге, раздать копию ДНК как можно шире. Он этим и занимается.
Д. КНОРРЕ: Пожалуйста-пожалуйста.
С. ДОРЕНКО: Только для этого он и рожден. Никакой другой цели рождения не существует. Никакой другой цели. Если ты думаешь, что он рожден для выплаты налогов, это неправда. Если думаешь, что он рожден для покупки тебе машины, это неправда. Единственное, для чего он рожден, — это для раздачи копии ДНК. Все, больше ни для чего.
Д. КНОРРЕ: Я все-таки хотела поделиться, 11 и 12 местом в этом рейтинге мужчин, которые, получается, не изменяют, это фермеры и социальные работники.
С. ДОРЕНКО: Фермеры, потому что они трахаются с кобылами и овцами, конечно. Они никогда не изменяют, потому что они по ошибке раздают копию ДНК не туда. Подставь табуретку. Табуретка, кобыла, он прямо ходит с табуреткой.
Д. КНОРРЕ: Господи, боже мой… Зачем я это сказала?
С. ДОРЕНКО: Конечно. А самые блудливые мужчины — это игроки на бирже, IT-специалисты и частные предприниматели.
Д. КНОРРЕ: Типа «волк с Уолл-Стрит».
С. ДОРЕНКО: И частные предприниматели. Частные предприниматели тоже. Продавцы и финансисты. А врачи только на 7-м месте. То есть, если врачихи постоянно неистовствуют с пациентами, то врачи не очень.
Д. КНОРРЕ: Рейтинг составлял человек, который ничего не понимает в жизни.
С. ДОРЕНКО: Врачи какие-то скучные.
Я не собираюсь это обсуждать. Или у вас есть, что обсудить, я не понимаю. Товарищи, сегодня не пятница, сегодня среда, спокойно, нам еще работать. «Самые-самые — актрисы». Неправда. «Актрисы, актрисы». «Жаль, что эту цель — раздать ДНК — жены не воспринимают», — говорит 95-й. Ну как бы это сказать… Скажи, ты вот жена своего мужа. Она замужняя женщина, Даша. Жены не воспринимают, что наша цель — раздать ДНК.
Д. КНОРРЕ: Раздавайте, пожалуйста. Женам своим раздавайте свои ДНК.
С. ДОРЕНКО: Нет. А вообще? Мы должны по всей планете разнести.
Д. КНОРРЕ: Можно поговорить об этом, обсудить в компании друзей.
С. ДОРЕНКО: За бутылочкой.
Д. КНОРРЕ: Какие, кто, как распространял. А так…
С. ДОРЕНКО: А так нельзя.
Д. КНОРРЕ: Да.
С. ДОРЕНКО: Можно мне все-таки остановиться на этой теме? А если действительно не роман, а вот просто проводница в вагоне? На жену как это действует?
Д. КНОРРЕ: Я не могу об этом рассуждать как замужняя женщина, мой муж меня слушает.
С. ДОРЕНКО: Ну примерно. Ты сейчас не рассуждай как замужняя женщина. Ты рассуждай как журналистка, как если бы ты вообще прилетела с планеты Z, ты вообще не тутошняя. Ты с планеты Z. Как ты думаешь, что для местных женщин больнее?
Д. КНОРРЕ: Конечно, роман больнее.
С. ДОРЕНКО: А если он детей на стороне заводит, а если потом еще уходит, готовит как бы запасной аэродром, или просто проводница по пьяни.
Д. КНОРРЕ: Понятное дело, что проводница по пьяни.
С. ДОРЕНКО: Лучше?
Д. КНОРРЕ: Да.
С. ДОРЕНКО: А если проводница по пьяни, то лучше, чтобы раздевались или чтобы не раздевались?
Д. КНОРРЕ: Лучше пусть сидели рядом, чай попили.
С. ДОРЕНКО: Первая градация, самая ужасная для женщины, если он завел роман с детьми и как бы параллельную семью, готовит запасной аэродром.
Д. КНОРРЕ: Да.
С. ДОРЕНКО: То есть на самом деле существует запасной аэродром. Второе. Просто потрахивает кого-то, но не заводит детей.
Д. КНОРРЕ: Да.
С. ДОРЕНКО: Но постоянно.
Д. КНОРРЕ: Ну роман.
С. ДОРЕНКО: Роман, но такой уже роман, через 10 лет это уже обуза какая-то, но все равно он должен купить два флакона духов на 8 марта, какие-то проблемы все время. На втором месте — просто потрахивает и потрахивает, постоянная какая-то половая партнерша. На третьем месте, наверное… что? Наверное, какая-то случайная встреча. И там есть подраздел: а — если они раздевались, б — если не раздевались. Мне кажется, это очень влияет на женщину.
Д. КНОРРЕ: Да?
С. ДОРЕНКО: Да. Один мой друг говорил: если будешь оправдываться, говори, «мы даже не раздевались».
Д. КНОРРЕ: Это что-то из анекдота.
С. ДОРЕНКО: Нет, я клянусь, мой друг живой абсолютно. Я же уже говорил эту фразу магическую. Нужно говорить: эта сука сама меня завалила, мы даже не раздевались.
Д. КНОРРЕ: Ну хорошо. Ну так на кого это еще действует?
С. ДОРЕНКО: На всех действует абсолютно. Ладно.
Я хотел рассказать про этот конкурс, который «Мисс Америка». Мы раз начали сексистски, давайте и продолжим. В конкурсе «Мисс Америка» больше не будет дефиле в купальниках. Все, купальники запрещены. Больше того, комплекция и внешний вид женщины больше не будет вообще оцениваться. Теперь будет иное, более широкое, чем раньше, понимание красоты, как объяснили организаторы «Мисс Америки». Они теперь вообще не будут проводить дефиле в бикини.
Я и раньше этого не понимал, эти дефиле в бикини, и сейчас не понимаю.
Д. КНОРРЕ: Строго говоря, вообще конкурс красоты — странная вещь, но если уж он есть, то можно бы и оставить дефиле. Туда вписывается формат этого конкурса. То есть либо вы отменяете вообще конкурс красоты как таковой, поскольку это абсурд полнейший…
С. ДОРЕНКО: Почему это абсурд полнейший? Объясни, почему это вообще абсурд полнейший?
Д. КНОРРЕ: Потому что невозможно выбрать единственную самую красивую женщину. Это странно.
С. ДОРЕНКО: Это странно. С моей точки зрения, тоже. Я, когда вижу их на подиуме, их собирается, может быть, 30 в каком-нибудь полуфинале, я вижу, что 15 из них самые красивые, например, женщины на километр вокруг этого подиума. На километр вокруг этого подиума. Потому что уже через полтора километра я не готов судить, может быть там и красивее есть. Но здесь 15 самых красивых. Если бы мне сказали, «скажите, а кто самая красивая», я должен вам сказать, что у меня взорвется мозг. Ответа нет. Что значит, самая красивая? Если поставить мулатку и немку рядом, кто из них самая красивая? Абсурдный вопрос. Обе красивые.
Д. КНОРРЕ: Ну вот.
С. ДОРЕНКО: Если поставить латинку какую-нибудь, венесуэлку и филиппинку, кто из их самая красивая, я скажу, что это абсурдный вопрос, это чушь собачья, сама постановка вопроса неправильная.
Д. КНОРРЕ: В конечном счете, мы понимаем, что этот конкурс нужен только как площадка для этих девушек, которые дальше стартуют в бизнес модельный, в бизнес еще какой-то, разные варианты.
С. ДОРЕНКО: Не знаю. Я, может быть, говоря о конкурсах красоты женщин, я думаю, что там, конечно, очень много похабщины.
Д. КНОРРЕ: Конечно.
С. ДОРЕНКО: Вообще вокруг этих конкурсов красоты всегда много похабщины и всегда много скрытых критериев. Потому что, как мне говорил один организатор здесь, в России, они спят с конкурсантками, спят с ними. Либо спят, либо их папики заряжают конкурсанток, папики ручаются, что в кровати они хорошие. Папики ручаются, приходиться верить, потому что они много денег дают за своих протеже. Это, в общем, грязь. И если «Мисс Америка» или любая другая «мисс», любой конкурс «мисс» хочет очиститься от сексизма и от грязи, то, мне кажется, надо просто закрываться. Надо не лицемерить, а просто закрыть конкурсы. Просто сказать следующую вещь: сравнивать женщин, мужчин, людей по внешности абсурдно и, безусловно, критериально невозможно.
Д. КНОРРЕ: Да даже по более широким критериям невозможно.
С. ДОРЕНКО: Поэтому не надо сравнивать, вообще не надо сравнивать. Идите в жопу со своими сравнениями. Остановите все эти конкурсы, их вообще прекратите. Не надо выдумывать, что теперь у нас не будет бикини, а будет что-то еще. Ребята, это все равно грязь. Прекратите эти поганые конкурсы. Вот, в чем должен быть главный лейтмотив. Поехали дальше.
Где это я? О, господи! Слышь, где я? Где-то по пути в Самару, у меня карта. Я не поеду в Самару, товарищи, нет, не поеду в Самару, я поеду в Саров.
Д. КНОРРЕ: Господи… Суровый Саров. А вас пустят туда?
С. ДОРЕНКО: Да. Где Серафим Саровский сидит на медведе или на камне, а рядом медведь сидит на камне, неважно, кто-то из них где-то и так далее, и так далее. Меня не пустят, потому что я написал, что у меня была судимость, но сейчас какие-то силы небесные там борется, все-таки моя судимость хороша или плоха.
Новости
С. ДОРЕНКО: 9 часов 6 минут. Черт! День рождения Пушкина же сегодня! Боже милостивый! «И вишь те внемля, исполнись волею моею. И обходя моря и земли, глаголом жги сердца людей». «Сегодня же у меня днюха», — говорит Георгий.
Д. КНОРРЕ: «Нет, весь я не умру…»
С. ДОРЕНКО: «Душа в заветной лире…»
Д. КНОРРЕ: «Мой прах…»
С. ДОРЕНКО: …перетопчет или что-то такое. Да, Александр Сергеевич, 1799 год.
Д. КНОРРЕ: Родился в 1799-м, умер в 1837.
С. ДОРЕНКО: Значит, ему бы исполнилось… Мог бы жить среди нас. Зачем так рано его убил этот педик голландский? Я не могу сдержать слезы. Пушкин мог бы жить среди нас, пить с Высоцким где-нибудь на Таганке.
Д. КНОРРЕ: Стать единороссом, в конце концов, доверенным лицом Владимира Владимировича Путина.
С. ДОРЕНКО: Ему было бы всего-навсего 219 лет сейчас. Еще был бы в форме, еще бы отжимался, подтягивался. Пушкин мог бы жить… Нет, гады, иностранцы натовские, зарубали его… Нет, они его застрелили. Зарубали, застрелили. Подонки! Я так и знал. «Что поют старушки в вашей заставке?» «Сережа-пастушок, сыграй нам, друг Сережа, в серебряный рожок». Это Пушкин написал. Серьезно.
Д. КНОРРЕ: Об этом пел Высоцкий.
С. ДОРЕНКО: Сволочи, они убили гения. Сволочи! В смысле, Пушкин не гений, конечно.
Д. КНОРРЕ: Вы все-таки посчитали нужным пояснить это.
С. ДОРЕНКО: Нет, товарищи, они убили гения. Сволочь… Это было о Пушкине, но мы-то понимаем, что Пушкин был больше, чем гений на самом деле. Чел был посерьезнее. Вы любите Пушкина? Но он же был против царя, он же был против власти, он же был «болотником», в сущности. Он же 6 мая 2012 года выходил на Болотную.
Д. КНОРРЕ: И на обломках самовластья напишут наши имена.
С. ДОРЕНКО: Его же за это товарищи сослали в Одессу нахрен вообще, в жопу мира. В Одессу. А хуже — его сослали в Молдавию, он сидел в Молдавии, хуже невозможно, уже полностью, совершенно отстой. Ужасное вино там по 20 копеек стакан, мерзкое и так далее, коньяк «Белый аист». Он был против власти. С другой стороны, ему дали камер-юнкера, все-таки камер-юнкера дали. Он был при дворе, с одной стороны, а, с другой стороны, такой паскудник.
Д. КНОРРЕ: Ну да.
С. ДОРЕНКО: Это мне страшно. Кто пушкинисты? «Но вы то точно не ровня, жополизы, как вы, всегда при деле», — говорит Азев. Я все-таки пытаюсь понять про Пушкина, кто он, он за власть был или против. С одной стороны, он камер-юнкер, а другой стороны, сослан в Одессу и Кишинев. Его отношения с властью? Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Я не ожидаю от себя ничего более оригинального, чем…
С. ДОРЕНКО: Алло? Бетон. При Пушкине вы бы говорили по мобильнику спокойно абсолютно, хоть из землянки, а сейчас — нет. Александр Сергеевич не любил бетон, он говорил об этом где-то: няня, выпьем, где же кружка, невозможно в бетоне…
Д. КНОРРЕ: Это Гурген нам звонит?
С. ДОРЕНКО: Гурген. Он сидит в бетоне, а сквозь бетон не пробивается мобильная связь. Еще раз говорю, Пушкин звонил всем, кому ни попадя по мобильнику, и у него все было нормально. Почему? Бетона не было. Спокойно, через бревна, через все это, через драночку какую-то. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Николай, Москва. «Гавриилиада» бессмертная…
С. ДОРЕНКО: Не надо. Я вас очень прошу. Это приписывают нашему гению.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А поп и работник Балда — это же нынешнее время, за дешевизной погнался и получил три щелбана. А сейчас переименовали в купца. Ведь это же до сих пор самое страшное и цензурируемое произведение.
С. ДОРЕНКО: «Кишкой последнего попа последнего царя удавим».
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: С другой стороны, как описать, ведь «Капитанская дочка», мы до сих пор узнаем о пугачевщине.
С. ДОРЕНКО: Минкин спит. Минкин спит коварно. Он, конечно, пушкинист.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: С другой стороны, он же был невыездным, это человек, который никогда не был за границей, но «одной ногой в Турции постоял», когда его отправили на Кавказ.
С. ДОРЕНКО: Но он все-таки за царя или не за царя был?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Он был абсолютный монархист, я думаю. Он же ехал к декабристам, и бежал заяц вроде бы не в ту сторону, из пазухи как бы, и он остановился и не доехал. Он же был и нашим самым главным… пытался войти в ложу.
С. ДОРЕНКО: Масонскую.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да.
С. ДОРЕНКО: Но тогда всякий приличный человек вступал в ложу.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Конечно. Моцарта то помним, чем закончил, он тоже же был масоном и кончил плохо. Интересные произведения все были.
С. ДОРЕНКО: «Прочитайте „к кастрату раз пришел скрипач“. Я боюсь читать Пушкина. Мне кажется, он какой-то такой, он острый на язык.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: „Гавриилиаду“…
С. ДОРЕНКО: „Гавриилиаду“ не будем, спасибо за плохой совет. Пушкин отличался тем, что он высмеивал мужей, своих друзей, которым наставлял рога с их женами. То есть он дружил с мужчинами, с друзьями, старыми друзьями, трахал их жен и потом издевался над этим.
Д. КНОРРЕ: И писал потом эпиграммы.
С. ДОРЕНКО: То есть он не просто спал с женами своих друзей, а он еще после этого над ними издевался. Ему казалось, что очень правильно будет поиздеваться. Мне кажется, небезопасный такой образ жизни.
Д. КНОРРЕ: Да, на острие.
С. ДОРЕНКО: На острие. „Увижу ль я, друзья, народ не угнетенный, рабство, падшее… царя. Взойдет ли наконец прекрасная заря…“ „За ужином объелся я, а Яков запер дверь оплошно. И было мне, скажу, друзья, и кюхельбекерно, и тошно“, — это пишет нам Достоевский. Переписку ведет с нами Достоевский.
Д. КНОРРЕ: Я подписана на рассылку „Пушкин“ в почте. Мне каждый день присылают по одному стихотворению Пушкина. Так за год можно прочитать.
С. ДОРЕНКО: Да, да, да… Я изменю, если можно, слово: „Доигрался хрен на скрипке, больно музыку любил…“ И так далее. „Прочитайте про царя и 40 дочерей“. Хорошо, товарищи. Давайте от этой скабрезности под названием „Пушкин“ как-то отойдем, к какой-то святости и настоящей духовности.
Д. КНОРРЕ: К скрепам.
С. ДОРЕНКО: К скрепам. Пушкин ведет нас в какой-то соблазн, как мне представляется. Но он все-таки был камер-юнкер. Я думаю, это его спасает, как камер-юнкер камер-юнкера я его приветствую. Я тоже камер-юнкер, я низший слой, я низший чин. Конечно. Поехали дальше.
Мы все время про разврат, только про разврат. Товарищи, сегодня весь выпуск чисто про разврат. Ну пока так получается, мы не специально.
Володин поручил Слуцкому подготовить справку и выступить в ближайшее время с этой справкой о том, как в европейских странах (именно в европейских странах) относятся к оскорблениям руководства страны. И Слуцкий будет готовить Володину эту справку, а потом Володин даст ему табуреточку, Слуцкий встанет на табуреточку… Слуцкий Леня расскажет нам стишок. Его поставят на табуреточку, и он будет рассказывать заученный урок про то, как в разных странах оскорбляют глав государств и правительств. Потому что Володин хочет придумать закон, чтобы не оскорблять главу государства и правительства у нас. Как будто его кто-то оскорбляет. Честно говоря, я не слышал ни разу. Я бы отрезал себе уши и проколол бы их моментально отверткой, если бы я услышал, что кто-то оскорбляет главу государства и правительства. Честное слово. Вот в чем дело. Дело в том, что когда Володин дает поручение Слуцкому доложить Государственной Думе, Володин не может не помнить, не может не понимать, что он де-факто участвует в кампании реабилитации Слуцкого, которого обвиняют журналистки в том, что он лапал их за промежность, в том, что он лапал их за гениталии, и в том, что он тер им лобки. Поэтому, когда Володин выручает Слуцкого… в сущности, выручает Слуцкого вот этим поручением, а Володин выручает Слуцкого, он дает ему поручение выступить перед парламентом, Володин хочет обелить Слуцкого, сделать так, чтобы его похабные лапанья за промежности журналисток забылись, ушли в тень. Володин в этот момент выглядит несколько странно, если позволите, и даже сообщнически по отношению к Слуцкому. Согласитесь.
Д. КНОРРЕ: По-моему, он делает ему медвежью услугу, потому что тема доклада для депутата такого ранга, он все-таки занимает серьезный пост, международник и все такое, заниматься тем, чтобы найти где-то какие-то…
С. ДОРЕНКО: Ну это аппарат подготовит. Важно не это. Важно то, что Володин систематически пытается отбелить черного кобеля, отмыть черного кобеля. Дело в том, господин Володин, что вы об него пачкаетесь. Он не отмывается, черный кобель не отмывается добела, а вы об черного кобеля пачкаетесь. Может быть, это и неумно.
Д. КНОРРЕ: Это, во-первых. Во-вторых, актуализирует эту тему, о которой уже все немножко подзабыли.
С. ДОРЕНКО: Мы немножко забыли, что Слуцкий тер промежности журналисткам и хватал их за гениталии, а Володин нам постоянно напоминает. В надежде, может быть, что мы забыли, он пытается Слуцкого снова и снова вытащить на сцену. А Слуцкого иначе, как трущегося об промежности, мы уже не воспринимаем, понимаете, в чем петрушка. Это уже как бы мем. Это мем и этот мем сидит глубоко и точно. И чтобы уже Слуцкий, даже если он с гранатой под танк сейчас какой-нибудь американский бросится, все равно все скажут: Слуцкий геройски бросился под американский танк с гранатой в зубах, тот самый, который тер журналисток за промежность. Тот самый Слуцкий. Какой Слуцкий? А какой-то был Слуцкий. Ах это тот самый, который тискал журналистом за гениталии, ах да, за гениталии, ну конечно. Ну конечно. Поэтому, Володин, сама попытка отбелить Слуцкого ошибочна. Мы не можем забыть, это слишком сильные впечатления, простите. Ну правда. Ну так ведь? Невозможно. 73-73-948. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здрасьте. Одно уточнение: после того, как… Слуцкий. После того, как гладил, бросил гранату в танк. Вот и все.
С. ДОРЕНКО: После того, как гладил.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Конечно.
С. ДОРЕНКО: Тот самый Слуцкий. Невозможно поменять мем. Этот мем уже не меняется.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Все, это лейбл уже, Sony, Canon.
С. ДОРЕНКО: Этот лейбл не меняется. Дело в том, что Слуцкий не Мик Джаггер. Вот это я хочу рассказать Володину. Меня когда-то звали в депутаты на выборах. Я сейчас не буду палить, серьезный человек пригласил, „давай, мы тебя двигаем“, с гарантией абсолютной. Я говорю: вы знаете, я не хочу, чтобы все вытаскивали все мои огрехи, какие-то слова, о которых я пока предпочел бы не вспоминать, и так далее, мне не хочется этого. Я хочу жить как Мик Джаггер. Он говорит: это как? Я говорю: Мик Джаггер подъезжал к Променад-дез-Англе на своей яхте, прямо к Променад-дез-Англе, и трахался на палубе, пьяный в жопу. И никто не сказал: а что делает Мик Джаггер? Все говорили: ну, нормально, чего. А вот если бы он был депутат, Мик Джаггер, то все бы сказали: о-ля-ля… как это неприятно, боже милостивый, да как же так? То есть то, что можно Мику Джаггеру, нельзя депутату.
Д. КНОРРЕ: Да, статус определяет.
С. ДОРЕНКО: Когда это русский парламент наконец поймет, русский парламент однажды поймет, что то, что можно Мику Джагеру, нельзя Слуцкому, потому что он депутат.
Д. КНОРРЕ: Нет, они думают, что это какой-то клуб, где рок-н-ролл, секс и наркотики.
С. ДОРЕНКО: Да. Вот это отличие между депутатом Государственной Думы и Миком Джагером русский парламент все еще никак не может понять, но это отличие есть. Мик Джаггер, обдолбанный в жопу, пьяный как скот, может подогнать яхту к Променад-дез-Англе в Ницце и трахаться, устроить оргию на палубе, Мик Джаггер может, и от этого никак не изменится его репутация, никак абсолютно, все скажут: во, чувак крутой. А если депутат парламента тоже самое сделает, сразу проблема. Вот эту разницу когда русский парламент уловит и когда русский парламент перестанет себя считать Миком Джагером, станет всем приятнее и легче.
Интересная фигня. За обход блокировок ввели штрафы. Я пытался разобраться, не разобрался. Ты разобралась?
Д. КНОРРЕ: Нет.
С. ДОРЕНКО: Что это значит? Я прочитаю, как написано. Это Госдума в третьем чтении одобрила законопроект. Я вчитывался несколько раз. Может быть, вы поможете мне. Предусматриваются штрафы за нарушение закона об анонимайзерах. Это VPN-сервисы, я так думаю. И не только, наверное. Об этом говорится на сайте dumagovrunews и так далее. Говорится, что поисковые системы, выдающие ссылки на запрещенные ресурсы… Внимание. Есть запрещенный ресурс, предположим, какой-нибудь „Шалтай-Болтай“. Это я по старой памяти, уж простите, „Шалтай-Болтай“ уже давно неинтересен, я не заходил на него годы. Например, „Шалтай-Болтай“. Он типа запрещенный ресурс решением государственных органов Российской Федерации. Кстати, „Шалтай-Болтай“ — террористическая организация, запрещенная на территории Российской Федерации. Может быть. Лучше сказать, чем не сказать. И мы туда хотим зайти. И поисковая система выдает на него ссылку. И тогда эта поисковая система будет оштрафована, насколько я понимаю.
Д. КНОРРЕ: Теперь понятно.
С. ДОРЕНКО: Но почему для физических лиц от 10 до 30 тысяч рублей? Кто эти физические лица? Это я? Я пытаюсь понять. Ребят, кто разобрался в этом законе. Смотрите, я пишу что-то непотребное, я напишу „Шалтай-Болтай“, „Википедия“… извините, „Шалтай-Болтай“, YouTube. Бедны „Шалтай-Болтай“, он все время падает. „Шалтай-Болтай свалился во сне“. Ну хорошо, Самуил Маршак. Самуил Маршак — это террористическая организация, запрещенная на территории Российской Федерации.
Д. КНОРРЕ: Нам пишут слушатели, что сотрудники поисковика, которые допустили такую ошибку…
С. ДОРЕНКО: То есть я всегда не виноват. Правильно? Или нет? „Анонимный интернационал“, „Википедия“… „Болтай.орг“ есть какой-то, не знаю, что это такое. Я хочу понять, с кого берут 30 тысяч, с меня или с них, и с какого поисковика. Вот это объясните, пожалуйста, кто разбирается. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Про закон, третье чтение.
С. ДОРЕНКО: Да. В какой момент я виноват?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Там очень глупая, абсолютно бесполезная история. Вы виноваты в тот момент, когда вы в своем поисковике, в поисковом запросе выдали некому условному пользователю ссылку на VPN, анонимайзер. Там нет запрета обхода блокировки, там есть запрет на распространение информации, соответственно, и для частных лиц, и для юридических лиц разные штрафы.
С. ДОРЕНКО: А как узнать, запрещен он или нет? Я иду по газону и не хочу вляпаться в собачье говно. Вот я должен же знать, где оно.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Полумера. Непонятный абсолютно популистский законопроект, он якобы что-то запрещает, но фактически мы с вами можем его трактовать одним образом: запрещены все способы обхода, но пользоваться ими можно, нельзя только распространять информацию о том, как ими пользоваться. Условно говоря, некая инструкция на YouTube, видео или в „Яндексе“ скорее, если ваша страница попала в „Яндекс“, где указано, как обходить блокировки Роскомнадзора, то владелец и „Яндекса“, и этого сайта по идее, но прежде всего „Яндекса“, как поисковика, как именно юридического лица, которое предоставило возможность…
С. ДОРЕНКО: Представьте себе, что мы уже все опытные. А как вы внукам передадите это знание? Значит, будет от отца к сыну и так сквозь поколения.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Не дай бог нашим внукам вот эту глупость еще застать.
Д. КНОРРЕ: Вопрос. Если я в поисковой строке забиваю VPN, условно, я не знаю конкретного адреса…
С. ДОРЕНКО: Она даже не знает, что это значит.
Д. КНОРРЕ: …и пытаюсь найти разные сайты, то есть, если „Яндекс“ выдает мне ссылки на эти сайты, разные сайты, потому что VPN разные, он тоже платит штраф, получается?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Безусловно. „Яндекс“ виноват, вы не виноваты. История совершенно странная. Фактически это как „закон Яровой“ навязывает устанавливать оборудование, которое будет записывать никому не нужную информацию, которую спецслужбы и так бы совершенно нормально узнали, то этот закон обязывает…
С. ДОРЕНКО: Если я захожу и пользуюсь поиском Yahoo Бразилия, Yahoo.br, то ему плевать.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Его тогда могут на этом основании заблокировать, т от же Роскомнадзор, как я понимаю, может заблокировать этот поисковик на основании того, что его можно вызвать, но он не находится под юрисдикцией, соответственно, закрывать к нему доступ как линдинкскому в свое время.
С. ДОРЕНКО: Ага. А я вот сижу, например, по ряду вопросов в Dag-Dag-Gou, а по ряду вопросов в Safari, то есть я иду Dag-Dag-Gou и я иду в Safari по разным проблемам. Safari будет более стерильное, а Dag-Dag-Gou будет более честное.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: По идее да. Кстати, интересно, Apple, была презентация позавчера, они в Safari добавили функцию, где вы можете, скажем так, фильтровать, кто о вас собирает информацию. То есть они фактически пошли на поводу у мирового тренда… Facebook, и они как бы делают более открытым ваше пользование, компьютинг ваш, ваше пользование интернетом. То есть вы сами понимаете, кто за вами следит, условно говоря, и какую информацию вы туда отдаете. Соответственно, Apple, конечно… Очень интересная миссия готовы они сейчас делить. Это действительно мне нравится.
С. ДОРЕНКО: Опытный путник не оставляет следов, говорит Лао-Цзы.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Совершенно верно.
С. ДОРЕНКО: No trace… Серьезно. Я хочу понять, в какой момент на меня наедут. Мне абсолютно безразлична судьба всех.
Д. КНОРРЕ: Это логично. Вас трудно здесь осудить.
С. ДОРЕНКО: Я в какой-то момент признаюсь вам в крайней степени эгоизма. Мне плевать на всех. Мне плевать на поисковики, на VPN, на всех этих добрых людей мне, в общем, плевать. У меня вопрос вот с этим законом об анонимайзерах, когда именно буду атакован я.
Д. КНОРРЕ: Это первая ступень.
С. ДОРЕНКО: И как именно мне выскочить из этой темы и так, чтобы они меня атаковали, но остались с носом. И я не знаю, как. Честно. Я могу заходить через Yahoo Бразилия, я могу заходить через Yahoo Аргентина. Посмотрим. А они будут за ними гоняться. Ура, ура. Посмотрим, как это пойдет. Будет забавно. Новости.
Новости
Д. КНОРРЕ: Вы пытаетесь убедить женщин в том, что…
С. ДОРЕНКО: Мы сейчас с Олей Данилевич имели разговор.
Д. КНОРРЕ: О том, что мужчины лучше и честнее.
С. ДОРЕНКО: Нет-нет. Она была в Греции. Сейчас, когда была реклама, мы разговаривали с Олей Данилевич, она рассказывала про Грецию, и я рассказывал про Грецию. И про Грецию я ей сказал, что греки, в хорошем смысле этого слова, обманщики. Обманщики. А она мне генерализировала это утверждение и так далее.
Греки, у них национальный герой главный, как ты хорошо знаешь…
Д. КНОРРЕ: Оливка.
С. ДОРЕНКО: Я думаю, что все-таки Одиссей. А Одиссей, собственно, чем занимался?
Д. КНОРРЕ: Чем он занимался?
С. ДОРЕНКО: Обманом. Обманом и жульничеством. Он по всем статьям, связанным с мошенничеством, проходил.
Д. КНОРРЕ: Если вспомнить древнегреческую мифологию, там все очень любили и обман, и вранье, адюльтер и прочее.
С. ДОРЕНКО: И гомосексуализм.
Д. КНОРРЕ: И гомосексуализм.
С. ДОРЕНКО: Не забывай, пожалуйста, видных древнегреческих героев Гиацинта, Тюльпана, Адониса, Нарцисса и прочих педиков. А там же ревность мужчин. Ты знаешь, что Зефир из ревности к Аполлону… вернее, из ревности к Гиацинту, Аполлон учил Гиацинта кидать каменный диск. И Зефир очень ревновал, что Аполлон возлюбил Гиацинта, и Зефир изменил направление ветра, когда камень летел, и сделал так, что этот камень разбил голову Гиацинту. Безутешный Аполлон плакал над трупом любовника и хоронил его, создал этот цветок. Аполлон создал этот цветок в память о любовнике. А Зефир, торжествуя, потирал ручки. История умалчивает, все-таки Аполлон вернулся к Зефиру или нет. Да-да, там клуб такой, в общем, клуб героев, я бы сказал, весьма сомнительный, сомнительный с точки зрения русских сегодняшних людей.
Д. КНОРРЕ: Скреп.
С. ДОРЕНКО: Хорошо. Я не сумел Олю переубедить, но греки, они вот такие.
Д. КНОРРЕ: В воскресенье буду там же, где Оля…
С. ДОРЕНКО: Где?
Д. КНОРРЕ: На Родосе.
С. ДОРЕНКО: Она был на Родосе? Они были на Крите.
Д. КНОРРЕ: На Родосе они были.
С. ДОРЕНКО: Что Родос? Приличный большой остров, не какой-то маленький. Мне кажется, если бы я поехал в Грецию… Я не был никогда в Греции, я был только в Афинах…
Д. КНОРРЕ: То есть вы никогда не были в Греции?
С. ДОРЕНКО: Я не был в Греции в том смысле, что в Греции. Я был в Афинах, в столице. Меня обманул таксист, меня обманывали систематически в ресторанах. Мне подавали какую-то мерзость, все было ужасно, все было невкусно. Потом я нашел какую-то подворотню, в подворотне тетку грязную, которая подавала мне роскошный греческий салат, действительно очень вкусный, но все это было грязно, все это было неопрятно, грязно, хитро и с каким-то все время духом, что тебя либо уже обманули, либо еще обманут. В этом смысле было все как-то неприлично. Я серьезно тебе говорю.
Д. КНОРРЕ: Я больше двух лет не погружалась в теплое море.
С. ДОРЕНКО: Нет его, теплого. Где ты возьмешь теплое море в июне?
Д. КНОРРЕ: Для меня 23 — это прекрасная температура. Я в Атлантическом океане в сентябре…
С. ДОРЕНКО: В костюме 5 миллиметров.
Д. КНОРРЕ: После Атлантики в сентябре мне любое море сейчас покажется теплым.
С. ДОРЕНКО: Купи костюм. Истрать немножко денег, купи костюм неопреновый 5 миллиметров, тогда ты в 23 сможешь нормально купаться, полусухой. Костюм.
Д. КНОРРЕ: Да мне и так классно.
С. ДОРЕНКО: А так будет еще класснее. Ты будешь час сидеть в воде спокойно.
Д. КНОРРЕ: Я куплю, хорошо.
С. ДОРЕНКО: Купи костюм неопреновый или хотя бы майку неопреновую с рукавами.
Д. КНОРРЕ: У меня есть такая.
С. ДОРЕНКО: Неопреновая или не неопреновая?
Д. КНОРРЕ: Возможно.
С. ДОРЕНКО: Займись этим. После эфира я тебе расскажу. Море нормальное 28 градусов бывает только в августе и то недолго, и то не везде. Из всех средиземноморцев, я знаю их всех, все они, с моей точки зрения, я сейчас никого не пытаюсь обидеть или обругать, все они, конечно, проходимцы, кроме испанцев. Испанцы, каталанцы, наши люди, это приличные люди. Все остальные — абсолютные чудовища. Испанцы, каталанцы и, конечно, португальцы тоже наши люди, но португальцы все-таки не Средиземноморье, они обращены к Атлантике. Португальцы — приличные люди, испанцы — приличные люди. Едем дальше. Франция. Говноеды, которые пытаются все время тебя чему-то учить по доброте своей, они тебе рассказывают, что ты мерзость человеческая, все надо делать по-другому, все у них ужасно.
Д. КНОРРЕ: Получше с этим стало.
С. ДОРЕНКО: При этом все официанты на самом деле болгары, которые обманывают тебя под видом, что они французы. Дальше. Едешь в Италию.
Д. КНОРРЕ: Италия — лучшее место. Италия — рай.
С. ДОРЕНКО: Италия — лучшее место… Да?
Д. КНОРРЕ: Рай. Тоскана — рай. Просто рай. Подножие Везувия…
С. ДОРЕНКО: Рай в смысле визуальном.
Д. КНОРРЕ: И вкусовые впечатления тоже.
С. ДОРЕНКО: Ну так. Мы же из Испании едем, не забывай. Если мы едем из России, то Италия рай. Если мы едем из Испании, то никакой не рай, а наоборот.
Д. КНОРРЕ: Нет. Но после галисийского артопуса с шампанским я, конечно…
С. ДОРЕНКО: Pulpo a la gallega. Надо было брать еще шампанское и albarino.
Д. КНОРРЕ: Albarino?
С. ДОРЕНКО: Albarino.
Д. КНОРРЕ: Это чуть более понятно, но не до конца.
С. ДОРЕНКО: Чуть-чуть пузырики в нем, albarino, как винью верде португальское, только очень благородное. Albarino дорогой при этом. Надо брать albarino. Сейчас не об этом. Мы же едем из Испании, ковыряя зубочисткой в зубах. Если мы приезжаем в Италию, мы видим, что люди делают, конечно, из говна конфетку, но понятно, что…
Д. КНОРРЕ: Такой похлебки томатной с морепродуктами…
С. ДОРЕНКО: Вот я и говорю, то, что со стола смахнули в Испании, здесь они делают похлебку. Все правильно. Есть такое. Они умеют из говна конфетку. Если приедешь из Москвы, это рай. Но если ты приедешь, извините, из Испании, то это не рай, нет.
Д. КНОРРЕ: Согласитесь, паэлья — это просто для роты солдат такая фигня.
С. ДОРЕНКО: Зависит. Ой, как зависит.
Д. КНОРРЕ: Когда начинается „зависит“, это уже все не то.
С. ДОРЕНКО: Ваши антиваленсийские выходки…
Д. КНОРРЕ: Когда в одном месте где-нибудь в стране басков делают одну хорошую паэлью, это не значит, что паэлья — это вкусно.
С. ДОРЕНКО: Ваши антиваленсийские выходки здесь будут зачтены и взяты на карандаш, но паэлья зависит. Есть у меня несколько друзей, которые делают паэлью у себя дома, это полностью весь дом кувырком два дня.
Д. КНОРРЕ: Так-то и я готовлю вкусную паэлью.
С. ДОРЕНКО: …В конце подается паэлья, но ты уже давно в бассейне, не хочешь есть, потому что ты уже наелся всяких колбасок. Неважно. Когда мы заканчиваем Италию, мы с огромным сожалением обнаруживаем, что все остальные просто проходимцы.
Д. КНОРРЕ: Это да.
С. ДОРЕНКО: Вот тебе и все Средиземное море. Я сказал правду. Однажды надо говорить правду. 73-73-948. Если вы хотите меня оспорить. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Знаете, я сам испанец, так получилось, у меня мама испанка. Я получил в 2009 году гражданство и просто полетел, не в какие-то туристические маршруты, просто сел в тачку и поехал в горы, в деревню.
С. ДОРЕНКО: Домой.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Так три года я катался и понял, что я там жить не хочу, я хочу домой в Россию.
С. ДОРЕНКО: Почему?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Они не знают, что такое сметана, что такое щи.
Д. КНОРРЕ: Студень с хреном.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Паэлья по сравнению с нашим пловом узбекским — это жалкое извращение. Кухня у испанцев, конечно, звучит красиво, алегальега и так далее, но по сравнению с нашей русской или кавказской, или азиатской кухней это жалкое извращение. Не умеют они кушать.
С. ДОРЕНКО: Не пей, братик Иванушка, козленочком станешь. Вы переели этого борща.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А уж наш деревенский самогончик, у них такого отродясь не было.
С. ДОРЕНКО: Да ладно. Агвардьенте они гонят прекрасный. Ну зачем вы? Ну хорошо. Не пей, братец Иванушка, козленочком станешь. Он, видать, хлебнул где-то борщечку хорошего и сделался русским. Так бывает, ничего страшного.
Д. КНОРРЕ: „Руки прочь от поэльи“, — пишет Макс Рай. Хорошо.
С. ДОРЕНКО: Нет, ребята, все, поехали дальше, хватит, не растлевайте меня. Я еду в Испанию в июле. Июле. Почему? Из бедности, я бедный человек. У меня нет средств поехать туда в августе.
Д. КНОРРЕ: Зачем в августе? В августе жара страшная.
С. ДОРЕНКО: Нет, в августе очень хорошо. Но у меня нет денег, мне не хватает денег, мне не хватает разума. Я для августа еще не созрел, я еще слишком беден. Я поэтому снял эту квартиру, которую я показывал в корпорате. Ты не смотрела?
Д. КНОРРЕ: Нет. Вы написали и не отправили фотку.
С. ДОРЕНКО: Еще как отправил. Я снял, но на июль у меня хватило денег снять эту квартиру, а на август не хватило. Я бы просто аж заколдобился за август платить.
Д. КНОРРЕ: Но вы не рискнете сказать.
С. ДОРЕНКО: Место не скажу и денег не скажу. Но денег, я скажу, сколько…
Д. КНОРРЕ: Ах вот, я теперь увидела.
С. ДОРЕНКО: Да.
Д. КНОРРЕ: Это называется квартира.
С. ДОРЕНКО: Это квартира.
Д. КНОРРЕ: Это, конечно, не квартира.
С. ДОРЕНКО: Это, конечно, квартира.
Д. КНОРРЕ: Какие-то арочные своды на балконе.
С. ДОРЕНКО: Тем не менее это квартира.
Д. КНОРРЕ: Патио.
С. ДОРЕНКО: Патио, арки, терраса…
Д. КНОРРЕ: Бухта.
С. ДОРЕНКО: Бухта под нами. У нас есть собственный, индивидуальный спуск, прошу вас заметить. Бухта, корабли и всякая прелесть.
Д. КНОРРЕ: Вот эти деревья шикарные, цветущие, склоняются как плакучие ивы над вашим патио.
С. ДОРЕНКО: Сосны.
Д. КНОРРЕ: Это не сосна.
С. ДОРЕНКО: Сосна.
Д. КНОРРЕ: Сосна дальше, да. А там внизу вас ждет ваша яхта, маленькая, скромная.
С. ДОРЕНКО: Небольшая яхта. Она дается к квартире. Я тебе скажу, мои критерии отдыха очень простые. Я исхожу из следующего соображения: я удавлюсь платить больше мотоцикла. Если отдых стоит больше, чем мотоцикл…
Д. КНОРРЕ: Знаете, сколько стоит мотоцикл во Вьетнаме?
С. ДОРЕНКО: Не знаю.
Д. КНОРРЕ: Пять баксов в день.
С. ДОРЕНКО: Нет, не в день, я говорю, вообще мотоцикл. Я, как хохол, я очень экономный человек и бедный человек вдобавок. Вы знаете, что я не работаю на телевидении, соответственно, денег у меня нет. Как бедный человек я исхожу из того, что мотоцикл стоит около миллиона. Поэтому истратить на отпуск больше миллиона я не могу. И все. Жаба душит, мать.
Д. КНОРРЕ: Вот мы и узнали, сколько что стоит.
С. ДОРЕНКО: В смысле, за найм квартиры какой-нибудь. Жаба душит меня просто.
Д. КНОРРЕ: Это на две недели?
С. ДОРЕНКО: На две недели.
Д. КНОРРЕ: Миллион на две недели.
С. ДОРЕНКО: Да… Нет, но у меня дешевле, поэтому я в июле снимаю. Я снимаю в июле, чтобы сэкономить.
Д. КНОРРЕ: То есть не миллион, а 820.
С. ДОРЕНКО: Нет. На две недели в июле меньше 500 тысяч, ты будешь смеяться. Но в августе это мне не по силам, это слишком дорого. Все звонят. Сейчас будут угощать квартирами: у меня квартира простая, давайте езжайте. Нет. Я не буду подходить к чужим столам и откликаться, если окликают. Как это пел Высоцкий? Не надо подходить к чужим столам.
Д. КНОРРЕ: Не помню.
С. ДОРЕНКО: Меня постоянно пытаются угостить какой-то квартирой, домом, виллой. Мне постоянно пишут: займите нашу виллу, идите к нам на виллу и так далее. Не надо подходить к чужим столам. Напиши, „не надо подходить к чужим столам, Высоцкий“. Не надо угощаться виллами, не надо угощаться кораблями, ничего подобного делать не надо, товарищи, это плохая привычка. Я не подхожу к чужим столам.
Музыка
С. ДОРЕНКО: Когда ты в моде, тебя окликают постоянно, но ты отзываешься, подходишь, улыбаешься: да, спасибо, родные, то, се. Вот об этом песня. Он пишет, что он раньше отзывался, подходил к чужим столам, наливали рюмочку, то, се, третье, двадцать пятое. Короче, смысл в том, что не надо отзываться. Мораль здесь: не надо подходить к чужим столам и отзываться, если окликают. Поэтому все в порядке, ребята. Работаем дальше каждый на своей вилле, каждый в своей квартире, каждый на своей яхте. Идите в жопу, не надо меня звать.
Д. КНОРРЕ: Не надо панибратства.
С. ДОРЕНКО: Да, не надо.
Д. КНОРРЕ: Соблюдай субординацию.
С. ДОРЕНКО: Со сцены сошли, до свидания торжественно.
Я что хотел рассказать и спросить на самом деле? Полковник МВД расплатился за прошлое. Главного безопасника дагестанской полиции задержали за взятку в Москве. Я отнесся к этому, как к бизнесу. Ты знаешь, что мы дерзаем разбогатеть здесь, и Оношко очень хочет, и я тоже хочу, да и ты, наверное, хочешь. Хочешь разбогатеть? Она не очень хочет. Даша надменная. Ну хорошо. Оказывается, он пытался купить место. За 2 миллиона долларов полковник пытался зачистить собственное досье с тем, чтобы через год претендовать на пост главы МВД республики, который сейчас занимает генерал-лейтенант.
Д. КНОРРЕ: И вот его задержали.
С. ДОРЕНКО: Я хотел понять, если бы я кидал за такой бизнес, как работать главой МВД республики, 2 миллиона долларов, то я бы, сколько хотел отбить? Вот у меня вопрос простой. Давайте отнесемся к этому как к бизнесу, служба полиции как бизнес, простой бизнес, на выходе — деньги. Глава безопасности МВД Дагестана задержан. Он за 2 миллиона долларов готовил свое досье на то, чтобы занять пост главы МВД республики. Если чел заряжал только по одному вопросу 2 миллиона долларов, то у меня вопрос чисто по бизнесу: сколько он заряжал за должность главы МВД республики? И второй вопрос: за сколько этот баблос отбивается, просто как бизнес-модель? Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте.
С. ДОРЕНКО: Сколько стоит быть главой МВД Дагестана? И за сколько этот баблос отбивается?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я думаю, то, что он сейчас пытался отдать, это где-то процентов 10, наверное.
С. ДОРЕНКО: Значит, 20 миллионов он должен за должность.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Думаю, где-то между 15-20 и вряд ли я сильно ошибаюсь. Это действительно зачисточка, немножко поработали с документами.
С. ДОРЕНКО: А за сколько отбивается двадцаточка? Я просто предполагаю, безусловно.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я тоже абсолютно точно, как и вы, Сергей, предполагаю, что это некая пирамида, вверху находятся некие денежные места. Дальше все эти денежки собираются с глав районов, с поселений местных. Там же, насколько я понимаю, в этом феодальном обществе, как я предполагаю, что это общество может быть похоже на феодальное. Собственно, любая должность, любая позиция должна быть оплачена.
С. ДОРЕНКО: Но там нестабильность кадров. Мы с вами, вы мне говорите: Серега, иди туда главой МВД. Я вам отвечу. Я не уверен, что я просижу… хотя бы год-полтора просижу, но больше — это очень сложно предположить, потому что там большая кадровая текучка, давление, конкуренция высочайшая и так далее. Но больше — это очень сложно предположить, потому что там большая кадровая текучка, давление, конкуренция высочайшая и так далее. Поэтому если я заряжу пятнашку, например, за должность, то я должен отбить тридцатку за полтора года. Правильно?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это тоже (я об этом думал, кстати) некая, так сказать, инерция. Потому что там сейчас пришел Васильев, который, в общем, не дает, крушится, рубится, выдергивает и все. А до, например, его прихода, до прихода варяга в республику, мне казалось, что там наоборот было все очень стабильно.
С. ДОРЕНКО: Стабильно.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ты занес и ты понимаешь, что у тебя есть какое-то количество времени. Поэтому мне кажется, народ просто в силу определенных особенностей не успевает перестроиться.
С. ДОРЕНКО: Я понимаю. Я отношусь к этому чисто как к бизнес-модели.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сережа, здравствуйте.
С. ДОРЕНКО: Здравствуйте, Абдул.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вы же математик.
С. ДОРЕНКО: Пытаюсь им стать.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Представьте, давайте не я и не вы, давайте лучше Даша будет у нас.
С. ДОРЕНКО: Дашу пошлем.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Даша будет у нас главой Дагестана.
С. ДОРЕНКО: МВД.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сколько у нее в подчинении народу будет?
С. ДОРЕНКО: Тысяч 150, наверное.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: 150. С каждого по штуке посчитаем, сколько получится?
С. ДОРЕНКО: А почему по штуке?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сережа, вы звоните Даше, говорите: вот у Абдула есть племянник, очень хороший мальчик, Дашенька, может, его главой куда-то. Сережа, как я могу, вы мне звоните? Я говорю: уважаемый Сережа, Сережа…
С. ДОРЕНКО: Да! Наши отцы дружили и так далее.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Когда к вам заехать? Давайте посидим… маленький презент, пожалуйста. Вы там свою взяли и пошло. Я вам скажу такую штуку. У меня один друган в Закавказье работал в контрразведке, бывший, конечно. Он говорил такую штуку: швейцарские часы знаешь? Я говорю: да. Даже кто продает семечки, оттуда капает копейка. Представляете, какие бабки? Сережа, а если в этом здании сидит тысяча сотрудников.
С. ДОРЕНКО: Хорошо. Ну а текучка? Вот мы с вами заряжаем. Мы Дашу ставим как нашего человека. Мы за нее заносим 15 миллионов долларов. Мне надо понимать, что она успеет отбиться. Почему? Потому что если ее сковырнуть через три месяца, мы потеряем деньги.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Подождите. Если мы ставим Дашку… Дашу.
Д. КНОРРЕ: Дарью Кирилловну.
С. ДОРЕНКО: Да, Дарью Кирилловну.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я прощу прощения.
С. ДОРЕНКО: Товарищ генерал.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Мы же все-таки делали вид на Дашу, а не Машу.
С. ДОРЕНКО: Это правда. Но рядом другой клан будет биться с ней, и ее снимут через три месяца, мы баблос потеряем.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Над этим кланом еще есть Владимир Петрович, наверху, который скажет… Кнорре. Я думаю, в этом регионе нам очень…
С. ДОРЕНКО: То есть надо простелиться так, чтобы ее не сняли хотя бы года два.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сережа, если там уже вопрос от 20-30 „лимонов“, там же не идиоты, они каждую копейку считают и знают, сколько, чего, как.
С. ДОРЕНКО: Я тоже думаю. Я думаю, что там люди очень полны здравомыслия и трезвого расчета.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Даже откроют маленькую полицейскую школу, там тоже будут косить, там ой-ей-ей.
С. ДОРЕНКО: Да-да. Спасибо. Я абсолютно убежден, что люди полны здравого расчета. Они не станут заряжать хорошие бабки, если они не могут их отбить.
Д. КНОРРЕ: Все равно заканчивается одним и тем же.
С. ДОРЕНКО: Чем?
Д. КНОРРЕ: Его задержали сейчас. И так каждого.
С. ДОРЕНКО: Не каждого.
Д. КНОРРЕ: Как только ты становишься неугоден, перешел дорогу…
С. ДОРЕНКО: Не каждого.
Д. КНОРРЕ: Риск огромный.
С. ДОРЕНКО: Я слушателей спрошу: как много преступлений раскрывается коррупционных? Ты подумай, в процентном соотношении, как ты думаешь. Давай оставим это после 10.
Д. КНОРРЕ: Хорошо.
С. ДОРЕНКО: Вопрос очень простой. Даша говорит: с ним случится, как со всеми. А я тебе говорю, если взять весь массив коррупции и попытаться оценить, сколько коррупционных преступлений раскрывается таким образом, что человек несет наказание. И я тебе задам вопрос: раскрывается 5%, 25% или 50%.
Д. КНОРРЕ: Зависит от масштабов.
С. ДОРЕНКО: После 10. В движении.
Новости
С. ДОРЕНКО: 10 часов 6 минут. Доллар — 61,98. Только что был 62,01. Как вы видите, все три дня мы выплясываем здесь вокруг. В понедельник было 61,02-61,01. Вчера на 20 пипсов дороже, а сейчас 61,98. 72,77 по евро. 75,93, нефтица не хочет дорожать, хотя она лучше, чем вчера. Но она не хочет дорожать, говорят, из-за Трампа, потому что он призывает всех нарушить эмбарго и все на свете. А мы, кстати говоря, и нарушаем, как пишут некоторые издания. 1,1735, примерно похоже. Вы помните, что вчера было 1,1701-02. Позавчера 1,1690 с чем-то. 1,1733 у нас главная пара. Давайте биток посмотрим для смеха. 7600. Чего смеяться? Деньги. Все гроши. Смейся, не смейся, все гроши.
У меня вопрос. Извините, пожалуйста, уважаемые слушатели. Я, как правило, кухней здесь не занимаюсь, это некий принцип. Тем не менее у меня к вам вопрос, связанный с нашим внутриредакционным спором. Спор заключается в следующем. Если позволите, я предложу вам телефонное голосование. Будет три номера телефона. Передачу „Подъем“ оптимально для вас было бы слушать с 8 до 10 — первый вариант, второй — с 9 до 11, третий — оставить все как есть, с 8.30 до 11. С 8 до 10 — 134-2135, с 9 до 11 — 134-2136 и оставить все как есть, с 8.30 до 11 — 134-2137. Просто у меня сейчас появилась возможность переехать на 8.10. С 8 до 10, а там с 10 уже Сергей Рыбка с „Хорошим вопросом“ и у него было бы тоже два часа. Мне кажется, прекрасно, если бы с 8 до 10 работали. Правда же?
Д. КНОРРЕ: Да.
С. ДОРЕНКО: Но мы бы теряли слушателей, которые после 10.
Д. КНОРРЕ: Да, которые просыпаются в 10.
С. ДОРЕНКО: Да. По рейтинговым исследованиям понятно, что до 10.30 очень хороший рейтинг. С 10.30 он уже начинает таять, даже несмотря на то, что мы очень стараемся, но с 10.30 рейтинг начинает падать. Самый топовый он, наверное, где с без пятнадцати девять, полтора часа есть золотые, с без пятнадцати девять до 10.15, это совсем золотые полтора часа. Поэтому можно было бы переехать на 8.10, но терять всех, кто после 10. Можно было бы переехать на 9.11, но терять тех, кто в 8.30. Я останавливаю это голосование. Спасибо огромное, что вы приняли участие. 22% — 8.10, 17% — 9-11 и оставить все как есть — 61%.
Д. КНОРРЕ: Потому что все люди не любят перемен.
С. ДОРЕНКО: Я с огромным вниманием отношусь к тому, что вы высказали свою точку зрения. Спасибо вам большое за это. Но также обратить внимание на то, что мы проводим это голосование после 10. Мы проводим это голосование среди людей, которые слушают после 10. Они бы потеряли эту возможность, если бы мы переехали с 8 на 10.
Д. КНОРРЕ: Точно.
С. ДОРЕНКО: Таким образом, лучше еще одно голосование провести в 8.30. Например, завтра. Напомнишь тогда.
Д. КНОРРЕ: Обязательно.
С. ДОРЕНКО: И 61% — ничего не менять. Но тем не менее, обратите внимание, что при этом, если 61% — не менять, вынести за скобки, нет, с огромным уважением, вынести за скобки, то 22% — 8-10 и 17 — 9-11. Если вдруг что-то менять, то 8-10 предпочтительнее даже для тех, кто голосует после 10.
Д. КНОРРЕ: Я знаю, что многие не могут послушать, поскольку едут на работу рано.
С. ДОРЕНКО: А кто едет на работу рано? Опиши мне.
Д. КНОРРЕ: Очень много моих знакомых, которые работают в самых разных сферах.
С. ДОРЕНКО: Нам звонит Сергей, который в высшей степени просвещенный человек. Скажите, пожалуйста, кто едет с 8 на работу.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, с 8 на работу едут люди, которые должны приехать ровно ко времени, условно, к 9. Дайте сказать по поводу расписания. Так как мы все, слушатели, относимся к вам с теплотой…
С. ДОРЕНКО: Так же как и я к вам.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Поэтому, когда вы предлагаете два часа, все против, все хотят больше.
С. ДОРЕНКО: Больше — трудновато.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Два с половиной, как есть. Первый момент. Поэтому все за это и голосуют. А теперь послушайте. Помните, было время, что и стрелки переводили, как пел Высоцкий. Когда пришел один руководитель, почему-то у него бзик на эту тему, и устроил нам какой-то караул. Я думаю, через какое-то время начнут переводить стрелки, просто все забудется и будет как нормально, как во всем мире. Я думаю, вы уже можете подвигнуть всех к этому. Начать работать два с половиной часа летом, с 8 до 10.30, а потом, когда настанет время зимы, соответственно, уйти на 8.30.
С. ДОРЕНКО: Но ведь организации не меняют расписание. Мне кажется, что к 9 едут люди, которые не могут опоздать, их начальство едет к 9.30. Давайте я попробую классифицировать. Даш, ты мне поможешь. К 9 едут люди, в том числе студенты и так далее, люди, которые не должны опаздывать.
Д. КНОРРЕ: Студенты всегда едут ко второй паре, к 10.30 как раз.
С. ДОРЕНКО: Хорошо. Предположим, что какие-то люди тем не менее едут вовремя. И такие люди есть. Их начальники опаздывают, как правило, все равно не более чем на полчаса. Они едут на 9.30, к 9, ну там 9.20, вот так, чтобы уже все сидели на местах, а начальник проходит в кабинет, величаво озираясь. Это первое. Второе. Есть сфера сервиса, огромная в Москве, гигантская, которая едет к 10. Опять начальники к 10.30 по существу, подчиненные, собственно, коллективы едут к без пятнадцати 10, без десяти 10, к 10.
Д. КНОРРЕ: Есть еще таксисты, которые слушают радио круглосуточно.
С. ДОРЕНКО: Они круглосуточно, поэтому тут можно спокойно предположить, что им все равно. Но тем не менее те, которые едут к 9, мы должны подумать, кто из них десижн мейкеры и кто из них масса. Условно говоря, сколько десижн мейкеров слушают во сколько. Это важная позиция, во-первых. Во-вторых, если не десижн мейкеры слушают, но их 10 миллионов, например, то это может быть важнее, чем десижн мейкеры.
Д. КНОРРЕ: Да, я понимаю.
С. ДОРЕНКО: Есть разновесность некая в оценке.
Д. КНОРРЕ: Если, например, рассуждать так, что есть категория, как вы смотрите, люди, которые слушают радио, это в основном люди, которые едут в машине. Неважно, они могут слушать музыкальное радио, могут слушать новостное радио. С 8 начинаются самые пробки. Люди начинают двигаться в сторону работы, где-то с к 7.50 уже пять баллов, адские пробки. Скорее всего с 8 до 9 они будут слушать радио. Одна классификация.
С. ДОРЕНКО: Пенсы встают попозже. Пенсы смотрят софт порно на сомнительных каналах до двух часов ночи и они встают попозже. Что нынешним пенсам показывают, не знаешь? Какой софт порно?
Д. КНОРРЕ: Понятия не имею.
С. ДОРЕНКО: А раньше показывали „Электрик блю“, где полураздетые финки подкатывались к бассейну.
Д. КНОРРЕ: О господи.
С. ДОРЕНКО: Еще им Эдуард Сагалаев показывал… „История О. “, „Возвращение в Руаси“. И пенсы, конечно, жадно все это поглощали. Там еще была передача „Про это“. Пенсы смотрели всякую порнуху, поэтому они раньше трех не ложились. И они встают где-нибудь в 10 и только сейчас включаются.
Д. КНОРРЕ: Мы с вами еще не учитываем и не знаем на самом деле долю интернет-слушателей. Потому что очень многие слушают нас через приложение.
С. ДОРЕНКО: Когда приезжают на работу.
Д. КНОРРЕ: Не только. Когда едут на работу в метро, условно. Потому что в метро сейчас есть Wi-Fi, люди имеют возможность слушать через приложение.
С. ДОРЕНКО: Мне интересна мысль переехать на 8. Мне интересна эта мысль. Вот мне эта мысль интересна, переехать на 8 и работать с 8 до 10. Должен сказать, что я внимательно буду ее изучать, если позволите. Самым внимательным образом постараюсь ее изучить, потому что мне она кажется привлекательной. Мне кажется, что за два часа программа могла бы быть более концентрированной.
Д. КНОРРЕ: В любом случае перемены — это всегда интересно.
С. ДОРЕНКО: Да, надо что-то менять.
Д. КНОРРЕ: Это что-то свеженькое.
С. ДОРЕНКО: Я уже сижу на этом чертовом радио, вообще на радио как таковом, с 2005 года. Таким образом, в этом году исполнилось 13 лет, как я на радио. 13.
Д. КНОРРЕ: С ума сойти.
С. ДОРЕНКО: На телевидении был 15. Таким образом, скоро я перехлестну уже свое пребывание на телевидении. Я начинаю чувствовать, что нужно что-то менять. Может быть, поменять просто формат?
ЕГЭ. Все готовятся к ЕГЭ. ЕГЭ становится сейчас макротемой. Я должен сказать, что мы эгоистически, поскольку у нас с Дашей, до тебя две недели была Эля, у нее тоже никаких ЕГЭ, ничего. Поэтому никаких родственников с ЕГЭ.
Д. КНОРРЕ: Нет, у меня есть родственники, племянники, которые сдают.
С. ДОРЕНКО: Мне кажется, что мы упускаем. Это важная тема для целого ряда слушателей.
Д. КНОРРЕ: Да, это важная тема, потому что все сейчас, подруги, у которых дети, которые заканчивают девятый (ОГЭ) или одиннадцатый класс, что, как, ЕГЭ. Одно слово — ЕГЭ.
С. ДОРЕНКО: Совершенно верно. В соцсетях обсуждают утечки заданий к ЕГЭ по математике и химии. Разочарование и обида. Петербургский преподаватель Дмитрий Гущин привлек внимание к тому, что в этом году произошла утечка в интернет заданий к ЕГЭ как минимум по двум предметам — математике и химии. Надо сказать, что не каждый год это случается. Не каждый год. В Рособрнадзоре эту информацию отрицают. Между тем уже более 10 тысяч человек потребовали провести расследование. На Change.org люди подписываются. Были известны точные задания, которые будут на ЕГЭ 1 июня. Авторы петиции ссылаются на публикацию на личной странице Гущина „ВКонтакте“, а также на репост в группе „Поступашки“, в которой состоят 50 тысяч человек. Подписанты петиции требуют провести расследование по поводу слитых вариантов, а также создать резервный день для людей, которые стали жертвами утечки информации о вариантах ЕГЭ. Насколько это верно? Позвоните, пожалуйста, те, кто разбирается в этом ЕГЭ. Может быть, у вас дети через ЕГЭ, может быть, вы сами есть то дитя, которое проходит через ЕГЭ. 73-73-948. Мне интересно было бы услышать, если у вас кто-то поступает.
Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, доброе утро… Насчет ЕГЭ.
С. ДОРЕНКО: Вы же первыми получаете, чем Москва.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ну, мы не первыми, потому что первыми получает Сахалин, мы вторыми получаем. Я в свое время ЕГЭ не сдавал, но у меня мама занимается проверкой ЕГЭ по математике.
С. ДОРЕНКО: Скажите, вот в этот раз была утечка или нет, с вашей точки зрения?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: С моей точки зрения, не было. Ее не было и в прошлый год, не было никогда. Если исследовать статистику проверок ЕГЭ, начиная с 2009 года, то она одинаковая. Как и большая часть людей письменные задания не сдавали, так они и сейчас не сдают. Но я говорю только о математике, может быть, по другим предметам что-то и было, но в математике точно не было.
С. ДОРЕНКО: У меня был один знакомый мальчишка, сын приятеля. Я его спрашивал: как ты ЕГЭ будешь сдавать? Он говорит: у меня друг сын замминистра. А потом он подрос, и я его спрашиваю: ну что? Он говорит: сын замминистра остался, а достать варианты не могу. Не могу. Получается, что это не работало уже недавно совсем. Это не работало, нельзя было достать.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Оно не работает и никогда не работало. Мне кажется, это просто фейки, вбросы. А петицию подписывают двоечники, даже не только двоечники, а те, кто давно закончил. Я бы может ради прикола и сам подписался под петицией.
С. ДОРЕНКО: Привет Владику. Привет бухте Шамара. Привет хорошим местам. Спасибо. Человек из Владивостока. Мне кажется, что это опасение необязательно реальность. Очень может быть, что это не реальные опасения. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Александр. У меня дочь будет сдавать ОГЭ завтра, химию. Я чего-то нигде не нашел. И она чего-то пыталась искать варианты, ничего нет.
С. ДОРЕНКО: То есть эти опасения у нас всегда есть, но пока не подтверждаются.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Интересная деталь. Когда нам объявили, что будем сдавать ЕГЭ, школа дружно предложила, кто хочет сдать успешно ЕГЭ, должны заключить договор со школой по платным занятиям по каждому предмету.
С. ДОРЕНКО: Как вы к этому относитесь?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Безобразие.
С. ДОРЕНКО: Безобразие. Я вот такую подсказку для себя. Вы платите все налоги?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да.
С. ДОРЕНКО: Понятно.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я к чему это хочу сказать? Вот это ЕГЭ или ОГЭ — это просто одебиливание наших детей. Учат не знаниям, а учат, как правильно решать.
С. ДОРЕНКО: Способам. Учат способам.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А знаний ноль.
С. ДОРЕНКО: Знаний ноль, я согласен.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Из-за этого мы приняли решение дочь отправлять в колледж.
С. ДОРЕНКО: Я согласен с вами в констатирующей части, но в резолюции у меня есть сомнения. Хорошо это или плохо, я сомневаюсь.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Почему?
С. ДОРЕНКО: Я вам скажу, почему. Потому что знания сегодня все в интернете на мобильном телефоне. А вот способы узнавания… Вот нам с вами ставят задачу. У нас три команды: Даша, я и вы. И нам с вами ставят задачу, например, написать реферат по древнегреческой мифологии. Один из нас знает, например, вы знаете, один из нас примерно ориентируется — это я, например, а Даша, например, Даша, позволь тебе отдать роль невежды, а Даша знает способы. И вот мы втроем начинаем рубиться. Вы пишите, что вы знаете. Я более-менее ориентируюсь и начинаю на эти какие-то основы, какие-то узелочки привязывать знания, которые быстро нахожу в мобильнике. А Даша вообще все пишет через компьютер. Кто из нас будет успешнее? Не очевидно.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Но знания должны оставаться в голове. Этими знаниями потом нужно оперировать, показывать, рассуждать. Они должны пригодиться в жизни. А тупо взять и списать с интернета. Чего в голове-то останется?
С. ДОРЕНКО: Но ведь вы знаете методы. Если вы знаете методы, то это может оказаться важнее знаний. Подумайте об этом.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: У меня другая мысль. Раньше в школе учили для того, чтобы дети получали знания.
С. ДОРЕНКО: Да.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А сейчас учат для того, чтобы дети сдали вот эти бестолковые ЕГЭ.
С. ДОРЕНКО: Это я согласен.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Которые как мыльный пузырь, вошел в голову и лопнул.
С. ДОРЕНКО: Я согласен с вами с оценкой, но я знаю, хорошо это или плохо.
Д. КНОРРЕ: Я не знаю, конечно, советской школы. По поводу „раньше“. Я училась до ЕГЭ. Честно говоря, вы немножко идеализируете нашу систему образования, которая была раньше. Сейчас, по крайней мере в этом тесте, который предлагается, есть некий пакет знаний. Возможно, что-то вы угадаете, ткнете пальцем. Но задания составлены таким образом, что вы скорее всего не сможете отгадать. То есть там все с подковыркой. Эти тесты совершенствуются с каждым годом и с каждым годом все сложнее их сдать человеку, который ничего не знает. Плюс там же есть творческое задание, которое завязано не на тесте, это ваше сочинение, какое-то устное выступление и так далее. То есть это не только тесты. Поэтому, может быть, мы как-то очень однобоко смотрим на это.
С. ДОРЕНКО: Мне кажется, для того, чтобы оценить этот вопрос, нужно все-таки вернуться к той максиме, о которой я уже несколько раз говорил и продолжаю развивать эту тему. Существовали века, когда, например, пять веков ничего не менялось. Пять веков ничего не менялось. Более-менее понятно было, что с тех пор, как появился кованный железный плуг, следующие пять веков вообще ничего не менялось. Была прялка, был железный плуг и так далее. Девочка выходила замуж в одежде бабушки. Бабушкино платье подвенечное…
Д. КНОРРЕ: Из сундука.
С. ДОРЕНКО: Из сундука. Специальный сундук, там доставалось подвенечное платье бабушки. Ничего вообще не менялось. Почему? Потому что не нужно было менять.
Д. КНОРРЕ: Энциклопедистом было сложно быть, но можно.
С. ДОРЕНКО: Можно было обладать объемом знаний. Школа давала знания. Например, можно было говорить в то время, на самом деле нет, но, предположим, что школа давала знания в то время, которые, знания, носили универсальный характер в течение последних пяти веков. Точно было понятно пять веков, что это вот так. Точка. Сегодня знания, которым 30 лет, мешают, а не помогают. В части. Не все, но частично они мешают, а не помогают.
Д. КНОРРЕ: Плюс есть, конечно, переизбыток информации, ее столько, что невозможно усвоить.
С. ДОРЕНКО: Совершенно верно. Информация превратилась в дымовую завесу самое себя. И тогда мы как бы идем в информационном дыму, таком камуфляжном дыму, наша теперь главная задача — это методы, умения, не знания, а умения. Знаний много, но их так много, что они стали дымовой завесой. Их получить невозможно, потому что голова этого не может поместить, это слишком много. А нам надо умение оперировать средой.
Д. КНОРРЕ: Теперь вопрос. Умение для чего? Чтобы выжить и зарабатывать? Для этого достаточно способов. Для приращения знания, чтобы получить новое знание, наука какая-то, недостаточно просто знать способы. Надо все-таки иметь что-то в голове, чтобы генерировать новые какие-то парадигмы, придумывать новые технологии.
С. ДОРЕНКО: Новые подходы может быть. А разве подходы — это не методы? Я еще раз противопоставлю. Я в разговоре с тобой все-таки хочу оттенить, что я противопоставляю методы, собственно, знаниям.
Д. КНОРРЕ: Согласна.
С. ДОРЕНКО: То есть знания о методах важнее знания о знаниях. И таким образом для того, чтобы… Что узнал Хокинг? Он что, был в черных дырах? Нет. Он дал новые подходы, оценки и методы оценок.
Д. КНОРРЕ: Он это делал, основываясь на том, что у него в голове, а не том, что он скачал в интернете.
С. ДОРЕНКО: Он шел так же, как и мы, в дымовой завесе знаний, просто умея отбирать правильные вещи.
Д. КНОРРЕ: Анализировать.
С. ДОРЕНКО: Умение отбирать правильные вещи, совершенно верно. То есть он пользовался методами скорее, чем знаниями. Вот здесь это спор большой и мы его, конечно, не завершим. Просто давайте об этом думать. Я понимаю то, что вы говорите о ЕГЭ, но когда потом вы говорите, это ужасно, а я говорю, я не знаю, ужасно ли это.
Новости
С. ДОРЕНКО: В Омской области мужчина копал картошку и нашел кости бывшего мужа своей жены. Он пошел к ней, показал кости. Она сказала: закопай назад.
Д. КНОРРЕ: Не твое дело.
С. ДОРЕНКО: Житель села Лузина Москаленского района Омской области стал копать картошку. Видать, брал не на штык, а глубже. Видать, упорный мужчина. Такие бывают. Может, лопата хорошая. Нашел кости. Пошел к жене, говорит: жена, у нас в огороде кости. Она говорит: да, я 21 год назад убила мужа. Предыдущего мужа, другого. Он говорит: а чего делать? Она говорит: закопай назад.
Д. КНОРРЕ: Или сам там окажешься.
С. ДОРЕНКО: Она так сказала?
Д. КНОРРЕ: Нет, это я так думаю.
С. ДОРЕНКО: Ха-ха-ха! Это прекрасно. Мне кажется, вот так сказала бы Кнорре. Кнорре проявляет звериный облик такой, адский. Или сам там окажешься. Он пошел и заложил ее. Так что ей будет за убийство?
Д. КНОРРЕ: Срок давности есть?
С. ДОРЕНКО: Срок давности есть или нет.
Д. КНОРРЕ: Есть, по-моему.
С. ДОРЕНКО: 21 год назад она хлопнула мужа, который приехал с вахты. Он работал на севере на вахте и, приезжая, начинал ее бить, и очень много пил, как и надлежит, наверное, вахтовику. В какой-то момент она стала бить его топором за это и потом закопала у себя в огороде. С этими закапываниями, товарищи, я прошу вас быть очень аккуратными. Когда вы начнете кого-то закапывать или что-то закапывать. Земля, как ни парадоксально, движется.
Д. КНОРРЕ: Да.
С. ДОРЕНКО: Мы в огороде убираем все камни, а на следующий год опять камни. То есть они как-то выползают. Это трудно понять. Но там движется как-то все. Это не какие-то духи, ни кроты, нет. Земля движется.
Д. КНОРРЕ: Я на археологических раскопках на втором курсе на практике в дерне, то, что на поверхности, нашла какой-то артефакт 8 века, как мне сказал начальник экспедиции…
С. ДОРЕНКО: Он всплыл там.
Д. КНОРРЕ: Он всплыл, да. 8 век.
С. ДОРЕНКО: То есть земля как жижа, в ней что-то начинает всплывать. Я как-то чистил участок леса, много нашел консервных банок, мерзости и бутылок. И сказал себе: наконец-то я его очистил. И на следующий год опять полезла вся эта мерзость. Я опять доставал бутылки и консервные банки. И так было восемь лет, восемь лет лезли бутылки и консервные банки. Я сейчас не знаю, может быть, опять они полезли, я просто далек теперь от этого участка леса. Очень интересно. Давайте, товарищи, так: если кого-то прикапываете, старайтесь иметь в голове, что это потом может вылезти.
В Татарстане отреагировали на инцидент с раздеванием школьницы. Ты знаешь эту тему. В Татарстане люди очень привержены буквальному исполнению законов. То есть они строги к себе и строги к окружающим, как мы знаем по бутылке с шампанским. Помнишь, когда они в Дальнем? То есть они очень строги. И они старшекласснице сказали, что она не может пройти через металлорамку. Металлорамку можно по-разному настроить. Можно так настроить, что ты будешь вообще без ничего, совсем ничего, даже похожего на металл не будет… Представь себе, что ты в простыню идешь замотанная. И все равно будет звенеть. Это мне говорил один охранник, можно так настроить, что она просто будет звенеть и точка. А если металла вообще нет? Он говорит: неважно, она будет звенеть. Ей сказали, что она не пройдет на экзамен. В городской школе № 10 Нижнекамска. Она стала паниковать, что ее не пустят на экзамен, у нее начался срыв нервный. Она пошла в туалет, сняла нижнее белье. Полагают, что, может быть, в бюстгальтере были металлические косточки так называемые. Может быть, не знаю. Она пришла, сняв нижнее белье, прошла через рамку, блузка, с ее точки зрения, была слишком… блузка была недостаточно плотной, а кроме этого там другие детали молочных желез фигурировали, ей показалось это адски стыдным, и она расплакалась, была истерика и так далее. Сейчас они пытаются разобраться в Татарстане. Вот эти зверства охранников. Охранники, я понимаю, что они не пытались эротизировать сцену, они просто тупо настаивали на выполнении и все. Тупо: сделай все, чтобы не звенело. Вот эта негибкость.
Д. КНОРРЕ: А это они предположили, что в лифчике может быть металл?
С. ДОРЕНКО: Нет, они просто ей сказали, что „мы тебя не пустим на экзамен“. Для нее это стало шоком. Ее не пустят на экзамен. Здрасьте? А как тогда быть? Чего делать? Она пошла раздеваться. Что может звенеть? Она пошла раздеваться. Но испытала от этого чувство шока, разочарования, истерики, слезы. Я не представляю себе, как она потом сдавала. Не представляю, как она потом сдавала. Все это ужасно огорчительно и показывает, что тупость, такая прусская, если позволите (надеюсь, пруссачество не очень обидится), такая прусская тупость абсолютно ужасна тоже. Гибкость ужасна, когда обо всем можно договориться, все можно нарушить.
Д. КНОРРЕ: Да все плохо.
С. ДОРЕНКО: Но и тупость пруссаческая тоже ужасна.
Д. КНОРРЕ: Вы хотите от охранников индивидуального подхода. Это невозможно. Сложнейшего анализа или чего-то еще.
С. ДОРЕНКО: Я хочу вообще от всех людей возможности принимать решение, занимать позицию и отвечать за свои поступки.
Д. КНОРРЕ: Это понятно. Александр Фельдман пишет: „Это харасмент в отношении несовершеннолетней в чистом виде. Если охранники попросили снять ее нижнее белье, это харасмент“.
С. ДОРЕНКО: Может быть, они не просили. Они просто ей говорили: не пустим. Не пустим и все, делай, что хочешь. И вот она пошла делать, что хочешь, снимать с себя и так далее. Снимала бюстгальтер. Теперь „Медуза“ об этом пишет. Прокуратура начала проверку. На самом деле моя цель — оттенить следующее. Я пытаюсь сообщить слушателям следующее. Возможность обо всем договориться — это омерзительно, это ведет к нарушению всех правил и установлений, возможность обо всем договориться. А тупое, скотское, машинное выполнение установлений, когда невозможно ни о чем договориться, это тоже экстрим и тоже плохо. И это плохо, и это плохо. Вот это надо понимать. А нужно иметь на постах на всех ответственных людей, способных принять решение и взять за него, за это решение, ответственность. Здесь я, хотите вы этого или нет, укажу вам на американцев. На американцев. Люди обучены тому, что они: а — должны неукоснительно соблюдать норму и б — они могут принять решение.
Д. КНОРРЕ: Именно поэтому в американские школы дети постоянно проносят оружие и стреляют в учителей и своих одноклассников, мимо охранников?
С. ДОРЕНКО: Не знаю. Я знаю, что американцы могут принять решение на любом мосту. „Я решил так“, — говорит американец на самом низшем посту. „Я так решил. Точка“. Он знает, как защищать свою точку зрения.
Д. КНОРРЕ: Вот охранник решил, пожалуйста, „я решил так, мы тебя не пустим“.
С. ДОРЕНКО: Это какое-то гестапо, простите. С моей точки зрения, это отвратительно.
Еще есть одна смешная история, абсолютно очаровательная, а уж после перейдем на прямую линию, к которой готовится народ и так далее. Есть такая история, о которой пишет Алексей Куренной, это коммунист, насколько я понимаю. Алексей Куренной написал, что выделяются деньги в федеральном бюджете (я аплодирую мысленно) на строительство научно-клинической лаборатории с питомником для разведения и содержания кабарги. Это такая лань, можно сказать лань. По мнению ряда специалистов, вещество, полученное из мускусной железы кабарги, может значительно улучшить результаты спортсменов.
Д. КНОРРЕ: Мельдоний запретили.
С. ДОРЕНКО: Мутковщина процветает теперь на ином уровне. Как будто бы будут выделены деньги на разведение и содержание кабарги, из мускусной железы кабарги станут получать некое волшебство, продвигающее нас в спорте.
Д. КНОРРЕ: Это типа панты марала на Алтае.
С. ДОРЕНКО: Наверное. Об этом пишет Алексей Куренной, который депутат и красный. Очень интересно. Мы проследим за этим, посмотрим, уже так приветливо и счастливо, теперь уже на кабарге наши будут въезжать в великий спорт. Скажи, прикольно.
Я хотел сказать, что есть такой Димитровград, в Ульяновской области, ты будешь смеяться. Это что, в честь брата Ленина? „Мы пойдем другим путем“ который.
Д. КНОРРЕ: Дмитрий Ульянов.
С. ДОРЕНКО: Дмитрий Ульянов. Или это Димитро, болгарин, который дал резкую отповедь нацистам. Не помнишь? Он стоит у нас на Якиманке теперь. Улица… Димитрова. Улица Димитрова, так и называлась она. Может быть, я ошибаюсь. Как же этого чувака звали? Господи, как быстро история совсем недавняя…
Д. КНОРРЕ: Георгий Димитров.
С. ДОРЕНКО: Георгий Димитров. И Димитровград, может быть, посвящен ему. Я не знаю. В любом случае в Ульяновской области что-нибудь в этом роде существует. И там живут люди, они многодетные и они хотят себе получить землю для дачи, чтобы там горбатиться и устраивать собственное счастье. Они знают, что будет прямая линия Путина, то есть волшебство, прямое волшебство, магия, и они обращаются к президенту. Вот послушайте, пожалуйста, вас это очарует, я думаю. Надеюсь. Во всяком случае я в слезах умиления.
Ролик
— Мы сегодня собралися, чтоб России показать: многодетным быть прекрасно, будем мы еще рожать. Но обидели нас власти, землю не хотят давать. Все расскажем президенту и не будем унывать…
С. ДОРЕНКО: Когда они поют „будем мы еще рожать“, почему-то малолетние девочки хлопают себя по животу. Для чего это? Неважно. Я плачу от умиления, товарищи. Почему бы им не петь на коленях?
— Мы за вас голосовали уж не первый раз подряд…
С. ДОРЕНКО: Это упрек. „Мы за вас голосовали…“ И что?
Д. КНОРРЕ: Все пошли в пляс.
— Нужно было поддержать рост демографический. Семьи стали выполнять задачу героически. Обещали нам помочь землю выдать безвозмездно. Оказалось, все вранье, годами ждали. Бесполезно… Многодетные — мы сила. Многодетные — мы мощь. Нами славится Россия! Пора б и нам чуток помочь!
С. ДОРЕНКО: „Нами славится Россия“, они полагают. Очень интересно. Многодетными славится Россия. Ты думаешь, этот тезис сколько-нибудь достоверен, что многодетными славится Россия?
Д. КНОРРЕ: Славится ли Россия многодетными? Нет, не славится.
С. ДОРЕНКО: Товарищи, я не уверен.
Д. КНОРРЕ: Здесь имелось в виду другое.
С. ДОРЕНКО: Что же?
Д. КНОРРЕ: Они имели в виду, что гордится Россия многодетными, то есть приветствуется.
С. ДОРЕНКО: Я опять, может быть, до известной степени, сомневаюсь в этом.
Д. КНОРРЕ: Почему? Когда говорят, „трое детей, они крутые“.
С. ДОРЕНКО: Да, так говорят?
Д. КНОРРЕ: Говорят. Я говорю.
С. ДОРЕНКО: О-ля-ля, может быть, я не знаком с такой концепцией. Мне кажется, это следует оставить прекрасным арабкам, пакистанкам, индускам, пусть ими славится земля. Мне кажется, они как раз озаботятся тем, чтобы люди на земле не перевелись, а мы можем заняться чем-то более духовным. Нет?
Д. КНОРРЕ: Так точно.
С. ДОРЕНКО: Хорошо. Неважно. А у них есть понимание, им кажется, что ими славится Россия, так или иначе, и что теперь… во всяком случае тезисы, „мы за вас голосовали, а вы теперь извольте“. Здесь какое-то может быть даже шкурничество. Что за вымогательство, не понимаю. „Мы за вас голосовали“. Ха-ха-ха… И чего?
Д. КНОРРЕ: Очень легко, конечно, сейчас над ними насмехаться и судить их. Но, например, возьмем среднестатистическую семью, которая хочет детей.
С. ДОРЕНКО: Давай.
Д. КНОРРЕ: Но они говорят: вы знаете, мы не будем рожать двое, трое детей…
С. ДОРЕНКО: Двоих, троих, это все-таки одушевленное существительное.
Д. КНОРРЕ: Да. Двоих, троих, потому что у нас нет денег, извините.
С. ДОРЕНКО: Кого парит, сколько вы рожаете?! Можно, вы займетесь сами своими делами.
Д. КНОРРЕ: Тогда государство говорит им: рожайте, мы вам дадим землю.
С. ДОРЕНКО: Зачем?
Д. КНОРРЕ: Потому что у нас демографический провал или что там еще.
С. ДОРЕНКО: Я думаю по-другому. Мне кажется, что государство говорит: раз уж вы залетели, мы как-то вам дадим помощь. Земля — это же помощь.
Д. КНОРРЕ: Нет. Нет. Я вам сейчас найду кучу всяких заявлений президента, премьера и так далее о том, что надо поднимать демографию, о том, что у нас все ужасно с демографией и что готовы платить деньги за это, готовы помогать многодетным семьям, выделять им землю и так далее. Это была мотивация для людей, которые хотели детей, но не могли себе этого позволить, потому что это очень дорого. Уж извините за такой цинизм. Дети — это дорого.
С. ДОРЕНКО: Я хочу сказать такую вещь. Можно, я засомневаюсь вообще в необходимости многодетности? Можно, чуть-чуть, капельку совсем? Не потому, что я сомневаюсь, а потому что я просто хочу рассмотреть эти аргументы тоже. Просто математически верно было бы взглянуть или было бы справедливо посмотреть на все аргументы.
Д. КНОРРЕ: Давайте попробуем.
С. ДОРЕНКО: Что такое многодетность сегодня в России? Это почти обязательно бедность.
Д. КНОРРЕ: В том-то и дело.
С. ДОРЕНКО: Многодетность равна бедности в России. Мы об этом слышали у Голиковой, мы об этом слышали у ряда высокопоставленных российских чиновников. Многодетность — есть бедность. О’кей. Если это так, если многодетность есть форма бедности, то кого растят многодетные?
Д. КНОРРЕ: Людей, которые вырвутся из этой бедности однажды.
С. ДОРЕНКО: Которые никогда не вырвутся из этой бедности.
Д. КНОРРЕ: Многодетные и бедность почему? Потому что это обычно люди, которые сюда приехали, это в их культуре, рожать много, независимо от благосостояния. Или вы говорите о том, что это русские семьи, которые рожают…
С. ДОРЕНКО: Она тайная, скрытая, латентная расистка.
Д. КНОРРЕ: Нет, абсолютно неправда.
С. ДОРЕНКО: Скажи тогда, что сейчас ты сказала. Это русские, это голубоглазые… Ха-ха-ха!
Д. КНОРРЕ: Причем тут голубоглазые? Нет, вы меня не поняли.
С. ДОРЕНКО: Еще раз объясни. Это те, которые приехали, сморщенные.
Д. КНОРРЕ: Причем тут расизм вообще?
С. ДОРЕНКО: Которые приехавшие сморщенные или русские голубоглазые, статные, высокие?
Д. КНОРРЕ: Причем тут русские голубоглазые?
С. ДОРЕНКО: Ты это сказала.
Д. КНОРРЕ: Нет.
С. ДОРЕНКО: Скажи еще раз.
Д. КНОРРЕ: Ладно, Сергей, хорошо, хотите меня поймать на слове, пожалуйста. Я готова сдаться абсолютно сразу.
С. ДОРЕНКО: Есть русские, просто русские-русские… Просто мы обратим свой взгляд, сузим взгляд, сузим до деревенек и маленьких городочков, Димитровград, допустим. Сузим свой взгляд, не будем смотреть на сморщенных.
Д. КНОРРЕ: Люди, которые сейчас пели частушки, выглядят абсолютно нормальными людьми.
С. ДОРЕНКО: Они выглядят русскими нормальными людьми.
Д. КНОРРЕ: Не выглядят нищебродами какими-то.
С. ДОРЕНКО: Они не выглядят нищебродами.
Д. КНОРРЕ: Абсолютно.
С. ДОРЕНКО: Я должен сказать, что там заводила вот эта женщина, которая в середине все время приплясывает. Она сбоку сначала, около баянистки, а потом она переходит в середину и декламирует стихотворение.
Давай скажем следующее. В сегодняшней России многодетность — есть бедность.
Д. КНОРРЕ: Почему?
С. ДОРЕНКО: Не знаю, почему, это Голикова сказала.
Д. КНОРРЕ: Это связано с чем?
С. ДОРЕНКО: Причины не будем искать. Это связано с тем, что содержать детей трудно, материально это переводит тебя из категории, из среднего класса в бедный класс, это всегда понижает твою категорию, почти всегда, если ты не миллиардер, не мультимиллионер. Это понижает твою категорию материального достатка.
Д. КНОРРЕ: Согласна.
С. ДОРЕНКО: У тебя есть материальный достаток икс. При пяти детях, безусловно, твой материальный достаток переходит в категорию ниже икс, икс минус.
Д. КНОРРЕ: Я об этом и говорю, да, это сложно и дорого.
С. ДОРЕНКО: То есть многодетность — есть бедность. Эти бедные дети воспитываются недостаточным образом. Они живут в бедности, значит, они кормятся и воспитываются, и уход за ними делается минимальный, по-бедному. Их воспитывают по-бедному. Они воспитают кого? Они при нынешних социальных лифтах в России, которые признаны многими исследователями недостаточными…
Д. КНОРРЕ: Так именно поэтому чиновники и говорят, что „мы вам поможем“, чтобы они не были бедными, чтобы эти дети были в достатке.
С. ДОРЕНКО: В сегодняшней России бедность репродуцирует…
Д. КНОРРЕ: Сергей, вы убиваете меня просто.
С. ДОРЕНКО: В сегодняшней России бедность репродуцирует бедность. Ну надо просто признать, что эти бедные дети в бедных семьях родят снова бедных, а те родят снова бедных, и опять родят бедных, и опять родят бедных. Это круговорот бедности, нищеты и субсистенции. Таким образом, всячески поощряя многодетность, мы поощряем переход людей в низшую материальную категорию, где они начнут репродуцировать бедность.
Д. КНОРРЕ: То есть вы критикуете чиновников, которые поощряют многодетность.
С. ДОРЕНКО: Я не понимаю. Я в хорошем смысле этого слова пытаюсь обратить внимание на небезупречность тезиса, что многодетность — хорошо. Я пытаюсь обратить внимание на небезупречность этого тезиса. Небезупречность. Я не политик…
Д. КНОРРЕ: Но с вами не согласно государство, которое хочет, чтобы граждане рожали.
С. ДОРЕНКО: Государство рассматривает один аспект. А я предлагаю государству, я же не спорю с государством никогда в жизни, я ничтожество, я блевотина их псов, я прах под копытами их коней. Я никогда не стану спорить с государством. Кто я есть? Микроб, я ничто, пустое место. Но я возвышаю свой ничтожный, микробный голос, пытаюсь обратить внимание государства на другой аспект. Государство говорит: давайте рожать как можно больше, многодетность будет приветствоваться. О’кей. Я же не против, я только „за“. Я говорю: а не пытались ли вы обратить внимание на то, что вы репродуцируете, мультиплицируя бедность, мультиплицируя, в сущности, безысходность. Государство пока мне не отвечает ничего.
Д. КНОРРЕ: Вот именно. Поэтому либо государство должно помочь тем, кто все-таки хочет рожать много детей, либо не лицемерить и оставить людей в покое.
С. ДОРЕНКО: А в чем помочь? Выведя их в средний класс?
Д. КНОРРЕ: Как минимум.
С. ДОРЕНКО: В средний класс?
Д. КНОРРЕ: Что такое средний класс?
С. ДОРЕНКО: Средний класс в Москве — это майор ФСБ какой-нибудь.
Д. КНОРРЕ: Средний класс для меня — это 100 тысяч рублей на человека.
С. ДОРЕНКО: 100 тысяч на человека. То есть, если их восемь человек, папа, мама и шесть детей…
Д. КНОРРЕ: На детей можно в половину, 50 на детей.
С. ДОРЕНКО: Ты знаешь, дети довольно много хотят этих цумцумов всяких и так далее.
Д. КНОРРЕ: Можно всегда купить на двоих, еще что-нибудь.
С. ДОРЕНКО: Ну конечно. Они глазки выцарапают друг другу. Что значит, на двоих-то? Глазки выцарапают.
Д. КНОРРЕ: Не знаю, я неопытна в этом смысле.
С. ДОРЕНКО: Например, семья восемь детей, папа с мамой. Значит, им надо миллион платить? Значит, государство должно им дать миллион? С одной стороны, это 15 тысяч долларов, 16, то есть не так много. Но с другой стороны, у государства нет денег на это. Нет денег на это. Как ты не понимаешь? Значит, эти многодетные реплицируют выживание, они реплицируют бедность, реплицируют состояние, в котором они никогда не станут, с точки зрения, например, Дмитрия Медведева, Дмитрия Анатольевича, который говорил, что благосостояние ведет к гражданственности… Ты не помнишь, когда он был президентом с 2008 по 2012 год, он говорил, что благосостояние ведет к созданию…
Д. КНОРРЕ: Какая свежая мысль.
С. ДОРЕНКО: Да. Если мы реплицируем нищету, бедность, выживание, недостойную человеческого облика жизнь, если мы это реплицируем многократно, то мы отказываемся от гражданственности, мы отказываемся от гражданского общества, мы отказываемся от зрелости общественной. Или нет? Вот у меня вопросы. Я прах под копытами ваших коней, о великие. Я блевотина ваших псов. Я не смею открывать рот. Я просто задаю вопрос, который не должен быть услышан вдобавок. Если вы услышите, они меня растопчут. Хорошо. Давайте не будем давать этот самый трафик. Мы просто пойдем и проживем ее, эту среду, 6 июня.
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео