Ещё

«Подъём» с Сергеем Доренко от 3 сентября 2018 года 

С. ДОРЕНКО: 8 часов 38 минут. Понедельник. 3 сентября. Здравствуй, великий город. Здравствуйте все. Это ррррадио «Говорит Москва». Говорит Москваааа! Анастасия Оношко, ведущая этой программы.
А. ОНОШКО: И Сергей Доренко. Доброе утро.
С. ДОРЕНКО: Ты знаешь, мужчины наделяют себя повышенным значением. Мужчины всегда считают, что они важны, то, что они делают, важно. Сергей Ермаков пишет: Мои сообщения видны? Это нужный бот или фейковый?» Сергей Ермаков, вот это гордыня. Это гордыня. Вы пишите и все. Есть такое упражнение в буддистских монастырях Китая толочь воздух в ступе, не воду, а воздух. Чтобы сбить спесь. Надо сбить спесь. Какая вам разница, видны ли ваши сообщения? Пишите и все куда-то.
Скажи, Настя, как ты отправила детей в школу?
А. ОНОШКО: Заочно отправила.
С. ДОРЕНКО: У тебя есть первоклассники в этом году?
А. ОНОШКО: Нет. Есть пятиклассница, из младшей в среднюю.
С. ДОРЕНКО: А что же Федор?
А. ОНОШКО: А Фёдор пошёл во второй.
С. ДОРЕНКО: Ах во второй.
А. ОНОШКО: Хотя мне казалось, что опять в первый.
С. ДОРЕНКО: А Тимофей?
А. ОНОШКО: А Тимофей пошёл в детский сад.
С. ДОРЕНКО: Сколько ему?
А. ОНОШКО: Ему будет четыре в сентябре.
С. ДОРЕНКО: Timoteo. Когда я учил испанский, меня заставляли непрерывно говорить… (по-испански).
А. ОНОШКО: Я первую часть поняла, что они могут потерпеть…
С. ДОРЕНКО: Дядюшка Тимофей не мог совладать с искушением выпить превосходного красного. Дядюшка Тимофей, когда он чуть-чуть повзрослеет до той степени, когда ему это будет интересно, я ему это произнесу, пусть он тоже твердит всю жизнь, что дядюшка Тимофей не мог совладать с искушением, соблазном выпить превосходного красного.
«У меня в школе напротив дома в Сокольниках школьникам рассказывали про Путина на линейке». Это школа для умственно отсталых? Дети должны знать о Путине с рождения, мне кажется.
А. ОНОШКО: А они все пришли в футболках с Навальным. Сергей, а вы-то с цветами отправляете детей?
С. ДОРЕНКО: У меня внутренний спор с супругой, но она все равно победила и она молодец. На самом деле она победила и она права оказалась. Я же езжу на мотоцикле утром.
А. ОНОШКО: И цветы ломаются.
С. ДОРЕНКО: Ну да, за пазухой. Я езжу на мотоцикле утром. Мне не черта делать в выходные, и я езжу на мотоцикле. Я поехал, еду по Третьему транспортному, вдруг надпись «проспект Мира». Я думаю, охренеть, тут же Рижский вокзал, тут же Рижский рынок цветочный, ну в старое время, надо проверить. Заезжаю.
А. ОНОШКО: И есть там рынок по-прежнему?
С. ДОРЕНКО: И там есть рынок, прикинь чего. В воскресенье, вчера. Там какие-то люди, гордые индоарийцы, таджики, я говорю, братцы, а где тут у вас букетики такие к 1 сентября. Они такие вот, показывают мне целую кучу, по 700 рублей. По 700.
А. ОНОШКО: По 700 что, букет?
С. ДОРЕНКО: Букет. Хороший, здоровый, огромный. Я напихал за пазуху, но только кончики получились, а все остальное торчит у меня. Я ехал 50 километров в час с тремя букетами. Потому что я в куртку напихал, молнию чуть-чуть застегнул и вот так букет, букет, букет.
А. ОНОШКО: Почему три то?
С. ДОРЕНКО: Не знаю, от жадности. Я же хохол. Раз по 700, то дайте три. Я ещё там спорил, чтобы округлить, очень справедливо я спорил.
А. ОНОШКО: До полутора?
С. ДОРЕНКО: Ха-ха-ха! Нет, у меня обычно бывает 2100, как раз хорошая цифра по-настоящему, потому что это очко, блэкджек, и очень трудно этому противостоять, магии цифр. И я привёз. 50 километров в час. Всю набережную, Раушскую, ещё я потом шёл по проспекту Мира, по Садовому до набережных и потом по набережной, уже Раушскую и Софийскую я шёл одной рукой, а в другой руке держал три букета, как бы обняв их. Потом упал на мотоцикл, чтобы положить как бы букеты, упал мордой в мотоцикл, положил букеты на руль и выжал сцепление, чтобы остановиться, а то фиг остановишься же так, без сцепления. Короче говоря, и жена тоже, она взяла за 2 тысячи с доставкой. То есть я три букета привёз ей с Рижского по 700 (за те же 2 тысячи), а она за 2 тысячи выписала с доставкой. Какой-то крендель модный приехал, в коробочке все это и так далее. Пошляк. Я считаю, пошляк. Пошляк и растлитель, ну неважно. Но жена, у ней лучше букет. Сам букет лучше. Они сейчас пойдут, у неё три букета, которые я притащил, один из них кошка разбросала по полу потом, два остались целы.
А. ОНОШКО: Но вы собрали его по новой?
С. ДОРЕНКО: Конечно. Короче, у нас четыре букета теперь. Но мне кажется, что они потащат только один, остальные оставили кошкам всё-таки как уже приз, кошки заслужили букет. Я хочу сказать, вот тебе разница в ценах, от 700 до 2 тысяч. Ну что это такое? Те, кто по 2 тысячи маленький букетик, скромный продает, их же надо в овражек свести. В расход.
А. ОНОШКО: У нас учительница новая, мы с которой ещё не знакомы, такая интрига, она уже создала чат и написала: «Дорогие родители, если удобно, пожалуйста, дети вместо цветов… Мне не нужен… десятый букет…»
С. ДОРЕНКО: Сдать детей?
А. ОНОШКО: Нет. Вы вместо того, чтобы покупать букет, переводите в фонд «Вера» на поддержание семей с детьми, у которых сложное заболевание.
С. ДОРЕНКО: Что ты говоришь?
А. ОНОШКО: Да. А учитель получает, там две схемы, либо просто один букет от класса. Но у нас родители не знакомы, поэтому один букет от класса тяжело дарить. Либо каждый ребёнок может, если ему прямо очень сильно надо, принести один цветочек, и потом учитель соберёт из всех цветочков себе букет и отнесет домой.
С. ДОРЕНКО: Это какое-то жертвоприношение.
А. ОНОШКО: А деньги потраченные, 2 тысячи, 700 рублей, ещё раз 2 тысячи с доставкой…
С. ДОРЕНКО: Вот Майк говорить, у них тоже так, нормальные люди деньги дали на благотворительность, и один букет от класса. «Не нужны учителям ваши букеты, дарите что-нибудь полезное». «Вас, Сергей, бессовестно обманули. Букет вообще должен быть 200», — говорит Юрий Силаев. Ну хорошо, меня обманули. Но как обманули мою жену, которая купила за 2 тысячи, а? Вот так. Вот она мне пишет: «Господи, идиот…» В смысле, она не пишет «идиот», она пишет: «Господи…» Это значит, что она разочарована тем, что я болтаю. «Они участвуют…» Мы тоже участвуем в акции.
А. ОНОШКО: Кто «мы»?
С. ДОРЕНКО: Мы, семья, участвуем в акции.
А. ОНОШКО: А цветы были куда?
С. ДОРЕНКО: Цветы сами по себе, акция сама по себе. Мы участвуем в акции, потому что сейчас прикольно жертвоприношение, со второго класса начиная, нужно участвовать в благотворительности. Поэтому мы участвуем в благотворительности и участвуем в цветочном бизнесе, и во всем, короче, теперь втройне нас обложили, и благотворительность тоже. Когда тебе говорят, нам не нужны цветы, давай благотворительность, мы такие говорим, хорошо. То есть надо дать на благотворительность, но цветы-то сами собой.
А. ОНОШКО: Тут ещё вариант есть. Вы не даёте ничего на благотворительность, срезаете цветок на даче и привозите его учителю в Москву.
С. ДОРЕНКО: То есть манкировать все вообще. Жуируя своей непосредственностью и безнаказанностью. Настя предлагает жуировать. Скажи, так твои пошли или нет?
А. ОНОШКО: С гладиолусами, да, пошли. Из деревни гладиолусы, бесплатно привезла бабушка вчера.
С. ДОРЕНКО: У тебя дочь пошла в пятый.
А. ОНОШКО: Да.
С. ДОРЕНКО: Она сама повела твоего сына во второй.
А. ОНОШКО: Нет, там подтянулись все, конечно, бабушки. Такой ответственный момент. А малыша в детский сад вообще папа собрался вести. Поэтому там все нормально.
С. ДОРЕНКО: Да, да, да. Как вы ведете, расскажите. Алексей Борисович. Вы знаете, Александр Борисович учитель физики в МИФИ. Алексей Борисович, здравствуйте. Поздравляем вас с Днём знаний.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это все равно, что коня поздравлять с посевной.
С. ДОРЕНКО: Ну как?
А. ОНОШКО: Господи.
С. ДОРЕНКО: Ну вы застоялись. Вы помните про старую полковую клячу, которая стоит в полпервого ночи, прислонившись к стене оперного театра, и вспоминает, как она была полковой кобылой и так далее. У О’Генри есть такой отрывок прекрасный. Вы же застоялись, сейчас как раз разомнетесь.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Спасибо. По поводу цветов, я уже устал с этим бороться. В прошлом году у меня были десятиклассники, в общем, ребята взрослые, я им сказал: слушаете, перестаньте всякие…
А. ОНОШКО: И что они принесли?
С. ДОРЕНКО: Надо сделать что-то один раз гибельное. Открыть окно и выкинуть их нахрен туда, в окно.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Не-не, я с ними по-нормальному разговариваю, они у меня, в общем-то, восприимчивые. Я говорю, приносите хотя бы что-нибудь толковое. Они стали приносить чай и конфеты. Что я делаю? Ставлю чайник, они приносят на перемене каждый кружку свою из класса, и в конце урока кладу пакетик, наливаю чай, и конфетки эти съедаем. Очень мило все получается, нормально. Все довольны.
С. ДОРЕНКО: Спасибо большое. С праздником тем не менее. Эй, народ, кто ведёт детей? Дети, которые ведут родителей, позвоните. 73-73-948. Виктор, здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день, Сергей и Анастасия Эдуардовна. Имею непосредственно отношение к тому, о чем вы говорите.
С. ДОРЕНКО: Расскажите.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: В том году вы муссировали…
С. ДОРЕНКО: Мы не могли муссировать, что вы.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: …чтобы не приносили эти цветы, а что-то другое. А в этом году по классам прошёл разговор, чтобы цветы не покупали. Естественно, как вы говорите, один букетик надо купить главнокомандующему, грубо говоря.
С. ДОРЕНКО: Ну да. А в следующем году и это запретим и все. Хватит.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Скинуться по тысяче рублей. Они же в классе, не красная девица, а в хозяйстве пригодиться. И куда-нибудь их отвести — или в кино, или в театр, или повезти на каникулы на будущие на прогулки.
А. ОНОШКО: Сгорят ваши деньги в следующие каникулы.
С. ДОРЕНКО: Спасибо. Детей наоборот, надо заездить, чтобы они приходили утомленные, ошалелые, падали и спали, помыв руки перед этим. Мне кажется, надо как-то их… хватит уже баловаться и ездить на прогулки, ну их к черту. Они уже три месяца, нам мозг просверлили за это время. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Еду домой, отвез человека в школу.
С. ДОРЕНКО: Какой класс?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Девятый.
С. ДОРЕНКО: Ого.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Купил букет цветов из принципа. Тоже говорили, не надо покупать. Ни фига. Я считаю, что должна быть традиция, ходил с букетами — пусть ходит с букетами.
С. ДОРЕНКО: Но девятый класс — это что, басок, усики уже.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Басок, усики, если бы был мальчик, а у меня девочка.
С. ДОРЕНКО: Извините. Ну девочки всегда хорошие. Девочки всегда хорошие и любят папу всю жизнь потом и звонят, в отличие от сыновей, скотов. Я в хорошем смысле.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Было бы здорово, если будет так.
С. ДОРЕНКО: Да, да, да. Ура. Поздравляю вас. Девочки хорошие, девочки намного лучше. Как говорил мой товарищ Мишка Мирник, уже уехавший в Бруклин, он уже в этой самой ихней Америке, он мне говорил: «Сережа, девочка лучше. Лучше всю жизнь давать деньги на аборты, чем носить передачи в тюрьму». К черту этих мальчиков, правильно? Зачем нам носить передачи в тюрьму? Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Тоже отвел своего. У нас было все либерально, можно цветами, можно иным.
С. ДОРЕНКО: И иным чем, печенюшки?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Но у нас все цветами решили отделаться. 3 сентября ещё сегодня, Шуфутинского надо включить.
С. ДОРЕНКО: Да ладно. Я как раз хотел избежать этого, потому что это потом въесться в башку и потом до завтра не вылезет оттуда. Нет-нет, ребят, давайте не будем. Надо быстрее, быстрее заболтать это. Потому что это вклинится в голову, и мы не сможем потом отъехать.
«Родители тратят на подготовку ребёнка к школе более 21 тысячи рублей и уже свыклись с поборами», — пишет ВЦИОМ. Соцопрос проведён глубоко научный. Расходы на одного школьника в этом году по России составили 21 тысячу 135 рублей, из которых более половины — на покупку школьной формы и сменной обуви. Также родители тратят 2761 рубль на покупку письменных принадлежностей.
А. ОНОШКО: Зачем?
С. ДОРЕНКО: Не знаю. Чтобы писать, небось. 2531 рубль на покупку школьного ранца, 2448 рублей — на учебно-методические материалы. Каждый второй участник опроса приобрёл учебно-методические материалы за свой счёт. Кроме этого, на технические оснащения, моющие средства по договорённости с администрацией школы, на охрану и так далее, и так далее — 1271 рубль в среднем по стране. Четверть опрошенных оплачивают охрану в школах последние пять лет. На цветы тратятся в среднем по 908 рублей. Основная масса норовит из собственного огорода или палисадника вырезать цветочки и отнести учителке, как Оношко. А некоторые тратят настоящие деньги.
А. ОНОШКО: Я и канцелярские товары не покупаю.
С. ДОРЕНКО: А что ты, находишь в палисаднике?
А. ОНОШКО: Я прошлась по дому, собрала все-все-все ручки и карандаши.
С. ДОРЕНКО: Можно потырить на работе.
А. ОНОШКО: Ну я про это вообще молчу.
С. ДОРЕНКО: Ха-ха-ха! Ребят, можно потырить на работе. Я теперь думаю, я ни разу этого не делал. Здесь можно красть ручки, здесь можно красть бумагу.
А. ОНОШКО: Как раз недавно у нас секретарь спрашивала, что заказать.
С. ДОРЕНКО: Тырить скрепки, чтобы доставать сим-карты из iPhone, специально скрепок заказать. Можно здесь, на работе, тырить кофе в зернах, у нас тоже, я видел, стоит. Правильно? Бумажные полотенца. На работе много чего… Можно в туалете свинтить лампочку. На работе много чего можно потырить. Ну канцелярские принадлежности, естественно. Зачем мы работаем в такой работе, где все это есть. «Люди привыкли к поборам…» Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Сергей. У меня три девочки, а у меня на работе девочки из моего отдела меня к первому классу второй год собирают. Полностью заказывают.
А. ОНОШКО: Прямо через работу.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, символически, канцелярию когда заказывают в отдел, они мне для 1 сентября тоже пакетик заказывают. Так это смешно и мило выглядит.
С. ДОРЕНКО: Называется «папа принёс с работы». Помните, это в советское время было, «папа принёс с работы». Где взял? Папа принёс с работы. Это очень правильная постановка вопроса. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Я сегодня собрала по дому скрепки, карандаши и все и отправила дочку — учительницу английского языка.
С. ДОРЕНКО: Ваша дочь учительница.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, пошла первый раз.
С. ДОРЕНКО: Что вы говорите? Я представляю. Она волевая или всё-таки ею могут овладеть сомнения какие-то или, может быть, робость? К какому классу она пошла?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ой, ей столько дали. Она первый раз пошла в школу, ей такую дали нагрузку. У неё пятые, и шестые, и седьмые, и восьмые. Я очень переживаю.
С. ДОРЕНКО: Обалдеть. Послушайте, моё пожелание многого стоит. Я серьёзно говорю, оно волшебное. Ей удачи во всем, удачи в карьере и прекрасного полёта, знаете, такого окрыленного полета в работе. Договорились? Передайте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Спасибо большое. Она очень будет рада.
С. ДОРЕНКО: Ты знаешь, как трудно учительнице?
А. ОНОШКО: Не знаю.
С. ДОРЕНКО: А учителем? Я тебе объясню. Ты смотришь на эти тупые рожи, ну в хорошем смысле, они может быть и хорошие, и так далее, я никого не хочу осудить, понимаешь, что… Помнишь, была прекрасная идея где-то у Вуди Аллена. Вуди Аллен представил себя в классе… По-моему, в «Энни Холл». Где он снова становится маленьким мальчиком, его ругает учительница за то, что он поцеловал девочку, она такая «он опять меня поцеловал». И потом они каждый встает в этом классе и рассказывает, кем я стал. Один говорит: я завела магазин. Второй сказал: а я сел в тюрьму, потому что распространял наркотики.
А. ОНОШКО: Это такая благодатная тема для шуток.
С. ДОРЕНКО: И вот когда ты видишь перед собой класс, ты видишь, что вот этот сядет в тюрьму за то, что распространял наркотики, вот этот, может быть, умрет от передоза.
А. ОНОШКО: Сергей, у нас в классе, например, был мальчик, ну никогда бы я не подумала… Знаете, он был такой, с прямой спинкой, в очках, все время вот так разговаривал, «сколько времени», «простите, который час». Пошёл он, себе купил аттестат в соседней школе, поступил на платный сам, мама у него… вообще в семье без отца рос и так далее. Сам поступил в платный вуз. И знаете, кем он стал? Он уже на тот момент зарабатывал деньги. Короче говоря, он снимал порноролики. Сергей, когда мы узнали… У него была визитка «порнографер». И он до сих пор этим занимается. Он сейчас выкупил права на какой-то спектакль, нанял труппу актёров…
С. ДОРЕНКО: И они скачут голые.
А. ОНОШКО: Нет. Они просто играют какую-то комедию. Вот он зарабатывает на том, что продаются билеты, то есть он как бы в хорошую пошёл.
С. ДОРЕНКО: А я тебе скажу, что раннее богатство у ребёнка не означает обязательно блистательную карьеру. Я знал одного человека, который в 18 лет пил «Наполеон Курвуазье», а в 30уже спился. В движении.
Движение, я думаю, сегодня тяжелое будет, и у школ будет тяжеловато парковаться, потому что все поедут. Особенно всякие школы, где генеральские… Знаешь, есть школа, Рублевское шоссе 24, корпус 3, 1137 что ли, там генералы приезжают. Генералы, генералы, генералы, там служебных машин миллион и так далее. Осторожно сегодня. И дети ошалевшие.
Новости
С. ДОРЕНКО: 9 часов 6 минут. Ну чего же ты не поставишь мне на YouTube.
А. ОНОШКО: А надо было?
С. ДОРЕНКО: Ты же сказала, давай. Я такой: давай. Она такая говорит: ну давай. И чего-то занимается ерундой. Вы хотите, чтобы вас стошнило всё-таки?
А. ОНОШКО: Конечно.
С. ДОРЕНКО: Пусть стошнит. Товарищи, откройте окна, чтобы метнуть туда харч, в окошко. Ой, какой ужас.
(Шуфутинский)
С. ДОРЕНКО: Это что, увертюра?
А. ОНОШКО: 8 миллионов просмотров, между прочим. Увертюра, да. Пока зрители садятся в зале, знаете, увертюра для чего была придумана.
С. ДОРЕНКО: Ну это ужасно.
Музыка
С. ДОРЕНКО: Все!
А. ОНОШКО: Какую-то сложную гамму чувств я испытываю при прослушивании Шуфутинского.
С. ДОРЕНКО: В какой момент? Ну скажи.
А. ОНОШКО: Начиная с какого-то придорожного кафе, потом какие-то грезы о взрослой жизни. Знаете, когда ты ещё ребёнок, но вокруг взрослые люди слушают что-то, и ты думаешь, вот как оно бывает, интересно, у людей. «3 сентября… ведь было у нас с тобой всерьез…» И ты думаешь, и я, наверное, тоже однажды буду такой тетенькой, которая будет это слушать.
С. ДОРЕНКО: Не будешь. Я могу сказать, почему. Ты не работала в бухгалтерии при ЖЭКе и так далее. Вот это место, где ты могла бы войти в эту культуру. Ты не коснулась этой культуры. Ты скорее в другой культуре живешь, поэтому ты никогда не сможешь этим стать.
А. ОНОШКО: А я всё-таки жду, когда отзовется в сердце, но пока нет.
С. ДОРЕНКО: Ты в себе это подпитываешь? Ты хочешь стать одной из них?
А. ОНОШКО: У меня же сформировался однажды шаблон, в детстве, что вот так и никак.
С. ДОРЕНКО: Но теперь надо это вытеснить. Я не знаю, как. Давай напишем что-нибудь такое, например… Я просто говорю, надо вытеснить эту песню быстро. «Самые узнаваемые мелодии».
А. ОНОШКО: Монеточку надо ставить с Гречкой.
С. ДОРЕНКО: Нет, дорогая, мы должны вытеснить, а клин клином. Мы не можем вытеснить это. Для того, чтобы вытеснить, ты должна поставить что-нибудь лёгкое, что-то такое, «самые эпичные и заедающие песни 21 века» есть. Пожалуйста, «знаменитые мелодии всех времён и народов». Чтобы вытеснить Шуфутинского. Вот, пожалуйста, вот это я понимаю.
А. ОНОШКО: Шуберт.
С. ДОРЕНКО: Шуберт. А что тебе? Пожалуйста.
А. ОНОШКО: Грустно.
С. ДОРЕНКО: Чем тебе не нравится?
А. ОНОШКО: 3 сентября…
С. ДОРЕНКО: Ты уже становишься одной из них. Ты уже становишься теткой из бухгалтерии при ЖЭКе. Вот тебе музыка. Шуфутинского не существует. Представь себе, что ты родилась на планете, где никогда не существовало Шуберта, вообще никогда. Много чего было, Трамп, Путин, ещё что-то было, Кобзон даже был, Шуберта не было. И представь себе другую планету, идентичную первой, но Шуберт был, а не было Шуфутинского. Что ты скажешь об этой планете?
А. ОНОШКО: Обратно к Шуфутинскому быстрее, обратно к родному.
С. ДОРЕНКО: Я тебе сейчас дам ещё. Пожалуйста. Мелодия, которая точно абсолютно должна засесть в твоей и башке, и остаток дня вытеснять Шуфутинского. Чем плохи иностранцы? Они могут говорить, говорить непрерывно.
А. ОНОШКО: Один тут 100 тысяч за билет брал иностранец.
С. ДОРЕНКО: На, на, на эту. Вот эта песня заест у тебя в башке и дальше продолжает выедать тебе мозг.
Музыка
С. ДОРЕНКО: Нет, эта тебя не убьет.
А. ОНОШКО: Слишком мелодичная.
С. ДОРЕНКО: Хорошо. Я дам то, что я даю всегда. Потому что, ребята, я знаю, чем вам вытеснить все. Просто мы спокойно вас убиваем самой простой вещью, вот этой, например. Вытесняем, товарищи, «3 сентября». 3 сентября. Правая рука тёплая и тяжёлая, 3 сентября, никакого календаря нет, ничего вы не перелистываете, ни-че-го вы не перелистываете.
Музыка
С. ДОРЕНКО: Вот, пожалуйста, можно насвистывать, можно напевать, можно чего хочешь с этой песней делать. Никакого сраного «3 сентября», товарищи, никакого календаря. Вот это, я надеюсь, я вас вылечил, это была терапия. Поехали дальше.
Вот ещё. Killing me softly… Это супер, товарищи. Она вам Сьюзи Кью высадит. Я хотел обратиться к другим традициям. I just called to say I Love You. Никакого «3 сентября» не существует. Понятно? И все.
Ребят, давайте обратимся к «запрещено запрещать». Вы знаете, что была акция в Москве, всех там задержали, арестовали и так далее, это «Другая Россия». Если я правильно понимаю, это были лимоновцы.
А. ОНОШКО: Они ещё существуют?
С. ДОРЕНКО: Они существуют. Есть какой-то актив лимоновский и так далее. Дело в том, что сам Лимонов, я припоминаю, он жил в Париже довольно долго. Лимонов нас самом деле, если внимательно его изучать или внимательно к нему присматриваться, во многом, не скажу во всем, но во многом основополагающим для построения личности Лимонова Эдуарда стал май 68-го года, «красный май» и «парижская весна», и 68-й год вообще. Когда мы говорим о Лимонове… Я не буду звонить этому старому ворчливому, нудному деду, потому что он всегда: «Что? Что?» Но я просто напомню, что в основе многих поступков Лимонова, эстетически он пронизан духом Парижа 68-го года. Они вышли здесь, в Москве, с файерами и с лозунгом «Запрещено запрещать». И в этом тоже Париж.
А. ОНОШКО: А разве это актуальная вещь?
С. ДОРЕНКО: Это очень актуально. 68-й год в Москве актуален ли?
А. ОНОШКО: Да.
С. ДОРЕНКО: Россия только подходит к 58-му году. О чем ты говоришь? Россия в 50-х, если мы говорим о мире. Россия в 50-х. Подумай об этом. Подумай о маккартизме, подумай об этом, о поиске коммунистов и так далее. Россия в 50-х. Она ещё даже не начала 60-е, бег в 60-е ещё не начат.
В Москве задержаны активисты «Другой России», развернувшие плакат «Запрещено запрещать». Шесть человек, которые зажгли файер и развернули баннер на Триумфальной площади. Они встали у памятника Маяковскому, развернули баннер «Запрещено запрещать». Через некоторое время их задержали сотрудники полиции, тра-та-та, тра-та-та. Кто задержан? Ольга Шалина, Дарья Исаева, Владислав Чистяков, Наталья Корнышкова, Владислав Веракса, Тимофей Ермаков, говорится в сообщении. Я с восхищением думаю не об этой акции, а я с восхищением думаю о том, что они почтили память 6 мая 68-го года, когда начался «красный май» в Париже, когда стрельба… Ты помнишь какую-нибудь литературу по этому поводу или нет? Я вам напомню, если позволите. Потому что мне это очень нравится, как невероятная красивая эпоха. На самом деле, как говорила в своё время Лерочка Новодворская, твоя героиня, она с презрением отзывалась о «красном мае», презирала его, потому что она ультраправая…
А. ОНОШКО: Поддерживаю.
С. ДОРЕНКО: Да?
А. ОНОШКО: Да.
С. ДОРЕНКО: Она с презрением. Она сказала: «А вы знаете, что эти выступления начались в основном для того, чтобы мужчин пускали в женские общежития». Скажи это тоном Лерочки.
А. ОНОШКО: Для того, чтобы мужчин пускали в женские общежития.
С. ДОРЕНКО: Да. Лерочка говорила: а вы знаете, что одним из требований восставшего студенчества, всей этой оголтелой гопоты было требование пускать в женские общежития. При этом она ужасно гневалась. Я не понимаю, что тут плохого, что мужчин пускают в женские общежития. Что в этом плохого? Подкормят, супчик какой-то и так далее. Правильно? Мужчины, если зайдут в женские общежития, какой-то борщ, какой-то супчик, какой-то хороший, дельный совет получишь от женщин. Разве нет?
А. ОНОШКО: Нечего там делать.
С. ДОРЕНКО: Мужчинам?
А. ОНОШКО: Да.
С. ДОРЕНКО: Лозунги 68-го года, которые повторили лимоновцы.
А. ОНОШКО: Что, доступ в женские общежития?
С. ДОРЕНКО: Началось с этого, как утверждала Лерочка. «Будьте реалистами, требуйте невозможного». Это Че Гевара, как ты знаешь.
А. ОНОШКО: Уже это все издалека напоминает какие-то лозунги монстрации.
С. ДОРЕНКО: Послушай внимательно. Люди шли на оружие с этими лозунгами. В людей стреляли. Это же «дети гвоздик». Они же шли на вооружённую гвардию и вставляли гвоздики в стволы ружей. Они вставляли гвоздики в стволы, это дети цветов. Поэтому когда ты говоришь о них пренебрежительно, пожалуйста, вспомни о том, что их убивали, их расстреливали. «Будьте реалистами, требуйте невозможного». «Мы не хотим жить в мире, где за уверенность в том, что не помрешь с голоду, платят риском помереть со скуки». «Те, кто делают революцию на половину, роют себе могилу». «Мы не будем ничего требовать и просить. Мы возьмем и захватим». «Как ни проголосуешь на плебисците, „да“ или „нет“, из тебя все равно сделают козла». «Я боролся за повышение зарплаты. Раньше за то же самое боролся мой отец. Теперь у меня есть телевизор, холодильник и Volkswagen и все же я прожил жизнь как козёл». «Не торгуйся с боссами. Упраздни их». «Ты нужен шефу, а он тебе — нет». «Рабочий, тебе 25 лет, но твой профсоюз из прошлого века. Твое счастье купили. Укради его». «Под булыжниками мостовой пляж». Хороший. «Будем жестокими. Живи, не тратя время на работу. Радуйся без препятствий». И вот это: «Запрещать запрещено». Это знаменитый лозунг, который развернули лимоновцы. «Запрещать запрещено». «В обществе, отменившем все авантюры, единственная авантюра — отменить общество». «Освобождение человечества будет всеобщим либо его не будет». «Революция невероятна, потому что она настоящая». «Беги, товарищ, за тобой старый мир». «Тяжело подчиняться начальникам. Ещё глупее их выбирать». «Один уикенд без революции гораздо более кровав, чем месяц перманентной революции». «Счастье — это новая идея. Культура — это жизнь наоборот. Поэзия на улицах, искусство умерло. Не пожирайте его труп». «Алкоголь убивает. Принимайте…» Не будут пропагандировать. «Вставай, проклятьем заклейменный университет». «Секс — это хорошо, сказал Мао, — но не слишком часто». «Я тебя люблю? О! Скажи мне это с булыжником в руке». «Смерть ментам…» Но там «смерть коровам». Коровы в то время во Франции означали ментов. «Смерть коровам». «Пролетарии всех стран, развлекайтесь». «Вся власть воображению». «Представь себе, война, а на нее никто не пошел». И так далее. Это событие, которое провели лимоновцы, адресует нас и отправляет нас в 68-й год, в прекрасный май 68-го года, когда студенты восстали в Париже, «дети цветов». На самом деле они имели колоссальное, невероятное значение для всей истории планеты. Два события таких ключевых — это 68-й год, когда Эбби Хоффман ведет шаманов-шошонов, шаманов племени шошоны, на Пентагон, брать Пентагон, когда он ведет хиппи брать Пентагон, и впереди колонны идут шаманы племени шошоны брать Пентагон. И они оцепляют Пентагон. И вторая тема — это «дети цветов» Франции. На самом деле, наверное, первая тема — «дети цветов» во Франции. Они потрясающие. Это великие события в истории человечества. Великие события, которые сковырнули часть буржуазности с мира. Я знаю, что хиппи стали яппи, я знаю, но не все и не все яппи стали совсем уж гнусными яппи, они несли в себе кровь хиппи. Правда?
А. ОНОШКО: Ну… Может быть.
С. ДОРЕНКО: Настя мещанка, мы знаем об этом. Хорошо, черт с ней, в смысле, молодец.
Американец потерял руку, искали всем кварталом. Очень смешно. На «Ленте.ру». Полиция американского населенного пункта Том Ривер штат Нью-Джерси два дня искала руку одного мотоциклиста. Они гоняли 30 августа. 36-летний Рональд Венерсдейл потерял руку, ему оторвало руку. Он упал с мотоцикла, оторвало руку. Мотоцикл улетел на 230 метров, он сам на 90 метров от места происшествия. Руку оторвало, искали конечность. Причем конечность искали всем кварталом, все вышли на улицу, искали чертову руку, никто не заметил чертову руку. Может быть, какой-нибудь барсук унес.
А. ОНОШКО: Вы, кстати, сказали на летучке, собака, но я подумала, что нет, там у них все собаки под контролем.
С. ДОРЕНКО: Да. Но это Нью-Джерси, там полно барсуков, енотов, еноты крадут очень часто.
А. ОНОШКО: А он надеялся пришить.
С. ДОРЕНКО: Да, он надеялся пришить руку. Нет, не смогу, оторванная рука бесследно исчезла. Ее двое суток искали горожане и так далее, полиция призвала горожан вернуть руку, если они ее нашли или где-нибудь отобрали у енота, все равно вернуть, но нет, не нашли ничего. В июне, как вы знаете, американские мотоциклисты любят свои конечности для того, чтобы их съесть. Ты знала об этом?
А. ОНОШКО: Нет.
С. ДОРЕНКО: В июне американский мотоциклист съел собственную ногу, которую ампутировали после аварии. Ты пропустила эту новость, дорогая.
А. ОНОШКО: Хотел человечинки попробовать?
С. ДОРЕНКО: Нет, не просто. Он позвал всех своих друзей, знакомый повар сделал тако из его ноги, ну фарш, сделал тако, мексиканскую пищу, и он кормил всех своих друзей своей ногой.
А. ОНОШКО: Все ели, да?
С. ДОРЕНКО: Я всегда задумывался об этом, куда девают мою плоть. Куда?
А. ОНОШКО: Все пришли поесть, да?
С. ДОРЕНКО: Все пришли поесть. Друзья пришли поесть, знали, что едят ногу этого чувака. Да, он угощал своей ногой.
А. ОНОШКО: Может стать началом хорошей традиции.
С. ДОРЕНКО: Можно вопрос: это его мясо или нет? В смысле этическом, это его мясо? Да. Он может кормить своим мясом? Гаутама Будда в одной из притч накормил тигрицу, как ты знаешь, чтобы исправить ее карму. Ты помнишь эту историю?
А. ОНОШКО: Да, от бедра, чтобы она не убивала никого.
С. ДОРЕНКО: Да. Он видел, что есть тигрица и у нее есть голодный тигренок. И он понимал, Гаутама Шакьямуни, что если он не покормит ее, тигрицу, то она совершит убийство и тем самым ухудшит собственную карму. Он сказал: хорошо, я вырежу кусок собственного мяса и покормлю тигрицу. И он покормил тигрицу. Понятно? Это благой поступок.
А. ОНОШКО: Мещане вроде меня думают, что в следующий раз тоже надо что-то есть тигрице.
С. ДОРЕНКО: Неважно в следующий раз. Следующего раза может не быть. Может быть, начнется новый ион, может быть, Вселенная сожмется и растворится и все. Не надо выдумывать про следующий раз. Надо здесь и сейчас отвечать на вопрос о подвиге.
Мотоциклист съел собственную ногу и пригласил друзей, накормил собственной ногой. Этически нормально? Он же дал то, что ему принадлежит. Эта нога его? Да, его.
А. ОНОШКО: Его.
С. ДОРЕНКО: Ему ее ампутировали? Да, ампутировали. Он должен ее куда деть? Есть какие-то законы, которые заставляют тебя что-то делать со своей ногой? Нет, никаких законов нет. Правильно?
А. ОНОШКО: Да.
С. ДОРЕНКО: Он отдал повару, повар сделал тако. Он пригласил ребят, все выпили и закусили. Им прикольно. Мотоциклисты вот такие. Настоящие мотоциклисты немножко аутло.
А. ОНОШКО: Как лимоновцы.
С. ДОРЕНКО: Настоящие мотоциклисты как лимоновцы, они не ездят с хоругвями, они не ездят под охраной ФСО, настоящие мотоциклисты. Мне пишет 83-й, что обо мне стал писать журнал «Тайны звезд».
А. ОНОШКО: Что вы говорите?!
С. ДОРЕНКО: Да. Вчера мне консьержка об этом сообщила. Она сказала: вы читали о себе в журнале? У нас состоялся очень интересный диалог. Вы читали о себе в журнале? Я сказал: вы вернулись из отпуска. Она сказала: а статью вы читали? Я сказал: вам очень идет загар. Она сказала: там о вас такое пишут. Я ответил: вы просто красотка. Она сказала: ну-ну. Вот такой разговор был у нас.
А. ОНОШКО: А в каком она возрасте?
С. ДОРЕНКО: Ей 80. Когда ты встречаешься с женщиной, которой 80, комплименты совершенно можно безнаказанно любые.
А. ОНОШКО: Она не пытается вам ничего продать, просто искренне интересуется вашей судьбой в журнале… Как?
С. ДОРЕНКО: «Тайны звезд».
А. ОНОШКО: А их сателлитов, тайных сателлитов.
С. ДОРЕНКО: Ты хочешь быть сателлитом? Хорошо. Расскажи мне, пожалуйста, о Роббинсе. Товарищи, было интересное надувалово, многие считают, но многие считают, что это было прекрасно.
А. ОНОШКО: Я считаю, голосование надо провести. Я не знала про существование этого дяди.
С. ДОРЕНКО: Кстати, я хотел хоть одного юриста спросить, если человек съедает собственную ногу, это каннибализм или нет? Ты имеешь право съесть собственную ногу или нет? 73-73-948. Кто-то юрист, позвоните нам. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, Настя, здравствуйте. Полковник.
С. ДОРЕНКО: Полковник, давно вас не было. Прошу вас.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Чего-то как-то у меня не получалось. Каннибализм, это ведь не юридическое понятие, каннибализм — это поедание себе подобных. В данном случае людоедство назвать можно было бы. Я сейчас точно не скажу, но раньше была такая статья за людоедство. Насколько я понимаю, когда человек ест сам себя…
С. ДОРЕНКО: Целую ногу, угощает друзей.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Между прочим, была такая история где-то в 70-е годы в Советском Союзе, когда какой-то очередной наш советский друг, то есть из африканского племени, у него началась какая-то жуткая болезнь с ногой. Он был у нас здесь.
С. ДОРЕНКО: В Кремлевке.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: В госпитале, да, ему отрезали ее в нашей поликлинике наши замечательные врачи. Утилизировали, соответственно, как они там, сжигают их где-то или еще что-то в таком духе. Так вот он подавал в суд на больницу, потому что он хотел ее торжественно съесть.
С. ДОРЕНКО: Вот видите.
А. ОНОШКО: А суд, чью сторону принял?
С. ДОРЕНКО: Стокгольмский суд должен быть.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Умалчивает история, чью сторону принял.
С. ДОРЕНКО: Полковник, спасибо большое. Ну хоть один юрист, скажите, если человек ест собственную ногу и кормит ею своих друзей, то что? Здрасьте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Нет, это не подвергается юридической классификации, здесь никакого правонарушения нет. Если с согласия самих друзей, какие-то гражданские правоотношения, может быть, если кто-то вдруг узнал, что его накормили человечиной, вчинить какой-то иск, наверное, может. С уголовной точки зрения, это не наказуемо. Обычно это как отходы, они утилизируются. Но если он договорился, и ему отдали его ногу…
С. ДОРЕНКО: Ну да. Спасибо большое.
Мы теперь переходим вот к этому тренингу. Коуч, лучший коуч всей планеты Земля прибыл к нам, господин Роббинс. Как его зовут?
А. ОНОШКО: Энтони.
С. ДОРЕНКО: Энтони Роббинс. Он вел свой тренинг от четырех до шести часов, почему-то по разным данным, то есть люди не понимали, четыре часа они или шесть. Есть свидетельства, что было шесть часов, есть свидетельства, что было четыре часа. Если коротко говорить, он внушал людям уверенность в себя.
А. ОНОШКО: Он американский, как его «Википедия» характеризует, писатель, предприниматель, занимающийся темой саморазвития, оратор-вдохновитель, тренер.
С. ДОРЕНКО: Вдохновитель. Наверное, «вдохновитель» здесь очень точное определение.
А. ОНОШКО: Мотивейшн спикер и так далее. Тренер, имеющий неоднозначную репутацию.
С. ДОРЕНКО: Что значит, неоднозначную? Значит, он что делает, насилует кого-то, нет?
А. ОНОШКО: Нет. Это значит, что кто-то полностью считает, что он классный и действительно помогает, а кто-то считает, что это все ерунда. Типа, дайте мне миллион долларов, я вам расскажу, что нужно верить в себя. Интересно, знаете, что? Во-первых, это выглядело как встреча. Я сначала думала, что это какой-то концерт. Мои знакомые постят фотографии какого-то Роббинса, Тони Роббинсон, там много имен, Майкл Джексон, Джексон Майл, вот это все. Ты думаешь, господи, куда они сходили. А потом ты понимаешь, что радикализуются позиции в комментариях или в ленте, и кто-то говорит: дураки, платящие 100 тыщ, дайте мне 100 тыщ за билет.
С. ДОРЕНКО: Билеты стоили от 30 до 500 тысяч. До 500 тысяч рублей. Наши слушатели, позвоните, пожалуйста, кто был у Тони Роббинса. Билеты стоили от 30 до 500 тысяч. Понятно, что как только цена подходит к стоимости мотоцикла, для меня это святотатство, для меня это звучит святотатственно. Человек мог отдать цену мотоцикла за то, чтобы шесть часов хлопать в ладоши. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: День добрый. Сергей, у меня кума туда ездила.
С. ДОРЕНКО: Расскажите ее впечатления.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Она повернутая на этом.
С. ДОРЕНКО: Впечатления?
А. ОНОШКО: Чувствуется, что вы критик.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Впечатление, если честно, она уже второй день не выходит на связь. Может, он все-таки слишком сильно в нее что-то вселил, какую-то бесовщину, я думаю.
С. ДОРЕНКО: А кого называют в русской традиции кумой? Это кто?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Кума, она у нас крестная дочери.
С. ДОРЕНКО: Значит, двое суток пока вы не знаете.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Пока тишь да гладь, она только в инсте была жива.
С. ДОРЕНКО: Спасибо.
А. ОНОШКО: Кума — это вид неродственной связи, крестный родитель одного крестника, крестницы.
С. ДОРЕНКО: Здравствуйте. Вы были там.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, был на семинаре. Дмитрий, Москва. Основная мысль, которую я понял, во-первых, это 90% примерно танцев было.
С. ДОРЕНКО: Но он уделяет огромное внимание вот этим развернутым плечам, позе, с которой вы живете. И в этой связи он пытается расковать тело. Верно?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Основная мысль, что необходимо создать такой образ, в котором вы будете, когда достигнете успеха, и при этом как бы это уже осуществлять сейчас, а успех уже придет.
С. ДОРЕНКО: Но ведь в этом есть рациональное зерно. Если вы выйдете из дома, широко улыбаясь, то, скорее всего, мир начнет улыбаться вам в ответ. Ведь также.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да.
С. ДОРЕНКО: Другое дело, что он рассказывает о каких-то позах, которые помогают вам преодолеть стресс, быть более агрессивным, активным, рисковым и побеждать, в том числе материально.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Первое — основа именно позитивного образа мышления. Оттуда осанка, дыхание.
С. ДОРЕНКО: И материальный успех, в том числе.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И материальный успех.
С. ДОРЕНКО: Скажите, а вы не устали танцевать? Сколько это продолжалось все-таки, четыре часа или шесть?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Продолжалось, в принципе, около четырех часов. Там с организацией была небольшая проблема, очень большое количество народу было. Начало в 10:10, но фактическое начало где-то было в 4 часа только. До этого выступали другие спикеры, довольно известные.
С. ДОРЕНКО: Давайте скажем, он исключительный человек, Роббинсон?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: У него безумная энергетика. Он это транслирует. При его возрасте в 58 лет в это сложно поверить, потому что в окружении нечасто встретишь таких людей. Эту энергетику он передает в массы.
С. ДОРЕНКО: Перевод был или он на английском рулил все?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Он на английском, но был дублирующий перевод. Те люди, которые были в ВИПе и бизнесе, соответственно, был суфлер у них электронный. Грубо говоря, те, кто на основной, стандарт-трибуне, можно было купить за тысячу рублей приемник и тоже…
С. ДОРЕНКО: Но ведь к переводчику, таким образом, предъявлялись бы повышенные требования. Переводчик тоже должен был быть очень энергичным.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Была очень хорошая организация с точки зрения перевода. Потому что английский даже люди, которые знали, при таком шуме его сложно было бы разобрать, мне так казалось.
С. ДОРЕНКО: Вы довольны? Условно говоря, как капиталовложение, сколько вы истратили и довольно ли вы капиталовложением?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Я потратил 40 тысяч, чтобы попасть в бизнес-сектор. Мне очень понравилось. Энергетики было достаточно. Конечно, есть люди, которые считают, что все было не так или еще что-то, но это скептики, они всегда есть. Поэтому все бизнес-тренеры это, грубо говоря, всегда неоднозначно аудитория реагирует на это.
С. ДОРЕНКО: Вам не кажется, что вы должны найти излучатель этой энергии, излучатель этого успеха внутри себя, чтобы не зависеть от того, что вас зажигает какой-то коуч. Одним словом, это что-то должно происходить все равно изнутри вас само. Пройдет три месяца, и вы погасните. А если это будет светиться внутри вас, то вы будете продолжать идти, побеждая.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Согласен. Но иногда сложно найти внутренний какой-то источник, он иногда просто неоднозначно появляется. С помощью тренеров это легко достигнуть, быстрее.
С. ДОРЕНКО: Я понимаю.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Опять же, с каким вопросом приходят люди. Если вопрос сформирован, появляется некая ценность, и люди более могут…
С. ДОРЕНКО: Но интерактива не было. То есть так, чтобы задавать вопросы, вы не могли задавать вопросы?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, такого не было.
С. ДОРЕНКО: Спасибо огромное. Успеха. Кто еще был у Тони Роббинса, позвоните? Я сейчас представляю себе два типа человека. Вы были у Тони Роббинса?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Мне понравилось. Я не потратила на это денег, мне подарили спонсорские билеты, но планировала потратить, причем около 100 тысяч. Это бы не стоило этих денег, потому что я нашла на YouTube выступление… 12 лет назад с тем же текстом абсолютно.
С. ДОРЕНКО: Но это лучше, когда вы видели вживую, а теперь, чтобы подогревать это дело, вы можете смотреть на YouTube.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ну да. Человек, конечно, безумный, энергетический, все абсолютно верно. Касательно синхронна. Нам показалось, что это синхронисты, которых он возит с собой и он их уже как-то научил.
А. ОНОШКО: Но он же впервые в России, на русском впервые.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вы можете поехать к нему за многие тысячи евро и долларов, и у вас там тоже будет синхронный перевод на русский язык.
С. ДОРЕНКО: Вы представьте себе человека, который выплескивает на сцене… Условно говоря, он собирается, собирается, двое суток спит по восемь часов, молчит, угрюмо молчит, потом выходит на сцену и шарашит четыре часа так, как будто его ужалили или электрическим током ударили. А потом приходит назад в номер гостиницы, обрушенный, упирает локти в коленки и сидит полночи, не имея энергии даже просто чтобы раздеться.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вы понимаете, это его задача.
С. ДОРЕНКО: Как вас зовут?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Люба.
С. ДОРЕНКО: А меня Сережа. Я вам просто говорю, а если он выплескивает эти четыре часа, а сам не такой? Понимаете, о чем я говорю сейчас?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я думаю, человек, который создал 30 бизнесов, состояние которого составляет более 3 миллиардов долларов, я думаю, он такой.
С. ДОРЕНКО: Я думаю, он отпахал, приходит, и ему лень раздеться.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я думаю, так и есть.
С. ДОРЕНКО: Значит, он не такой. В жизни разное же бывает. Бывает, в жизни интроверт, а играет экстраверта, в жизни улитка, а играет…
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вы имеете в виду, что все тренеры обычно сами не практики.
С. ДОРЕНКО: Конечно, вот они работают и это часть работы. Можно я скажу? Я улитка, интроверт, в гробу всех видал, никуда не хожу, никогда ни с кем не разговариваю. Выхожу, два с половиной часа в день отпахиваю, будто я экстраверт и наоборот, мне интересно. Не хрена не интересно.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вы умеете просто накапливать эту энергию.
С. ДОРЕНКО: Вот я думаю про него, вот он такой или он только на сцене такой. Это же разные вещи.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я думаю, он как к работе к этому относится. Потому что он отработал и пошел накапливать энергию для дальнейшей работы.
С. ДОРЕНКО: Я видел еще в 80-е, у меня знакомый поил чаем Жириновского после первого его скандала в эфире.
А. ОНОШКО: Самый первый скандал.
С. ДОРЕНКО: Тогда не было Первого канала, была Первая программа, Вторая программа. Он пришел на Первую программу, это Гостелерадио СССР, и он у моего знакомого, ну старшего товарища, конечно, раздевался в кабинете и потом пришел чайку хлебнуть. Он пришел когда после этого адского скандала, который он закатил во время каких-то дискуссий, сел на стул, попросил чаю, входя, «дайте чаю, пожалуйста». Сел на стул, смахнул как бы пот со лба и сказал: отпахался, вся жопа мокрая. Это слова Жириновского после первого скандала на Гостелерадио. «Отпахался, вся жопа мокрая». То есть работа работой, а жизнь жизнью. Это как два разных человека. Поэтому он в тебя вдыхает некую энергетику адскую, чтобы ты как зайчик «Дюрассел» скакала, а сам он потом все, как бы фу… мне тяжко.
А. ОНОШКО: Набирается сил.
С. ДОРЕНКО: Ну, может быть, набирается, а ты отдаешь силы куда-то и снова идешь к нему за подпиткой. Здрасьте. Вы ходили?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здрасьте. Ну вообще американщина, коучи, она заражает как вирусом.
С. ДОРЕНКО: Но вы не ходили.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я сначала хотел пойти, но не получилось у меня финансово это все дело. Потому что в какой-то момент я полез смотреть, я вдруг понял, что я не вижу разницы. У меня друг пошел на БМ. Он потратил 67 тысяч.
С. ДОРЕНКО: Куда?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Он пошел на БМ. Он мне говорит: слушай, я потратил 67 тысяч, я не понимаю, что я тут делаю, ничего не объясняют, чего-то льют со сцены, задаю конкретный вопрос, а мне никто не отвечает. Вот эти все коучи — это на самом деле… Если у человеку, как вы говорите, нет внутри этого света, то ему не поможет ни один коуч.
С. ДОРЕНКО: Поможет. Ну поможет. Поможет же, конечно. Ну подождите.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Как поможет? Это временно. Это все временно.
С. ДОРЕНКО: Конечно!
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это на неделю максимум.
С. ДОРЕНКО: Нет. Зависит от силы излучения этого коуча: какой-то на час, какой-то на неделю, а какой-то на три месяца.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я вам последствия расскажу. Мой друг сходил. Он за две недели открыл юрлицо, он запустил свой сайт, он открыл свой бизнес, все у него запустилось. Теперь ему приходиться платить налоги, а бизнес не пошел. Он бьется каждый день, работает, не понимает. Говорит: я все делаю, у меня не получается. Все тоже самое, только теперь у него груз. Личностный рост подрос, а мозгов не хватает все равно, нет образования.
С. ДОРЕНКО: Тут же нет гарантий. Но все равно я говорю вам, начните улыбаться, и мир улыбнется вам. Это же круто как модель.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: В России, если ты улыбаешься…
С. ДОРЕНКО: В России в основном думают, что вы выпили сразу.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: На самом деле в основном думают, что ты дурак.
С. ДОРЕНКО: Или дурак, или что пьяный. Есть такое оправдание «наверное, выпил».
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Но молодежь другая. Меня что радует, молодежь ходит по улицам, улыбается, смеется, вся яркая, счастливая.
С. ДОРЕНКО: Начиная с какого возраста, нормальные люди пошли?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: 18-25.
С. ДОРЕНКО: 18-25. Они другие. А тридцатилетки?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Тридцатилетки еще пока побитые. Сейчас мне 40, я из 90-х, я весь переломанный этими 90-ми. Непонятно, вроде я свой, телефон нормальный в руках и все нормально…
С. ДОРЕНКО: Мы какие-то сугубые.
А. ОНОШКО: Может, это кризис среднего возраста?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я не понимаю, что такое сугубые.
С. ДОРЕНКО: Мы какие-то усугубленные. Старающиеся выглядеть чуть старше. И тридцатилетки, пожалуй, еще тоже. А вот эти, молодые, они такие, «я у мамы дурочка». «Я у мамы дурочка». И это хорошо. Не знаю. Я хочу сказать, что этот парень приехал, Тони Роббинс, взял с людей от 30 до 500 тысяч рублей, и они это заплатили, то есть они это сделали. И эти деньги тоже важны.
А. ОНОШКО: Обязательно, да.
С. ДОРЕНКО: Когда ты заплатил, ты потом эти деньги стараешься как бы отбить. Если ты не заплатил, а на халяву посмотрел, то ты никому ничего не должен. А когда ты заплатил, ты должен себе. Себе. Вот ты заплатил 40 тысяч. Человек, который нам звонил, заплатил 40 тысяч. Он уже себе эти 40 тысяч должен, он уже должен отвечать за эти 40 тысяч. Он должен уже носить в себе эту лампадку с этим энтузиазмом и продолжать быть энтузиастом. Лариса, здрасьте. Вы не ходили.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Нет, я, конечно, не ходила.
С. ДОРЕНКО: Давайте организуем подобную фигню.
А. ОНОШКО: Давайте. Я хотела сказать два слова о деньгах и вообще о таких вещах. Дело в том, что деньги однозначно сами аргументируют в себе все. Ты уже идешь преисполненный: о боже, Тони Роббинс, конечно. Плюс еще та жертва, которую ты приносишь этому богу. Но просто нужно осознать, что ты тогда выносишь наружу как бы себя. Ты приходишь и говоришь: помоги мне. Ты знаешь, что часть своей витальности, часть своей самости ты выносишь вовне, ставишь себя в зависимость. Он же прекрасен, он везде ездит, он миллиардер. И ты часть своей силы передаешь туда. Точка.
С. ДОРЕНКО: Ну и хорошо. И ему хорошо, и вам хорошо.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет. Это последнее уже, так сказать, изыскание, которое происходит в психологии, психоанализе. Если ты внутри себя находишь точку «я есть» и говоришь себе, я есть, я есть всегда, я сам создаю реальность, мне никто не нужен, мне не нужно помогать, я просто улыбаюсь сейчас, я просто сейчас получаю удовольствие от себя самого, потому что в моей жизни нет ничего, кроме времени моей жизни, у меня нет цели достижений, я смертен…
С. ДОРЕНКО: Вот мы с Оношкой, например. Оношка каждый день, каждую данную секунду получает отвращение от всего, а я — удовольствие.
А. ОНОШКО: А вот это, кстати, я скажу Насте, напрямую связано с уменьшающимся количеством денег.
А. ОНОШКО: Это была фантазия Сергея. Я очень счастлива на самом деле, мне очень хорошо все время.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нельзя улыбаться, нельзя смеяться, надо быть мрачным.
С. ДОРЕНКО: Но в России, если вы улыбаетесь, думают, что вы пьяный, думают, что вы вмазали.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Конечно. Это культурный как бы пресс. Просто нужно знать: радость есть всегда и она всегда в вас, и это прекрасно.
С. ДОРЕНКО: Да. Думать быстро, позитивно, улыбаться, пленных не брать.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И никогда не впадать в роли под названием, «все, кошмар», как у нас любят, все кончено, жизнь не удалась.
С. ДОРЕНКО: Нет, наоборот.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Как только ты начинаешь так думать, она действительно такая и будет.
С. ДОРЕНКО: Жизнь кайфовая штука чисто по приколу. Чисто по приколу. Товарищи, я Тони! Слушай меня, я мог бы выступать. Четыре часа у меня нет, мне надо набраться побольше фраз офигенских.
А. ОНОШКО: А он одно и тоже. Это одно из аргументов, что он одно и тоже рассказывает всю свою жизнь.
С. ДОРЕНКО: Улыбайтесь, и мир улыбнется вам! Думать быстро, позитивно! Улыбайтесь, и мир улыбнется вам! Пленных не брать! Жизнь — это чисто по приколу, это клево! Ура! Понимаешь, в чем дело? Я много сейчас накатал хорошего, наговорил.
А. ОНОШКО: Уже, да.
Новости
С. ДОРЕНКО: 10 часов 6 минут.
67,73. Трудно устоять бедному нашему рублику, голубчику, но на 67 он укатился, 68, молодец. 67,75. 78,55 по евро. 77,70 по нефти. Нефть очень дорогая, почти под 78 лупит. 1,1593 — евро/доллар, скатился с 1,1680, как мы его оставляли с вами в пятницу. Подешевел евро, не сумел к 1,18 добраться, почти, ну туда пошёл и нет, не смог. 1,1592.
Нашли ещё одну женщину в чемодане мёртвую. Очень интересно, это уже вторая женщина. Вторая женщина, мертвая, потому что есть ещё живая, это другая история.
Второй раз в Москве обнаружили чемодан с телом женщины без видимых повреждений. Что это значит?
А. ОНОШКО: Женщина без видимых повреждений, видимо. Непонятно.
С. ДОРЕНКО: Но они же мертвые.
А. ОНОШКО: Да, сами в чемодане оказались.
С. ДОРЕНКО: На вид женщине 18-25. Ты бы поместилась в чемодан?
А. ОНОШКО: Не знаю. Но сейчас такие чемоданы, может быть. Не знаю, надо попробовать.
С. ДОРЕНКО: Что значит, сейчас такие чемоданы? В 19 веке чемоданы были больше.
А. ОНОШКО: Сундуки были, да.
С. ДОРЕНКО: Мне кажется, женщина, которая должна удовлетворять требованию, чтобы таз был не очень широкий.
А. ОНОШКО: Просто интересно. Допустим, женщина среднестатистическая, вес её от 50 килограмм начинается.
С. ДОРЕНКО: Хороша ли ручка в чемодане, ты хочешь сказать?
А. ОНОШКО: Представляете, взять и поднять и дотащить в парк 50-60 килограммов.
С. ДОРЕНКО: Может, они несут через палку вдвоём?
А. ОНОШКО: Видимо, должны были уже, мне кажется, давно уже и того понять. Никакой информации у нас, кстати, в новостной ленте не было.
С. ДОРЕНКО: 8 августа в Воронцовском парке было тело женщины в чемодане. Сейчас аллея Кремлевских курсантов, ещё одна женщина в чемодане, без видимых повреждений. Очень странно. Хорошо. Давайте насторожимся и станем думать об этом, но не все время. А сейчас подумаем про другую женщину, которая на турецкой границе задержана. Узбечка 27 лет, которую несли в чемодане. Грузин тащил узбечку в Турцию на грузино-турецкой границе. Он тащил её в чемодане. Большой чёрный чемодан. Турки то ли грузины усомнились, они говорят: зачем тебе такой чемодан, сам-то ты… Открыли, и там была 27-летняя гражданка Узбекистана, которой запрещён проезд в Турцию, её выдворили, и она пыталась проникнуть в чемодане. Это мило?
А. ОНОШКО: Да.
С. ДОРЕНКО: Мило.
А. ОНОШКО: Но каждый раз ты думаешь, а помещусь ли я в чемодан, если что.
С. ДОРЕНКО: Настя мучительно примеряет на себя чемодан. Все это как-то её переклинило.
Я хотел сказать, что во время велопробега в Калининграде местные жители подсыпали гвозди для велосипедистов. Во время велопробега Тур де Кранц местные жители, славящиеся своим гостеприимством, прокололи колеса более сотни велосипедистов. То есть они ещё опытные были рассыпатели. Можно же просто насыпать гвоздей, люди проедут и фиг с ним. Но нет, они рассыпали такие гвозди и так, что 100 участников велопробега прокололи колеса. Смотрите, какая мы приветливая, чудесная нация. Правда же, мы приветливые?
В воскресенье, 2 сентября… Я тебе скажу, почему. Калининград, да и Крым (позвольте мне о Крыме высказаться, мне можно, потому что я крымчанин), они населены в основном отставниками и детьми отставников. Ты понимаешь, о чем я говорю?
А. ОНОШКО: И что из этого следует? Что они какие-то особые?
С. ДОРЕНКО: Да, особые. Дети отставников, ещё раз, поймите ты, которые осели в этих регионах.
А. ОНОШКО: Которым не хватает Тони Роббинса.
С. ДОРЕНКО: Тони Роббинса им сильно не хватает.
А. ОНОШКО: Чтобы перестать быть ребёнком отставника.
С. ДОРЕНКО: Калининград и Крым — это два места, где нет вообще как бы традиции земли. Крым, как ты знаешь, массово заселялся из эвакуации, а Калининград тоже заселялся из эвакуации. Потом, впоследствии, огромное число отставников оседало в этих регионах, потому что считалось, что они благие для того, чтобы уйти в отставку. И вот люди, они особенные. Приветливые, не завистливые, не гневливые, хорошие люди. Например, они услышали, что 2 сентября в Калининградской области будет проходить традиционный велопробег Тур де Кранц, тысячи велосипедистов собрались, чтобы проехать Калининград — Зеленоградск — Калининград, и мелкие гвозди, специально которые были острием вверх, очень специальные какие-то гвозди, около сотни участников велопробега сошли с маршрута из-за того, что прокололи камеры. То есть местные жители усыпали шоссе этими гвоздиками специальными. Велосипедисты остановились и предупреждали друг друга об опасности, но тем не менее нужно было две сотни метров нести велосипеды на руках. Потому что две сотни метров были обработаны вот этими гвоздями. Видишь, какие прекрасные жители эти дети отставников.
А. ОНОШКО: Да.
С. ДОРЕНКО: Прекрасные. Кто из Калининграда? Мне не хочется всех клеймить. У меня там есть несколько знакомых, которые прекрасно проводят время в Калининграде, и там рыбаки тоже есть, которые уходят на шесть месяцев. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, здравствуйте. У меня друг в Калининграде живёт.
С. ДОРЕНКО: Эти два региона, населённые из эвакуации, они всё-таки специфические.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, там есть своеобразный всё-таки дух. Насчёт гвоздей хотел пояснить. Это, скорее всего, были не гвозди, это был так называемый чеснок или рогульки.
С. ДОРЕНКО: Рогульки, да.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я вам скинул в Telegram, чтобы вы посмотрели.
С. ДОРЕНКО: Спасибо. Да, чтобы вверх был обращено острие, конечно. Чтобы острая часть была обращена вверх. Так что калининградцы встретили гостей города и горожан гвоздями. Видите, какая душевная щедрость, я бы сказал. Правда же? Поехали дальше.
Гражданские люди перестреляли гораздо больше людей, чем погибло на войне. «Коммерсантъ» читаю, накануне было опубликовано на сайте.
В журнале Американской медицинской ассоциации опубликовано масштабное статистическое исследование использования огнестрельного оружия гражданским населением. Оказывается, люди перестреляли из огнестрельного оружия именно… Но это не очень типично для России, где люди частенько друг друга топором ухайдокивают, ножичком, топориком, а это про огнестрельное оружие, которое находится на руках у гражданского населения. Ежегодно погибает от 209 тысяч человек до 251 тысячи человек. Причём половина всех смертей приходится всего на шесть стран. Есть шесть стран, где половина застреленных. Считай: Бразилия — 43 тысячи застреленных каждый год, Соединённые Штаты — 37 тысяч, Мексика — 15 тысяч, Колумбия — 13, Венесуэла — 13 (12,8) и Гватемала — 5 тысяч. Это страны, где проживает 10% мирового населения и 50% застреленных. Представляешь? Россия здесь не лидирует, в этом списке, потому что у нас на руках у населения огнестрельного оружия мало, откровенно мало.
А. ОНОШКО: Интересно попробовать, что было бы, если бы его было много.
С. ДОРЕНКО: В Венесуэле, я тебе говорю, мы ехали с чуваком с одним на восток страны, я не помню, зачем, мы ехали с парнем. Он уже самоубийством покончил. У меня все венесуэльские друзья, кроме Ростислава Владимировича Ордовского-Танаевского, все венесуэльские друзья каким-то образом очень быстро заканчивают жизнь. Хэмикроэса застрелил муж его любовницы.
А. ОНОШКО: То есть он не сам закончил.
С. ДОРЕНКО: Все равно как-то получается так. Хэмикроэса, который был мой хороший очень друг, товарищ, его застрелил муж любовницы. Вот этот, с которым я ездил на восток Венесуэлы в его Ford огромном, он сам застрелился. И так далее. Какая-то непруха вообще, какой-то кошмар. С венесуэльцами так: либо они уезжают в Майами, либо с ними что-то случается. Интересно, правда?
Я хотел сказать, что он мне тогда в Венесуэле говорил. Мы курили оба, и он мне сказал: не кидай окурок в окно. Я говорю: о’кей, я и не собирался. А окна были открыты в Ford, когда мы ехали. Я говорю: а че? Он говорит: на этом шоссе неделю назад кто-то кинул окурок, он попал в стекло сзади идущей машины, тот чувак догнал этого, подрезал, остановил и застрелил. Так что, говорит, у нас за окурок стреляют, в Венесуэле. Я говорю: хорошо, не буду. В смысле, зачем мне? Я же не такой дурак. Я к чему клоню? Венесуэла такая, очень стрелковая нация, они любят пострелять за окурок, за что хочешь. Я иногда жалею, что мы не в Венесуэле.
А. ОНОШКО: Почему?
С. ДОРЕНКО: Потому что такое дерьмо сыпется из машин, когда едешь за ними. Иногда хочется, чтобы у тебя была ракетная установка на носу машины или хотя бы полковая гаубица. По крайней мере, полковая гаубица. Ну так вот, а русские не так. Ну это интересно, что больше погибает от огнестрельного оружия, чем в войнах, во всех, вместе взятых, причём только в шести странах. 50% всех убитых в шести странах. Весь остальной мир даёт ещё 50%. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Как раз на эту тему. Я был в Бразилии, в Рио-де-Жанейро, на Олимпиаде. Там такой случай был. Там военные заехали случайно… Наверняка знаете и без меня, там когда начинают охранять какое-то событие большое, нагоняют военных из других штатов. Потому что у них круговая порука. Так вот люди заехали случайно в фавелу, я уж не помню, броневик это, ну какая-то машина военная. И их обстреляли, убили одного, двух ранили, и ничего, никого не нашли.
С. ДОРЕНКО: В фавелах не найдешь.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я сам проезжал эту фавелу на следующий день, там была какая-то войсковая операция.
С. ДОРЕНКО: Знаете, что, они заходят, убивают там столько же человек, не знаю, 10 человек, и все.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: При этом, вы знаете, бразильцы очень приятные люди, очень веселые и прекрасные, я их обожаю.
С. ДОРЕНКО: Абсолютно. Да, я тоже. Они заходят в фавелы на бронетранспортерах. Во-первых, полиция заходит в фавелы только на бронетранспортерах, потому что они боятся. Они идут в какой-нибудь дом, где они думают, что там главарь какой-нибудь банды. Они идут к этому дому, начинают его расстреливать методично просто из крупнокалиберных, сколько-то убивают человек, потом на этих же БТРах, но не вылезая, аккуратно едут назад. То есть полиция в фавелы заходит… там суверенитета нет страны. Там суверенитет местных фавел. Я уже обращал на это внимание и обращаю вновь, по этой же фавеле идёт в школу 8-летняя девочка. Это правда. Я видел эти фотографии. Я сам не был в фавелах, хотя экскурсии в фавелы есть тоже. Им отстегивают немножко, они тебя не трогают, когда ты на экскурсии. Но я видел фотографии. Я спрашивал у бразильцев: вот идёт в школу 8-летняя девочка, 10-летняя, 13-летняя, просто в школу и все, никто её не трогает пальцем. Совершенно спокойно. Тебе, если ты 13-летняя девочка, страшнее будет где-нибудь в хорошем районе, потому что люди из фавелы на тебя могут напасть. А в самой фавеле, если ты из фавелы, абсолютно спокойно.
А. ОНОШКО: Я, как житель проспекта Стачек бывший, подтверждаю, вообще нестрашно.
С. ДОРЕНКО: Когда ты жительница фавелы (проспект Стачек — это пример фавел), то ты в фавеле, в общем, в безопасности. Вот у меня чувак говорит, у него на Леблоне жил знакомый. Он говорит: он заезжает на своей машине (сейчас не помню, машина была такая, типа Hummer), заезжает на Hummer, ворота открывает, на него цепляется какая-то шайка из фавел 3-4 человека с пистолетами, в момент, когда ворота открываются. Он смотрит на ворота, ждёт, когда ворота откроются, чтобы въехать в охраняемую зону, на него цепляются люди на заднем бампере как бы, они въезжают с ним, сразу его убивают, входят в дом, понеслась. Грабят, все. Там у них есть специалисты, снимают камеры, если в облако пишет, не знаю. В общем, они работают с камерами, чтобы не осталось следов, ничего. То есть, когда ты живешь на Леблоне, у тебя, пожалуйста, сзади фавела, которая у тебя за спиной, она убивает тебя элементарно, легко и непринужденно. Но когда ты живешь в фавеле — никаких проблем. Ты просто ходишь, и все эти убийцы — дон Педро, дон Жузе и так далее — это все твои друзья или наоборот, они тебя защищают и так далее. Много бразильцев нам звонит. Здрасьте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Сергей. Я не бразилец, но у меня друг сейчас работает, поехал по контракту на три года и живёт в Рио, руководитель крупной компании. Так вот у них буквально месяца полтора-два назад, когда он ехал сюда ещё только на разведку, ребята из фавел перекрыли вход, выход в один из тоннелей, который под всем Рио, причём они были не просто с автоматами, они были с гранатометами, и обчистили все машины, которые там находились. Причём они это все делали минут 40, и никакого напряжения у полиции вообще не было. То есть они потом просто карательный рейд совершили в фавелы, поубивали там какое-то количество из дидактических соображений и все. Говорит, прям весь город какой-то очень загашенный. В отличие даже от Сан-Паулу, в Рио просто люди со взглядом наркоманов, причём все.
С. ДОРЕНКО: И там ещё, когда кажущаяся невинность, кажущаяся слабость, всегда есть какие-то дядьки с ножами и пистолетами. У меня в Сан-Салвадор-да-Баия подошла девчонка, когда я был там, повязала мне на руку нитку и за это потребовала денег, ну это как бы положено. Я ей сказал, что не дам. Сразу подошёл дядя лет 40 с рукой в кармане и сказал: ты должен дать ей деньги. Надо сказать, что мой португальский в то время был ещё очень хорош, и я хохол, я оспорил у дяди. Я подошёл к нему и сказал, что, ну давай обсудим, давай обсудим, почему я должен дать. И так далее. И он меня отпустил. Говорит: ты так красочно рассказываешь, иди отсюда. Иначе бы мог ножом полосонуть.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Абсолютно. Там ничего не стоит. Но смысл даже в том, что полиция тебя как бы не защищает, насколько я понимаю, она скорее карает. Раз в три месяца с БТРами они заходят, уничтожают количество какое-то, причём я так понял, не совсем как бы бандитов, а как бы всех.
С. ДОРЕНКО: Ну да, всех. Они какой-нибудь дом окружают и всех из крупнокалиберных режут и все. Всех режут в мясо из крупнокалиберных автоматов, пулемётов. Какой-то дом, вот они знают, что это плохой дом, всех в мясо убивают там и уходят. Это карательная акция. Фавела продолжает жить так, как жила, ровно, ничего не меняется. Ну ладно, мы не едем в Латинскую Америку. Я все жену уговариваю, что надо поехать месяца на два в Латинскую Америку. Я не знаю, я же везде был, я был в Нитерой… В городе Нитерой когда я был, у нас на вышках стояли охранники с автоматами у гостиницы. Там стояли охранники на вышках.
А. ОНОШКО: Так там стояли охранники на вышках вокруг гостиницы, сейчас там пешеходная зона.
С. ДОРЕНКО: Нет, насилие остаётся. Если ты говоришь про Латинскую Америку, насилие остаётся на высочайшем уровне.
А. ОНОШКО: Это я помню. Помните, там чемпионат мира по футболу проходил, какое было там мероприятие спортивное большое, был райдер в «Российской газете», как себя вести правильно, для журналистов и гостей, которые едут. И там первым пунктом было не сопротивляться, если к вам приставили нож.
С. ДОРЕНКО: И вообще лучше держать 20 долларов в кармане.
А. ОНОШКО: Быстренько группируйтесь и ждите, когда все кончится.
С. ДОРЕНКО: Но был один случай. У меня один друг начинал свой бизнес, сейчас он абсолютно богатый человек. Абсолютно богатый человек. Но он начинал с туристического агентства в самые ранние 90-е. И он возил компанию русских преступников в Бразилию. Так смешно, говорит, из этой группы, которая со мной ездила в Бразилию, примерно три четверти были застрелены ещё до конца 90-х, ну они друг друга перестреляли.
А. ОНОШКО: То есть они вернулись.
С. ДОРЕНКО: Да. И у одного из его туристов на Копакабане забрали джинсы. Он пошёл купаться, вернулся, джинсов нет. И там что-то ещё было.
А. ОНОШКО: В джинсах, наверное, что-то лежало.
С. ДОРЕНКО: Да. Он говорит: один сказал, спокуха, я знаю, где гостиница. С огромной золотой толстой цепью, не зная никаких языков, включая русский (по-русски он тоже объяснялся типа «нормально все»), с огромной, толстой цепью на животе чувак пошёл куда-то и принёс джинсы.
А. ОНОШКО: Свой, русский, в смысле.
С. ДОРЕНКО: Русский чувак, да. Это был 1993-й или 1994-й год.
А. ОНОШКО: То есть они как дети, которые умеют договариваться, не зная языков, которые не скучно вместе.
С. ДОРЕНКО: Абсолютно верно. Один из русских туристов, у которого были украдены джинсы, поло какая-то, рубашка, он пошёл голый, в трусах, в плавках своих, пошёл с цепью золотой. Сказал: спокойно. Моему приятелю он сказал: спокойно, ты не парься, я разберусь. Пошёл куда-то. Они как бы видят друг друга, не знаю, чего происходит. И вернулся назад с одеждой. Он говорит: как ты? Он говорит: ну я сказал, что мне нужно это… ну чего я буду ходить в плавках, неудобно. И они отдали. Они отдали. То есть он сумел договориться и вернулся назад со своей золотой цепью, со всем. То есть чуваки из фавел признали в нем как бы одного из них, признали, что он такой же, что он достойный человек, хороший человек. Ладно, зависли мы на фавелах. Мать, поехали дальше. Нет, 29 минут, ты не успеешь ничего. Давайте каких-нибудь ещё бразильцев послушаем. Или латиноамериканцев. Ты смотришь на эти прекрасные пляжи, там пляжи по 40-50 километров, по 100 километров пляжи, но ты понимаешь, что там как бы ходят и режут друг друга. Здрасьте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, доброе утро. Мне как-то не очень приятно. Я являюсь вашим слушателем. Я слышу столько глупостей, гадостей о моей родной стране и городе, это очень неприятно.
С. ДОРЕНКО: Вы из Рио?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Конечно. Мало ли, кто где ходит, с кем ходит и зачем туда ходит. Я же там жил с момента рождения 25 лет. Никогда не было ни ограблений, ни нападений, ничего.
С. ДОРЕНКО: В какие годы?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я там жил до 1988 года. Это разве меняет ситуацию?
С. ДОРЕНКО: Нет, просто мне интересно. Но насилие в Рио есть. Или нет?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А вы думаете, здесь нет? В Париже нет? В Лондоне нет? Всюду есть. Надо просто уметь себя защищать.
С. ДОРЕНКО: Я вам скажу. В Сантьяго де Чили, например, меньше, чем в Рио. В Буэнос-Айресе надо знать районы.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я думаю, что надо просто принимать федеральный закон о свободной купле-продаже, ношении и применении огнестрельного оружия в целях самообороны. Тогда всего этого не будет. И тогда у нас будет тут настоящий праздник, фейерверк ежедневно, 365 дней и ночей в году.
С. ДОРЕНКО: Спасибо, что позвонили.
Как если бы вам было мало смертей. Умер Коля Васин. Его называли главным битломаном России и Советского Союза. Создатель крупнейшего в России музея группы The Beatles Коля Васин умер в Петербурге на 74-м году жизни. Он отправился к Джону Леннону и Джорджу Харрисону. Пусть им там будет светло.
А. ОНОШКО: Он же еще и записку оставил предсмертную.
С. ДОРЕНКО: Да?
А. ОНОШКО: Да. Она на двери его культурного центра, музея была. Я не знаю, может, это фейк. Но я сегодня читала утром, что якобы там написано было, что «нет сил больше жить в стране, которая не поддерживает идею создания храма Джона Леннона». А я, еще учась в школе, Сергей, он же питерский, я помню, что я в школе, когда началась эта вся перестройка, 90-е…
С. ДОРЕНКО: Пушкинская 10 он жил.
А. ОНОШКО: В газетах печатали этот проект. На Васильевском острове на Приморской хотели сделать этот храм Джона Леннона, который должен был быть выше новостроек, которые там. Настолько часто я видела это изображение, что я думала, что его построят, ну, какое-то время. Сейчас там, кстати, пассажирский порт сделали.
С. ДОРЕНКО: Полное название храм Любви, мира, музыки Джона Леннона.
А. ОНОШКО: И я как бы слышала про этого Колю Васина. И сегодня я увидела статью, что он 2 сентября скончался по своей воле.
С. ДОРЕНКО: По своей воле? На 74-м году?
А. ОНОШКО: В торговом центре, говорят, с третьего этажа…
С. ДОРЕНКО: Все, не надо рассказывать.
А. ОНОШКО: Я посмотрела, эта записка якобы, я подумала, бывает, человек занимается, допустим, всю жизнь каким-то делом, но ведь надоедает же, устаешь же от этого. Нет?
С. ДОРЕНКО: Я тебе объясняю, вот поэтому надо идти в журналисты. Надо было Коле Васину идти в журналисты. Один день слезу по Джону Леннону, на другой день насрать. Ты журналист, ты в потоке, а… пожалуйста, ты уже бежишь дальше. Понимаешь, почему журналистом выгодно быть? Потому что ты не должна фиксироваться ни на чем.
А. ОНОШКО: А человек, представляете, столько лет. Я прям удивилась, думаю, ничего себе.
С. ДОРЕНКО: Журналистам хорошо. И все. Журналистам хорошо и лучше всего. Политикам даже плохо. Он там объявил себя консерватором, пожалуйста, должен всю жизнь теперь трубить консерватором как идиот. Ему уже надоело все это, обрыдло, он смотрит на них, думает, консерваторские ваши хари, харкнуть бы вам, харчок бы в рожу. Нет, извини, брат, ты уже консерватор. Все, сиди тут, не рыпайся. А журналисту приятно, у него сегодня одни хари, завтра другие хари, послезавтра новые хари. Каждый раз хочется плюнуть. Понимаешь, как приятно, что разные все время, разница какая-то.
ФБР решило завербовать наших олигархов и ничего не получилось. Это палево полное, товарищи.
А. ОНОШКО: Кто сказал, что не получилось?
С. ДОРЕНКО: «Нью-Йорк таймс».
А. ОНОШКО: Они сами сказали?
С. ДОРЕНКО: Нет. «Нью-Йорк таймс». Можно, я вам прочитаю новость, как она есть, а потом я вам прочитаю новость, как я ее прочитал. «Федеральное бюро расследований планировало завербовать российских олигархов в качестве информаторов Федерального бюро расследований США». Об этом пишет «Нью-Йорк таймс. „Однако у них не получилось. Они делали вербовочные подходы к русским олигархам, но все русские олигархи уклонились от вербовки в пользу ФБР“. Теперь как я это прочитаю, по-другому, как мне кажется. Сейчас я говорю, как мне кажется. „ФБР решило прикрыть вербовку русских олигархов, завербовало их, но поскольку палево было, что они были вообще на свидании с ФБР (а это палево было), надо прикрыть своих агентов. И теперь они сказали, что те отказались“. Если бы они отказались, их скорее бы попалили. Понимаешь, в чем дело? Смотри, я вербую, я ФБР. Давай я буду ФБР, а ты будешь русский олигарх. Хочешь?
А. ОНОШКО: Хачу.
С. ДОРЕНКО: Дэнег много?
А. ОНОШКО: Баюс, баюс, да, хачу. Ну, говори, с чем пришел.
С. ДОРЕНКО: Нет, не так. Ты думаешь, они так разговаривают с фэбээровцем?
А. ОНОШКО: Я вообще, Сергей, не понимаю, зачем кому-то в современном мире с кем-то разговаривать лично, особенно так, чтобы можно было его отследить.
С. ДОРЕНКО: Они разговаривают с фэбээровцем, стоя на задних лапках, как сучка за кусок сыра.
А. ОНОШКО: Ну понятное дело, все деньги там, конечно. Там даже покупать не надо.
С. ДОРЕНКО: Они разговаривают с фэбээровцем на задних лапах как цирковые пуделя.
А. ОНОШКО: Просто: разрешим вам деньги держать. И все. Да?
С. ДОРЕНКО: Конечно. Теперь внимание, я фэбээровец, а ты олигарх. Говори со мной почтительно, потому что я гражданин страны, где вас вообще в гробу видали… Они не в гробу видали, они, в общем, ценят богатство. Ну ладно, хорошо. Если ты вербуешься, но сам заход, сама встреча где-то попалена, например, ты секретарше говорила, что ты идешь ко мне, я должен буду тебя камуфляжно закрыть. Я скажу: приходила Оношка, я пытался ее вербовать, она категорически отказалась, она кричала, „нет Путина — нет России“. Оношко, кричи, „нет Путина — нет России, слава России“.
А. ОНОШКО: Великий воин Путин.
С. ДОРЕНКО: Ты должна кричать три лозунга: „слава России“, „служу России“ и „нет Путина — нет России“. Вот это все ты кричишь мне в лицо.
А. ОНОШКО: Зачем нам мир без России? И просматриваю ролик на телефоне.
С. ДОРЕНКО: Я это про тебя говорю. И наоборот, если ты отказалась, то есть ты мне сказала, нет, то я тогда скажу, что Оношка была и завербовалась.
А. ОНОШКО: Почему?
С. ДОРЕНКО: Имя ее Шапокляк… нет, Розочка и Беляночка.
А. ОНОШКО: Почему происходит по старинке, я не понимаю.
С. ДОРЕНКО: Вербовка?
А. ОНОШКО: Да. Человек вышел из здания. Откуда мы знаем, что кто-то там, например, агент ФБР? Мы это как знаем? Что он туда заходил или что?
С. ДОРЕНКО: Его пригласили на встречу?
А. ОНОШКО: Прямо в здание?
С. ДОРЕНКО: Его пригласил на встречу какой-то чел. Дерипас мог позвонить, например, Дерипас — это вымышленный персонаж, такого же человека нет, Дерипаса никакого не существует. Какой-то вымышленный Дерипас мог позвонить в Москву и сказать: этот хрен меня позвал чего-то поговорить. Этот телефонный разговор мог быть перехвачен. Дерипас говорит: я пойду, поговорю. То есть сам факт контакта мог быть вычислен русской контрразведкой. Русская контрразведка вычислила, потому что Дерипас сказал: я иду к какому-нибудь Патрику, не знаю, Смиту, неважно. Все такие, ага, мы знаем этого Патрика, он работал в Венгрии в посольстве в 67-м году, а сейчас он… И так далее. Понимаешь?
А. ОНОШКО: Да.
С. ДОРЕНКО: То есть вычислили. И надо камуфляжно что-то сообщить русской контрразведке, если человек завербовался. Надо сказать: он отказался, он кричал „слава России“, он кричал, „служу России“ и кричал, „нет, гадина, не завербуешь ты меня, честного русского патриота!“ Вот это мы должны слить в газеты. А сам он стал нашим агентом.
А. ОНОШКО: Я уже, конечно, немножко запуталась, но да.
С. ДОРЕНКО: Почему запуталась, это видно по твоим глазам. У тебя глаза блуждающие, как у джипа Wrangler, когда он едет быстрее 60 километров в час. У тебя глаза как его колеса, вот такие, они куда-то вразнобой пошли, колеса пошли вразнобой. Внимание. Ты завербовалась, и чтобы тебя прикрыть, я запущу фенечку, что ты отказалась.
А. ОНОШКО: Конечно.
С. ДОРЕНКО: И наоборот, если ты отказалась, я запущу фенечку, что ты согласилась.
А. ОНОШКО: А теперь, как мы проверим это? Никак. Это недоказуемая и непроверяемая вещь.
С. ДОРЕНКО: Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Я по поводу олигархов. Я хочу с вами полностью согласиться, Сергей.
С. ДОРЕНКО: Да, они все вступили в НАТО на индивидуальной основе. Все.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А знаете, как это происходит? В чисто практическом плане это происходит вот как. Если вы выводите большие суммы на Запад, Запад вам говорит: хорошо, мы гарантируем тебе сохранность этих сумм, мы гарантируем тебе твой капитал на Западе, но за то, что мы тебе гарантируем твою собственность у нас, ты, пожалуйста, сделай вот это, вот это и вот это.
С. ДОРЕНКО: Конечно.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И среди прочего, естественно, конечно, вербовка.
С. ДОРЕНКО: Вербовка.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Абсолютно. Потому что это гарантия твоего безбедного существования потом.
С. ДОРЕНКО: Ну и все. Давайте проголосуем. Все русские олигархи вступили в НАТО на индивидуальной основе. Да или нет? Все русские олигархи вступили в НАТО на индивидуальной основе. Да — 134-2135, нет — 134-2136. Среди них есть те, кто кричит „слава России“, „служу России“, „нет Путина — нет России“ при встрече с агентами ФБР. Вот, пожалуйста, у меня идут звонки. Пока что, ты будешь сейчас сильно смеяться, 100 процентов считают, что все они вступили, нет, сейчас 98. Все-таки есть олигархи, которые не вступили. Только Стерлигов не олигарх, спокойно. Если вы думаете про Стерлигова, он не олигарх никакой. 96 на 4. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Лимонадный Джо. Я среди тех, кто считает, что не все они продались.
С. ДОРЕНКО: Поясните.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Олигархи, среди порядочные, патриотически настроенные люди встречаются. Нечасто, но встречаются.
С. ДОРЕНКО: Спасибо. Я остановлю это голосование прекрасное. 97 на 3. 97%. Запиши, пожалуйста. Все русские олигархи, российские олигархи вступили в НАТО на индивидуальной основе и завербовались ФБР? Да — 97%, нет — 3%. Понятно?
А. ОНОШКО: Понятно.
С. ДОРЕНКО: Молодец. Чего дальше делаем? Вот у меня есть еще. В Алтайском крае судят настоятеля храма… Чего, пойдем к нашим насильникам, негодяям и подонкам? Поехали к нашим.
В Алтайском крае судят настоятеля храма по подозрению в изнасиловании девочки. Настоятель храма Богоявления Господня в селе Черемное Павловского района Алтайского края задержан полицией. Священник подозревается в том, что на берегу реки Обь совершал насильственные действия сексуального характера в отношении девочки 2005 года рождения (ей 13 лет), учащейся средней школы. Возбуждено уголовное дело по части 4 статьи 132 УК РФ „Насильственные действия сексуального характера в отношении лица, не достигшего 14-летнего возраста“. 20 лет лишения свободы. Это насилие, это когда руками хватают или когда мозг промывают?
А. ОНОШКО: Видимо, все-таки про мозг отдельная статья должна быть. У нас ее отменили.
С. ДОРЕНКО: Нет. Почему? В любом случае сексуальная связь с 13-летней — это уголовка. Но он мог ей как-то мозги промыть, что так надо.
А. ОНОШКО: А это отягчающее или наоборот?
С. ДОРЕНКО: Я не знаю. Я точно не знаю. Я, честно говоря, не разбираюсь. Потому что если он ее скручивал, силу применял — это одно, а другое дело, если он ей мозги промывал.
А. ОНОШКО: Почему другое дело? Тоже самое на самом деле. Потому что когда вы общаетесь типа с ребенком, которому 12-13 лет, у него парализована полностью воля, когда вы начинаете что-то такое делать, и все, он не сопротивляется.
С. ДОРЕНКО: Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Сергей. Живу по вашему закону: увидел ребенка или верующего, перешел на другую…
С. ДОРЕНКО: На другую сторону улицы, да.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И все нормально, пока получается.
С. ДОРЕНКО: Спасибо. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, Настя, здрасьте. Деревенский парень. Сергей, по-моему, уже был такой случай.
С. ДОРЕНКО: Да! Я вам скажу, он ее увлекал в специальную комнату в подземелье как бы, под погребом или в погребе, и там он ей рассказывал, что в этом ее долг, долг, предписанный высшими силами. То есть он опирался на авторитет высших сил.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, а вы не думаете, что история повторяется? В общем.
С. ДОРЕНКО: Не знаю. Пожалуйста, проиллюстрируйте эту мысль.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: В общем, история везде и всегда повторяется.
С. ДОРЕНКО: Ну да, наверное.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Всегда насильники, всегда преступники приходят на свое место. Правильно?
С. ДОРЕНКО: Может быть.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здесь же тоже такое.
С. ДОРЕНКО: Может быть. На самом деле случай со священником, который вступал в половую связь с двумя, по-моему, сестрами, где-то там тоже, на юге Сибири, был, он их увлекал куда-то к себе в подпол, чтобы попадья не узнала. Кстати говоря, он был женатый человек, он не чернец. Он там увещевал этих девочек, что в этом воля высших сил, воля Господня, и что они должны исполнить предназначенное. Он как-то иллюстрировал тоже, с учетом каких-то правильных слов, которые он использовал неправильно. То есть он брал правильные слова из Писания, откуда еще и он их там заставлял заниматься сексом. А это другая тема. Это не берегу реки изнасилование в чистом виде, с применением насилия и так далее. Не знаю. Ну хорошо, если ему впарят 20 лет, будет прекрасно, очень хорошо.
Я сегодня прочитал и все думал, выжил бы я или не выжил бы я, родители и вообще корень. Потому что была в 60-е годы в Соединенных Штатах концепция по массовому уничтожению жителей СССР и Китая. Твои были в Питере уже в 60-е годы родители?
А. ОНОШКО: Наверное, да.
С. ДОРЕНКО: На сайте некоммерческой организации „Архив национальной безопасности“ при Университете Джорджа Вашингтона вывешены документы о том, что планировалось, в частности, в качестве одного из ответов Советскому Союзу и Китаю планировалась гибель 71% городских жителей СССР.
А. ОНОШКО: Благодаря чему?
С. ДОРЕНКО: Ядерной атаке. Это в 1964 году был предусмотрен план уничтожения противников США. В частности, в отношении СССР 71% городских жителей. Именно городских, обрати внимание.
А. ОНОШКО: А деревенские? Рассеяны…
С. ДОРЕНКО: Деревенские бы остались. 29, прости, процентов.
А. ОНОШКО: Рассыпали гвозди несуществующим велосипедистам.
С. ДОРЕНКО: Допускалась гибель 71% городских жителей. Значит, все москвичи были бы уничтожены, вот в 64-м году у кого предки были в Москве. Я думаю, что мои бы тоже, потому что это же все-таки гарнизоны, по гарнизонам бы удар какой-то был нанесен. Или нет?
А. ОНОШКО: Да нет.
С. ДОРЕНКО: Да? Господи. Тогда картина была бы примерно такая же, как сейчас, но не 71, а все равно очень много людей уехало в 80-е, очень много людей выгнали перед Олимпиадой из Москвы, очень много людей уехало в 1989-м по израильской визе, потом в 90-е очень много людей уезжало. То есть в этом смысле картина по населению была бы примерно та же.
А. ОНОШКО: Наверное.
С. ДОРЕНКО: То есть то, что мы имеем сегодня. Правда же?
А. ОНОШКО: Может быть, все это и было, но от нас скрывают, мы не знаем.
С. ДОРЕНКО: Ха-ха, Настя. Это интересно. Подумайте, вспомните историю своей семьи, где ваша семья, где люди вашей семьи, где ваши предки были в 64-м году, и подумайте, их бы уничтожили либо не уничтожили. Но интересно, что вот эти 29%, они бы воссоздали Россию или нет? Я думаю, да. Да. Они бы воссоздали государственность, Россию, литературу, театр, вообще все. Ты понимаешь, в чем дело?
А. ОНОШКО: Конечно.
С. ДОРЕНКО: Потому что мы как голограмма такая…
А. ОНОШКО: Да даже мы вдвоем с вами могли бы воссоздать все абсолютно по воспоминаниям, раз, раз и все восстановлено. На самом деле это же не только… Не знаю.
С. ДОРЕНКО: Я бы не все вспомнил. Ты говоришь, по воспоминаниям. Мне маловато. Нет.
А. ОНОШКО: Соотечественников. Но у нас же тоже были кровожадные планы.
С. ДОРЕНКО: У нас тоже были планы. Но мы их не знаем. Мы их не знаем, это пока не вывесили. Нет, я смог бы воссоздать российскую цивилизацию всю, целиком и полностью, без ущерба, если бы остался один я и, например, 10 тысяч женщин. Вот так, мне кажется. Один я и 10 тысяч женщин. Мы бы вспомнили все потихонечку, как-то потихонечку, припомнили бы. Да? Медленно, записывали бы карандашом. 10 тысяч мало. 100 тысяч женщин. Вот 100 тысяч женщин.
А. ОНОШКО: И все в Instagram.
С. ДОРЕНКО: И все в Instagram. 100 тысяч женщин и один я. И вот тогда мы смогли бы воссоздать русскую цивилизацию в случае глобальной какой-то катастрофы, мы бы все вспомнили — и балет, и театр, и чего хочешь, литературу. Мы бы все просто по слогам припомнили. Правда же? Это прекрасно. Поехали дальше.
Давай про Третьяковку расскажем. Из Третьяковки прогнали маму, которая рассказывала… Кстати говоря, прекрасный пример тоже культурки. Культурка. Из Третьяковки прогнали маму, которая пришла с дочерьми и рассказывала подросткам интересные истории о картинах.
А. ОНОШКО: Там подростки такие, 18 и 20 лет, но все равно.
С. ДОРЕНКО: Ну и что?
А. ОНОШКО: Ну да. В целом вообще это наше гестапо стайл отношение к людям.
С. ДОРЕНКО: Смотрители Третьяковской галереи выставили из музея маму с дочерьми, которая рассказывала (мама) подросткам, своим дочерям, интересные истории о картинах. Понятно? Администрация пообещала, что потом она рассмотрит этот вопрос, но пока любая мама, которая рассказывает что бы то ни было детям в Третьяковской галерее, приравнивается к экскурсоводу и должна заплатить Третьяковке. И все. Понимаешь?
А. ОНОШКО: Да.
С. ДОРЕНКО: Я хочу это обсудить. Я привел детей и я говорю, например: вот картина. На меня налетает сразу смотритель и говорит: ваша лицензия? Почему я не могу рассказывать? А если я привел своих друзей? Приехали друзья из Испании, я пришел, сказал: обратите внимание, вот здесь я проводил долгие часы, будучи студентом, пытаясь сосредоточиться на невероятном обаянии этой картины и так далее. А?
А. ОНОШКО: По нынешним правилам не можете.
С. ДОРЕНКО: Это запрещено. Мне говорят: так, лицензия? Молчи, скотина. Правильно?
А. ОНОШКО: Да.
С. ДОРЕНКО: Почему это? Это же странно. Ты была где-нибудь еще в музеях?
А. ОНОШКО: Я же была гидом-переводчиком.
С. ДОРЕНКО: Ну сравни. Не молчи.
А. ОНОШКО: Я была в Лондоне, например, меня потрясло, когда я в музей прикладного искусства зашла. Во-первых, там вообще музеи бесплатные, никаких ни билетов, ни касс.
С. ДОРЕНКО: British Museum?
А. ОНОШКО: И British Museum тоже, в том числе. Там всякие детские, палеонтологический музей, история развития всего, биология, зоология. Но вот музей прикладного искусства… У нас же в Эрмитаже есть золото скифов, например, экспозиция, она там в бункере, где-то в подземелье находится, туда записываться по паспортам, обязательно групповую экскурсию нужно оформить, заплатить, чтобы на это золото посмотреть, олень с рогами знаменитый.
С. ДОРЕНКО: И надо сказать честно, и здесь мы должны сказать правду, что золото это, в общем, говно.
А. ОНОШКО: Ну это уже… да.
С. ДОРЕНКО: Когда я увидел золото скифов первый раз, я подумал, что это, конечно, адское дерьмище. Когда я увидел золото инков в Кито, я подумал, что это дерьмище стоит золото скифов, и правильно испанцы его переплавили. А потом я увидел золото скифов второй раз, я видел его два раза, и оба раза оно оставило неизгладимое впечатление — полное говно.
А. ОНОШКО: А в Британии просто все ходят, куда хотят, никаких паспортов, никаких касс, и все говорят, что хотят, и ты понимаешь, что может быть по-другому. То есть ты привыкаешь в какой-то парадигме жить, а оказывается, можно не только так.
С. ДОРЕНКО: У нас должен быть ordnung. Ordnung, ordnung и все такое.
А. ОНОШКО: Может быть, не надо уже?
С. ДОРЕНКО: Надо. Надо. Потому что мы знаем, что народ скот. Дрянь и тряпка стал всяк человек! Кто это сказал?
А. ОНОШКО: Это вы.
С. ДОРЕНКО: Нет, Николай Васильевич Гоголь. Дрянь и тряпка стал всяк человек!
Мы пойдем и проживем его, этот понедельник, 3 сентября.
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео