Истории
Люди
Вещи
Безумный мир
Места
Тесты
Фото

Амор Тоулз: «После всех поворотов судьбы, мы все возвращаемся домой» (ABC, Испания)

Хотя Амор Тоулз, родившийся в Бостоне в 1964 году, начал писать еще ребенком, его профессиональная жизнь, по крайней мере, вначале, находилась вдали от литературы. Когда ему было не более 25 лет, Тоулз переехал в Нью-Йорк. Именно тогда один его друг открыл инвестиционную компанию, и Тоулз решил попробовать счастья в этом деле. Это спонтанное решение оказалось удачным, и на два десятилетия Тоулз оказался занят в этом предприятии. До тех пор, пока он однажды снова не почувствовал призыв к писательству, оставленному со времен учебы в Йеле и Стэнфорде.
Амор Тоулз: «После всех поворотов судьбы, мы все возвращаемся домой» (ABC, Испания)
Фото: ИноСМИИноСМИ
Если его первый роман, «Нормы вежливости», появился за год до того, как он окончательно решил оставить мир финансов, то замысел второго появился, когда он, будучи еще старшим исполнительным директором, находился в одной из бесконечных командировок. В этих командировках он проводил в каждом городе по неделе, и всегда в одних и тех же отелях: Лондон, Париж, Рим И вот однажды он прибыл в Женеву и узнал всех, кто находился в вестибюле отеля: «Как будто они и не уходили оттуда», — вспоминает писатель.
В лифте он подумал, что это была бы интересная идея для книги: застрять в гостинице на длительный срок. Каково это жить там? Он зашел в комнату, взял бумагу и карандаш и начал выстраивать сюжет «Джентльмена в Москве». Через историю графа Александра Ростова, русского аристократа, которого после революции большевики приговаривают к пожизненному заточению в «Метрополе», Тоулз невольно рассказывает историю становления России в первой половине XX века. Кстати, в экранизации книги (режиссер ) главную роль сыграет .
Инес Мартин Родриго: Почему Россия?
Амор Тоулз: Я пишу о том, что меня завораживает. В подростковом возрасте я прочел всех русских писателей XIX века, а затем авторов советской эпохи Это было естественно. Как только идея пришла мне в голову, я подумал, что Россия станет прекрасным фоном. Отчасти потому, что там сильна традиция домашнего ареста, еще с царских времен. Вспомним, например, Пушкина. Все складывалось. Многие читатели этого не знают, но треть русского дворянства осталась в России после революции и продолжала жить, хотя в более скромной обстановке (смеется).
— Все действие разворачивается в «Метрополе», но вам удается выйти за пределы четырех стен отеля. Получается рассказ о недавней истории России.
— Да. В повествовании сильна великая минималистская традиция Чехова, Хемингуэя Но я знал, что этот роман будет максималистским, что в нем отразится множество элементов: литература, философия, музыка, кино, гастрономия
— Как большой повествовательный коктейль.
— Именно. После начала заточения графа, игра заключалась в том, чтобы отразить весь остальной мир в отеле. Читатель имеет опыт чтения романа XIX, в том же самом пространстве. Когда я выбрал Россию в качестве места действия, я знал, что самой важной задачей было рассказать через личность графа захватывающую историю, но не забывая при этом о событиях советской истории тех десятилетий. Было бы нечестно оставить в стороне историю России. Россия делала экономический рывок, у революции был и положительный эффект Я не оправдываю советскую эпоху, но важно вспомнить, что в годы Первой мировой войны Россия была самой отстающей страной на всем Западе: 95% населения было неграмотным, 85% было крестьянами, не имевшими собственной земли, а русская аристократия вела себя так, как будто на дворе стоял 1812 год. Революция была неизбежной. Она была не первой, она стала последней.
— Но она имела и ужасающие последствия, которые также подробно описаны в книге. Вы прибегаете к юмору, к тонкой иронии Ростова, чтобы показать их.
— Да. Еще до того, как начать писать, я провожу два-три года, обдумывая замысел. В первых набросках к роману никакого юмора не было. Он появился, когда я начал писать. Чувствительность графа как бы компенсирует грубый внешний антураж событий. В этом состоит критическая роль юмора.
— Откуда пошла эта любовь к русской литературе, которую источает каждая страница романа?
— Граф обожает романы XIX века, поэтому книга по справедливости наполнена этой любовью. К тому же это дает мне возможность строить историю именно таким образом. Вы когда-нибудь видели калейдоскоп?
— Да.
— Так вот, калейдоскоп — это прекрасная метафора для того, чтобы объяснить, как работает хорошее повествование. И сотни лет спустя мы продолжаем читать Сервантеса и Шекспира. Они все еще нас занимают. Есть что-то захватывающее в этом повествовании.
— И что это?
— Хорошо сделанное повествование похоже на калейдоскоп: стеклышки — это разные личности, а происходящее с каждым из них складывается в сцены Все эти элементы создают историю, занимают нас и, в каком-то смысле, собранные вместе, они создают очень реалистичное впечатление, которое, тем не менее, свое у каждого читателя.
— В конце концов, у вас получился роман об истории. Полагаю, что вы сделали какие-то выводы
— Да, я думаю, что каждое общество воссоздает свои проблемы. И у них бывают серьезные последствия, унесенные жизни. Нас, американцев, учили, что советская эпоха — это очереди за продуктами по карточкам, репрессии против деятелей культуры, страх, необходимость бежать в Америку Таково было видение нашего врага в холодной войне. В реальности это была лишь часть советской жизни. Подавляющее большинство россиян осталось в своей стране и продолжало жить своей жизнью, влюбляться, жениться, рожать детей
— В итоге после всех перипетий судьбы, мы все возвращаемся к тому, что считаем своим домом Как Ростов.
— В действительности это очень первобытный импульс. Это очень человеческий импульс. В определенном возрасте начинаешь чувствовать верность к своей родине.
— А родиной писателя являются романы?
— Интересный вопрос Да, думаю, что это способ исследовать неизвестное, а в конце концов приходишь к исследованию своей собственной жизни Некоторые современные романисты в Америке, во Франции и, конечно же, в Испании, пишут только о себе. Им нравится писать о своем личном опыте. А другим, к которым я причисляю и себя, нравится исследовать мир. Но вы правы, этот импульс всегда заставляет возвращаться
— Да, чувствуешь, что принадлежишь этой истории.
— Да, это цикл. Мои три любимые книги — «Война и мир», «Моби Дик» и «Сто лет одиночества». Во всех трех есть момент начала и завершения круга. Мне нравится эта динамика. Роман может быть как симфония: он растягивается во времени, по-разному движется, различные линии развиваются с разными темпами Но в конце симфонии, в самый последний момент, мы достигаем кульминации.
— Говоря о кульминации. Один из лучших друзей графа говорит ему в последней встрече, что каждая страна имеет произведение искусства, которое суммирует для будущих поколений национальную идентичность. Таковым произведением для вашей страны по-прежнему является картина «Вашингтон переправляется через Делавэр» или что-то изменилось после событий последних двух лет?
— Да, она. Согласно последним опросам, подавляющее большинство американцев доверяет и думает, что Трамп — это обман. Почему « переправляется через Делавэр» лучше всего отражает личность американца? Потому что мы хотим, чтобы наша страна стала такой же цельной, как этот человек. С течением времени люди видят, что Трамп — это нелепость. Главный вопрос таков: может ли Трамп в долгосрочной перспективе стать носителем этой идеи преданности Джорджу Вашингтону?
— А он может?
— Согласно опросам, с каждым годом все становится хуже. Суть того, что он делает, проясняется даже для его сторонников. Так что Прошу, давайте не будем об этом. Кстати, какое произведение отразило бы Испанию?
— Думаю, что сейчас это был бы «Поединок на дубинках» Гойи.
— Понятно Всем бы хотелось, чтобы это были «Менины» Веласкеса (оба смеемся).