Ещё
Печальная история забытой сестры Моцарта
Печальная история забытой сестры Моцарта
Люди
Мальчик по имени Король Лев появился в Подмосковье
Мальчик по имени Король Лев появился в Подмосковье
Безумный мир
Какая детская забава спасла солдат в Первую мировую
Какая детская забава спасла солдат в Первую мировую
Истории
Люди, получившие сюрприз от интернет-покупок
Люди, получившие сюрприз от интернет-покупок
Вещи

Думы скульптора 

Думы скульптора
Фото: АртГид
За долгие годы перед моими глазами прошло много тысяч статуй и памятников. Я изучал египетские пирамиды, разглядывал загадочных сфинксов, возвышавшихся над песками; видел подлинники бессмертных шедевров, произведения, которыми гордятся мои соотечественники, народы Греции, Италии, Франции.
Скульптура — древнейшее искусство, она возникла на заре культуры человечества и до сих пор олицетворяет целые эпохи, которые пытливо изучают археологи и историки.
Кем-то сказано, что достаточно человеку создать одну гениальную статую, чтобы обессмертить свое имя. Сколько таких имен уже знает человечество! Искусство пластики, как факел, передается одним поколением другому. Этот факел никогда не затухает — то горит ровным огнем, то разгорается бурным пламенем. И, когда я мысленно оглядываю все то, что сделано человечеством в области ваяния, я ясно вижу перед собой вершину: никогда еще скульптура не знала такого расцвета, как в пятом-четвертом веках до нашей эры. Пластическое искусство древней Греции создало образ прекрасного и сильного человека. Мастера Эллады раскрыли не только телесную красоту человека, но все его благородство и одухотворенность.
Перед нами целое созвездие имен. Это прежде всего Мирон, Поликлет, Фидий, Пракситель, Скопас и Лисипп. Каждый из этих гениев создал непревзойденные образцы. Их ценили при жизни, и до сих пор эти творения, дошедшие до нас, уцелевшие в обломках, в копиях, доставляют нам огромную радость.
«Дискобол» — скульптура Мирона. Играют мускулы метателя диска. Он весь напряжен, чтобы бросить диск как можно дальше. Как тонко передано мимолетное движение.
Совершенны и прекрасны идеальные по своим пропорциям фигуры, сотворенные Поликлетом.
Фидий — это гений среди гениев! Его можно поставить рядом только с Гомером. Великий Фидий прославил демократические Афины. До нас, к сожалению, не дошли его безукоризненные работы, огромные статуи Зевса и богини Афины, но мы приходим в восторг от благородной простоты Фидия, когда изучаем то, что уцелело от фигур на фронтоне и фризах Парфенона.
Поэтическая красота пронизывает создания Праксителя, его улыбающегося «Гермеса» и чудесную нагую «Книдскую Афродиту», воплотившую в себе всю чистоту и целомудренность богини любви.
Гениальным был и скульптор Скопас, который мог показать всю жажду свободы своих амазонок.
Изумительны, стройны и монолитны атлеты, сотворенные Лисиппом. Он показал их во всем многообразии человеческих чувств, показал их и усталыми и задумчивыми.
Всем этим богатейшим наследством через многие века воспользовались отделенные друг от друга большим временем такие мастера, как Микеланджело, Фальконе, Шубин, Козловский, Канова, Роден.
Экспозиция художника «Когда искусство становится частью ландшафта. Часть II» в музее «Творческая мастерская С. Т. Конёнкова». 2018. Courtesy Artwin Gallery
Недаром в введении к «К критике политической экономии» сказал о том, что греческое искусство и эпос «еще продолжают доставлять нам художественное наслаждение и в известном смысле сохраняют значение нормы и недосягаемого образца» [1].
Вопрос об освоении классического наследства достаточно четко разработан марксистско-ленинской эстетикой. Осваивая культурное наследство прошлого, мы преклоняемся не перед всякой классикой. Мы знаем разницу между прекрасным стилем античности и псевдоклассикой. Часто назойливое обращение к классичности только тянет нашу культуру назад. Немыслимо биение жизни нашего века втиснуть в застывшие формы давно отжившего. Но искусство гениев скульптуры пятого-четвертого веков никогда не будет звучать анахронизмом, так же как и трагедии Шекспира. Наоборот, далекие потомки могут с большей силой воспринять и по-новому прочитать «старые письмена».
Мы идем навстречу коммунизму. Не все картины, не все статуи найдут себе место в этом светлом, озаренном мечтой человечества здании. Но многое из того, что создано гениями античности, войдет в коммунизм. Оно будет близко и дорого людям, освобожденным от предрассудков прошлого. Немеркнущий свет подлинных произведений искусства вспыхнет с новой силой. Совершенным людям еще ближе будет совершенное искусство.
Очень хорошо сказано Репиным в его книге «Далекое близкое»: «Однажды, под впечатлением одной из наших содержательных и интересных выставок, я случайно натолкнулся на сформованный обломок из фронтона Парфенонского храма. Обломок представлял только уцелевшую часть плеча. Меня так и обдало это плечо великим искусством великой эпохи эллинов! Это была такая красота в достижении полноты формы, изящества, чувства меры в исполнении. Я забыл все. Все мне показалось мелко и ничтожно перед этим плечом» [2].
Только один обломок с Парфенона произвел такое впечатление на великого русского художника!
Как часто обломки статуй Афродиты или Аполлона или только часть торса, который просвечивает сквозь ткань одежды, выполненной с изумительным пластическим мастерством, дают нам полное ощущение прекрасного целого. Это свидетельство подлинного искусства, в котором самые глубокие и сокровенные идеи творца выражены в совершенной форме.
Никогда еще перед искусством не стояли такие грандиозные задачи, как в наши дни. Творчество советских художников должно быть проникнуто самыми высокими, самыми благородными идеями. призывает и писателей, и композиторов, и художников служить своим искусством делу коммунизма.
Советские художники не только свидетели, не только летописцы, но и сами борцы — созидатели нового мира.
«Право, наши рабочие и крестьяне заслуживают чего-то большего, чем зрелищ. Они получили право на настоящее великое искусство. Потому мы в первую очередь выдвигаем самое широкое народное образование и воспитание. Оно создает почву для культуры, — конечно, при условии, что вопрос о хлебе разрешен. На этой почве должно вырасти действительно новое, великое коммунистическое искусство, которое создаст форму соответственно своему содержанию». Эти изумительные слова Владимира Ильича Ленина приводит в своих воспоминаниях Клара Цеткин [3].
Экспозиция художника Евгения Антуфьева «Когда искусство становится частью ландшафта. Часть II» в музее «Творческая мастерская С. Т. Конёнкова». 2018. Courtesy Artwin Gallery
Настоящее великое искусство! Для того чтобы полностью оправдать доверие партии и народа, искусство должно быть глубоко идейным. Но как часто вместо искусства перед нами только имитация и ловкая подделка. Кожемит, бесспорно, необходим в кожевенной промышленности, но искусство не терпит никаких заменителей, никаких суррогатов. Мне кажется, что часто наше искусство не может удовлетворить возросшие запросы народа только потому, что оно не вполне и не всегда по существу является настоящим искусством.
Благороднейшая задача нашей критики — бороться со всеми проявлениями фальши и профанации. Одно дело, когда художнику не хватает мастерства и перед нами отдельные небрежности и непродуманности — эти недостатки не так уж катастрофичны, если в основе произведения чувствуется одухотворенность художника, его стремление к мастерству. Но другое дело, когда перед нами подделка под искусство, произведение не творца, а холодного копииста и ремесленника.
Вся беда в том, что ремесленники и ловкачи также достигли своего рода «мастерства». Иногда перед нами довольно «тонкая» и «изощренная» работа. Необходимо и время и проницательность, чтобы различить такую подделку под искусство. Нужно быть особенно бдительными, когда в глаза бросается внешняя парадность, бьющая на эффект, или, несмотря на грамотность отдельных частей, от целого веет серостью и скукой.
Пренебрежение к форме, спешка, а часто особенная выглаженность и вылощенность — разве это не косноязычие в искусстве? А иногда ремесленник набьет себе руку, ему посчастливится напасть на удачную тему, тема поддерживает его, вот он и балансирует на глазах всего честного народа.
К нашему счастью, чутье и вкус народа разоблачают ловкачей и приспособленцев в искусстве, народ отвергает серые произведения, плоды мелких мыслей и чувств. Но все же надо признать, что нередки случаи, когда авторитетнейшие жюри подходят к произведениям искусства с некоей «амнистией», не проявляют высокой требовательности, и серые, безидейные произведения, которые никого не волнуют, получают путевку в жизнь.
В создании Всесоюзной сельскохозяйственной выставки принимало участие много художников, скульпторов, декораторов. Выставка является всенародным университетом. Ее светлые тона, обилие зелени и цветов, национальные орнаменты дают немало радости, и посетители уносят с собой не только знания, не только опыт, но и общее приятное впечатление от внешнего вида выставки. Действительно, многие декораторы проявили здесь и выдумку и вкус. Но разберемся глубже. На выставку затрачены огромные средства, в том числе и на оплату труда людей искусства. Художники, принимавшие участие в оформлении выставки, находились в благоприятных условиях, имели достаточно времени для выполнения заказов. Но как мало в результате подлинных произведений искусства! Большинство из них страдает иллюстративностью, оставляет зрителя равнодушным. Так, например, советский зритель вполне разобрался в художественной неполноценности безжизненных женских фигур, украшающих фонтан «Дружба народов».
Может быть, и нельзя особенно возражать против каждой отдельной вещи. Как будто все выполнено на каком-то определенном, как говорят в таких случаях, профессиональном уровне. Но уж очень все чистенько, аккуратненько. Как обидно мало ярких, запоминающихся произведений, ценных ощущением реальной, многообразной жизни простых трудовых людей. Одно похоже на другое. И не возразишь, и вместе с тем не залюбуешься. А ведь Всесоюзную сельскохозяйственную выставку посещают миллионы, как ни один музей, ни одну галерею мира.
Мне кажется, что в оценке многих работ, сделанных для ВСХВ, проявлена большая снисходительность. А при такой снисходительности мы не создадим действительно нового, настоящего, великого искусства.
Экспозиция художника Евгения Антуфьева «Когда искусство становится частью ландшафта. Часть II» в музее «Творческая мастерская С. Т. Конёнкова». 2018. Courtesy Artwin Gallery
Значительное содержание требует и совершенного художественного мастерства. Ведь мы же творим для утверждения своих идей, во имя идей. Так же как и писатели, советские художники и скульпторы должны быть сердцеведами. Нам дана сила над душой человека, и народ жаждет, чтобы мы в полной мере воспользовались этой своей силой.
Что же лежит в основе мастерства? Как творец приближается к подлинной красоте? Ответы на это уже давно даны многими большими художниками. Но такие вопросы возникают вновь и вновь, они всегда актуальны. Дело не в том, что мастер должен рассказать о каких-то своих секретах. Таких секретов нет. Психология творчества хорошо раскрыта в мировой поэзии, и особенно нашим великим Пушкиным.
Когда мы говорим о мастерстве, нужно быть осторожным, чтобы не подменить понятие мастерства умением и сноровкой. Ведь речь идет не о приемах творчества — у каждого они свои. У одного в мастерской чисто, у другого же — ералаш. Но если бы только «чистота и опрятность» или «художественный беспорядок» помогали бы создавать законченные, волнующие произведения!
Разговор о мастерстве — это прежде всего разговор о том, как создается образ.
Мастерство рождается всей жизнью художника, его чувствами, его мыслями. Без свежести восприятия жизни нет мастерства.
Мастерство наступает, когда художник мобилизует все свои внутренние духовные силы для выполнения замысла. У некоторых этот процесс протекает почти бессознательно, чаще же всего ему сопутствует напряженная работа мысли.
Когда ты ясно знаешь, чего добиваешься, — рука свободна, ты можешь отличить главное от второстепенного, существенное от малозначительного.
Каждую математическую задачу можно решить многими способами. Краткость решения — ценна в математике, ценна и в искусстве. Иногда нужно пройти длинный путь, многое переделать, начать заново, повздорить самому с собой, чтобы добиться краткости. В скульптуре краткость — это наибольшая выразительность.
У художников кисти, слова и резца разный материал. Существенно различие между композитором и романистом Но для всех искусств необходимо чувство гармонии. В основе всех искусств лежит поэтичность. Я не представляю себе скульптора, который не воспринимает музыку и не чувствует поэзии
«Поэзия — это биение пульса мировой жизни, это ее кровь, это ее огонь, ее свет и солнце», — писал .
Для того чтобы увлекать других, надо самому увлекаться, гореть, переживать, не успокаиваться на достигнутом Это и есть мастерство. Предположим, ты добился многого, выработал свой индивидуальный почерк, тв