Ещё

Как Берию из суперзлодея превратили в супергероя 

Как Берию из суперзлодея превратили в супергероя
Фото: Деловая газета "Взгляд"
120 лет назад родился , посмертно ставший, пожалуй, самой мифологизированной фигурой советской истории и одним самых из популярных (после Сталина, разумеется) персонажей постсоветской околоисторической культуры. Последнюю обычно сводят к жанру «поп-истории» или «фольк-хистори» — сочинений в диапазоне «нон-фикшн», создаваемых нетребовательными авторами для невзыскательных читателей. Однако включает она и бесконечные художественные произведения разной степени художественности, и публичные исторические дискуссии, сегодня общедоступные (даже чересчур) и фиксируемые благодаря возможностям интернета.
Быть попаданцем к Сталину и не пересечься с Берией так же трудно, как в Париже проглядеть Эйфелеву башню. Самая обсуждаемая развилка советской истории — перспектива победы Берии в кремлёвской борьбе 1953 года. Дежурнейшая тема, неизбежная в жанре исторического расследования — что всё-таки случилось в ходе этой борьбы и правдивы ли известия об аресте Берии, следствии, суде и казни (просто удивительно, что тему эту удалось потеснить загадке перевала Дятлова).
Демонизация Берии была закономерна. В сталинском «ближнем кругу» послеежовского набора Берия был самой импозантной фигурой. Человек, возглавивший «органы» после 1937-1938 годов, неизбежно привлекал особое внимание и вызывал особые чувства (при этом начисто забылось, что после войны к непосредственному руководству  — МГБ он вернулся лишь весной 1953-го). Он стал последним из «вождей советского государства», обвинённым в шпионаже, неслыханном моральном разложении, «жесточайших перегибах» и подготовке «реставрации капитализма». Низвержение министра напоминало разоблачение маршала Франции Жиля де Реца, из соратника Жанны д’Арк и столпа спасённого отечества обратившегося в колдуна и убийцу.
Разумеется, Берию проклинали как проигравшего опасного соперника. Однако важнейший обычай советского обращения с историей состоял в том, что «не оправдавших доверия» не столько шельмовали, сколько вычёркивали из памяти. Например, из «Большой советской энциклопедии» — что и было сделано со статьёй «Берия» (причём подписчикам энциклопедии письменно было рекомендовано вырезать страницы, выслать их издательству и засим получить для вклейки новые — с «Беринговым проливом»). Но упоминание вскользь его имени оставалось некоторое время допустимым. И это понятно.
Даже обвинённый в «грубейших ошибках», даже вынесенный из мавзолея Сталин оставался персонажем, имя которого хоть и следовало в большинстве случаев заменять псевдонимом «партия и правительство», но всё нельзя было припечатать эпитетами, проясняющими суть дела. «Партия и правительство» меру старались соблюсти. Отсюда замечательный эвфемизм «культ личности», под которым подразумевался признанный «партией и правительством» факт тирании, отсюда именование террора ежовским техническим термином «репрессии». И всё же, хотя в энциклопедиях упоминался дирижёр Берио и не осталось и следа от маршала Берии, «политический авантюрист» не должен был быть полностью забыт — в нём нуждались хотя бы в качестве козла отпущения, чтобы не взваливать на Сталина совсем уж все беды, лишая «партию и правительство» фундамента.
Начинающий врач  — один из аксёновских «Коллег» максималистствовал, споря с Сашей Зелениным весной 1956 года:
— Ух, как мне это надоело! Вся эта трепология, все эти высокие словеса. Их произносит великое множество идеалистов вроде тебя, но и тысячи мерзавцев тоже. Наверное, и Берия пользовался ими. Сейчас, когда нам многое стало известно, они стали мишурой…
В написанной в 1963 году повести «Трудно быть богом» братья Стругацкие первоначально назвали министра охраны короля «доном Рэбией», но «орёл наш» (по трезвому совету ) остался одним из самых памятных антигероев советской литературы всё же под менее узнаваемым именем.
Сам Берия постепенно превратился в того, чьё имя не называют, но, тем не менее, помнят. И в этой форме образ «политического авантюриста» служил заглушкой, за которой остались другие нереабилитированные, не восстановленные в качестве «честных партийцев», не достойные места в словарях «политические авантюристы», «оппортунисты» и «уклонисты». Тень Берии, как и тень Троцкого, упоминавшегося либо в бранном, а прежде смертельно страшном слове «троцкизм», либо с ленинским эпитетом «иудушка», словно охраняли вход в советский Тартар. Они были достаточно страшны, чтобы отбивать желание без особой санкции низвергаться в эту проклятую бездну.
С перестройкой бериевский образ по тем же причинам оказался первым из востребованных, и он уже служил не громоотводом, принимавшим на себя часть ударов по «культу личности», а напротив — проводником долбивших по «культу» молний. «Сталин виноват во всём и в Берии и 37 годе особенно». Правда, нетрудно было обнаружить, что «37 год» и «Берия» — вовсе не синонимичны (словечко «ежовщина» бытовало в доперестроечное время наравне с памятью о Лаврентии Павловиче). Из чего уже в 90-е возникло предположение, что это-де антонимы.
А дальше маятник качнулся в другую сторону: если прежде Берия был «даже хуже Сталина», то постепенно оказался, согласно некоторым версиям, «даже лучше Сталина» и «великим упущенным шансом». Поскольку ракетно-ядерный щит — наше всё, то и Берия — наше всё, этакий советский Гермес Триждывеличайший. Эта версия вполне удовлетворительна для людей, например, не имеющих за душой ничего, кроме сопромата.
Однако сопоставимы ли с Берией как организаторы , , ? Как минимум, сопоставимы. Что осталось бы от бериевского мифа, если б на ядерный проект поставили кого-нибудь из них? Неужели и Борис Ванников без бывшего наркома внутренних дел даже банки консервов бы не открыли?
При этом работавшие с Косыгиным или Устиновым вспоминали их как одарённых для своего поприща руководителей, Берию же почему-то запомнили как человека, знакомство с которым лучше забыть, как страшный сон. Неужели люди вроде академика или организатора советской золотодобывающей промышленности Александра Мильчакова не могли по заслугам оценить этого пророка в социалистическом отечестве? До чего ж у нас жестоковыйное, неблагодарное отечество, и вообще «народ не тот», как любят откровенничать завзятые либералы!
Спору нет, создание атомной бомбы и атомпрома — большое дело, но если иметь в своём распоряжении советские ресурсы, от геологических до людских… Неужели СССР был настолько ничтожнее всех, кто впоследствии, явно или тайно, примкнул к ядерному клубу, что справиться с этой задачей смог лишь чудесным вмешательством организационного гения? «Как можно создать атомную бомбу без орла нашего, Лаврентия Павловича?» — «Французы, Пакистан и ЮАР как-то создали».
Но как ни спорь о соотношении реальных и мнимых достижений и злодеяний последнего генерального комиссара госбезопасности, в одном он точно превзошёл остальных руководителей «органов» и народного хозяйства. Бериевская мифология уже сложилась как факт российской культуры, и всякая попытка поведать столь же обильно о любом другом персонаже из той когорты обязательно будет соревнованием с Берией.
Похоже, как ни будут меняться оценки советского периода, сколько ни будут возрастать или наоборот, затуманиваться знания о нём, Лаврентий Берия останется персонажем нарочито загадочным и сложным, зловещим и при этом деятельным— этаким Жилем де Рецем советской истории.
Видео дня. Акула едва не откусила голову дайверу
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео