110 лет со дня рождения разведчика Михаила Маклярского, собравшего отряд артистов-диверсантов для убийства на концерте Гитлера 

110 лет со дня рождения разведчика Михаила Маклярского, собравшего отряд артистов-диверсантов для убийства на концерте Гитлера
Фото: Newsru.com
110 лет назад, в ноябре 1909 года, родился Михаил Маклярский — полковник госбезопасности, глава отдела 4-го управления НКВД-НКГБ СССР, которое занималось диверсионно-разведывательной работой на оккупированной территории. Но получил Маклярский известность еще и как драматург и сценарист — он был автором сценария и консультантом знаменитого фильма «Подвиг разведчика» про легендарного советского разведчика .
Издание «Радио Свобода» посвятило Маклярскому большой материал, отмечая, что выдающимися героями-разведчиками зачастую объявляют кабинетных гениев, которые никогда в жизни сами не испытали смертного ужаса перехода линии фронта и смертной же работы в тылу врага, зато посылали туда разведчиков и диверсантов, чаще всего просто на убой.
Чаще всего имя Маклярского упоминают в связи с его службой в подразделении сталинского «террориста N1» . Особенно в связи с чекистской операцией осени 1941 года по созданию боевого подполья в Москве — на случай ее падения. Приказ о создании такого подполья нарком внутренних дел СССР получил в сентябре 1941 года, когда Сталин пришел к выводу, что Москву, возможно, не удержать.
Вызвав к себе Судоплатова, Берия поставил задачу: «Не исключено, что какой-то части немцев удастся прорваться в город. Мы хотим создать в Москве нелегальные резидентуры и группы боевиков. Они развернут здесь нелегальную работу». Одним из тех, кто вербовал нелегалов-боевиков, был Михаил Маклярский.
Артист из Нижнего Новгорода , которого завербовал Маклярский, спустя 13 лет остался на Западе, отказавшись выполнять порученное ему убийство. Вот как он описал свои впечатления от вербовки, во время которой Маклярский объяснял: «Если немцы войдут в Москву, они должны почувствовать себя здесь, как в осином гнезде. Для этого в городе должны остаться боевые группы. Люди, готовые ради борьбы на все. Но дело не в одной решимости драться. Войти в доверие к немцам не так-то просто. Мы подумали о небольших группах артистов эстрады. Немцы любят искусство, в особенности не очень серьезное. Они могли бы использовать такие коллективы для обслуживания своих фронтовых частей. Вы свистеть не разучились? Нет? Ну, и прекрасно. Мы включим вас в одну из таких групп. Если немцы возьмут Москву, они обязательно устроят парад Победы. И пусть устраивают… Может быть, даже Гитлер пожалует. Представьте себе большой концерт для фашистского командования. В зале немецкие генералы, правительственные чиновники, министры всякие… И вдруг — взрыв, один, другой… гранаты. Жив русский народ! Жив и сдаваться не собирается. Понимаете, что это значит?»
То, что этот план не был художественным вымыслом, подтвердил в своих мемуарах и сам Судоплатов: «К возмездию против немецкого командования под руководством М. Маклярского мы готовили актерский ансамбль во главе со „Свистуном“ — Николаем Хохловым, позднее ставшим перебежчиком. Планировалось, что Хохлов вместе с группой акробатов, выступая перед немецкими высшими офицерами, во время эстрадного номера — жонглирования — должны были забросать их гранатами». В другой версии своих воспоминаний Судоплатов писал: «У нас, между прочим, была одна очень интересная боевая группа из четырех человек. Один — артист-свистун (специалист по художественному свисту). Другая — женщина-жонглер. Она жонглировала боевыми гранатами, закамуфлированными под… небольшие поленья. Представляете? Идет концерт, скажем, в немецком офицерском собрании. На сцене изящно жонглирует своими „полешками“ дама. И вдруг эти „дрова“ летят в публику… Этот номер придумал Маклярский».
Сам Николай Хохлов описывает массу других подробностей подготовки будущих боевиков. Подпольщикам вручили два чемодана, набитых пистолетами, гранатами, пачками патронов и взрывчаткой: «Идите боковыми улицами, старайтесь обходить патрули, чтоб вас не поймали с этим делом». Если бы будущих подпольщиков задержал патруль, в соответствии с действовавшими приказами, они были бы расстреляны на месте.
О том, как были подготовлены диверсанты-артисты, свидетельствует следующее воспоминание: «Вдруг Нинин пистолет сам собой исправился, хлопнул выстрел, и пуля, пробив рукав Сергеева пиджака, шлепнулась в самый центр мишени», «Тася… широко размахнувшись, бросила гранату прямо себе под ноги. — В щель! — рявкнул Егор и, схватив девушек в охапку, швырнул их в траншею. Все отделались легким испугом».
15 октября 1941 года капитан госбезопасности Михаил Маклярский, отвечавший за подготовку группы Хохлова, вызвал всю четверку для дачи последних ЦУ к себе, в здание НКВД на Лубянке: «Но, что же, — поднял Михаил Борисович на нас глаза. — Что я могу вам, ребята, сказать? Ничего хорошего… Москву оставляем… Немецкие танки на окраинах города. Держитесь и помните, что вы будете защищать… Не горячитесь. Ждите связи и указаний. Но и сами не плошайте. Запомните — жизнь ваша нужна. Если уж и отдавать ее, то вовремя и с толком… Помните все, чему мы вас учили. Увидимся в подполье… Постарайтесь сначала войти прочно в доверие к немцам…»
Но подполья не случилось — в декабре 1941 года стало ясно, что столицу не сдадут, Маклярский принял от боевиков-эстрадников ранее выданное оружие и денежный «оперативный фонд», который изрядно «похудел» за время их подготовки. Тогда Маклярский сам признался, что идея с диверсантами артистами была изначально провальной: «Вся Москва знала, что вы связаны с разведкой! Ваше счастье, что немцы до Москвы не дошли. Болтались бы вы все четверо в первые же двадцать четыре часа на ближайшем фонаре».
Маклярский, как писал Хохлов, еще долго предлагал подобные неординарные планы, в том числе покушения на Гитлера, так как это была не инициатива, а попытка реализовать приказ Сталина, исполнить который было невозможно, но можно было имитировать деятельность.
В частности, предполагалось забросить в Германию специально подготовленного боевика — боксера Игоря Миклашевского, которого подвела бы к Гитлеру советская агентура в Берлине — князь Януш Францишек Радзивилл и актриса . «У нас существовал план убийства Гитлера, — утверждал Судоплатов, — в соответствии с которым Радзивилл и Ольга Чехова должны были с помощью своих друзей среди немецкой аристократии обеспечить нашим людям доступ к Гитлеру».
Попутно Миклашевский получил задание убить своего дядю, актера Всеволода Блюменталя-Тамарина, сотрудничавшего с немцами. Тот имитировал голос Сталина, зачитывая от его имени по немецкому радио фальсифицированные указы и приказы. Пройдя подготовку, Миклашевский под видом красноармейца-перебежчика перешел к немцам через линию фронта. Какое-то время провел в лагере для военнопленных, затем вступил в Русскую освободительную армию генерала Власова (РОА) и после прохождения проверки попал в Берлин.
По версии Судоплатова, Миклашевскому якобы удалось наладить связь с Москвой, а на одном из приемов даже выйти на Ольгу Чехову. Но обеспечивать ему доступ к фюрера актриса не стала. Но одно из заданий Миклашевский все же выполнил: после окончания войны убил своего дядю. После возвращения в СССР он был награжден орденом Красного Знамени.
Маклярский: тайная биография создателя «эстрадного» подполья
По официальным данным, автор этих диверсионных идей, разведчик Михаил Маклярский — родом из простой семьи бедного портного, начавший свой боевой путь в 1924 году со службы в погранвойсках, куда он добровольно отправился, чтобы сражаться с басмачами в Средней Азии. Затем он создавал и забрасывал в тыл к немцам разведывательные и диверсионные группы, отряды. После войны якобы окончил Литературный институт имени Горького, был сценаристом, драматургом, лауреатом Государственных премий.
Как пишет «Радио Свобода», официальная биография Маклярского изобилует невнятностями, сказочными превращениями, труднообъяснимыми совпадениями и умолчаниями.
Доподлинно не известна даже дата его рождения: просто «ноябрь 1909 года». Дата «3 (16) ноября» появилась только в последние годы, но насколько она точна и правдива, загадка. В наиболее точном, предельно выверенном и документированном справочнике «Кто руководил , 1941-1954» (М., 2010) такой даты нет.
Как писал про Маклярского работавший под его началом агент НКВД (а затем уже журналист и писатель) Кирилл Хенкин, «Миша, сын одесского портного, которого он потом с трудом выдавал за рабочего от станка». Но Мишей он тоже не был, ибо назвали его родители Исидором. И Про погранвойска, куда он якобы записался добровольцем в 1924 году, — тоже выдумка: вообще ни в каких войсках Маклярский никогда не служил, а в 1924 году и не мог — ему тогда было 14 лет. С басмачами тоже никогда не воевал — ни тогда, ни позже. Да и не брали добровольцев в состав пограничной охраны и войск ОГПУ (как именовалась структура), а специальные наборы производили строго по классовым критериям, в рамки которых Маклярский не вписывался: происхождение не пролетарское и даже не крестьянское, а почти что мелкобуржуазное.
Родился он не в семье простого портного, как писал позднее в анкетах. Борис Маклярский, отец будущего чекиста, человек в дореволюционной Одессе весьма уважаемый и известный, — владелец портняжной мастерской (своего ателье). Располагалась мастерская в доходном доме в самом центре города, в его фешенебельном деловом и торговом центре — на Пушкинской улице, в доме N54. В том доме и жили всей семьей Маклярские, что зафиксировано в адресном и справочном издании «Вся Одесса» на 1914 год, куда вносили далеко не всякого.
То есть у Исидора (Миши) Маклярского родители были состоятельные. Но когда пришла пора идти в гимназию, на дворе был уже 1918-й. Так что когда его официальная биография сообщает, что в 1922 году он уже закончил в своей родной Одессе 7 классов, это далеко от правды — он не мог иметь семиклассное образование в 12 лет. Кроме того, в чекистских анкетных данных Маклярского значилось, что родители его умерли в 1924 году. Скорее всего, он «похоронил» их в анкетах, так как наличие отца, хозяина ателье, могло стать обременительным для карьеры начинающего чекиста.
В официальной биографии Маклярского все провисает до февраля 1923 года, когда, как там значится, Исидор Маклярский устроился сначала в одну кустарную мастерскую — учеником-переплетчиком, затем в другую — электриком. Недолго трудился он и курьером районной библиотеки при клубе имени Розы Люксембург. А с апреля 1925-го по апрель 1926 года учился во 2-й профтехнической школе «Металл» имени , а попутно еще и в Окружной советско-партийной школе. С июня 1927 года он оказался на строительстве Турксиба — Туркестано-Сибирской железнодорожной магистрали, который давал отличную возможность начать жизнь с чистого листа, оборвать корни, заметая следы «нехорошего» происхождения. Но, несмотря на то, что ни с какими басмачами делопроизводитель, а затем и помощник уполномоченного ИНФО ГПУ при СНК Туркменской ССР, никогда не воевал, как указывал он в анкете, в декабре 1931 года Маклярский уже был в Москве — в центральном аппарате ОГПУ. В центральном аппарате Особого отдела (ОО) ОГПУ СССР, надзиравшего за красными командирами, а также красноармейцами и краснофлотцами. Ему тогда только исполнилось 22 года, и он даже еще не был членом ВКП (б) (приняли только в феврале 1932 года).
Как полагает издание, кто-то немалого чина, отправившийся в центральный аппарат на «ответработу», прихватил с собой и Маклярского.
Далее была служба по линии особых отделов — с постепенным повышением, а 8 июня 1934 года оперуполномоченный 4-го отделения ОО ОГПУ получил свою первую награду — знак «Почетный работник ВЧК-ГПУ (ХV)». Что необычно: и знак полагался за «выдающиеся заслуги», и стаж службы награждаемого в органах или войсках ОГПУ должен был быть не менее 10 лет. С июля 1934 года Маклярский — оперуполномоченный 3-го отделения ОО Главного управления государственной безопасности (ГУГБ) НКВД СССР, затем повышен до должности помощника начальника 6-го отделения ОО ГУГБ НКВД СССР, а в октябре 1935 года переведен в аппарат по внутренней охране Кремля — помощником начальника особого отделения, в декабре того же года после аттестации ему присвоено звание лейтенанта госбезопасности.
В июле 1936 года Маклярского переводят из кремлевской охраны в Дмитлаг НКВД, строивший канал Москва — Волга. Дмитлаг — это ГУЛАГ, служивший отстойником для проштрафившихся чекистов, после ОО ГУГБ и тем паче кремлевской охраны это просто падение с Олимпа. Отправили его туда начальником отделения 3-го отдела Дмитлага. В структуре лагерного управления именно третьи отделы курировали агентурно-осведомительную сеть среди заключенных, вербовали среди зэков новых стукачей, бдительно следя за любыми «антисоветскими проявлениями» в зоне, из которых можно было «лепить» новые дела, чаще всего расстрельные.
О том, что «герой-разведчик» трудился в системе ГУЛАГа, его биографы умалчивают. Почти год Маклярский занимался работой с лагерными стукачами. Но сразу после торжественного открытия канала Москва — Волга весь руководящий состав Дмитлага по приказу наркома внутренних дел Ежова был арестован. 1 мая 1937 года пришли и за Маклярским. Имя Маклярского упомянуто в показаниях арестованного комиссара госбезопасности 3-го ранга Сергея Пузицкого, заместителя начальника Дмитлага. Пузицкий показал, что «наметил небольшую группу чекистов, работающих на канале, для использования их в террористической группе». Среди них он назвал и Маклярского, охарактеризовав его, как и прочих, «морально разложившимся», да еще и «подхалимом» — «с преступным прошлым, с преступными действиями по Дмитлагу: Маклярский — имел в прошлом взыскание за троцкистское выступление и за это был направлен на работу в Дмитлаг».
Фигурантов этого дела обвинили в подготовке переворота силами заключенных, из которых они якобы формировали боевые отряды.
Практически всех фигурантов дела вскоре расстреляли, но Маклярский уже 10 августа неожиданно оказался на свободе — с формулировкой «за недоказанностью обвинения».
До июня 1938 года он находится в подвешенном состоянии: числится в штатах НКВД, но без должности и под подозрением. Затем его восстановили в органах и отправили в тот же гулаговский отстойник, хотя и с должностным повышением — начальником отделения того же третьего отдела, но уже центрального аппарата ГУЛАГ НКВД.
В феврале 1939 года, когда Берия чистил чекистские ряды от кадров Ягоды и Ежова, Маклярского выгнали из НКВД, формально отправив на пенсию. Но в сентябре 1939 года его вновь вернули — в Управление по делам военнопленных и интернированных (УПВИ) НКВД. Там он получил должность начальника 2-го отдела — отдела учета и регистрации военнопленных. Именно тогда Красная Армия вошла в Польшу, счет пленных шел на десятки и сотни тысяч, новая структура остро нуждалась в специалистах.
Как свидетельствуют документы, Маклярский, курировавший лагеря, где концентрировали именно пленных польских офицеров, имел прямое и непосредственное отношение к «Катынскому делу». По крайней мере, именно он и курировал составление тех списков, которые затем стали расстрельными. Подпись Маклярского обычно идет в документах сразу после подписи начальника УПВИ НКВД Супруненко. В июне 1940 года Маклярского повысили в звании до старшего лейтенанта госбезопасности, что соответствовало армейскому майору.
А в декабре Маклярский был возвращен в ГУГБ НКВД — во Второй отдел (борьба «с антисоветскими элементами»), старшим оперуполномоченным 4-го отделения, в его ведении «агентурная разработка по антисоветским политпартиям», «тюркско-татарско-монгольским» и кавказским «контрреволюционерам». Затем он замначальника 1-го отделения 3-го отдела 3-го управления НКГБ, а это уже «освещение» (и вербовка стукачей) в контингенте куда более важном: «антисоветские формирования среди академической, технической, сельскохозяйственной, медицинской, педагогической и юридической интеллигенции».
Именно подчиненные Маклярского в августе 1941 года пытались вербовать в осведомители , после чего она повесилась, напоминает «Радио Свобода». «Сразу по приезде Марины Ивановны в Елабугу, вызвал ее к себе местный уполномоченный НКВД и предложил „помогать“, — писал Кирилл Хенкин. — Провинциальный чекист рассудил, вероятно, так: женщина приехала из Парижа — значит в Елабуге ей плохо. Раз плохо, к ней будут льнуть недовольные. Начнутся разговоры, которые позволят всегда „выявить врагов“, то есть состряпать дело. А может быть, пришло в Елабугу „дело“ семьи Эфрон с указанием на увязанность ее с „органами“. …Рассказывая мне об этом, Миша Маклярский честил хама чекиста из Елабуги, не сумевшего деликатно подойти, изящно завербовать, и следил зорко за моей реакцией…»
В октябре 1941 года его перевели в «контору» Судоплатова, поручив организацию террористического подполья. Как отмечает издание, сценарий действий этого подполья был взят из материалов тех липовых дел, в которых «враги народа», строя козни против вождей партии и правительства, жонглировали булавами со взрывчаткой.
Видео дня. Страны, которым предрекли скорое исчезновение
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео