17 января 1945 года Красная Армия освободила столицу Польши от фашистов

Центральный же участок фронта - в Польше - Гитлер ослабил.
17 января 1945 года Красная Армия освободила столицу Польши от фашистов
Фото: Российская ГазетаРоссийская Газета
А между тем именно там Сталин готовил главный удар зимней кампании. Удар, выводивший от Вислы, с захваченных в августе 44-го на ее западном берегу Магнушевского, Пулавского и Сандомирского плацдармов, к Познани и в Силезию.
Направление главного удара
Удар должны были нанести два самых мощных советских фронта - 1-й Белорусский и 1-й Украинский (Маршалы Советского Союза и ).
Имевшие четыре из шести советских танковых армий, они были еще и сверх меры усилены артиллерией.
"Тесно было на плацдарме от сосредоточенной массы артиллерии. Видел, как некоторые командиры, размахивая пистолетами и не жалея крепких слов, "бились" друг с другом за место для постановки своих орудий" (бывший командир дивизиона 76-мм пушек )1.
"Артиллерийские орудия стояли колесо к колесу длинными многоярусными рядами. Между ними нельзя было проехать на машине" (бывший начальник оперативного отдела штаба армии Илларион Толконюк)2.
Плотность артиллерии на плацдармах довели до 230-250 орудий на километр фронта. Снарядов только на Магнушевском и Пулавском накопили почти 3,8 миллиона - 3289 вагонов. И в артиллерии, и в танках, и в авиации, и в живой силе Жуков и Конев превосходили противника в 9-10 раз3...
Орудийный расчет ведет огонь по оружейной группировке гитлеровской армии. Район Грауденца, 1945 год. Фото: РИА Новости
Триумф "бога войны"
Уже доказано, что Висло-Одерскую операцию начали не раньше намеченного срока (спасая якобы теснимых в Арденнах союзников), а, наоборот, позже. Не говоря уже о том, что к январю 1945 года наступление немцев в Арденнах выдохлось, удар на Висле намечался отнюдь не на 20-е, а на 9-10 января. Решили, однако, выждать улучшения погоды - чтобы можно было корректировать артогонь и использовать авиацию4.
Но погоды все не было... И Конев ударил 12 января с Сандомирского плацдарма в густой снегопад, а Жуков, 14-го, с Магнушевского и Пулавского, в густой туман.
14-го же, с Рожанского и Сероцкого плацдармов на реке Нарев, перешел в наступление на польской земле жуковский сосед справа - 2-й Белорусский фронт Маршала Советского Союза . (Это уже была составная часть другой стратегической операции - Восточно-Прусской.)
На Магнушевском плацдарме "земля вздрогнула, запульсировала, раздались раскаты невообразимого грохота"5 (Илларион Толконюк).
"Выстрелы слились в сплошной ревущий гул. А несущаяся над головой лавина металла ощущалась физически, вызывая желание пригнуться, как будто и не было над нашим блиндажом перекрытия в несколько накатов. [...] Над вражескими позициями вздыбилась земля и высоко поднялась стена дыма, смешанного с землей и снегом. Ее пронизывали огненные смерчи разрывов. Она как бы зависла в воздухе и оставалась стоять не только на всем протяжении артиллерийской подготовки и последовавшего за ней огневого вала артиллерии, катившегося в глубину вражеской обороны, но еще долго по их окончании"6 (Валентин Иванов).
Командующий 8-й гвардейской армией генерал-полковник двинул пехоту с танками - под защитой огневого вала - даже раньше срока. И не ошибся.
"Пехотинцы шли в полный рост, не спеша. Они не держали винтовки наперевес, как мы привыкли видеть в кинофильмах, а произвольно, кто как, несли их в руках".
Ведь немецкие траншеи первой линии "были сравнены с землей. Кругом виднелись груды бревен разбитых блиндажей и дерево-земляных огневых точек, смешанные с телами убитых. От оборонительных сооружений не осталось ничего"7 (Валентин Иванов).
"Появляются очумелые, оглушенные пленные, у многих из ушей струится кровь"8 (Илларион Толконюк)...
То же и на Сандомирском плацдарме.
"Над линией фронта я попал в настоящий ад: шла артиллерийская подготовка. Наши снаряды летят и светятся в облаках. Ощущение, что вокруг тебя все горит"9 (бывший летчик-штурмовик Николай Пургин).
"Все кругом было буквально перепахано, особенно на направлении главного удара армий Жадова, Курочкина и Пухова. Все завалено, засыпано, перевернуто. [...] Перед танками открылись ворота - хоть на тройке въезжай!"10 (бывший командующий фронтом Иван Конев).
Советская пехота идет по Кракову. Фото: РИА Новости
Четыре танковых тарана
Конечно, прорыв даже первой позиции немцев достался не бескровно.
"Первая траншея сровнялась с землей, песок почернел от огня, всюду лежали обгорелые немецкие трупы. Здесь же разбитые орудия и пулеметы.
Но в последующих траншеях мы вступили в бой с уцелевшими немцами. Всюду пулеметные вспышки, свист пуль. Мы ворвались в одну из траншей. Мелькали каски, лица. Немцы оборонялись отчаянно. [...]
Пройдя мелколесье, наша рота вышла на поле и увидела подбитые и горевшие танки. И наши, и немецкие"11 (бывший командир саперного отделения ).
Тем не менее "бог войны" позволил прорвать все три позиции либо в первый же день (у Конева), либо (у Жукова) к середине второго.
И уже 12 января в пробитую артиллерией, пехотой и танками брешь устремились танковые армии Конева - 3-я гвардейская (генерал-полковник танковых войск Павел Рыбалко) и 4-я (генерал-полковник Дмитрий Лелюшенко). А 15-го - 16-го в прорыв вошли танковые армии Жукова - 1-я и 2-я гвардейские (генерал-полковники танковых войск Михаил Катуков и Семен Богданов).
Не ввязываясь в затяжные бои, обходя очаги сопротивления, оставляя их идущим следом общевойсковым армиям, эти четыре быстроходных тарана устремились на запад, в глубокий тыл группы армий "А" генерал-полковника Йозефа Гарпе.
Прорыв танков Богданова к Сохачеву вынудил немцев отойти из района Варшавы. Это помогло 1-й польской, 47-й и 61-й армиям Жукова вытеснить 17 января врага из польской столицы.
"Обугленная провалами домов, клочьями рваных стен, костлявыми призраками домов, обглоданными лавиной снарядов и огня, всем безмолвием развалин Варшава мучительно озирала нас"12 (бывшая военная переводчица ).
После восстания 1944 года Варшава "представляла собой горы руин, подвалы которых были заполнены телами убитых поляков. Могилы виднелись повсюду - на улицах, в скверах"13 (бывший старшина медсанроты )...
Мост через реку Варту в польском городе Познань. 1945 год. Фото: РИА Новости
"Вызволить братьев-поляков..."
Нехватка у врага резервов умножилась на возросшую к 1945 году боеспособность советских танковых войск.
С танковыми бригадами шли самоходно-артиллерийские полки, пушки и гаубицы на буксире "шевроле" и "студебеккеров", "форды" и "студебеккеры" с мотострелками. Часть пехоты ехала на броне Т-34 и "Шерманов"...
"Перед глазами раскинулись серые холмистые поля Польши, кое-где прикрытые снегом, поля бедноты. Справа или слева недалеко от дороги встречались мелкие населенные пункты с десяток домов. Иногда оттуда слышались выстрелы, но у нас своя задача: только вперед"14 (бывший командир мотострелковой роты ).
Контрудар врага под Кельце армия Лелюшенко отразила, не ввязываясь во фронтальные бои. Обходя немецкие дивизии с флангов, прорываясь в промежутки между ними и отрезая их друг от друга и от тылов...
Крепость Познань армия Катукова обошла - оставив ее пехоте Чуйкова...
"Танки "Т-34" катят на запад. [...] От сверхъестественного числа танков волосы становятся дыбом"15 (бывший пилот "Юнкерса-87" Ганс Ульрих Рудель).
"Фашисты не успевают драпать, много их валяется по дорогам, а часть рассыпалась по лесам"16 (бывший артиллерийский разведчик ).
Получали свободу военнопленные и подневольные иностранные "арбайтеры".
Вел колонну итальянцев однорукий серб,
Под норвежским флагом фура проплелась, пыля,
И мне честь, шагая мимо, отдал офицер
В непривычном мне мундире службы короля. [...]
Так и шли людские толпы.
Что там толпы - тьмы! -
Всех языков и наречий, всех земных племен.
В эти дни свободу возвращали мы.
В эти дни был сломлен нами новый Вавилон17.
И день за днем выполнялся отданный еще 1 мая 1944 года приказ Верховного главнокомандующего: "Вызволить из немецкой неволи наших братьев-поляков"18.
Жительницы Белостока кладут цветы на могилы советских солдат - освободителей города. Фото: РИА Новости
"Вызволить братьев-поляков..."
Выделяя среди "союзных нам народов" поляков и "чехословаков" как "наших братьев", Сталин апеллировал к популярной в России идее славянского единства.
"Вот почему-то при встречах возникало чувство славянского единения, братства. Кроме того, близкий язык, правда, у них , не православная, это не единило нас. Но видели, что славяне бьют немцев, возникало внутреннее чувство славянского патриотизма"19 (бывший командир батареи "Катюш" ).
Тем сильнее был охвачен этим чувством корреспондент газеты 2-й ударной армии 2-го Белорусского фронта Сергей Наровчатов - поэт, выпускник знаменитого ИФЛИ*, с гордостью ощущавший себя в те дни как
Русских войск строевой капитан.
"Поляки тепло и радостно встречают наших бойцов и офицеров и горячо благодарят за освобождение из-под немецкого гнета. Население повсеместно с огромной ненавистью говорит о бесчинствах и злодеяниях..."20 (отчет политуправления 2-го Белорусского фронта).
2-й Белорусский, а за Лодзью (переименованной немцами в Литцманштадт) и 1-й Белорусский шли по польским землям, присоединенным в 1939 году к Германии. Где поляков выбрасывали из квартир, где им не продавали колбасу и масло, где им не давали говорить по-польски...
Шли мимо разрушенной в 44-м Варшавы.
"Стало уже светать, когда повстречали первых варшавян. Измученные и изможденные, они на колясках и телегах везли детей и свои жалкие пожитки, возвращаясь из соседних деревень в родной город. [...] Многие бежали за нами, старались пожать нам руки или хотя бы просто дотронуться до нас, а вслед нам кричали: "добре пани", "спасибо за свободу"21 (бывший командир взвода женской роты снайперов Нина Лобковская).
"Москалей" приветливо встречали даже там, где еще в 1914м добра им не желали.
"Вместе с пехотой мы вошли в город [Краков. - Авт.], из домов выскакивали поляки и звали: русс, идем водку пить"22 (бывший командир взвода батареи 122-мм пушек Владимир Ходош).
Польские монахини навестили в госпитале советских солдат. Фото: РИА Новости
На Берлин!
Развал немецкой обороны позволил продолжить наступление и за меридиан Познани - к Одеру.
И 29 января 1945 года танки Катукова, пройдя всю Польшу, вступили на территорию Германии - в прусскую землю Бранденбург. (Танки Рыбалко еще 19-го вошли в прусскую землю Нижняя Силезия...)
То есть за 17 дней была освобождена почти вся территория Польши к западу от Вислы - кроме "польского коридора" между Померанией и Восточной Пруссией.
31 января войска Жукова вышли к реке Одер.
"Напрасно он лег поперек германских дорог, ржавчину игл ощетиня, разинув драконову пасть у Штеттина. Глубоко мы вонзили копье, Одер, в холодное брюхо твое! Насквозь прошло острие"23.
На западном берегу был захвачен плацдарм, и Красная армия оказалась в 60 километрах от Берлина.
* Институт философии, литературы и истории.
1. Иванов В.М. Война глазами лейтенанта. 1941-1945 годы. СПб., 2001. С. 195.
2. Толконюк И.А. Раны заживают медленно. Записки штабного офицера. М., 2004. С. 423.
3. История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941-1945. Т. 5. М., 1963. С. 61-62, 64.
4. Киселев В.Н. Висла - Арденны, 1944-1945 // Военно-исторический журнал. 1993. N 6. С. 29-34.
5. Толконюк И.А. Указ. соч. С. 427.
6. Иванов В.М. Указ. соч. С. 200-201.
7. Там же. С. 201, 203.
8. Толконюк И.А. Указ. соч. С. 428.
9. Драбкин А. Я дрался на Ил-2. М., 2006. С. 46.
10. Конев И.С. Записки командующего фронтом. 1943-1945. М., 1985. С. 320, 322.
11. Першанин В. Сталинградская мясорубка. "Погибаю, но не сдаюсь!" М., 2012. С. 114, 115.
12. Ржевская Е. Далекий гул. Повесть // Дружба народов. 1988. N 7. С. 5.
13. Никулин Н.Н. Воспоминания о войне. М., 2014. С. 227-228.
14. Бессонов Е. На Берлин! М., 2005. С. 174-175.
15. Рудель Г.У. Пилот "Штуки". Мемуары аса люфтваффе. М., 2003. С. 276-277.
16. Селиванов Е.И. Дорога к победе. Записки русского солдата Великой Отечественной войны (дневники). Очерки о послевоенных встречах. М., 2000. С. 59.
17. Наровчатов С. Дорога в Тчев // Наровчатов С. Стихи. М., 1960. С. 90-91.
18. Сталин И.В. О Великой Отечественной войне Советского Союза. М., 1953. С. 146.
19. Драбкин А. На войне как на войне. М., 2012. С. 570-571.
20. Наровчатов С. Польские стихи // Наровчатов С. Стихи. С. 58-59.
21. Лобковская Н.А. Была такая рота // Военно-исторический архив. Вып. 10. М., 2000. С. 72-73.
22. Ходош В.А. Воспоминания участника и свидетеля многих важных событий ХХ века в России // Военно-исторический архив. 2005. N 6 (66). С. 71.
23. Кирсанов С. Одер // Кирсанов С. Избранное. М., 1949. С. 178.
Польша. 1945 год. Фото: РИА Новости
Сергей НАРОВЧАТОВ
ПРАЗДНИК В ЦЕХАНОВЕ
Я вошел в Цеханов утром, в час, когда над ним свобода
Снова крылья распростерла, крылья светлые свои.
На востоке встало солнце, и лучи его восхода
Стали первыми лучами счастья, дружбы и любви.
И над каждым встречным домом, над венцами древних башен,
Как над каждым честным сердцем этой горестной страны,
Кровью, пролитой по снегу, кровью польской, кровью нашей,
Флаги Речи Посполитой бело-красные цвели.
Рядом с ними развевались наши праздничные флаги,
Флаги чести и свободы, флаги праведной войны.
И дома от них хмелели, как на празднестве от браги.
Как при встрече с давним другом из далекой стороны.
По цветастой этой вьюге, среди плещущих полотнищ,
Я прошел как именинник, как виновник торжества,
Принимая поздравленья площадей, домов и сходбищ,
Щедрой горстью возвращая им приветные слова.
На скрещенье узких улиц - Маршалковской с Кастелянной -
Я увидел дом из камня прочной кладки давних дней,
Здесь меня судьба настигла, повстречав глазами с панной,
Что стояла недвижимо у резных его дверей.
Если б с звездами сравнил я ослепительные очи
И посмел сравнить со снегом белизну ее лица,
Звезды крикнули б "спасибо", рассиявшись среди ночи,
И растаял снег от счастья у январского крыльца.
Словно вышла мне навстречу молодая королевна
Из крылатого сказанья незапамятных времен, -
Ведь недаром на сугробе, сбитый с древка силой гневной,
Распластался флаг враждебный, как порубленный дракон.
Я стоял, застыв в молчаньи, красотой смущен жестокой,
Как нежданно и внезапно, удивив сверх всяких мер,
Вдруг сказала королевна, мне отдав поклон глубокий:
- Про'шу Вас зайти до дому, незнакомый офицер.
Сердца стук смирив, сказал я, что она меня обяжет,
Рассказав, чем заслужил я приглашенье в этот дом.
Но ответила мне панна: - Вам отец об этом скажет,
Это он Вас приглашает, он и скажет обо всем.
И по знаку незнакомки я поднялся по ступеням,
И вошел за нею следом в распахнувшуюся дверь,
Словно случаю подвластный, околдованный мгновеньем,
Позабывший почерк горя и язык своих потерь.
Седогривый и костлявый, схожий с яростною птицей,
Схожий с о 'ржелом* старинным ягеллоновских монет,
За столом, накрытым щедро, среди убранной светлицы,
Восседал хозяин дома - ойц** шестидесяти лет.
Он поднялся мне навстречу, заключил меня в объятья.
Исколол меня усами, руку сжал в своей руке,
И по хватке по медвежьей, по хрустящему пожатью
Я тогда узнал, что сила не ослабла в старике...
- Если пан в распоряженье полчаса имеет праздных,
Перед тем как подниму я чарку первую свою,
Я хочу ему поведать, почему здесь нынче праздник
И за что я вместе с другом эту чарку разопью.
Коли спросите в округе, кто, ни в грош не ставя разум,
Как хмельную свадьбу, прожил долгий свой и грешный век,
Все друзья мои ответят, весь Цеханов скажет разом:
"Это, верно, Ян Поплавский, беспокойный человек".
Но при всем своем беспутстве сына вырастил и дочку,
Сын давно пошел в казарму, на семнадцатом году,
Ну, а дочка помогла мне закопать большую бочку,
Всем друзьям моим в подарок, в небольшом моем саду.
А вино в зарытой бочке, к нашей гордости и чести,
Было тем вином бесценным, что в начале всех начал
В чарках искрилось у деда в час, когда на этом месте
Он своих друзей высоких привечал и угощал.
Мы в роду его пивали лишь на свадьбах и крестинах,
И когда враги ворвались в древний наш и славный край,
Я сказал своим соседям - детям, женщинам, мужчинам:
"Все, что дедами добыто, сохраняй и охраняй!"
Нет, ни я и ни соседи не смогли бы это сделать,
Если б нам не помогала наша польская земля,
Если к нам бы на подмогу россиян не встала смелость,
Не пришли бы к нам на помощь ваши долы и поля.
В этой здравице застольной, в смысл ее любого слова,
Все, чем мы близки с Россией, навсегда заключено.
Нас приветствует сегодня, из земли воспрянув снова,
Дружбы Польши и России многодавнее вино.
Дочка вышла Вам навстречу в переулок этот узкий,
У резных дверей стояла, волю выполнив мою,
Потому что приказал я: кто бы ни был первый русский,
С ним вино любви и братства я тотчас же разопью.
Седогривый и костлявый, он поднялся над светлицей:
- Так за Польшу и Россию я подъемлю этот тост! -
И подняла королевна вверх тяжелые ресницы,
Черным жемчугом сияло отраженье вышних звезд.
Так меня Цеханов встретил в день, когда над ним свобода
Снова крылья распростерла, крылья светлые свои.
На востоке встало солнце, и лучи его восхода
Стали первыми лучами счастья, дружбы и любви
* Орлом (искаж. польск.)
** Отец (польск.)
18+