Ещё
Почему большевики запретили обручальные кольца
Почему большевики запретили обручальные кольца
Истории
Победитель лотереи упустил деньги по незнанию
Победитель лотереи упустил деньги по незнанию
Люди
Сумасшедшие штурмуют московскую подземку
Сумасшедшие штурмуют московскую подземку
Безумный мир
Ферму запретили ради спасения фей и других существ
Ферму запретили ради спасения фей и других существ
Безумный мир

Олеся Железняк: «Мой вкус совершенно не востребован моей жизнью» 

Олеся Железняк: «Мой вкус совершенно не востребован моей жизнью»
Фото: WomanHit.ru
Известность принес фильм «Ландыш серебристый», где она сыграла смешную провинциальную девчонку, мечтающую стать певицей. Второй виток всенародной любви пришел с ролью напористой и обаятельной Ларисы в популярнейшем сериале «Сваты», новый сезон которого после большого перерыва, к радости и зрителей, и самих участников, сняли этим летом. Кстати, в одной из частей «Сватов» она снималась беременной, а сегодня у олеси и ее мужа, актера , уже четверо детей. Младшему Фоме — три года, и, возможно, это еще не конец истории…
— Олеся, ты все та же смешная девчонка, что и лет пятнадцать лет назад, хотя уже многодетная мама…
— Правда? Так это же прекрасно! Наверное, я такая потому, что все время куда-то бегу, еду, лечу… Я очень много времени провожу в разъездах, хотя и скучаю по дому. У меня всегда было больше работы в антрепризах, нежели в кино. В принципе, я мало снимающаяся артистка.
— Почему же так получается? Ты от многого отказываешься?
— Нет, у меня мало предложений, потому что все знают, что я активно занята в театре. А когда куда-то приглашают, то обычно я уже так плотно играю (или еще и репетирую), что не могу подвести людей. И это замкнутый круг. Дальше я опять долго сижу без съемок и думаю, как быть. Мне все говорят, что я должна освобождать время для работы в кино, на что я отвечаю: «А вдруг я откажусь от чего-то, а съемок не будет, что тогда?» Хотя постоянные гастрольные поездки — это тяжелая история для женщины, для артистки, для мамы. Но так складывается жизнь, что в репертуарном театре я мало востребована, меня больше любят как «артистку из Грибова».
— Но «Сваты» тебе удавалось совмещать с гастролями, причем не один сезон…
— Да, но это были в основном летние съемки. И, кстати, этим летом после большого перерыва мы снимали продолжение «Сватов» в Минске. А прошлой осенью режиссер Рома Самгин, с которым сделана масса работ в театре и сейчас вышла премьера «Последний шанс», пригласил меня в картину «Везучий случай». Но сама я никогда ни к кому не прошусь.
— А что у тебя сейчас происходит в «Ленкоме»?
— Я продолжаю играть свои спектакли, дорожу этими ролями, но ничего нового пока не происходит. По разным причинам. Хотя мое отношение к Марку Анатольевичу не меняется. Он мой учитель навеки.
— Твоя семья: Спартак, дети, сестры — смотрят твои работы?
— Старшие дети — Савелий и Агафья — были недавно на спектакле «Вишневый сад». Но вообще-то они не сильно включены в мою профессиональную жизнь. Просто я подумала, что надо бы им посмотреть это, пока я еще играю Варю. Тем более, у меня не так много классического репертуара. И они очень серьезно отнеслись к моей работе, обсуждали ее со мной. Сестры ходят ко мне на спектакли, часто хвалят. Их мнение мне важно. Это безумно приятно, потому что когда-то они меня как актрису не особенно воспринимали. А сейчас очень поддерживают.
— Ты всегда с такой нежностью, любовью и болью говоришь о своих родителях…
— Ничего бы не было без моей семьи. У меня был необыкновенно талантливый папочка. Когда он говорил что-то, это попадало сразу не в бровь, а в глаз. Он все время придумывал какие-то сложносочиненные истории. Он вообще был человек-праздник, невероятной щедрости, со стопроцентным чувством юмора. Вообще, мои родители были удивительными людьми. С широкой душой. Я помню, что мы с сестрами все время находили каких-то кошек с котятами. И мама нас принимала. А когда мой маленький племянник попросил мышку, мама пошла на улицу и поймала ее. Она принесла банку с пластмассовой крышкой, проткнутой в нескольких местах, где сидела потная мышь. Все мое детство у нас жили какие-то люди: родственники, друзья, знакомые. Мы часто спали на раскладушках, была какая-то миграция по квартире, мама всем уступала свою кровать… Она отдавала последнее, хотя мы жили очень скромно, и работала в трех местах. Мы старались ей помогать и дома, и на работе. В ателье, где она работала закройщицей, по вечерам еще и убирала. И мы ходили, чистили снег там. Мне было лет семь. Наверное, я большее время просто стояла на улице, старшие сестры что-то делали, но все-таки… Я была третьим ребенком и самым любимым. До сих пор со мной сестры выясняют отношения: мол, «тебя больше всего любили». У меня была прекрасная семья и самое счастливое детство.
— Теперь у твоих детей — счастливое детство, хотя ты умудряешься не сбавлять темп работы. А куража в отношении к профессии не стало меньше?
— У меня, безусловно, есть усталость. От ежедневных спектаклей, от поездок, от вынужденного общения с людьми… Но это человеческая усталость, а не творческая. Я очень люблю свою профессию. Хотя жизнь моя непростая (смеется) — я много работаю, у меня масса проблем, связанных с долгами, в том числе и ипотека, и ремонт. Я всей Москве задолжала — сидела бы в долговой яме в давние времена, но, слава богу, люди ждут. За что я им очень благодарна.
— А когда у тебя был отпуск в последний раз?
— Этим летом. Мы все вместе ездили отдыхать в Грецию, а много лет отпуска у меня вообще не было. И эта усталость действительно накопилась.
— Дети подрастают. У тебя уже третий ребенок в этом году пошел в школу. Тяжелее управляться с маленькими детьми или когда они становятся старше?
— По-разному. Как только появляются дети, сразу появляется и беспокойство, и я понимаю, что это на всю жизнь. Переживаешь за них, хочется, чтобы они были счастливы, не страдали, чтобы их не обижали… Конечно, невозможно от всего оградить, но я беспокойная мама, такая курица-наседка. Глядя на фотографию, где лежат собака и восемь детенышей, Спартак всегда говорит: «Вот это абсолютно ты». Я согласна. Так что просто смирилась со своей натурой, приспосабливаюсь к себе, к своим детям, к миру…
— Ты часто узнаешь себя в детях?
— Узнаю. И порой это радует, порой огорчает. Иногда бывают трагикомические ситуации. Например, я очень мнительная с детства. И Савелий в этом пошел в меня. Однажды он упал и сильно ударил руку. Я спросила его: «Савелий, не было ли у тебя острой боли?» Он переспросил меня: «Острой боли?!» И… упал в обморок. А вообще ты думаешь, что дети учатся у тебя, а потом понимаешь, что на самом деле ты учишься у них. И я часто играю в спектаклях своих детей: их реакции, их отношения, потому что взрослый человек почти ничем не отличается от малышей — только социальными навыками и приобретенными знаниями.
— Но есть же люди заматеревшие…
— Бывает. Я недавно смотрела с детьми прекрасный мультик «Маленький принц» и думала: как же замечательно сохранить в себе ребенка! Но нельзя заигрываться. Смешно, когда ты из себя кого-то изображаешь.
— Ты всегда была мягкой и не умела отстаивать свои права в профессиональной сфере. Как сейчас обстоят дела?
— Я поняла, что это моя профессия, и нужно уметь бороться. К примеру, как-то раз приехала к продюсеру и заявила: если мы хотим, чтобы наш спектакль был качественным, а не дешевкой, мне нужны парик и украшения, которые не рвутся в руках. И сказала, видимо, так, что он наконец меня услышал.
— С бытовыми проблемами так же отважно сражаешься?
— Нет, они меня пугают. (Смеется.) Муж платит за квартиру, потому что один вид квитанций приводит меня в замешательство. Однажды у нас дома отключили свет, и на полчаса я просто впала в ступор. Помню, как психолог из школы, где учится Савелий, сказала мне: «Ваш сын разгадывает ребусы, с которыми взрослые не могут справиться, но не может достать мяч из лужи». Он уже в начальных классах решал сложные задачи, а простые вещи ставят его в тупик и до сих пор. И я подумала: «Господи, неужели это передается по наследству?!» Однажды, это было несколько лет назад, я ехала в поезде со съемок, и с двенадцати до двух часов ночи с дверью моего купе шла непримиримая борьба. Но ее не смогли открыть и ушли. Я позвонила Спартаку, и он спросил меня: «А почему ты не кричишь? Ты же не одна в вагоне!» А меня сковал паралич от страха. Я ведь еще ехала с чужими деньгами — попросили передать крупную сумму…
— Какой Спартак муж и отец? И не ревнует ли он тебя к успеху, к востребованности?
— Нет! Как же тогда жить в семье?! Спартак — удивительный человек. Мне иногда обидно, что мало кто знает, какой он. Спартак — самый лучший на свете папа. И дома может сделать все. Дети его обожают.
— А ты строгая мама?
— По-моему, нет. Мы детей в принципе не ругаем. Однажды Прохор, ему еще двух лет не было, взял черный маркер и изрисовал обои в большой комнате. А мы к тому моменту уже два года делали ремонт. И когда я это увидела, у меня случился сердечный спазм, но я быстро взяла себя в руки и успокоилась: дети есть дети, порисовал — и бог с ним. Мы своим многое позволяем. Как говорил Набоков: «Балуйте детей, вы не знаете, что их ожидает». Но иногда приходится проявлять строгость — к примеру, контролировать процесс выполнения домашних заданий, которые им, конечно же, не хочется делать. Савелий периодически подвирает, говорит мне, что отличник. А когда у меня доходят руки до электронного дневника (до сих пор не понимаю, как им пользоваться, — муж показывает), обнаруживаю, что все не так уж радостно. Вижу «тройки» и «двойки», и вот тут становлюсь строгой и начинаю орать. Потом отхожу. И все забывается до следующего раза.
— Ни один твой ребенок не ходил в детский сад. Почему? Было бы легче…
— По большому счету я не делала этого и не делаю по принципиальным соображениям. Считаю, что детсад — это место горя для детей. Понимаю, некоторым приходится решаться на это от безысходности. Но ребенку не может быть хорошо без мамы. Правда, Прохор с Агашей ходили в сад год перед школой, они сами попросились, но это проходило в свободном режиме, не каждый день и до обеда. А я сама в детстве ни в каких коллективах, кроме школы, не была. Даже в пионерских лагерях, хотя я третий ребенок в семье. Мне нравилось сидеть дома и ждать маму с работы. И как бы мне ни объясняли, что детский сад необходим ребенку для социализации, я уверена: социализация тебя все равно настигнет, никуда от этого не денешься.
— У тебя есть какая-то маленькая часть жизни только для себя, в свое удовольствие?
— Она вся и есть для себя. Я не знаю, что у меня отдельно для себя, вычленить сложно. Если в каком-то отеле есть СПА, то изредка могу туда пойти. Но мне главное, чтобы это не длилось долго. Через сорок минут начинаю спрашивать: «Когда это закончится?..» У меня затекает тело. Я не веган, не пью литрами воду. Мы едим дома картошку, любим ее, это доступная и простая еда, которую можно приготовить разными способами. Но мне важно, чтобы картошка была хорошая. Я отличаю качественную пищу от плохой и невкусной, понимаю, как должен пахнуть помидор… Я вообще люблю готовить, когда есть время. Могу испечь оригинальный пирог. Обожаю кормить детей.
— Успеваешь прочесть не для дела какую-то книгу или посмотреть фильм?
— Бывает, но только в дороге. Мне подарили смартфон — раньше у меня был кнопочный телефон. Я в числе отстающих в этом вопросе. (Смеется.) Так что теперь я освоила несколько программ, но не общаюсь в социальных сетях, мне всегда лучше сделать это вживую, чем виртуально.
— Ты как-то сказала: «Любовь — живучая штука, даже дети не помеха ей». А я вспомнила, какие вы были замученные, не спавшие, когда родился Фома, и Спартак сказал: «Что мы наделали!»…
— Да. Но эти мысли возникают в переходный момент, когда только появился новый человек. Мужчины — менее стойкие. Но мы выспались, и все наладилось.
— Помню, ты говорила мне, что не можешь играть «Визит дамы» — не ощущаешь себя красавицей…
— Да, в той работе это действительно было важно. Но я — не за агрессивную красоту, не думаю, что красота должна о себе заявлять. Я вообще на эту тему перестала размышлять. Хочется, конечно, быть молодой, красивой, здоровой. Но главное — адекватной себе, времени и пространству.
— Ты достаточно просто относишься к своей внешности, в том числе в одежде. Но я очень смеялась, услышав твою фразу: «Я тяготею к красоте»…
— Да, я очень люблю шопинг. Но сейчас у меня «все для фронта, все для победы» — то есть ремонта. Недавно мы с  были в Харькове. Не знали, чем заняться, и пошли в какой-то дорогущий бутик в центре города. И… целый день там провели. Мерили, наряжались, выбрали много нарядов, потом сняли, сказали, что обязательно за ними придем и купим. (Смеется.) Как-то перебирала свой гардероб, смотрела на вещи — и думала, что все это, наверное, уже будет носить Агафья. Я в Америке покупала меховые боа за пятнадцать долларов, но выглядят они дорого. Частенько думаю, что мой вкус совершенно не востребован моей жизнью. (Смеется.) По гостям и красным дорожкам мы не ходим. Но вот собирали Агашу на выпускной в четвертом классе, и она заявила: «Мама, мне нечего надеть». Стали выбирать платье — я предложила ей то, что мы зимой покупали, на что дочь заявила: «Меня в нем уже видели». Я засмеялась: «Ну, Агафья, ты просто как на красную дорожку выбираешь».
— Спартак очаровался тобой в ГИТИСе, когда ты была странно одета и даже без макияжа. А сейчас его нужно удивлять чем-то внешним?
— Нет, но я думаю, что мужа моего все-таки удивляет то, что я артистка. Он меня встречает после спектаклей, видит, как мне цветы дарят… Мне с ним очень интересно, и я надеюсь, что и ему тоже. Нужно выбирать мужа, с которым будет о чем поговорить. Некоторые пары же вообще не говорят друг с другом! Иногда я вижу, как заходят в кафе молодые люди, каждый со своим телефоном, уткнутся в него, у каждого своя жизнь…
— А у вас дома бывают гости?
— Мы встречаемся с какими-то людьми, но не дома. У меня есть один близкий человек в театре, можно назвать ее подругой, — . Она — моя боль, мой крест, моя радость и беда. Мы с ней давно вместе рука об руку. Созваниваемся, обсуждаем многое, а вот прийти в гости… — на это нет времени, так что встречаемся только на работе. А Спартак может порой вырваться к друзьям, но редко, когда я дома. Хотя, признаюсь, когда я дома, хочу, чтобы и он был рядом. Мы живем довольно закрытой жизнью. Нам хватает нашего общества, наверное.
— Но бывают же друзья — практически родные люди…
— Значит, у меня таких нет. И мне кажется, что они мне и не нужны. Мне не хватает мамы — вот с ней хочется поговорить. Я сейчас вспоминаю, как она признавалась мне, маленькой: «Я так хочу поговорить со своей мамой!» Я тогда этого не понимала. А сейчас, когда возникают сложные моменты в моей жизни, думаю: «Как же мне хочется позвонить маме!..» И понимаю, что не могу этого сделать. Иногда я сижу плачу, приходят дети и спрашивают: «Мама, почему ты плачешь?» — а я отвечаю: «Это от счастья, сынок». Вот такая жизнь.
— Невозможно победить боль от потери мамы, хоть и проходит время…
— Да, ощущение, что из тебя что-то вынули, эта пустота ничем не заполнится. С ней просто живешь, не каждую минуту об этом думаешь, не всегда так остро тоскуешь, но она никуда не исчезает. И мне так жалко своих детей, когда я думаю, что меня не станет… Но вообще у нас все хорошо, есть кот, собака. Летом кот сломал лапу. Агаша полезла в шкаф — там она прячет конфеты от своих братьев, — и из темноты на нее выглянул кот с горящими глазами. И она машинально закрыла дверь, испугавшись, а он просунул туда лапу… У нас был последний день в саду у Прохора, выпускной. Мы приехали такие одухотворенные, а у кота висит лапа. Спартак поехал в ветеринарную клинику с ним. Позвонил оттуда и спрашивает: «Что будем делать: операцию — она стоит тридцать шесть тысяч — или усыплять? Мы машину починить не можем…» Но я ответила Спартаку, что у меня нет моральных сил, чтобы усыплять кота. Вечером пришла на спектакль и поделилась с Таней Кравченко, что у меня кот сломал лапу, и она сказала: «Я дам тебе деньги. Можешь не отдавать — это не тебе, а коту». Потом мы бедолагу выхаживали, делали ему уколы.
— С твоим чувством юмора и самоиронией впору играть моноспектакль о своей жизни…
— До того, чтобы рассказы мои оплачивались, дело пока не дошло. (Смеется.) Хотя мне часто говорят, что я могу ездить с рассказами по городам и весям. Но я люблю играть с партнером и очень горжусь, когда говорят: «С тобой так легко! Ты такой прекрасный партнер!» Лучшей похвалы для меня нет. Мне кажется, что здорово — отдавать, и чем больше ты отдаешь, тем больше получаешь взамен.
Видео дня. Что стало с ткачихой-стахановкой Дусей Виноградовой
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео