Ещё

«Подъём» с Сергеем Доренко от 16 марта 2018 года 

С. ДОРЕНКО: 8 часов 41 минута. Пятница, 16 марта. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москва! Дарья Кнорре, ведущая этой программы. Здравствуйте, Дарья.
Д. КНОРРЕ: И Сергей Доренко. Доброе утро.
С. ДОРЕНКО: Мороз и солнце, день чудесный… Еще ты дремлешь, друг прелестный. Проснись, красавица… Открой сомкнутый негой взор… звездою северной Авроры… явлюсь…
А погода будет такая до 30 марта, все время морозы.
Д. КНОРРЕ: А снег нам обещали вчера?
С. ДОРЕНКО: Снег будет, конечно, обязательно. Этой ночью будет минус 20, следующей минус 19, минус 13, минус 10Ю минус 9, это я сейчас ночные, минус 12, минус 9, минус 8, минус 7… вот где начнется потепление, это в понедельник 26 марта — будет 0 градусов днем, плюс 1, плюс 2… и все время будет снег и снег с дождем.
Д. КНОРРЕ: Блестя на солнце снег лежит… и будет лежать еще очень долго.
С. ДОРЕНКО: Да. Температуры ночные минус 5, минус 4, минус 3, минус 3, минус 2. Это даже 30 марта, когда уже будет снег с дождем…. А я так хочу… вечерами чем занимаюсь — ложусь и пялюсь в карту. И жену уговариваю: давай, ты полетишь… ну, куда-то там полетит, а я приеду на мотоцикле. Давай куда-нибудь недалеко, в Ригу, ты полетишь, а я тебя встречу на мотоцикле в аэропорту. Я пойду заранее, посплю в Даугавпилсе, у меня там приятель, потом приеду в Ригу, тебя встречу и так далее. Так хочется рубануть дальнячок! Так хочется!
Д. КНОРРЕ: Кобылку бурую запрячь.
С. ДОРЕНКО: Абсолютно. Дальнячок хочется, с весной, хоть в Минск.
Д. КНОРРЕ: Я так мечтаю тоже куда-нибудь…
С. ДОРЕНКО: Где нет рож этих родных, приятных. Куда-нибудь уехать и чтобы все не знали, и ты не знал.
Д. КНОРРЕ: А в чем проблема?
С. ДОРЕНКО: Так нужна погода.
Д. КНОРРЕ: А, для мотоцикла еще рановато.
С. ДОРЕНКО: Хотя бы плюс 10. Я тогда надену трехслойную куртку…
Д. КНОРРЕ: Опасно.
С. ДОРЕНКО: У меня трехслойная курка есть — там ветрозащита, теплозащита и собственно защита. Я в трехслойной куртке, наверное, мог бы поехать. Еще ее на какую-нибудь хорошую кофту из современных материалов, на какой-нибудь флис надеть ее, и можно дернуть хорошо, даже при плюс 10. У меня греются рукоятки, но у меня нет ветрозащиты на руках. То есть на моем мотоцикле нет ветрозащиты, которые руки закрывают, гарды не стоят. Это фигово, на самом деле.
Д. КНОРРЕ: Это же опционально, можно поставить?
С. ДОРЕНКО: Да можно. Но он будет не кошерный. То есть на мой мотоцикл не положено как бы ставить такие вещи. Давай посмотрим, хотя бы плюс 15 я бы уже поехал. Плюс 15-17 и все, идите на фиг, я бы поехали. Это чего, 1 мая только?
Д. КНОРРЕ: Не раньше.
С. ДОРЕНКО: Раньше никак не получается. Климат, который не годится для езды на мотоцикле, это не климат. Но с другой стороны, солнце. У меня вопрос только к тебе. Если тебе скажут… тебя встретит какой-то мудрейший старец, вырывающий волосы из носа, и он скажет: Даша, отпущено тебе жизни сто лет, ты будешь жить сто лет. А если ты переместишься в вымышленную некую Вселенную, где всегда будет такая жопа с морозом минус 20 ночью, то ты проживешь двести лет. Но ты не имеешь права из этого климата никуда двинуться. Никогда. Вьетнам — никогда. Шри-Ланка — никогда, Мальдивы — никогда. Кения, Мамбаса — никогда, never for ever. Ты проживешь двести лет в этой жопе. Ты согласишься?
Д. КНОРРЕ: Нет. Стольник.
С. ДОРЕНКО: Стольник лучше? Взять поменьше, но поездить.
Д. КНОРРЕ: Естественно. Правда, вы выдаете лимит такой серьезный, сто лет. Если бы мне сказали три года или двадцать лет, я бы задумалась тогда. Это более жесткий вариант.
С. ДОРЕНКО: Это вопрос, который я ставлю перед собой. Не в марте, в марте еще солнца много. А вот, допустим, взять 22 декабря — полная, окончательная задница. Темень адская, просто кошмарная, невероятные античеловеческие условия, где люди выжить не могут без водки, только с водкой. И вот сказать: старичок, будет всегда 22 декабря. День сурка. И так будет двести лет. Ты согласишься?
Д. КНОРРЕ: Нет.
С. ДОРЕНКО: А я соглашусь.
Д. КНОРРЕ: Серьезно?
С. ДОРЕНКО: Я объясню, почему. Я построю инфракрасную сауну хорошую. Я так делал, когда жил за городом. У меня инфракрасная сауна, я каждый вечер иду греть косточки в инфракрасной сауне.
Д. КНОРРЕ: Это же эрзац.
С. ДОРЕНКО: Ну и что? Так двести лет! Ты можешь двести лет коптить небо.
Д. КНОРРЕ: А как же босиком пройтись по песку… а там какой-то крабик случайно пробежит…
С. ДОРЕНКО: Посмотреть в интернете. У тебя же выделенка есть.
Д. КНОРРЕ: А запахи?
С. ДОРЕНКО: Запахи сложнее. Но тут первачок, новичок какой-то с запахами может прийти. А тут законсервировалась на двести лет и все. Сидишь себе и смотришь, как крабик… поставить большой экран, 4К, здоровый экран, поставить его на стену, ты идешь и крабик такой от тебя почесал, вот эти, которые с ракушкой. Ну что мне крабики?
Д. КНОРРЕ: А как же тактильные ощущения?
С. ДОРЕНКО: Вы не видели столько крабиков, сколько я. Крабики застилают землю по количеству, знаешь, где я видел — в устье реки Парамарибо, Суринам. Я был в устье реки Парамарибо, там, где она впадает в Карибское море. Вот я там видел, как крабы застилают землю, они просто несутся… На самом деле, тебе кажется, что они сейчас в тебя врежутся или что-нибудь сделают, будет очень неприятно. Они обтекают, не знаю, как они меня видят, не понимаю, как они отличают от неживой природы, не знаю. Ты не согласилась бы, короче, на двести лет. Даша не согласилась бы жить двести лет в окаянном климате без права путешествовать. Но так, чтобы вообще никогда не было лета. Не согласилась бы. А я бы согласился. Я бы построил свой оазис, посадил бы там пальмы, кактусы, я бы сделал инфракрасные нагреватели всюду по стенам. Я бы поставил 4К-экраны с крабиками, я бы запустил туда, это давняя моя мечта — запустить туда штук пять молдаванок в туфлях и больше ни в чем, чтобы они ходили. Мисс Молдавия.
Д. КНОРРЕ: А ленточка такая через плечо?
С. ДОРЕНКО: Обязательно. Штук пять молдаванок, чтобы они изображали туземок. Руками не трогать, я не собираюсь их трогать, пусть они ходят и все, в одних туфлях, в гараже в особенности пусть концентрируются, рядом с мотоциклами. И все, вот тебе лето!
Д. КНОРРЕ: Так я двести лет не хотела бы на берегу, не знаю, океана прожить. Это тоже скучно. Кайф в том, чтобы почувствовать контрасты. Чтобы съездить в гнилой Питер, подышать вот этим воздухом…
С. ДОРЕНКО: Миазмами, мразью этой, в хорошем смысле.
Д. КНОРРЕ: Да-да, подъездов этих, шикарно.
С. ДОРЕНКО: Кошачьей мочой. Но можно же заносить кошачью мочу, просто нюхать и это будет Питер.
Д. КНОРРЕ: Нет, это же формула, там совмещение, там микс.
С. ДОРЕНКО: Такие синие подтеки под глазами… не подтеки, а как называется у питерских женщин — такие синие ямы под глазами…
Д. КНОРРЕ: Героиновый шик. У Вертинского была…
С. ДОРЕНКО: Бледная вся. Кокаиночка была в мокрых бульварах Москвы… что вы плачете здесь, одинокая глупая девочка, кокаином распятая в мокрых бульварах Москвы.
С. ДОРЕНКО: Хотел сказать, только что Александр кинул мне новость. Мы сейчас вернемся к Великобритании, ко всему этому геморру сейчас вернемся. «Спросим Дашу про сто и двести лет, когда ей будет 99», — говорит Сергей. Вот тогда-то она… «На 47-м километре Калужского шоссе на обочине лежит тягач, облокотившись на столб». А он что-нибудь тянул или просто подприлег? Фуру-то тоже подприложил? «Даша, она же из Старков, а вы натуральный Крастер или король за стеной». Даша из Старков, конечно, совершенно верно. «Сергей, в мае еду во Францию, на восьмисотом Тигре», — пишет Андрей из Германии. Мне давали восьмисотого Тигра, это Триумф, когда я отдавал свой Триумф в сервис, а мне давали поехать на работу и назад. И я километров, может, 30 проехал. Очень симпатичный. А главное, вот этот звук триумфовский, всхлипывание. Знаешь, как Триумф всхлипывает? Ребята, все мы сейчас живем…
Д. КНОРРЕ: Он так крякает, перед тем как завестись?
С. ДОРЕНКО: Он подсасывает со всхлипыванием.
Д. КНОРРЕ: Вы можете поехать и взять там напрокат.
С. ДОРЕНКО: Можно, конечно. Но хочется на своей тачке поехать. Я тебе дам звук Триумфа. Давай Бонневиль Т120 саунд. И главное, мы сейчас ждем сезона, нам все по фиг, честное слово. Главное событие сегодняшнего дня — это, безусловно, ожидание сезона. И сезон все время откладывается, откладывается. Но мы в гараж спускаемся и немножечко дышим этой всей штукой отвратительной. Ну, а как по-другому? И Триумф отличается от всех других машин тем, что он всхлипывает. Это 1200-й, но это трубы не родные. Ах, какой красавчик, люблю! Это Триумф был. Есть мотоциклы, которые звучат громче, есть мотоциклы, которые звучат басовитее. Но ни один из них не всхлипывает. Он просто чудо. Ничего больше в жизни не нужною.
Д. КНОРРЕ: У него такой утробный рык классный.
С. ДОРЕНКО: Он отдает в грудину, когда ты едешь или когда ты на малых оборотах идешь, он тебе в грудину бьет. И ты чувствуешь грудью свой мотоцикл. Лучший и все.
Д. КНОРРЕ: Вы готовы были бы променять…
С. ДОРЕНКО: Продать Родину? Нет.
Д. КНОРРЕ: Включить себе огромный ЖК-телевизор и картинку мотоцикла и отказаться…
С. ДОРЕНКО: Нет, картинку мотоцикла нет.
Д. КНОРРЕ: В этом весь смысл.
С. ДОРЕНКО: Но он же у меня в гараже, я могу его заводить там, например. Я его завожу и все, это счастье. Плачьте, люди. Это Триумф Бонневиль Т120. И все. Ах, ты мой умничка! Ах, ты мой дорогой! Котенок. И рубит по грудной косточке. Что может быть лучше, скажи мне?
Д. КНОРРЕ: Я боюсь мотоциклов.
С. ДОРЕНКО: На первом месте звук Триумфа, на втором — звук голоса твоих детей, которые говорят «спасибо, папа». Но это не дождешься до 30 лет. Они впервые в 30 лет говорят «спасибо, папа».
Д. КНОРРЕ: В 30 лет уже папа мог бы и сам спасибо сказать.
С. ДОРЕНКО: На первом месте звук Триумфа, на втором месте ребенок, который тебе говорит «спасибо, папа». Но он сразу берет свои слова назад. Когда ты извинишься, скотина, передо мной за все. Что еще?
Д. КНОРРЕ: Звук океана.
С. ДОРЕНКО: Звук твоей возлюбленной, когда она говорит «хочу еще». Нет? Триумф на первом месте все равно. Правда, бьет любую бабу легко просто. Что, нет?
Д. КНОРРЕ: Да, конечно.
С. ДОРЕНКО: И детей, и все. Товарищи, я вас обрадовал. Скажите, что вы все оргазмировали.
Д. КНОРРЕ: Вам немножко легче стало от этого?
С. ДОРЕНКО: Мне? Я просто «резон быть», это моя причина быть, вот этот звук. Никакой другой не существует.
Я думаю, мы уже не успеем какую-то серьезную тему охватить. Давайте лучше слушать. А для чего еще быть? Как ни для того, чтобы самопроявляться. Ты есть для того, чтобы самопроявляться, я правильно говорю?
Д. КНОРРЕ: Да, конечно.
С. ДОРЕНКО: Как ты самопроявляешься?
Д. КНОРРЕ: Через познание и ощущения… много чего, на самом деле.
С. ДОРЕНКО: И через звук Триумфа.
Д. КНОРРЕ: Да.
С. ДОРЕНКО: Ребята, готовим деньги. Надо будет купить новый… Что лучше? Я купил в прошлом году, да, нехорошо менять. Не меняем, да?
Д. КНОРРЕ: Нет.
С. ДОРЕНКО: Я думаю, что лучше. Триумф новый… мне кажется, надо доказать жене, что одного мотоцикла абсолютно недостаточно человеку. Я тебе объясню, почему. Потому что если у тебя мотоцикл один, допустим, он у тебя классик, то тебе же нужен еще Tiger 800, потому что тебе нужно иногда съезжать к речке. Тебе нужна кавочка какая-нибудь, 250-я Kawasaki, четырехтактная, чтобы гулять по лесу. Должно быть как минимум три мотоцикла, я сейчас серьезно говорю. Надо жене доказать, что в этом году мы не будем покупать три, а только купим два.
Д. КНОРРЕ: Это ж где вы его хранить-то будете? Буржуи зажравшиеся!
С. ДОРЕНКО: За городом. У меня один парень из подъезда хранит прямо внизу во дворе. Он въехал в арку, там снега нет, и он там всю зиму. Я думал, он его угонит на дачу. Ни фига.
Д. КНОРРЕ: А если три?
С. ДОРЕНКО: Они же маленькие, как селедочки, они как шпротинки. Мотоциклы, их сколько хочешь можно купить, все поместятся. Правду говорю.
В ДВИЖЕНИИ
С. ДОРЕНКО: Спасибо большое за поддержку. Вот мне пишут: «У вас клиника»… «Сложно доказать жене, что нужен четвертый мотоцикл. Здесь уже трудновато». Согласен.
НОВОСТИ
С. ДОРЕНКО: 9 часов 6 минут. Ну что, Даш, давай говорить про яды. Яды приехали в чемодане, последние данные The Telegraph. The Telegraph дает данные, сегодня в четыре утра это пошло, о том, что дочь Скрипаля привезла яд из Москвы в чемодане, из России. Нервно-паралитическое вещество, которым отравили экс-полковника (этот данные The Telegraph, мы ссылаемся), то есть его не собирали на месте, никакая мафия не собирала в Великобритании, а все это приехало в чемодане Юлии Скрипаль или как его фамилия, не знаю точно, но это дочь Скрипаля. 33-летняя дочь 3 марта прилетела в Великобританию из Москвы. Она в чемодане привезла яд. Он был помещен либо на одежду, либо на косметику, либо подарок, который распаковали в доме Скрипаля в Солсбери. В контакте с нервно-паралитическим веществом мог оказаться 131 человек. За медицинской помощью обратились 46 человек, обеспокоенные тем, что они могли оказаться жертвами отравления.
Накануне Великобритания, Франция, США и Германия выступили с совместным заявлением, в котором раскритиковали отравление Скрипаля и его дочери, произошедшее в Солсбери. Это нападение на суверенитет Великобритании, говорилось в тексте заявления.
Она привезла. Давай попробуем это визуализировать и понять. Например, мы знаем с тобой, что нам надо убить Скрипаля. Сидим, думаем. Думаем-думаем, а квартал-то к концу подходит.
Д. КНОРРЕ: Отчеты писать надо.
С. ДОРЕНКО: И премия квартальная. И мы такие сидим и думаем: 31 марта на носу. А чего тогда? Надо ж как-то что-то сделать. И мы говорим: а вот же дочь его, она же здесь кантуется сейчас. Может, ее зарядить как-то? И мы проникаем в ее квартиру, когда она на работе или что-то еще, или пошла на почту, еще куда-то, в аптеку. Мы проникаем и заряжаем что-то то, что у нее есть, что она не должна как лишний предмет найти. Например, косметика какая-нибудь. Например, какой-нибудь крем. Мы знаем, что она использует этот крем ежедневно. Мы это знаем. А как ты узнаешь? Я не знаю. Она поедет с другим кремом. Фигня вопрос. Нехорошо. Может быть, десятый раз уже крем заряжается, а предыдущие крема изымаются?
Д. КНОРРЕ: Я думаю про какие-то спреи типа «Атак», так к примеру, но тогда это совершенно другая доза была бы, она бы отравилась сразу.
С. ДОРЕНКО: Я захожу в ванну, где женщина есть. Фиг знает, какой крем она потащит с собой в Лондон, я не знаю.
Д. КНОРРЕ: Надо зарядить то, чем она не будет пользоваться здесь, а откроет только там в Лондоне при своем отце. Это может быть какой-то подарок для него.
С. ДОРЕНКО: Книга какая-нибудь. Она ее начнет листать. Нужен подарок какой-то, что бате можно повезти. Не знаю, шарфик упакованный. Надо, чтобы упакованное что-то было. Она купила и упаковала.
Д. КНОРРЕ: Парфюм.
С. ДОРЕНКО: Она может в Лондоне купить парфюм. Хотя здесь может быть что-то дешевле. Она купила и там распакует. Скажет: милый папа, вот тебе первачок-новичок, подарок из России. Это должно быть что-то такое. Я затрудняюсь. Я как сотрудник спецслужб не знаю. Я захожу к ней на кухню, черт поймет. Яйца? Ну что, я в яйца впрысну? Она их не повезет.
Д. КНОРРЕ: Бутылка водки?
С. ДОРЕНКО: Все равно водка лучше там, чем здесь.
Д. КНОРРЕ: А если любит здесь какую-нибудь, не знаю, «Хлебная роса»…
С. ДОРЕНКО: Слеза комсомолки. Здрасьте. Подключитесь к заданию.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Борис. А зачем проникать к ней в квартиру? Она же сдаст чемодан в багаж. Можно сделать в аэропорту.
С. ДОРЕНКО: А, шариковой ручкой открыть молнию. И уже мы точно знаем, что… Спасибо, Борис. Мы точно знаем, что она везет. Покамест я шустрил по квартире, я не знал точно, повезет она эту вещь или нет.
С. ДОРЕНКО: А тут она чемодан сдала, он по ленте уехал к нашим людям, мы его вскрывает шариковой авторучкой с Дашей и смотрим, что именно там есть прикольного. У нас минута-то есть, и десять минут есть.
Д. КНОРРЕ: Там часа два есть.
С. ДОРЕНКО: Чтобы решить. И люди в скафандрах подходят и чего-то туда прыскают. И все. А этим таджикам, которые грузят туда-сюда чемоданы, мы говорим: ша, молчать, отойдите отсюда. Правильно? Саид, уведи своих людей.
Д. КНОРРЕ: Это на самом деле тоже стремная ситуация. Потому что этот Саид потом может легко…
С. ДОРЕНКО: Они все умрут потом. Все Саиды умрут потом, десять человек, трупы вывозят грузовиками. Представляешь? Это ужасно. Действительно, Борис правильно говорит, если мы проникли в ее квартиру в Москве, неважно, в Петербурге, где угодно, мы не понимаем, что именно она возьмет с собой. Нас это реально заботит. Как с ней решить: она возьмет этот крем или этот крем, черт его знает. А уже в чемодане мы точно понимаем, что она берет. Тогда другое дело.
Д. КНОРРЕ: 40-й предполагает, что могла привезти документы или важное письмо для отца, а открыть он должен был сам. Например, ему пришло письмо какое-то…
С. ДОРЕНКО: Папа, вам пишут.
Д. КНОРРЕ: Она не будет же читать его письмо. Везу тебе письмо, на старый адрес пришло. А там в конверте…
С. ДОРЕНКО: Не знаю. Послушай, что рассказывает автор, создатель этого вещества.
Д. КНОРРЕ: Это вообще гениальная история.
С. ДОРЕНКО: Это какое-то потрясающее вещество, товарищи, чтоб вы знали. Русский гений в этом смысле преуспел. Это какое-то нереальное вещество, которое создавал товарищ Кирпичов…
Д. КНОРРЕ: Да. Вил Мирзоянов участвовал в этом.
С. ДОРЕНКО: Настоящий автор был Кирпичов. Мне нравится такая фамилия ужасная. Я был знаком с Веревкиным и Кипятковым, они работали в одном отделе. Веревкин и Кипятков, они оформляли меня в Мозамбик, куда я не поехал. Кирпичов совершенно спокойно мог сидеть в этом отделе и создавать яды.
Кирпичов создал яд, какой-то молодой гений, ученый потрясающий. Он жил где-то в Самаре. Под Самарой где-то, Это великий, молодой… надежда России.
Д. КНОРРЕ: Автором-разработчиком был Петр Кирпичов, два года назад он скончался в Москве. Он работал в нашем филиале в Шеханах, в 120 километрах от Саратова.
С. ДОРЕНКО: Это научный гений русских. Такого подобного вещества нет вообще. Потому что зарин нужно 0,5 на килограмм веса. А тут 0,001 на килограмм веса, чтобы человек прямо тут квакнул и умер. А если меньше доза, то он умирает через какое-то время все равно. То есть по-любасу умирает.
Д. КНОРРЕ: Вот он как раз рассказывает про своего коллегу Андрей. Он работал, как они говорят, «под шкафом», то есть это отдельное помещение, где вытяжка. И он там синтезировал этот «Новичок», чтобы можно было разработать таким образом это вещество, чтобы смешивать его конкретно перед применением. И была нарушена то ли система вентиляции, какие-то трубки, в общем, отошли, и у него потемнело в глазах, он все понял, вышел и говорит: ребята, я влип…
С. ДОРЕНКО: Сейчас Даша рассказывает о судьбе ученого. Ученый, который работал с этим веществом под вытяжкой. Но, вероятно, какой-то шланг был негерметичен, потому что он был сделан, вы знаете, где, у нас. И он все понял, потому что у него сузились зрачки, и он потерял зрение на какое-то мгновение. Потом он вышел из лаборатории и сказал: мне кранты.
Д. КНОРРЕ: Да, он говорит: ребята, я влип. Первый признак — то миоз, сужение зрачков, и так далее. Его повезли в санчасть при институте. Видимо, ему вкололи…
С. ДОРЕНКО: Олеся спрашивает: тогда и самолете, и в аэропорту все тоже отравлены. Нет, это может быть фигня, в косметике идеальна, потому что она закупорена. Так что тогда это может быть письмо, которое сделано в таком конверте, как бы изнутри вощеном. И люди в скафандрах погружают туда пинцетом, потом после этого сжигается скафандр и пинцет тоже сжигается начисто. Как-то так. Лак для ногтей… Вы не понимаете, говорит Валерий. Почему не понимаю?
Этот рассказывает, Вил Мирзоянов, который разработал вместе с Кирпичовым этот яд. Вил Мирзоянов сейчас проживает в Нью-Джерси. Где скоро зацветут вишни, как вы хорошо знаете, может быть, через пару недель. Он там проживает. И он рассказывает, как парень вышел, у него потемнело в глазах, другой, который умер, и он говорит: мы его повезли в больницу.
Д. КНОРРЕ: Сначала вкололи антидот, отвезли в свою больницу, в санчасть. Потом отвезли его после этого в Склифосовского.
С. ДОРЕНКО: Это была трудность. У него была подписка и у всех сотрудников была подписка. Они в Склифе говорили: он плохо себя чувствует. А что? Они говорят: мы не имеем права сказать. И его спрашивают, товарищи, вот вам подвиг ученого, вот настоящий русский… поставьте ему обелиск в Москве. Он умирает, его спрашивают в Склифе: товарищ, а вы что сожрали или выпили? А он точно знает, что, и он говорит: не знаю. — Почему? — Подписка. И все. И вот его лечили незнамо от чего, переливали кровь и все на свете.
Д. КНОРРЕ: Он говорит странную вещь — в конце концов как-то удалось договориться (что имеется в виду, непонятно). Вроде бы его там полечили, затем отправили в Ленинград…
С. ДОРЕНКО: Потому что они привозили антидот.
Д. КНОРРЕ: Наверное. Атропин. Там еще есть два института, которые занялись этой проблемой. Через какое-то время Андрея поставили на ноги, он вернулся, вроде бы сначала ничего.
С. ДОРЕНКО: И умер через пять лет. То есть малейшая утечка этого невероятно ядовитого вещества, оно запредельно ядовитое, малейшая, микронная, ничтожная утечка, дает то, что человек умер через пять лет после всего каскада лечения. Его лечили в институтах двух в Питере, и здесь, в Склифе, его лечили непрерывно, и он умер через пять лет тем не менее.
Д. КНОРРЕ: Необратимо нарушается функция энзимов — белковых групп, которые передают нервные сигналы. Если сразу же не ввести антидот, например, тот же атропин, то человек может умереть очень быстро. Даже своевременный антидот не дает полного восстановления функций. Я думаю, что этот ученый, который не сдавал в больницу причину своего отравления, понимал, что он все равно умрет.
С. ДОРЕНКО: Так что, в принципе, премия в квартал, если это все-таки наши, то премия в квартал будет, потому что они все равно умрут. Им главное, чтоб 31 марта была премия, мне кажется.
Д. КНОРРЕ: Премия урезанная будет за то, что грязно сработали.
С. ДОРЕНКО: Грязновато сработали, премия будет чуть-чуть урезана.
Д. КНОРРЕ: На сто тысяч, я думаю.
С. ДОРЕНКО: Но потом к Новому году все-таки очередное воинское звание будет присвоено.
Он рассказывает о том, Вил Мирзоянов, что в КГБ, с его точки зрения, в ФСБ, есть такая лаборатория по-прежнему. Но, говорит, мы знали, что она есть, но даже не знали, где. Это нам было запрещено знать. То есть как бы разрабатывали, они забирали и все. Так что вот такое дело. Ну, хорошо. Какой вывод, можно уточнить?
Д. КНОРРЕ: Неутешительный.
С. ДОРЕНКО: Приведите меня к какому-то блистательному выводу. Здравствуйте, слушаю вас.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Мы говорим о версии о высокотоксичном веществе, с которым надо аккуратно обращаться, что он должно быть вовремя применено, именно в тот момент, когда встретились дочка и отец. И мы говорим о том, что вещество пересекло границу с риском… даже если это была личная какая-то косметичка, не сданная в багаж, что мы не отравили вокруг никого, не произошло случайной утечки, которая сразу же вскрыла бы нашу операцию, вообще под угрозу поставило. Это звучит несколько странновато, очень рискованно. И если это было, то скорее всего я бы постарался подменить уже на территории Англии, незадолго до встречи объектов, подменить какую-то личную вещь на их территории. Все равно, даже такая версия говорит о том, что скорее всего все произошло на территории Англии, а не в России.
С. ДОРЕНКО: Из-за того, что была опасность, что этот тюбик может быть вскрыт или любой сосуд может быть вскрыт по пути следования.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Даже просто случайно, там сумку уронила.
С. ДОРЕНКО: Понимаете, в чем дело. Если посмотреть, как полыхали стулья везде, где сидели гости Литвиненко, стулья полыхали адски, как говорят англичане, там просто радиация такая фонила… такой фармацевтической чистоты эти люди и не блюдут особенно.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Это те самые люди говорят, которые засекретили, насколько я помню, как раз говорили, это дело. И так до конца ничего не сказали. И это с их слов мы знаем, что стулья полыхали. А сейчас с их слов мы знаем, что якобы этот след все-таки из России через границу перешел.
Д. КНОРРЕ: Если все-таки взять версию слушателя, то если бы вскрыли, например, на таможне это вещество, то погибли бы не те люди…
С. ДОРЕНКО: Какая таможня! Сейчас таможня уже не работает без наводки.
Д. КНОРРЕ: У меня перетряхнули чемодан последний раз в Мюнхене и забрали как раз гель для умывания «Нивея», безобидный абсолютно, и выкинули его в помойку. Заставили всю косметичку перетряхнуть, серьезно.
С. ДОРЕНКО: Интересно. Главное предположение нашего слушателя, оно очевидно очень правильное и патриотическое по сути, что нельзя верить англичанам. Все, что говорят англичане, безусловно, говорится к их пользе. И если это говорится к их пользе, то с какой стати мы должны верить. Но с другой стороны, представить себе, что украинцы… вот этот Вил Мирзоянов…
Д. КНОРРЕ: А чемодан мог уехать не туда, сколько таких случаев.
С. ДОРЕНКО: В Сидней. Но редко такие случаи.
Д. КНОРРЕ: Но бывает.
С. ДОРЕНКО: Я путешествую всю свою жизнь. У меня ни разу чемодан не уезжал не туда. Ни разу вообще. Один раз в Риме на 40 минут его задержали только, не знаю, может быть, яды клали, может, наоборот, дезактивировали, трудно сказать. Но такого не было ни разу нигде. Я тебе больше скажу, я свои чемоданы никогда не закрывают ни на какие замки.
Д. КНОРРЕ: Все-таки хочется верить, что служба разведки допускает все варианты.
С. ДОРЕНКО: Я оставляю открытыми все чемоданы, когда их сдаю. У меня никакого замка нет, ни декоративного, ни маленького, ни крошечного, вообще никакого. Просто молнию закрываю и все. Любой добрый человек может просто открыть молнию без всяких уловок. У меня все открыто. Там все по-честному. И никогда ничего никуда не уезжает. Один раз меня обворовали в Шереметьеве давно, еще до таджиков, в Советском Союзе. Там чуть-чуть украли, да и все.
Д. КНОРРЕ: Вам не жалко.
С. ДОРЕНКО: Жалко. Но я подумал, что это все нашим соотечественникам хорошим достанется. Это были детские платьишки всякие, я из Бразилии привез в 1988-м. Их потырили. Но я считаю, что это все равно пошло русским детям. Это же хорошо все. Мне очень это нравится.
7373-94-8. Здравствуйте. Слушаю вас.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. На соседнем радио информация прошла, который, он участвовал в выборах президентских как раз, то ли советником у Клинтона, то как-то… информация была такая.
С. ДОРЕНКО: У Клинтон. Какая нам разница?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Говорят, засветился там.
С. ДОРЕНКО: Скажите, что это меняет?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ну… мы же должны верить в эту версию, которую нам говорят.
С. ДОРЕНКО: Я просто вам говорю: есть живой человек, который стал неживым. Это первое, что я вижу, обратившись к этому. Дальше. Это бывший сотрудник спецслужб и бывший перевербованный шпион. Это важно.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вы же сами знаете, бывших не бывает.
С. ДОРЕНКО: Он перевербованный, что бывает. Бывает редко, когда шпиона перевербовывают. Это сущностные вещи. И больше того, когда вы присягаете скрытым орденам, спецслужбам, они считают, что если вы от них уходите, не тихо уходите, а именно перевербовываетесь, то ваша жизнь принадлежит им. Как бы по умолчанию так считается. Не знаю, может, мы это из кино узнали. Но как-то вот так. И мы считаем, условно говоря, если ты идешь в секретные службы, то ты можешь уйти только на пенсию, на покой, не знаю, куда, только по согласованию с руководством и точно никому не вредить из своих сослуживцев, тайному ордену не вредить. Если ты будешь вредить тайному ордену после твой клятвы тайному ордену и после того, как тебя учили специфическим знаниям, а там тебя учили специфическим знаниям, то этот орден обладает правом на твою жизнь, он может у тебя ее забрать. Так мы думаем из беллетристики, на самом деле. Мы же не знаем, как на самом деле.
Д. КНОРРЕ: Из бондианы.
С. ДОРЕНКО: Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Во вчерашнем эфире вы говорили о реакции Британии на этот инцидент. Вчера вечером мне позвонил мой приятель, он живет на острове Мэн, а папа у него сидит в палате лордов. Это очень-очень старая семья и так далее. Он позвонил и сказал: Кирилл, я не понимаю, что происходит, мы становимся нацией Z. Он сказал про своих соотечественников. Он сказал, что это большая трагедия, мы перестали думать, и извинился. Меня это очень тронуло, с одной стороны, и очень испугало, с другой. Становимся ли мы такими, но я думаю, что у нас пока этого нет, того, что творится у них.
С. ДОРЕНКО: У них есть какая-то тотальная предубежденность. Мне вчера написал мой друг американец о том же самом, о чем рассказываете вы. Он сказал, что русских подозревают во всем, и это становится смешным. Но понимаете, в чем дело, это действительно какой-то каскад предубеждения. Но все ли здесь придумано, начинаю думать я? Не знаю.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вы рассказывали еще о том, как сидели в кафе и говорили…
С. ДОРЕНКО: С бразильцами и венесуэльцами, да. И те, и те отвернулись.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я просто недавно тоже столкнулся с этим. Я был в Риге, мы с приятелем прогуливались по улицам, столкнулись… я не могу сказать точно, кто это были, то ли поляки, может быть, это были ребята из Великобритании с местными. И у нас произошел какой-то дурацкий конфликт, абсолютно на ровном месте. И я увидел у них страх в глазах, животный страх. Их было больше, чем нас. Нас было двое, их было человек пять, но они нас боялись. Это космический страх.
С. ДОРЕНКО: Есть разные стадии. Если позволите, я скажу. А вы покритикуете то, что я сейчас скажу. Существовал период, я помню какого-то знаменитого комика, но забыл имя, кто это был, кто-то из американских комиков великих сказал, что когда его зажимают в подозрительных районах, где-то прижимают к стене, он говорит с русским акцентом, потому что русские это единственные белые, которые наводят ужас на всех. Эта юмореска была лет восемь назад, в 2010 году. Русские — единственные белые, которые наводят на всех ужас. Поэтому когда тебе сложно, надо говорить с русским акцентом, чтобы тебя боялись. Но этот период тоже пропал уже, он ушел. Это было такое воспевание русских как мафиозных людей, циничных, готовых на любой степени жестокости преступление. Это было из кинематографа. Сейчас другая тема, новая тема.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Раньше нас боялись как Ивана Драго, Рокки — это был западный образец, Иван Драго — наш советский.
С. ДОРЕНКО: Сейчас они боятся нашего государства.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Мне кажется, не государства. Немножко не соглашусь. Они боятся нашей ментальности, духовности. У меня это было.
НОВОСТИ
С. ДОРЕНКО: Давай дадим этого… об ожесточении мы говорили сейчас перед новостями с одним из наших слушателей. Он сказал, что у нас больше духовности, поэтому нас побаиваются. Я хочу вам дать пример этого ожесточения. Это секретарь по безопасности Великобритании Гэвин Уильямсон. Кремль насилует международные правила.
ФРАГМЕНТ ЗАПИСИ
С. ДОРЕНКО: Россия должна проваливать и заткнуться.
Д. КНОРРЕ: Уйти и заткнуться.
С. ДОРЕНКО: Он говорит об ответе министра иностранных дел Лаврова о том, что будет понятно, когда и сколько британских дипломатов мы вышлем, он говорит, что в его понимании Россия должна убраться и заткнуться. Я истолковываю эти слова как то, что мы со стыдом должны вот эти 23 дипломата вывести и ответных мер не принимать, полагает этот английский чиновник. Я думаю, что меры, конечно, будут приняты, а во-вторых, с высочайшей вероятностью даже не симметричные, то есть больше будут. Я не знаю, хотел вас спросить, какие будут меры. Мы говорили о том, что нас боятся. Мы с вами уже когда-то беседовали об этом и когда-то даже голосовали. Хотели бы вы, чтобы нас если не уважают, то боялись. И по-моему, 60 с лишним процентов хотели бы, чтобы нас боялись.
Д. КНОРРЕ: Потому что на уважение никто не рассчитывает.
С. ДОРЕНКО: Хочешь, проведем это голосование прежде, а уж после попробуем обсудить наш ответ на меры Великобритании. Их секретарь по обороне говорит, что мы должны убраться и заткнуться. Я попробую сейчас ввести три телефона. Вы хотели бы, чтобы Россию в мире любили — 134-21-35, уважали — 134-21-36, боялись — 134-21-37. Три телефона. Что-то из трех, что вы предпочтете. Мне кажется, я бы шел так: лучше, чтобы любили, но если не любят, то пусть уважают, а если не уважают — пусть боятся. Я был шел так. Но может быть, у вас есть предпочтение сразу на первое место поставить уважение или страх. У меня сейчас понеслась на уважение 53. Любили меньше всего ищут респондентов, которые звонят нам в этот антинаучный опрос общественного мнения. Но это не опрос общественного мнения, это антинаучный телефонный опрос. И вот здесь сейчас у меня 20, 49, 31. Голосование продолжается.
Здравствуйте. Вы хотели бы, чтобы Россию любили, уважали или боялись?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Чтобы боялись. Это первое. Дайте по Скрипалю сказать. Вы совсем забыли всю тему. Вы забыли Леонида Ильича Брежнева, борьбу за отмену химического оружия и прочее. Американцы вроде как пошли на отмену химического оружия, но придумали бинарные вещества, которые сами по себе малотоксичны. И сказали, что ни одно из этих веществ не является отравляющим боевым веществом, а их комбинация, смешанная перед применением, очень даже… Наш замечательный как его там, «Найденыш»…
Д. КНОРРЕ: «Новичок».
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Собственно, был ответом на создание… мощной химической советской промышленности на создание бинарных веществ. У нас долго это не получалось. Фосфорорганические отравляющие вещества известны всегда, даже в интернете есть все эти ролики. Создание бинарных произошло под конец, то есть с опозданием лет на десять. Вся эта шняга была в конце 70-х. Причем лабораторию разместили…
С. ДОРЕНКО: В Узбекистане. Это был испытательный полигон.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. И лаборатория там была, у черта на рогах, чтобы не добрались американцы. Дальше. Давайте теперь посмотрим. Вот эта вся идея ваша, что положить в чемодан боевое… и тому подобное, когда есть яды, которые разлагаются в организме, направленного действия, их вообще не найдешь, только сложнейшие… применять боевое отравляющее вещество, это бред. Тем более может пострадать огромное количество людей. Здесь действительно очень высокая токсичность. Причем в дороге могут невинные и так далее. Дальше. С «Новичком» все не так просто. Вы видели фотки с места, вот эти английские?
С. ДОРЕНКО: Давайте не экзаменируйте меня, а прямо рассказывайте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: На фотках мы видим: стоят два человека в защитных костюмах высшей степени биозащиты, в зеленых. Два белых просто в защитных костюмах с респираторами. А еще в полуметре стоят три мощных английских полицейских. Отсюда я делаю вывод, что английские полицейские вообще не восприимчивы к ОВ. Иначе им было бы очень плохо. Расстояние метр. Поэтому все не так просто.
С. ДОРЕНКО: Вы же не знаете, где они стоят.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Она на фотке стоят в метре от всех этих людей. Эти два человека в зеленом чего-то делают, два в белых им помогают…
С. ДОРЕНКО: А если все это в десяти километрах от места происшествия?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Возможно. Но в метре от этих ребят в защитных костюмах.
С. ДОРЕНКО: Пожалуйста. А если сейчас в студию войдет человек в скафандре, это значит, что я подвергаю свою жизнь опасности?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, с одной стороны, вроде как это фотки с места событий, ленточки там… мы этого не знаем.
С. ДОРЕНКО: Они там в местах, которые вы описываете, вызывают космонавтов в скафандрах, чтобы кусочек шифера… если найдется кусочек шифера, приезжает специальная команда в скафандрах и его прячет, потому что шифер мощнейший канцероген. А в России его кладут на крыши.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Тоже понятно, согласен. Все-таки давайте разумно подумаем, неужели у нас совсем идиоты, ради квартальной премии…
С. ДОРЕНКО: Нет, я умаляю!
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Могут ради премии к 31-му числу применять боевое ОВ ненаправленного действия, чтобы уничтожить одного человека?
С. ДОРЕНКО: Я вас сейчас скажу. Вы задали вопрос, я отвечу в два предложения. Первое: с учетом моего жизненного опыта и всего, что я знаю о наших, отвечаю: могут.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Тогда нам совсем плохо, тогда нам хана. Я не могу с вами спорить, потому что вы высказали оценочное суждение, личное свое, основанное на личном опыте. Мне кажется, что это уже запредельно. Тогда надо менять систему.
С. ДОРЕНКО: Нет, нельзя. Этой системе 500 лет, она нормально работает. 7373-94-8. Мы поставили вопрос и сейчас закруглим голосование. У меня 600 голосов. 22 процента хочет, чтобы Россию любили, уважали — 48 процентов, боялись — 30 процентов. То есть страх нас вполне устраивает.
Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Вспомните, что во время Олимпиады был скандал с нашими кёрлингистами, что он съел таблетку, которая производится только у нас. Посмотрели на реакцию нашей стороны — как обычно, сглотнули и отдали медальку, и расследование закрыли. А почему теперь не сделать то же самое? И яд, который производится только у нас, вот, получите. Это все звенья одной цепи, мне кажется.
С. ДОРЕНКО: То есть, вы за то, что нас пригласили заткнуться и отползти — так и сделать аккуратно?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет. Я считаю, что надо было и во время Олимпиады шум поднять. И тогда не было бы и вот этой истории. И я думаю, что впереди будет еще какая-нибудь история. А что в Англии… все-таки чемпионат мира они у себя хотят провести по футболу.
С. ДОРЕНКО: Уже не успеют, наверное.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: У них все стадионы — хоть завтра начинай играть, у них все есть. И задача только — восстановить международное общественное мнение против России.
С. ДОРЕНКО: Наш слушатель считает, что раз мы утерлись на Олимпиаде, то и здесь, скорее всего, утремся. Вот в чем смысл. Надо был и на Олимпиаде тоже драться за нашу правду и за нашего кёрлингиста, которому наверняка подбросили мельдоний и так далее.
Я хотел голосование по тому, что сказал англичанин. Англичанин сказал, что он думает об ответных мерах России. Насколько я понимаю, речь шла об ответных мерах России. Он сказал, что Россия должна вместо ответных мер на высылку 23 дипломатов «убраться и заткнуться». Это такой должен быть русский ответ на высылку дипломатов, насколько я понимаю. То есть они должны уехать тихо, а мы должны заткнуться.
А вы предлагаете какой путь? И здесь я использовал бы три телефона. Мы должны ответить молчанием на меры, принятые Великобританией — 134-21-35. Ответить ровно симметрично — 134-21-36. Ответить сильнее, чем англичане, непропорционально сильно, то есть ответ должен быть более сильным — 134-21-37. У меня уже две сотни, идет голосование очень активно. Я с восхищением говорю об этом, спасибо большое. Уже три сотни, летим. У меня сейчас 14, 28, 58. Я прошу прощения, если вам покажется, что в какой-то момент, когда я оглашаю результаты по трем телефонам, они не сходятся с сотней. Когда два телефона, никаких сомнений не бывает. А вот когда три телефона, машина часто считает абы как, и на один процент то не добирает, бывает 99 или 101. Простите, пожалуйста, заранее. Сейчас 13, 25, 62 было. Уже шесть сотен. Наш ответ должен быть декоративным, слабым, как-то из вежливости огрызнуться и все — 134-21-35. Наш ответ должен быть ровно симметричным Великобритании — 134-21-36. Наш ответ должен быть более серьезным, более сильным — 134-21-37. Большинство наших слушателей выбирают более сильный ответ, более серьезный ответ. 15, 24,61. Я думаю, что стоит уже завершить голосование. Я вижу, как много людей голосуют, уже переваливаем за 700. Ребят, у меня к вам предложение, поскольку бесконечно… господи, я такое бурное голосование наблюдаю редко. Мне так жалко его останавливать. Но я все равно остановлю. Итак. 15, 23, 62. Вы хотите, чтобы ответ России на высылку русских дипломатов, вот эти все санкции был более слабыми. На меры Великобритании вы предлагаете ответить как-то декоративно — 15 процентов. Ровно симметрично — 23 процента. Мы должны ответить жестче, чем англичане — 62.
Здравствуйте. Слушаю вас.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Николай. Многое перепутали. Коротко могу объяснить. Делались бинарные вооружения, взрывные, ядерные, нейтронные и химические отравляющие вещества и прочее. Они абсолютно безвредны для того, чтобы легко доставлять было и легко утилизировать и легко обращаться с ними. Они опасны только при соединении. А так в любых объемах они практически безопасны. Сначала угощает один агент, не зная, ничем не рискуя, угощает одним элементом, а потом… ведь почему там рассказывает человек: был в скафандре таком, в этом. Это не был газ, это не было летучее вещество. Это был какой-то агент, который опасен в тактильном, только когда прикасаешься к этому непосредственно кожей. Помните, фильм был «Золотая пуля»? В вашу юность очень любили ходить смотреть. Симона Боливара убили золотой пулей. Американцы, государство американское изготовило золотую пулю красивую, их несколько было. Маркированные, отравленные и так далее. Едет киллер и убивает. Он внедряется в отряд к Симону и убивает на расстоянии. Зачем нужна золотая пуля с маркировкой? Чтобы получить деньги, награды и так далее. Потому что все журналисты кричат: Боливар убит вот этой золотой пулей, где подпись, печать. И все понятно, кто из киллеров первый добежал, кто получит деньги и прочее. Здесь точно так же. Подпись, печать, документы. Когда полоний везли… ведь за автомобильную катастрофу никто не получит ни званий, ни награды, ничего. А здесь огромная опасность, ты везешь на себе Чернобыль. Ведь Литвиненко умирал в жутком состоянии, потому что внутри у него горел ядерный реактор. И определили это на последней секунде. Там полураспад и можно было ничего не заметить, не найти ничего, это все случайность.
С. ДОРЕНКО: Напомните мне, пожалуйста. Сначала диагноз поставили, что он отравлен таллием.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Тяжелыми металлами, неважно.
С. ДОРЕНКО: И кстати, здесь в России люди умирали от таллия. Может быть, их тоже надо подвыкопать и посмотреть? Здесь бизнесменов убивали.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Кирилиди и его секретарша, которой подарили телефонную трубку дорогую…
С. ДОРЕНКО: А вы говорите, Борджиа. Вот вам Борджиа, Москва, 21 век.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Смысл в чем. Вы поймите, что за простую автомобильную катастрофу не получишь званий и орденов почета и так далее.
С. ДОРЕНКО: Не знаю. Я бы вам дал, если б я вас послал бы, и вы бы автомобильную устроили, я бы вам дал орден.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Какой орден? Дали бы самую маленькую медаль и немного денег. А здесь я рисковал своей жизнью, я ядерную бомбу вез. Тем более если вы не понимаете. Вы руководитель, вы мало понимаете в этом. Вот сейчас звонят вам ребята, которые ничего не понимают. Вы прочитали много, и вы не поняли.
С. ДОРЕНКО: Я вообще ничего не понял. Мне полезнее ничего не понимать, ну его на фиг. Начнешь понимать, пришлют посылку. Зачем мне это нужно?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Смысл в чем, в чем нас обвиняют конкретно. Нас обвиняют в том, что этот документ, эта подпись, печать, от чего мы не можем отпереться. Вот в чем дело. «Новичок» это полная печать. И смысл, почему нервно-паралитическое, что это такое. Весь наш организм — это компьютер электронный. Движет электричество. Вы стукнулись локтем или ударили по голове…
С. ДОРЕНКО: Не только. Гормоны работают как химические агенты. Там биохимия, не только электричество.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Без электроимпульса ничего не возможно. Все эти элементы нервно-паралитические, они как диэлектрики, они просто обесточивают организм. И человек, изобретатель, он успел довести до конца. Он через пять лет умер почему — потому что в конце концов диэлектрики сработали. И он мог бы жить, но уже… почему паралич — потому что обесточивание, нервные окончания не проводят электричество.
С. ДОРЕНКО: Там фосфорно-азотная какая-то фигня, азот с фосфором, и они отключают белковые группы, которые отвечают за передачу нервных сигналов.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Еще есть страшнее. Как уничтожается оболочка, изоляция…
С. ДОРЕНКО: Так как нам ответить на меры Великобритании — более слабо, симметрично или сильнее?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я не специалист в этом вопросе. Я тоже вот так немножко начитался когда-то. Я связал с золотой пулей, где подпись и печать. Здесь точно такая же подпись и печать, которая изобличает.
С. ДОРЕНКО: Все-таки вы не хотите мне сказать, как мне ответить англичанам.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Раз начали отпираться, то отпираться до конца. Это же понятно. Я думаю, что ловцы дебилов как-нибудь… помните, да?
С. ДОРЕНКО: Нет, не помню. Вы все мне рассказываете, какие фильмы я помню. Я ничего не помню.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ловец дебилов кто? Когда выходит наш основной к оператору, корреспондент спрашивает: вы чего тут столпились?
С. ДОРЕНКО: А-а-а-а! Точно! Да-да, теперь я вспомнил. На самом деле, мудрец избегает крайностей. Ты помнишь добро и зло Лаоцзы? Он говорит, что сделав зло, избегай наказания. А сделав добро, избегай награды. Я думаю, Лаоцзы лучше всех сказал. Погнали дальше.
В ДВИЖЕНИИ
НОВОСТИ
С. ДОРЕНКО: 10 часов 5 минут. «За спиной России ее друзья собираются, не позвав Путина», — обижается Правда.ру. Я читаю. Оказывается, пять среднеазиатских стран, Киргизия в том числе, которая входит в наше сообщество и ездит без визы, — Киргизия, Таджикистан, Казахстан, Узбекистан и даже Туркмения, там женщина приехала из парламента, собрались, чтобы решить, какие реформы и как они предпримут, как они будут строить железную дорогу в Китай, как они будут строить инфраструктуру, в том числе с помощью Китая, в том числе с помощью Америки, не позвав никого из русских вообще.
Ладно, доллар сначала посмотрим. Вчера что было? 57,02. 57-05. Мы выходим такие, а он прямо растет — 57,02, 57,03.
Д. КНОРРЕ: Не 56 разве?
С. ДОРЕНКО: 57 вчера был. 57 уже с копейками. 56,96 позавчера было. Посмотрим. Видишь, 57,45. Это и вчера вечером, я ложился спать, он уже был 57,45. Хорошо. 70,75 по евро. 65,16 — нефтьица-то подросла, гадюка. Она была 64,48. Сейчас она 65,16. И 1,2317 главная пара, подвыровнялась. Мы вчера ее наблюдали на 1,24. И биткоин, гадюка, 8200. Мы знаем, что он ниже восьми падал. Так что 8200 значит, он потихонечку отмерзает. Правда, в данную секунду тренд чуть-чуть вниз.
Давайте поговорим об этом. Друзья. Во-первых, они не признают Крым, как ты знаешь, наши друзья все замечательные. То есть они как бы друзья, но как бы не друзья нам. И тут они собираются…
Д. КНОРРЕ: Более того, Трамп ждет лидера Узбекистана в Вашингтоне.
С. ДОРЕНКО: Да, он поедет в Вашингтон. А сейчас они собрались впятером, и русских не позвали, насколько я читаю на Правде.ру. Статья написана в обиженном тоне. О чем это говорит или нет? В смысле, нам же плохо. Мы же сверхдержава, думали, что мировая, до известной степени. Потом какое-то время были региональной сверхдержавой, и так сильно нас гордость… я просто ходил, расправив плечи, от чувства, что мы региональная сверхдержава. Сейчас мы опять мировая, наверное, но региональность мы теряем. Если Средняя Азия будет без нас решать вопрос, это фигово или чего? 7373-94-8. Здравствуйте. Слушаю вас.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Думаю, вы со мной согласитесь, это все от провала внешней политики России. Пример могу привести. Америка всем своим вассалам помогает, деньгами, я имею в виду, и не спрашивает, а приказывает, кому что делать. Вы обращали внимание, если Америка что-то говорит… грубо говоря, если Америка чихает, все единогласно ей говорят «будьте здоровы».
С. ДОРЕНКО: Во всяком случае, в международных организациях это так выглядит, да.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это по всему миру так. Они с чего бы ни взялись, есть у них союзники. Почему-то у России, я не знаю, в чем проблема, Россия должна создавать себе союзников, а не отжимать у своих союзников. Надо делать, чтобы люди были верными. Единственный весомый — это Китай. Китай всегда там, где ему удобно. Он всегда: давайте поддержим, давайте сделаем анализ… он никогда единогласно не выступает за Россию. Допустим, если Россия сказала так, и Россию поддерживаем. У них нет такого понятия.
С. ДОРЕНКО: Я понимаю. Спасибо. То есть мы не дисциплинируем как бы наших союзников, мы не показываем, мы не помогаем. Одним словом, наше союзничество каким-то образом… как бы это сказать, наше союзничество какое-то полуобязательное. То есть непонятно, зачем. Такое ощущение, что мы находимся в периоде транзита. То есть они как бы переходят от мамы-России к маме-Китаю и к маме-Америке. Но какие-то декоративные вещи исполняют в сторону России. Это так или нет? Мне кажется, что наоборот мы истинные друзья. Мы истинные друзья, мы граничим, мы рядом, у нас есть история взаимоотношений сколько-то веков, иногда до полутора веков доходит. У нас есть разные прекрасные примеры сотрудничества. Например, до сих пор аксакалы в Средней Азии, если им показать буденновские усы, кидают в тебя камнем. Меня учил один прапорщик, когда я был в Туркмении, это было в 1980 году. И мне прапорщик показывал этот трюк: он подъезжал на уазике к старейшинам, там старики сидели, и показывал им, как будто Буденный поправляет усы вот так. Я клянусь тебе, они кидали камни. Он говорит: хочешь завести эту группу стариков? Я говорю: нет, не хочу. Я вообще не понимал, я был студент. Он говорит: смотри прикол — показываем им буденновские усы, они начинают кидать камни. Я говорю: не знаю, что-то мне сомнительно. Он высовывается и показывает им буденновские усы.
Д. КНОРРЕ: Сейчас даже никто не вспомнит.
С. ДОРЕНКО: Они реально, потому что Буденный их вырезал по полной программе, целыми кишлаками просто подряд, брал в заложники и так далее. Поэтому они как-то нервничают. Поэтому дружба народов, я имею в виду, она такой глубокой традицией проникнута. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Я тоже считаю, что у нас не осталось практически друзей в Средней Азии, и с ними надо просто поступать, как сказал предыдущий слушатель, как Америка поступает со своими…
С. ДОРЕНКО: У нас нет столько денег. Китайцы их покупают.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Тем не менее, мы же финансируем всевозможные проекты Кубы, Узбекистан, Киргизстан… я просто говорю к тому, что если бы они решили строить дорогу в Китай, мы можем дать им деньги на строительство дороги в Китай, но…
С. ДОРЕНКО: Но через Москву.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. К нам будет трехполосная и через Москву.
С. ДОРЕНКО: Я вчера увидел, и на самом деле, вчера об этом не говорил, потому что лыко не в строку казалось мне. А сегодня могу сказать о том, что вчера были издан впервые на самом деле, индекс вестернизации. Индекс вестернизации — попытка оценить, как скоро страны бывшего СССР, осколки бывшего СССР, как скоро они отходят от России, с какой скоростью они уходят от России. Может, найдете у меня в Twitter этот рейтинг. Есть некий рейтинг вестернизации совокупный. Эстония — 93 пункта. Там методология прикреплена, она есть, вы можете раскрыть методологию. Но скорость вестернизации и ухода от России. Эстония — 93 пункта. Литва на втором месте — 85. Латвия — 82. Грузия — 62, две трети всего от Эстонии. Молдавия — 56. Украина на шестом месте — 54. Армения — 48,5. Казахстан — 39,5. Азербайджан — 37 пунктов. То есть Казахстан уходит от России со скоростью выше, чем Азербайджан. Киргизстан — 37. Беларусь — 31,5. Узбекистан — 29,5. Таджикистан — 19,5. Туркменистан — 17,5. Это вестернизация. Вестернизация, которая оценивается по ряду параметров. Например, политическая вестернизация: Эстония — 23 пункта, Литва — 22, Латвия — 19,5, Грузия — 19,5, Молдавия — 15,5, Украина — 16, Армения — 12, Казахстан — 9, Азербайджан — 8. И здесь тоже Казахстан подвергается политической вестернизации быстрее, чем Азербайджан, с точки зрения этого исследования. Беларусь — 6,5, Узбекистан — 7, Таджикистан — 4,5, Туркмения — 3,5. Экономическая вестернизация, тоже на первом месте Эстония. Эстония всюду на первом месте. А на втором Латвия или Литва. В экономической вестернизации Латвия выше Литвы, в политической… там меняются местами. Я говорю об исследовании, которое показывает, что страны, которые из осколков бывшего Советского Союза, они, в общем, все заняты вестернизацией, это их главная идея.
Д. КНОРРЕ: Латвия, Литва, по крайней мере, постоянно об этом говорят. Это не новость. Хотя все туристы у них из России.
С. ДОРЕНКО: Ты была там, да? Я был давненько.
Д. КНОРРЕ: Года два назад я была в Таллине. Там все говорят по-русски спокойно, в том числе молодые, кто работает в туристическом бизнесе, разумеется, поскольку кроме русских там никого нет из туристов.
С. ДОРЕНКО: А финны не приезжают напиваться, как раньше они приезжали в старое время? В старое время в Питер и в Таллин приезжали финны для того, чтобы ужраться. Правда, это было в советское время.
Д. КНОРРЕ: Честно говоря, я не знаю.
С. ДОРЕНКО: Сейчас цены одинаковые, поэтому нет смысла.
Д. КНОРРЕ: Скорее, в Питере очень много палаток финские товары, и финские всякие ликеры…
С. ДОРЕНКО: Вообще все, вплоть до стирального порошка.
Д. КНОРРЕ: Это известно, что еще питерцы ездят в Финку, как они говорят…
С. ДОРЕНКО: Чухляшку.
Д. КНОРРЕ: Да. Купить кофе нормальный растворимый.
С. ДОРЕНКО: Кофе нормальный, они в Чухляшку едут и не только. Буквально ибупрофен покупать и все лекарства… сыр из Чухляшки, это питерцы любят. И они, главное, точно понимают разницу. Я, например, не понимаю. Если мне специально не расхвалить, сказать, что это из Чухляшки, а это из России, я не понимаю. Мне по фиг.
Д. КНОРРЕ: Разницу в лекарствах я вижу точно, это сто процентов.
С. ДОРЕНКО: Ладно. Ребят, просто подумайте об этом. Пять среднеазиатских стран собрались для того, чтобы обсуждать совместные проекты, в том числе инфраструктурные, в том числе железную дорогу на Китай, в том числе вообще вестернизацию экономики, политики и в том числе союзничество, пять стран Средней Азии собрались, не пригласив никого из России. Вообще никого.
С. ДОРЕНКО: Интересно про выборы. Ты знаешь, мы живем, и вдруг выборы послезавтра. Ребят, выборы уже, все. Вот, будут выборы весной. Но поскольку весна не приходит, всем кажется, что это не весна. Ребят, выборы вот они. Все, приехали, сейчас уже выборы. Открой мне Путина, где он говорит о том, что надо приходить на выборы. Связь с эфиром. Владимир Путин, мы послушаем.
В. ПУТИН: Уважаемые граждане России. Дорогие друзья! В ближайшее воскресенье, 18 марта, состоятся выборы президента России. Как действующий глава государства считаю важным обратиться к вам накануне голосования. По Конституции нашей страны, единственным источником власти является народ. В этих словах, в этой правовой формуле огромный смысл. Именно от воли народа, от воли каждого гражданина России зависит, по какому пути пойдет наша страна. Зависит будущее России и наших детей. За кого проголосовать, как реализовать свое право на свободный выбор — это личное решение каждого человека. Но если уклониться от такого решения, тогда этот ключевой, определяющий выбор будет сделан без учета вашего мнения. Мы в России всегда сами решали свою судьбу, поступали так, как велела нам наша совесть, понимание правды и справедливости, наша любовь к Отечеству. Это в нашем национальном характере, о котором знает весь мир. Уверен, каждый из нас думает и переживает о судьбе родной страны. И потому обращаюсь к вам с просьбой прийти в воскресенье на избирательные участки. Воспользуйтесь своим правом выбрать будущее для великой, любимой нами России.
С. ДОРЕНКО: Это обращение президента. Оно 1 минуту 47 секунд, такое короткое, ёмкое и четкое. Он просит, здесь очень важно, каждый глагол важен, он говорит «я прошу» избрать судьбу Родины и так далее, то есть принять участие. Там есть одна вещь, которая может показаться небесспорной некоторым людям. Например, «мы всегда в России выбирали судьбу Родины». Это, конечно, не так. Были периоды, я знаю, в советское время ничего мы не выбирали вообще. Чего мы выбирали? Я не помню. Чего я выбирал? Верховный Совет СССР. Как-то так неотчетливо. В смысле, никакой такой судьбы я не выбирал в советское время. Но при демократии уже, на самом деле, выбор есть. Это правда. Это на самом деле очень серьезно. Я сейчас говорю то, что думаю. Даже в самые грязные времена, когда мы думали, что вбросы составляют, мы думали в 90-е, доказательств нет, бюллетени сразу уничтожались, как ты знаешь, их никто не хранил, все было ужасно. Этот на «в», как же его, потом послом в Латвии сидел, может, и до сих пор сидит, председатель Центризбиркома. Они все теряли все время.
Д. КНОРРЕ: Вешняков?
С. ДОРЕНКО: Да. Они постоянно теряли, вообще все теряли. Да. Да. Нет. Да. 1993 года референдум, 26 апреля вот этот. Они и это потеряли сразу моментально. Чтобы никто не пересчитывал. Тем не менее, даже в самые ужасные времена, когда мы верили, что вбросы составляют от двух до восьми процентов, хорошо, пусть до десяти, все равно право выбора действительно было. Что такое десять процентов? Условно говоря, мы приходим и голосуем за господина Х 90 процентов. И у него какая-то злая сила, рука с небес спускается и десять процентов крадет.
Д. КНОРРЕ: Шеф, тогда в то время десять процентов были принципиально важным, в 1996 году.
С. ДОРЕНКО: В 1996-м да. Там же в два тура была фигня. 21 июня и 3 июля были выборы. Поэтому там два тура, там, конечно, драка шла не на шутку. Ну и в 1999-м драка шла, мама не горюй. Правда, в основном за парламентские выборы, после которых мы их растоптали и выбросили их шкурку на помойку, дальше уже борьба закончилась. Они, наоборот, пришли сдаваться сразу. Понимаешь, в чем дело, я к тому клоню, что даже в то время с предположением о вбросах мы точно понимали, что если даже взломают 8 процентов, и что? А если весь народ голосует, сто процентов народов голосует за что-то, например, за Х. Ну, и украдите 8 процентов. 92 все равно много, правильно? Одним словом, даже в грязных, как мы думали, выборах 90-х, твой голос что-то значил. Ну, значил. Я так думаю.
Здравствуйте. Слушаю вас.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Мне так понравились дебаты, что я хотел бы проголосовать за всех кандидатов и назначить их президентами. Поделить дни правления между всеми, сколько, восемь у нас кандидатов.
С. ДОРЕНКО: Подобное было в древние времена, вы знаете.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. А кому дня не хватило бы. Вот у Собчак после 11 в пятницу был начиналось ночи правление. Во вторник был бы коммунист.
С. ДОРЕНКО: Поочередные правления были. Напомню вам царевну Драупади, у которой мужья по лунным месяцам шли. Пять братьев Пандавов, вы помните.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вполне подойдет.
С. ДОРЕНКО: Пять братьев Пандавов жили с Драупади из-за того, что мать… ты помнишь эту историю? Там мама сказала: вот ваша жена, когда они ввели Драупади. И они не посмели с мамой спорить. Мама права и все. А как же, жена, Драупади одна, а мы пятеро. Или восемь их было? Мама говорит: ну и фиг с ним, шагаем по циклу. Они цикл с Петей, другой с Колей, третий с Васей и понеслась. Они так правили. Разные были времена языческие, цари-жрецы на год, их убивали в священный день, чтобы солнце начинало прибывать. Их наряжали красиво и убивали. Это древние времена. Товарищи, зачем вы все это плетете, объясните мне? Зачем вся эта история? Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Я думаю, что явка нужна для того, чтобы народ власть принял, как легитимную. Неважно, кто победит, мы знаем, кто победит, важно, чтобы была хорошая явка.
С. ДОРЕНКО: Объясните мне это, я не очень понимаю. Мне кажется, что основное… я просто скажу вам фразу: если человек не пошел, он делегировал тем, кто пошел, свое право, в сущности. Например, вы мне говорите: Сереж, я пойду. А я говорю: у меня что-то в груди, кашель, ну, сходи за меня. В сущности, я что делаю? Я вам делегирую право.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я это по-другому рассматриваю. Я сохранил свое чувство собственного достоинства. Я в клоунаде не участвовал.
С. ДОРЕНКО: А я считаю, что тот, кто остался, это человек, который делегировал право. Он говорит: я делегировал право этим добрым людям. Я знаю, что Дашенька правильно проголосует, Илья Пинскер правильно проголосует, и все правильно проголосуют. Так чего я пойду, когда они так правильно проголосуют? В смысле, я им делегирую. Это одна позиция. А другая позиция — спрос. Например, я голосую за Дашу. Потом я, даже если я ее не вижу, я начинаю на нее злиться. Я говорю у себя на кухне, Даша меня не слышит, но должна чувствовать эти речи, когда я говорю: Дашенька, я за тебя проголосовал, и чего ты сейчас творишь? Это спрос. Если ты не голосовал, у тебя как бы спрос другой. Потому что это символическая некая фигня. Видите, я вас агитирую, в сущности.
Д. КНОРРЕ: А если ни за кого не хочешь голосовать?
С. ДОРЕНКО: Не знаю. Мне кажется, что ты должна принять участие в судьбах Родины, а потом спросить со своего кандидата: чего ж ты это самое… а иначе не с кого спросить.
Д. КНОРРЕ: Только ради того, чтобы спросить потом.
С. ДОРЕНКО: Мне кажется, что к этому надо вернуться после новостей. Я даже хочу проголосовать, идете вы или не идете. После новостей, договорились? Я думаю, что ответственность выше, когда ты голосовал.
НОВОСТИ
С. ДОРЕНКО: Давайте проголосуем. Вы идете или не идете? Мне интересно. Потому что я вас уговариваю, а вы, может, какие-то такие плохие и не уговариваетесь. Я хочу вас уговорить все-таки. Вы идете голосовать в воскресенье — 134-21-35. Нет — 134-21-36. Только не тролльте, а давайте по чесноку. Иногда вы троллите нарочно. И это как-то… черт его знает. Я понимаю ваше чувство юмора блистательное. Но на самом деле, мне бы хотелось более-менее понимать истинную картину. У меня пока 59 на 41 сейчас, 58 на 42. 57 на 43. 400 человек проголосовало. 58 на 42 опять. Качнулось туда-сюда, скорее всего, здесь установится. 58 на 42. 57 на 43. 500 человек проголосовало. У меня 600 человек проголосовало. Картина не меняется. Я просто хочу, чтобы побольше людей позвонило. Но картина не меняется. Вот 57 на 43 уже довольно давно. И у меня 700 человек, понеслась на 800. Я бы мог остановить, но люди так звонят много.
Д. КНОРРЕ: Давайте тысячу наберем, просто для красоты.
С. ДОРЕНКО: Для красоты наберем тысячу. Но пока уже начнем говорить с людьми. Вы идете голосовать в воскресенье на выборы президента Российской Федерации. там какие только не будут чудеса, я прочитал. Там будут шпроты… нет, не шпроты… Сейчас прочитаю. Шпроты, пожалуйста. У меня была проблема огромная, когда приехал мой друг-алкоголик из Бразилии, и он хотел, а я не мог сопоставить. Он хотел сардиниш аффумадош. И я такой думал, что за холера? Наконец я его повел на Пресню в «Березку» для иностранцев, и он нашел шпроты и говорит «вот они, копченые сардины», с криком таким. Я ему говорю: о, господи помилуй, это просто шпроты.
Д. КНОРРЕ: Шпротош.
С. ДОРЕНКО: Ты представляешь? Завезут шпроты по низким ценам. Медосмотр. Молодежь получит подарки.
Д. КНОРРЕ: Еще за деньги, не бесплатно?
С. ДОРЕНКО: По низким ценам. Я сейчас просто скажу: пирожки от 4 до 10 рублей будут в Ярославле, сосиски запеченные — 20 рублей, бутерброды 15 рублей, чай 5 рублей, кофе 10 рублей. Считай, дарят. Кемерово: 40 тысяч булочек и 60 тысяч порций чая. Это я понял, что бесплатно. Шпроты за 40 рублей будут давать. Это в Кемерове, братцы, остановитесь, спокойно, не к вам это относится. Но что-нибудь и вам дадут, мне кажется.
Д. КНОРРЕ: Нам, пожалуйста, камчатского краба.
С. ДОРЕНКО: Народный стол — наш выбор, в Хабаровске будет. Пожалуйста, кормят и чего хочешь. А в Москве МосЕда. Это не социальная распродажа? Можно ознакомится с продуктами из разных регионов и выбрать самое лучшее.
Д. КНОРРЕ: Вот, камчатский краб. Я с удовольствием по 40 рублей возьму.
С. ДОРЕНКО: Да. По 40 рублей. Туберкулез. Для этого будут задействованы передвижные флюрографические кабинеты и диагностические комплексы. То есть можно будет зайти в автобус и голой грудью к холодной штучке прижаться. Знаешь, как это противно? Ты делала такое?
Д. КНОРРЕ: Конечно.
С. ДОРЕНКО: Голой грудью к холодной штучке прижимаешься. Так ужасно мерзко. И тебе говорят: дышите, не дышите. Такая гадость ужасная. Ненавижу. И тебе говорят: у вас нет туберкулеза. Тогда зачем я прижимался к холодной штучке голой грудью, интересно? Если нет туберкулеза, получается, зря?
Д. КНОРРЕ: Чтобы успокоиться до следующей флюорографии.
С. ДОРЕНКО: Я и так был спокоен. Талоны дадут на бесплатное посещение курсов по боксу, по фитнесу, на бесплатное посещение СПА, бассейна, это в Дзержинском подмосковном.
Все, тысяча. Я останавливаю голосование, товарищи. 58 на 42. Последние минут две было 57 на 43. Но сейчас 58 на 42. Вы идете голосовать на выборы президента Российской Федерации в воскресенье, да — 58 процентов. Сегодня пятница, послезавтра. Сегодня шампанское, в субботу день тишины, в воскресенье выборы президента, в понедельник — новый президент. Новый, независимо от того, какой он. Новый мандат. Он приходит с новым мандатом, он все равно по-другому будет мыслить, по-другому позиционироваться, это уже тот президент, который был, а другой. Новый, как новый мандат, новый цикл, новый приход.
Д. КНОРРЕ: Мы поняли, что новый Путин.
С. ДОРЕНКО: Послушай меня. Я хотел сказать… по первому месту не спорим, а по последнему. Кто займет последнее место, вот это интересно.
Д. КНОРРЕ: У нас три варианта с вами. Сурайкин, Титов и Бабурин.
С. ДОРЕНКО: Сурайкин мне понравился. Он так дрался, вернее, хотел подраться. Мне кажется, когда хотел, это уже считается.
Д. КНОРРЕ: Он оккупировал управу Якиманки, я помню, ему звонила комментарий брать.
С. ДОРЕНКО: Сурайкин бедовый такой. И у него красный галстук такой четкий. Я про Сурайкина еще хотел сказать, он привел тетеньку, которая облажала Грудинина, сказала, что он у нее квартиру отнял. Сурайкин вместо себя поставил тетеньку. А Грудинин убежал. Я сейчас не против Грудинина, ничего. Он убежал действительно, потому что не хотел лично ей отвечать, этой тетеньке из Совхоза имени Ленина. Сурайкин вывел тетеньку, а Грудинин ушел, вместо себя Макса Шевченко пустил. А Макс Шевченко стал ее перебивать, а Сурайкина убрали, сказали, чтобы он вышел. А Макс Шевченко сказал ему какую-то обидную штучку, а тот сказал ему, что челюсть то ли сломает, то ли еще что-то… давайте послушаем, как это было.
ФРАГМЕНТ ЗАПИСИ
С. ДОРЕНКО: Шевченко… сейчас можно я проанализирую? Шевченко, чтобы перебить негатив про Грудинина, переходит к обсуждению формы. Он от содержания переходит к форме. Типа, он говорит: что вы говорите, не имеет значения, а важно, что у вас спина белая, говорит Шевченко. Можно я возражу здесь Максу. Макс, как раз неважно, спина белая или не белая в данном случае. Было важно, что по сути ваш кандидат чего-то такое ее обидел. А вы считаете, что если у нее спина белая, то это не имеет значения. Ни фига не правда.
ФРАГМЕНТ ЗАПИСИ
С. ДОРЕНКО: «Пошел отсюда вон», — говорит Шевченко. Он в хорошем смысле, это напутственное слово. «Провокатор бандеровский», — говорит, знает, как больно ранить. Ох, как врубил прямо в десяточку. «Провокатор бандеровский», — говорит он Сурайкину. И Сурайкин вспылил, надо отдать ему должное. Потому что он не провокатор бандеровский. Тут какое слово больнее? «Бандеровский» побольнее, чем «провокатор». Слушаем дальше. «Я сейчас в морду дам», — говорит Сурайкин, обратите внимание. Я хочу вам сообщить, что сообщение, что Грудинин отнял у бедной женщины квартиру, больше никого не интересует. То есть квартиры нет, и Грудинин отнял — это вообще никого не парит. Видишь, Макс Шевченко изумительно перевел разговор от сути к форме. Это прекрасно.
ФРАГМЕНТ ЗАПИСИ
С. ДОРЕНКО: «Наемная мразь» — говорит он Шевченко. Еще раз — судьба квартиры этой женщины больше никого не интересует. Если бы пришел на такую передачу в надежде, что мне вернут квартиру. Квартира отпала, она уже не нужна никому. «Я тебе челюсть сломаю, наемная мразь». И это, по сути, заменяет квартиру, это лучше, чем квартира. Или что? Не знаю. Я бы на месте этой женщины сказала: братцы, а квартиру-то вернете?
Д. КНОРРЕ: Вы сейчас сделали стоп-кадр, это вообще триптих Босха абсолютно.
С. ДОРЕНКО: Да. Ожесточенное лицо. И надо сказать, что здесь присутствует от бизнеса господин Титов, который делает вот так зубами, и видно, что он совершает усилие челюстями, как если бы он пытался перекусить кому-то горло, но он не может. И Ксюша Собчак тоже заслоняет Шевченко, от Сурайкина.
ФРАГМЕНТ ЗАПИСИ
С. ДОРЕНКО: Не совсем нравится. Но мы еще послушаем. Все-таки квартиру, заныканную Грудининым, вернут или нет?
ФРАГМЕНТ ЗАПИСИ
С. ДОРЕНКО: Мне кажется, что Соловьев тоже теряет самообладание и выглядит человеком немножко в этот момент взволнованным.
Д. КНОРРЕ: А, вот заканчивается все.
С. ДОРЕНКО: Ей дали квартиру или нет. Квартиру надо вернуть и дело с концом. Челюсть ломать. Нашли, что ломать. Здрасьте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Я хотел сказать, что ужасный цирк произошел.
С. ДОРЕНКО: Каждый день у них цирк.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Они пытаются забить буфер событий своими выходками. На самом деле, если разобраться, ни у одного из кандидатов, кроме Грудинина, нет программы, и они должны говорить…
С. ДОРЕНКО: А вы агитатор за Грудинина, я чувствую?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет. Я не агитатор.
С. ДОРЕНКО: Грудинин сказал, что он любит Сталина.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Разрешите, я скажу. Есть программа. У каждого кандидата есть своя программа. Он говорит: я хочу сделать жизнь вам лучше в такой стезе…
С. ДОРЕНКО: Самая разработанная — у Явлинского, который говорит конкретно: первый, второй, третий шаг. Это вызывает один процент симпатий. Зачем вы со своим Грудиным? Грудинин шарахается. Давайте я про Грудинина скажу, как я вижу. Грудинин сильно подавал надежды и вызывал симпатии в качестве среднего бизнесмена. Он как бы upper middle class. Он верхний средний класс и он средний бизнесмен. И все такие: о, нормально, наш типа чувак. Это первое. Второе. Он начинает шарахаться, начинает говорить: черт, зачем я в это полез. Потому что у него открываются счета, которых сначала было два, потом 13, 11… каких-то счетов, латвийская недвижка, испанская недвижка. Чувак просто не подготовился к этой гонке. И говорит: о, черт, зачем я сюда полез? Какие-то люди начинают инспектировать совхоз имени XXII партсъезда или как он там у него называется. И он такой говорит: боже милостивый, меня еще и разорят, ну вас на фиг. И он начинает съезжать. Потом он приходит и говорит, что величайший политик мира и современности, и России — это Сталин, и окончательно всех обескураживает. Где вы видите здесь программу? Давайте не будем шутить довольно глупые шутки.
Д. КНОРРЕ: А мы завели с вами голосование?
С. ДОРЕНКО: Нет. Давайте серьезно отнесемся к следующему. Если у кого-то есть программа 100 дней, 28,5 дней и 36 движений, и 36 стратагем, это, конечно, Явлинский. Чего мы сейчас говорим. Явлинский считает по минутам. Он тебе может сказать, скажите, а что будет на 1008-й минуте?
Д. КНОРРЕ: Он с 90-х программу эту свою написал, пыль просто стряхивает каждые выборы.
С. ДОРЕНКО: Он может реверс-тайм сказать. Явлинского спроси: будет счастье? А что будет за двадцать секунд до счастья? Он достанет книжку: за двадцать секунд до счастья мы сделаем это. У него есть реверс-тайм, каунт-даун, все как хочешь, по нарастающей, по нисходящей, с диаграммами и графиками. Он все это представляет в разных университетах мира, где его слушают. Поэтому единственный человек, у которого есть ультра по секундам расписанная программа — это Григорий Алексеевич.
Давай голосовать, кто займет последнее место. Последнее место, вот что интересно. Не Собчак.
Д. КНОРРЕ: Нет.
С. ДОРЕНКО: Не Жириновский. Не Грудинин. Не Собчак. Дальше у меня здесь четыре кандидата на последнее место.
Д. КНОРРЕ: Вы считаете, что Явлинский тоже претендент? Мне кажется, что он на старом багаже поднимет проценты.
С. ДОРЕНКО: Я только перечислю. Я думаю, что на последнее место претендуют: Явлинский, Сурайкин, Титов, Бабурин. Мне кажется, борьба ожесточенная развернется за последнее место. Первое место, насколько я понимаю, не обсуждается. А вот последнее место, там будет ожесточенная борьба. Хочешь, я открою ФОМ, мы не можем публиковать, но я открою для себя. Я смотреть могу, говорить не могу, мы не имеем права публиковать результаты. Я сейчас открою, но никому не скажу. Выборы-2018. Доминанты. Ни в коем случае не говорю вам ни слова. Потому что запрещены опросы. И я не скажу. Просто мне нужно, кто будет бороться за последнее место, понять. Я так думаю, это моя точка зрения: Бабурин, Титов, Сурайкин. Явлинский, как вы и думали, может быть, все-таки поднимется до не последнего места, до предпоследнего. Давайте заладим голосование, кто будет на последнем месте. Угадайте, пожалуйста, кто будет на последнем месте. Никаких за это тапочек вам никто не подарит, которые дарят в «Аэрофлоте». Давайте. Просто тупо интересно, кто будет на последнем месте: Бабурин, Титов, Сурайкин. Поехали. Бабурин — 134-21-35, Титов — 134-21-36, Сурайкин — 134-21-37. Мы это голосование проводим полностью антинаучное, которое говорит о ваших впечатлениях. Это впечатление, а не репрезентативная выборка, вообще полное дерьмо, я бы сказал. Вы вообще можете даже и не голосовать. Я к тому клоню, что мы не пытаемся провести опрос ни в коем случае. Если бы это был опрос, мы бы тогда сделали репрезентативную выборку. Бабурин, Титов, Сурайкин — кто будет на последнем месте, нам интересно. Я останавливаю это голосование. У меня за двести перевалило, а номера не меняются. 36, 27, 37. Машина продолжает считать… Сурайкин побеждает в этом. Драка за последнее место, в ней победит Сурайкин. На втором месте в этом бою Бабурин и на третьем Титов. Сурайкин — 39, Бабурин — 32 процента и Титов 29. То есть в борьбе за последнее место, вероятно, побеждает Сурайкин. Я не знаю, как-то горестно. Я за него как-то болею. Может, сходить подкинуть голосишко? Сурайкин такой боевитый, в нем есть какая-то витальность, тебе не кажется? Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Кирилл. Голосовать пойду обязательно в этом году. Первый раз за много лет жена решила пойти проголосовать, и, зараза, не говорит, за кого. Поэтому…
С. ДОРЕНКО: А вы вместе в кабинку и нависайте над плечом.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А нельзя. Уже неделю. Пойду голосовать. Не скажу.
С. ДОРЕНКО: Она откроется потом, 19-го числа? Кабины закроются для голосования 18-го, она вам скажет?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Не знаю.
Д. КНОРРЕ: Вы уже предложили ей десятый iPhone за ответ?
С. ДОРЕНКО: Подарок. Михаил, здрасьте. Ну, вы-то идете?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Обязательно, да. Последнее место обеспечено нам всегда.
С. ДОРЕНКО: Потому что мы рыцари.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Всегда в этой жизни всё чем-то компенсируется. Зато вот по вопросу вестернизации, который вы поднимали, однозначно на первом месте Россия. И это обнадеживает. А уж уровень вестернизации, который есть сегодня в России, нет ни в одном Азербайджане, ни в одном Казахстане. И это обнадеживает.
Ну, что, мы всегда не перестаем удивляться символизму всего, что мы обсуждаем, всего, чем живем. Поэтому можно так сказать, последнее место у нас… а единственным источником власти в нашей стране является бинарные газы.
С. ДОРЕНКО: Вы грустны сегодня.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Зато день хороший.
С. ДОРЕНКО: Вы хотите передать нам свою грусть. Не надо. Давайте нам оптимизьму, чуть-чуть.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Отдыхайте спокойно, я голосую за Собчак. И вам тоже…
С. ДОРЕНКО: Нет, это сейчас агитация пошла. Зачем вы?
Д. КНОРРЕ: Почему агитация? Просто человек высказался.
С. ДОРЕНКО: Не знаю. Я вот не высказался, а он высказался. Обратите внимание, что я не высказался вообще никак. Я все-таки, мне кажется, должна быть какая-то стать. Зачем высказываться? Я молчу, как рыба об лед.
Д. КНОРРЕ: Вы журналист.
С. ДОРЕНКО: А, мне не положено. У нас еще какой-то есть? У нас нет никого больше. У нас было три синхрона, мы все их выдали. Даша, 57 минут. Но люди еще хотят звонить. Я просто боюсь, что напоследок они начнут что-нибудь агитировать. Я вас побаиваюсь, товарищи слушатели, честно говорю. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Это Капитан Очевидный.
С. ДОРЕНКО: Капитан, как давно вас не было! Прошу вас.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Год меня не было.
С. ДОРЕНКО: Вы давали обет, епитимья какая-то?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Я просто пытался делать карьеру до какой-то степени. Если позволите, давайте вернемся от формы к сути. Вы сказали, что Шевченко хорошо увел от сути к форме. Я проанализировал, что там было с этой квартирой. Так у тетеньки ее же и не было. Она ее не имела, она ее просто арендовала. А потом прекратились трудовые отношения, но ей очень захотелось… если проанализировать, его она говорила, ей очень захотелось получить квартиру, потому что она приехала откуда-то из Узбекистана и так далее. И то, что она говорит, что она совершила самосожжение, у нее было сожжено 35 процентов тела. Я знаю, что обычно люди с такими ожогами просто не выживают.
С. ДОРЕНКО: Вы не знаете, какая часть. Может быть, спина.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Может быть, но вряд ли. Нормальный человек вряд ли станет у себя за спиной что-то…
С. ДОРЕНКО: Капитан, ваша агитация понятна. Я рад воссоединению с вами. Скажите, Капитан, а вы сделали карьеру?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я делаю карьеру, но не такую блестящую, как хотелось бы, не такую, как у вас. Все впереди.
С. ДОРЕНКО: Ладно. В понедельничек увидимся и услышимся, товарищи.
В ДВИЖЕНИИ
С. ДОРЕНКО: Мы пойдем и проживем ее, эту пятницу, 16 марта.
Комментарии  Ещё 4 источника 
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео