Вечерняя Москва 14 марта 2018

Маршал советского кино

Фото: Вечерняя Москва
100 ролей на театральной сцене, 44 — в кино, 13 режиссерских работ и 4 сценария — вот творческий багаж Евгения Матвеева, чье 96-летие со дня рождения отмечается в марте.
Художников такого калибра — маршалов советского кино, как и настоящих маршалов, в СССР насчитывалось не более двух десятков человек.
Покойный писатель Петр Проскурин однажды рассказывал мне: «Фильм по моему роману „Судьба“ поручили снимать Матвееву — прекрасному актеру и режиссеру толковому, этого у него не отнимешь. Но, по моим соображениям, в роли Захара Дерюгина должен был сниматься парень лет двадцати пяти, максимум — тридцати. А Матвеев эту роль взял себе. Ну и пошло дальше все наперекосяк. По книге, если ты помнишь, 27-летний Захар лезет в окно к своей возлюбленной Мане Поливановой. И это понятно, оправданно. А когда таким делом занимается 57-летний мужик, ничего кроме недоумения у меня, да и у зрителя это вызвать не может. Эпизод пришлось убирать… Я спрашивал Женю: неужели так трудно подобрать другого актера? Но надо знать ураганную натуру Матвеева. Он мне говорит: „Как ты, Петя, не понимаешь, что Захар — моя лебединая песня! И не волнуйся, я все сделаю так, что комар носа не подточит. Это же кино!“ Я и согласился с его резонами. А теперь вижу, что фильм не получился. Во всяком случае, не получился таким, как замышлялся».
Впоследствии «Судьбу» я уже смотрел как бы через призму достаточно веских аргументов Петра Лукича и был уверен: дал маху Евгений Семенович! Не подходит, в самом деле, ему герой по возрасту. И оказался неправ. Сегодня трудно представить, чтобы какой-то другой актер воссоздал на экране такую запредельную степень накала страстей главного героя Захара Дерюгина, что была заложена в романе и чего недооценил даже сам его автор.
— «Цыганом» вам не грех гордиться: его посмотрели более 60 миллионов человек.
— Люди же не дураки: прекрасно понимают, какая вещь сделана ремесленником с холодным сердцем и трезвым расчетом, а где художник, что называется, жилы рвет. Я только так работаю. И потом не забывай: «Цыган» — мелодрама. Это едва ли не самый трудный, но и самый действенный жанр искусства. Он повествует, если хочешь, о той самой частной жизни людей: об их радостях и горестях, о надеждах и неудачах, о любви и ненависти, о добре и зле. И, как правило, без политики, будь она неладна…
— Вы стали членом КПСС в 1946 году. Вам не кажется, что партия вас, впрочем, как и всех нас, кинула, предала?
— Это очень для меня сложный вопрос… Я вступил в партию по глубокому убеждению, совершенно не связывая этот шаг с меркантильными, тем более карьерными соображениями, будучи еще офицером. Даже если что-то в партийных постановлениях и решениях вызывало во мне неприятие, я сознательно гнал от себя всякие сомнения, потому что, повторяю, свято верил в партию. Она призывала на БАМ, и я там шесть раз побывал.
До этого звала на целину — четыре раза туда съездил, когда еще, кроме вагончиков и непроходимой грязи, там ничего не было. Медаль имею за целину. Сегодня все это даже не доблесть, а как бы грех какой. Мне трудно воспринять такую перестройку. Поэтому, полагаю, не партия меня предала, а те люди, которые действовали от ее имени. И подставили они меня однажды очень коварно, когда почти силой принудили подписать письмо, осуждающее деятельность Сахарова. И гонения на меня устраивались с их молчаливого согласия. Но Бог им судья. Я не хочу на душе держать мстительную тяжесть. А мудрое время само расставит акценты: кто прав, кто виноват.
— Когда-то, беседуя с замечательной Вией Артмане, я с молодецкой хамоватостью неопытного журналиста спросил ее: а не было ли у вас чего-то амурного с Матвеевым? Она деликатно, но жестко поставила меня на место. Вашими «любовницами» в разное время считались самые красивые актрисы. И что, никакого греха ни с кем из них у вас не было?
— Слушай, я же мужчина! Даже если бы что и было — под артиллерийскими стволами не признался бы… Хотя был случай: я влюбился. Ходил сам не свой. Жена сказала: «Что ж ты сам мучаешься и нас мучаешь? Определись. Утром просыпаюсь, а на столе — гора чистого белья. Не хочу, говорит, чтобы ты в грязном из дому уходил. Я и ушел, но не к той, по которой воздыхал, — к другу. Пожил у него неделю и домой вернулся, хотя Лида мне сказала: год тебя будем ждать. И все. С тех пор мы живем с Лидией Алексеевной уже более полувека! Двоих детей, троих внуков имеем. Вот это и есть, брат, любовь по-русски.
— Вы прекрасно выглядите, а на сколько лет себя ощущаете?
— Лет на сорок девять, примерно. Но если быть честным… В Анапе однажды меня увидела, надо полагать, моя поклонница и, ничтоже сумняшеся, выпалила: „Боже ж ты мой! Что я детям скажу? Видела живого Матвеева, а он — старый и поганый!“ Актриса Лидия Смирнова воскликнула: „Кошмар!“ А я другого мнения относительно этого эпизода. Знать, сердечно и душевно относится ко мне эта простая женщина, коли ее так взволновал возрастной вид мой. Последний раз мы свиделись с Матвеевым в конце весны 2003 года. Он уже знал свой страшный диагноз — рак легких. Мы сидели на балконе его квартиры на 11-м этаже по 2-му Сетуньскому проезду. Панорама столицы дух захватывала. Матвеев сказал тогда: „Режиссура моя очень проста. Я всегда стремлюсь к великой простоте и красоте. Хочу видеть красивых людей, красивую природу, красивые души. Хочу помочь человеку жить“. Он и сам был красивым человеком.
ОБ АВТОРЕ
Михаил Захарчук Советский и российский журналист. Работал в „Красной звезде“, ТАСС, был главным редактором журнала „Вестник ПВО“. Полковник в отставке.
Комментарии
Читайте также
Американец принимал серебро и незаметно стал синим
Главный «медвежатник» Российской империи
Что рассказывают люди после клинической смерти
1
Подлинная история убийц из «Чикаго»