«Подъём» с Сергеем Доренко от 30 марта 2018 года 

С. ДОРЕНКО: 8 часов 39 минут. Пятница, 30 марта. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москва! Анастасия Оношко — ведущая этой программы.
А. ОНОШКО: И Сергей Доренко. Доброе утро.
С. ДОРЕНКО: Дочь Скрипаля пришла в себя и заговорила.
А. ОНОШКО: Мы рады этому или нет, я что-то не могу понять. Я пытаюсь копаться в своих чувствах.
С. ДОРЕНКО: Представь себе, что сейчас они выходят из-за кулис, представь себе, что это сцена. Какие-то зловещие люди их отравили. На сцену выбегают персонажи, показывают друг на друга пальцем и говорят «ты отравил», «он отравильщик».
А. ОНОШКО: Злодей!
С. ДОРЕНКО: Отравитель! Злодей-отравитель! И потом из-за кулис выходит дочь…
А. ОНОШКО: Нет, не так. Она лежит всё это время на сцене, а потом садится в кровати, оглядывается, начинает говорить. А что она скажет?
С. ДОРЕНКО: Она говорит «как долго я спала». Приходит принц, ее целует; она должна сказать «как долго я спала» после поцелуя принца.
А. ОНОШКО: А дальше что, в Россию ее, к нашим дипломатам? Они очень интересуются и просят ее нам вернуть для допроса. Мы ее полечим.
С. ДОРЕНКО: Многие советские люди воспринимали отъезд в Россию как наказание.
А. ОНОШКО: Нас за такое в Союз, в Японию…
С. ДОРЕНКО: Ты помнишь эту историю?
А. ОНОШКО: На всю жизнь!
С. ДОРЕНКО: Мне очень плохо, что я с тобой работаю десять лет. Я не могу рассказать тебе эту историю. Была бы новенькая на твоем месте, я бы рассказал эту историю. В городе Уамбо два пьяных японца избили ангольских полицейских (это было давно), и их в 48 часов отправили на родину. Вместо того чтобы посадить — высылка на родину из Анголы. И наши на следующее утро, группа «водопровод и канализация» едут на уазике на работу, и такой голос через весь автобус: слыхали, чё японцы натворили — отметелили местных полицейских.
А. ОНОШКО: Потом пауза долгая.
С. ДОРЕНКО: Пауза долгая, уазик кряхтит, амортизаторы скрепят, потом «нас бы за такое дело на родину, в Союз, отправили, а их в Японию».
А. ОНОШКО: Это моя любимая история.
С. ДОРЕНКО: Ее назад, в Россию — это страшное наказание. Ни в коем случае! Она вылечилась, и ее отправили в Японию, мне кажется, вот так должно быть. Она лежит на сцене, потом говорит «как долго я спала», встает и долго ищет тапочки.
А. ОНОШКО: Нет! Она срывает с себя капельницу, такой набрякший, нехороший взгляд, и в халатике, завязанном сзади…
С. ДОРЕНКО: Она не завязана! Что за эротизм, дорогая?! Она должна быть в рубахе, которая сверху надевается, просторная.
А. ОНОШКО: Ткань как салфеточка прозрачная.
С. ДОРЕНКО: Рубаха должна быть на три размера больше. Она ищет тапочки, которые утащили кошки. В первую голову надо искать тапочки, которые утащили кошки. Кошки что-то сделали с тапочками, затолкали их под кровать и так далее.
А. ОНОШКО: У вас так делают?
С. ДОРЕНКО: Нет. А потом все кричат друг на друга «отравитель». И потом выходит сам Скрипаль, который тоже выжил, и он, лузгая семечки, спокойно идет. А все вместе выбегают: Трамп, Путин, Маша Захарова прекрасная, на высоких каблуках, танцует «Казачка», «Барыня-сударыня». И вдруг Скрипаль идет с семечками, лузгает их и плюёт на сцену, и говорит: я не понял, здесь что-то радуются все, по какому поводу вы собрались, товарищи?
А. ОНОШКО: И начинает напевать «меж берёз дожди косые, так похоже на Россию, только это не Россия…»
С. ДОРЕНКО: Я чувствую, что дело этим кончится. «Маша должна танцевать или лезгинку, — говорит Александр Фельдман, — или семь-сорок». Мне кажется, что семь-сорок, может быть, и не стоило бы. А лезгинку зачем? Здесь внутри она может танцевать лезгинку, а на экспорт она должна танцевать «Барыня-сударыня, сударыня-барыня».
А. ОНОШКО: Музыку будем включать?
С. ДОРЕНКО: Мы с тобой?
А. ОНОШКО: Да.
С. ДОРЕНКО: Нет.
А. ОНОШКО: В честь того, что проснулась.
С. ДОРЕНКО: Хватит твоей бешеной визуализации. Сергея Скрипаля и его дочь 4 марта обнаружили в бессознательном состоянии. Она пришла в сознание — вот откуда у нас такая эйфористическая радость, мы рады, что она пришла в сознание. Сейчас бы еще самому Скрипалю прийти в сознание, и всё будет хорошо.
А. ОНОШКО: Мы знаем, что на ручках яд вроде бы был.
С. ДОРЕНКО: На самой двери и на ручках двери был яд. Он настолько мощный, насколько я понимаю, что его…
А. ОНОШКО: Говорят, пяти граммов хватит, чтобы город отравить.
С. ДОРЕНКО: Он настолько мощный, что надо бы проследить судьбу товарища майора, который наносил. Наверно у него был тюбик лака для ногтей. Он подошел, сгорбился, ссутулился…
А. ОНОШКО: Скажу видно, что вы ногти не красите. Флакон.
С. ДОРЕНКО: И зажав кончик языка, как мистер Бин, достал флакончик лака для ногтей…
А. ОНОШКО: Потом сел в Mini Cooper и уехал.
С. ДОРЕНКО: В рыжий Mini Cooper. Мы не знаем этого. Я рад, что Юлия Скрипаль (может быть у нее фамилия другая в замужестве) пришла в создание и начала говорить. Я абсолютно этому рад, товарищи. Серьезно, это же клёво. 7373-94-8. Почему все звонят? Все хотят принять участие в написании этой пьесы? Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, здравствуйте. Меня Андрей зовут. Обычно, когда ты заходишь в дверь, ты же открываешь дверь себе и проходит второй человек. Странно, что два человека пострадало.
А. ОНОШКО: Вы думаете, за один раз всё стёрлось? Они много раз ходили, открывали.
С. ДОРЕНКО: Эти боевые отравляющие вещества, там нескольких молекул хватает.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Она могла потом за руку взять…
С. ДОРЕНКО: Она могла находиться там, где его рука, в том же помещении, и этого достаточно. Это боевые вещества, они совсем серьезные. Это же всё придумано, чтобы дивизиями люди мёрли. Эти прекрасные вещества придуманы для того, чтобы люди прямо дивизиями. Входит дивизия, говорит «разрешите доложить — прибыли!» Пыньк одна капелька — дивизии нет, прилегли. Следующая дивизия приходит. Этих уносят куда-то, где умирают, потому что они же их несли и надышались. Вторая дивизия — до свидания. Третью дивизию посылаешь посмотреть: а куда две дивизии делись. Третьей дивизии нет. То есть это такое вещество, оно очень строгое.
А. ОНОШКО: Соседям сейчас очень тяжело продать квартиру.
С. ДОРЕНКО: Да, я думаю, что квартиру теперь не продашь. 7373-94-8. У меня очень много специалистов по химическому оружию. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Сергей, Москва. Скажу наверно очень страшную вещь, наверное, так нельзя говорить, но тем не менее. Говорят, что пришла она в себя и начала говорить — для нас это не есть хорошо.
С. ДОРЕНКО: Почему? Мы же с вами абстрактные гуманисты.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я понимаю. Когда мы учились в спецвузах, нас учили, что если вы применяете оружие, то применяйте так, чтобы потом никто не рассказал, как вы это сделали.
С. ДОРЕНКО: Ну, это правда. Ну сделали криворукие, троечники. А может быть это курсовая работа.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ну, может быть. Учитывая, что у нас нет доступа к пострадавшим, они могут от их лица говорить что угодно. Причем они им даже могут говорить что угодно. Потому что наверняка действие этого яда очень мощное и, скорее всего, они даже не помнят… Мы же не знаем их состояние. Что значит «начала говорить»? Что начала говорить? Это тоже большой вопрос, в каком состоянии находится человек, помнит он вообще, как его зовут хотя бы? Сейчас можно любые истории для этого человека придумывать и от его лица их производить.
С. ДОРЕНКО: Да, да. Мы еще не знаем, на каком языке она начала говорить.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: После воздействия на нервную систему, на мозг, причем без сознания человек сколько находился, в коме, не в коме, это же могут быть необратимые последствия.
С. ДОРЕНКО: На основе общего гуманизма нам радостно. Потом, она гражданка России, она сестра наша.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Безусловно, с этим никто не спорит. Дай бог, чтобы она выздоровела, прилетела на родину, мы ее встретим, вылечим, долечим. Просто это будут использовать против нас сейчас.
С. ДОРЕНКО: Я думаю, тот, кто травил, может это курсовая на третьем курсе.
А. ОНОШКО: Я задалась сейчас вопросом: сохранить, доставить, куда-то подсыпать и бесшумно унести яд — это очень тяжело.
С. ДОРЕНКО: Когда посадка самолета, я всегда думаю: садится второй пилот, который на нас тренируется или командир, потому что надо же тренироваться. И второй пилот иногда как брякнет-брякнет этот самолет. Думаешь, господи помилуй, спасибо тебе, родной, что живой приземлился. Но я думаю с другой стороны, ну, тренироваться же надо.
Раньше, когда меня прослушивали, мне звонил один человек из Лондона, и после этого на меня сажали прослушку на два месяца. Я знал, что ровно на два месяца. Чувак мне звонит из Лондона, говорит «поздравляю тебя с днем рождения», в октябре. Всё, к новому году снимают эту ахинею. Где-то два месяца сидят слушают. Тогда еще был факс. Факс срабатывал, напряжение в сети менялось, в разговоре моем по домашнему телефону и так далее. Я точно понимал: ребята сели на меня на два месяца. Я почему думал, что это хорошо — надо же им учиться и кто-то пишет курсовые.
Мне кажется, что есть специальное подразделение какое-то, оно должно, например, отравлять. На третьем курсе курсовую надо же писать как-то. Он что, должен ходить собак душить по дворам? Ему нужна курсовая. Ему товарищ преподаватель сказал: товарищ курсант, разрешаю приступить, вещества получите на складе. Он пошел, получил, думает: кого бы мне захреначить. Можно соседа, а можно ее мужа. Кто у нас вредные люди? Ее муж. С другой стороны, он честный человек, работает, ее кормит. Зачем его убивать, пусть будет. Он думает кого: тестя? Чёрт его знает. Тёщу? Он думает, на ком курсовую писать.
И тут Скрипаль. Он где-то прочитал — Скрипаль. О, купите мне билет в Лондон. Курсовая, и поэтому так плохо выполнили. У меня все специалисты по…
А. ОНОШКО: По Средневековью.
С. ДОРЕНКО: Здравствуйте, товарищ медиевист. Что-то сорвалось. 7373-94-8. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро, Сергей. Сергей Алексеевич. Если это провокация…
С. ДОРЕНКО: Да рад я, что Юля выздоравливает, дочка наша всенародная.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Но похоже, что это провокация, после того как дочка Скрипаля стремительно, как они говорят, выздоравливает.
С. ДОРЕНКО: Я знаю, что вы во всех смыслах старый конь, но вы портите борозду в этот раз. Ну что вы говорите?! Вы же о человеческой жизни! Можно я упрек сделаю: вот это советские коммунисты в вашем лице, видна их нечеловеческая ветеринарная жестокость. Вы относитесь к нашей гражданке Юлии Скрипаль с ветеринарной большевистской жестокостью. Ну, неправильно. Проявите хоть капельку гуманизма. 7373-94-8. Здравствуйте, слушаю вас.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Сергей. Меня Роман зовут. Такое размышление, я думаю, что вы со мной немножко согласитесь.
С. ДОРЕНКО: Постараюсь.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Представьте, что Юлия …, а параллельно все наказаны, высылка дипломатов и так далее.
А. ОНОШКО: Резкостей наговорили друг другу, а люди живы.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А теперь она воскресла. Она не должна была воскреснуть. Мы не думаем о том, что после этого она заговорит. А до этого она сидела у себя в палате и смотрела телевизор. Высылали дипломатов и думали, что она должна сказать. Сейчас она воскреснет и скажет что-то, что еще раз…
С. ДОРЕНКО: Если бы она сама об этом знала. Вы знаете, люди после таких пертурбаций, воскресая, очень трудно управляемы. У них просыпается мозг не сразу, а по частям.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Почему вы считаете, что она лежала в коме? Вам же ничего не говорили об этом.
С. ДОРЕНКО: Нам не говорили. Нога на ногу читала журналы, сидела с iPad.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Конечно!
А. ОНОШКО: Почему мы считаем, что их отравили вообще, может быть, этого не было.
С. ДОРЕНКО: Прекратите этот парад цинизма, я вас умоляю. Она была отравлена, она была в тяжелом состоянии. Давайте мы будем юмористическими, но не циничными. Мы будем киниками, но не циниками. Я думаю, что ее состояние было тяжелым, поэтому я радуюсь, что она выжила. Она могла не выжить, ребят, давайте будем здесь серьезны. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Мне 57 лет и мне впервые стыдно, что я русский.
С. ДОРЕНКО: Что вы говорите, почему?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это отравление, Литвиненко…
С. ДОРЕНКО: А вы читали учебник истории? Это кошмар! Вам стыдно должно быть, что вы человек.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Мне стыдно, что я русский, очень стыдно.
С. ДОРЕНКО: Из-за этих последних историй. Спасибо большое. Я думаю, что стыдно должно человеком быть. Лучше всего быть песчаной дюной. Когда я смотрю на истинное застывшее совершенство — это песчаная дюна. И мне кажется, если бы я хотел жить без стыда совсем, я бы был песчаной дюной.
А. ОНОШКО: А я со слушателем солидарна.
С. ДОРЕНКО: Тебе стыдно быть русской? Так ты не русская.
А. ОНОШКО: Как в просторечии — такой неудобняк получается в последнее время, какой-то сплошной, не прекращающийся.
С. ДОРЕНКО: Стыдобища какая-то.
А. ОНОШКО: Уже начинаешь думать, что может быть всё не в ту сторону немножечко движется, в которую хотелось бы. И даже начинаешь думать, что времена, когда мы ползали на коленях перед Западом, может быть, они были более, простите, благословенны, чем нынешние.
С. ДОРЕНКО: Я тебе скажу «с ползанием перед Западом». Оно же, как говорил дед Филипп «так оно так, да трошечки ж не так». Я тебе скажу, почему: потому что, когда мы ползали перед Западом, и например бы, я согласен, то для меня важна конечная точка ползания. Условно я тебе говорю: Оношко, ты начинаешь передо мной ползать, а именно, я тебе запрещаю то-то, то-то, то-то. Но я всегда хочу конечного списка, то есть дорожной карты.
Послушай внимательно, сейчас будет уже «В движении», так что ты ничего не говори. Нам, для того чтобы в 90-е годы сотрудничать с Западом и не чувствовать себя оплёванными, нужна была дорожная карта, которая бы сказала: выполните а, б, с, после чего вы наши. А специфика нашего существования де-факто состояла в том, что мы выполняли а, б, с, и нам говорили «а теперь вы такая мерзость, что вам руки не подать, и тогда выполняйте б, в, г, д, е, ж, з, и, к, л, м, н». Понятно? Мы говорим «хорошо». Нам говорят «о, ну вы подонки!» и дальше нас гнали. Понятно, да? То есть не было конечности в унижениях. В унижении должно быть: поклонись — заходи, ты наш. Вот эта проблема главная. Мы-то рады были унизиться, но мы не понимали, когда оно закончится.
В ДВИЖЕНИИ
НОВОСТИ
С. ДОРЕНКО: 9 часов 5 минут. Можно я скажу быстро, потому что мне не терпится. Нужно точно сказать, быстро, потому что я ничего не понял. Статью мне прислал Сергей Зеленов из Китая сегодня потрясающую. Это сделало мое утро. Это лучшее шампанское на сегодня, я прямо говорю, серьезно. Он мне прислал статью совершенно феерическую, как жизнь и смерть защищаются от беспорядка. На самом деле от энтропии, то есть мы поглощаем энтропию, превращая ее в порядок и т.д., с точки зрения термодинамики. Огромная статья. Филип Болл. Написана в ноябре 2017 года. Но я не знал, я жил как Хосе Аркадио Буэндиа до прихода Мелькиадеса. Я не знал об этой статье, она с ноября. Я как Хосе Аркадио, бедный, несчастный.
Оказывается, с точки зрения термодинамики, я сразу к выводу: жизнь абсолютно неизбежна, в ней нет ничего удивительного; смерть абсолютно неизбежна, все попытки человека достичь бессмертия отдаляют смерть, но она абсолютно неизбежна; интеллект абсолютно неизбежен, то есть здесь нет чуда; и социальное взаимодействие, вообще групповое взаимодействие абсолютно неизбежно.
Физики рассматривают частицы, в хаотическом движении есть… Теория хаоса. Ты знаешь, что в хаотическом движении, в кажущейся энтропии возникают там и тут упорядоченные взаимодействия частиц, потоков. Ты знаешь об этом, да?
А. ОНОШКО: Да.
С. ДОРЕНКО: Так вот когда их сейчас рассматривают, обнаруживается, что две, например, частицы объединяют усилия, чтобы вытащить третью из более сложной ситуации, помочь третьей, чтобы потом действовать втроем, потому что втроем они сильнее. Частицы, мать, наделены чем-то пугающе похожим на разум, чем-то пугающе похожим на взаимодействие. Мертвая природа также дает пример упорядоченности и взаимодействия, как и живая. Основное отличие мертвой от живой — репликация. То есть живые реплицируются, а мертвые — нет, это вся разница. Что-то похожее на интеллект мы видим у частиц. Что-то похожее на социальное взаимодействие мы видим у частиц. Что-то похожее на сознательное, как нам кажется, построение структур мы видим у частиц. Отличие одно — живое реплицируется, неживое не реплицируется, вот и вся разница. Потрясающе запредельная статья! Я опрокинут. Хочешь, я выложу это прямо сейчас?
А. ОНОШКО: Да, конечно.
С. ДОРЕНКО: Сейчас это швырну элементарнейшим образом в Telegram. Но там у меня секретная страничка, там никого нет, никто про нее не знает, поэтому я кину в Twitter, который не секретный. Но без всяких ссылок, без ничего, это будет наш секрет. Это полетело в Twitter. Наш секрет, мы никому не говорим. Пусть все живут как олухи царя небесного, пусть все живут додиками. Нам не нужно, чтобы все были умными, мы же должны управлять этими микробами.
А. ОНОШКО: Конечно.
С. ДОРЕНКО: Только мы прочитаем, а остальные пусть в неведении пребывают, в темноте. Зомби-солдаты!
Трамп пообещал Путину победить в гонке вооружений. Опять победить. Я задумался. Я приглашаю вас к этому разговору.
Президент США Дональд Трамп в ходе телефонного разговора с российским коллегой Владимиром Путиным заявил, что Вашингтон выиграет у Москвы в гонке вооружений. Об этом сообщает телеканал NBC News со ссылкой на два источника в окружении американского лидера.
Трамп заявил: «Если вы (русские) хотите вновь начать гонку вооружений, мы можем это устроить, но выиграю ее я».
А. ОНОШКО: Старо как мир.
С. ДОРЕНКО: Не знаю.
А. ОНОШКО: Сергей, нас берут на понт.
С. ДОРЕНКО: Да не в этом дело.
А. ОНОШКО: А мне кажется и в этом тоже. Ведь как только мы будем включаться в серьезном плане, мы будем истощены, а они нет.
С. ДОРЕНКО: Но мы истощаемся, конечно, конечно. Может быть нам не истощаться? Я не знаю. Давайте это обсудим. Как будто бы в разговоре, об этом говорит NBC News, Трампа и Путина, который произошел 20 марта по инициативе Вашингтона, состоялся разговор, в котором Трамп сказал: «Если вы хотите вновь начать гонку вооружений, мы можем это устроить, но выиграю ее я». Выиграет Америка.
В гонке вооружений, которую, как они считают, развязывает Россия, выиграет Америка. Неважно, давайте так: в гонке вооружений выиграет Америка — 134-21-35; выиграет Россия — 134-21-36. Не знаю. Я стал думать.
А. ОНОШКО: Вы не знаете?
С. ДОРЕНКО: Я не знаю. Я тебе скажу, почему.
А. ОНОШКО: Почему?
С. ДОРЕНКО: Потому что олимпийского чемпиона побеждает вирус.
А. ОНОШКО: Да. А что дальше, после победы вируса?
С. ДОРЕНКО: Ахиллес умер от заражения крови, великий герой, равный богам.
А. ОНОШКО: А дальше умерли все равно все.
С. ДОРЕНКО: Послушай меня внимательно, мою максиму. То есть не обязательно более сильное побеждает, иногда побеждает более слабое, часто побеждает более слабое. Более сильное однажды истощается. Я когда играл в Age of Empires, я знал, что я должен биться последними крестьянами против этого слона, врагов, потому что высока вероятность, что это последний слон. Я крестьянами побеждал слона, а потом быстро отстраивался и побеждал. То есть ты никогда не знаешь, последний ли это слон.
А. ОНОШКО: Может быть.
С. ДОРЕНКО: Но в ряде игр двойка бьет туза.
А. ОНОШКО: Может быть. Но тогда следующий вопрос…
С. ДОРЕНКО: Как я задавал вопрос?
А. ОНОШКО: В гонке вооружений выиграем мы, выиграет Америка.
С. ДОРЕНКО: Не надо, я говорил «Америка» сначала. Чего ты выдумываешь? Я сказал: выиграет США.
А. ОНОШКО: Да, да, точно, это я записала неправильно.
С. ДОРЕНКО: Извините, пожалуйста, мне обязательно нужно, чтобы кто-то мне сказал сейчас, как идет голосование. Первый номер, 35, это за Америку же, да? Здравствуйте. В голосовании первый номер за Америку, правильно?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Теперь я уже не помню. Я проголосовал по первому номеру.
С. ДОРЕНКО: Что выиграет кто?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Что выиграет, наша победа. Если вы смотрели «Семнадцать мгновений весны», то Трамп сказал Путину: будет победа за нами, Владимир Владимирович. За нашу победу.
С. ДОРЕНКО: Не знаю. Вы меня путаете. Все-таки дайте мне понимание. 35 — это Америка победит, правильно?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, не помню. Позвольте высказать свою точку зрения. Я хочу сказать, может быть немного отвлечься, вот тут, как вы упоминали по драке, что присутствует перепалка, затем удар. Может быть нам…
С. ДОРЕНКО: Да. США первый номер — 35.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Кто-то в этой ситуации должен быть умнее все-таки, мне кажется, встать и уйти. И нам расширить как бы влияние на Востоке какое-то и отвлечься от этого. Но если разговор идет об изоляции, ну, пускай, мы должны это понять. Это моя точка зрения. Спасибо.
С. ДОРЕНКО: Спасибо, спасибо. 35 — Америка, да, да, да. Анастасия Оношко — это иное имя энтропии, понимаете? Когда взорвалась первая ядерная бомба в Соединенных Штатах, ты знаешь, что сказал один из виднейших исследователей, я имя забыл, прости, который взрывал атомную бомбу? Он очень картинно поступил. Когда он увидел этот ядерный гриб, история сохранила нам эти слова, он сказал: «Теперь мое имя — Смерть». «Теперь мое имя — Смерть», — сказал он. Это слова из Бхагавадгиты или из Махабхарата, я не помню, но это слова одного из индийских богов, как бы даже не Шивы. «Теперь мое имя — Смерть». Так вот я хотел сказать, Анастасия Оношко будет представлена в следующий раз через черточку Анастасия-Энтропия. Хочешь такое прозвище?
А. ОНОШКО: Я хочу отчество. Этнропивна. Можно?
С. ДОРЕНКО: Ха-ха-ха-ха! Анастасия Энтропивна. Ты перерождение Парвати, ты перерождение какое-то шиваистическое.
А. ОНОШКО: Может быть вы меня вытащите, как ту частицу?
С. ДОРЕНКО: Остановить голосование. Ты все перепутала, и люди сошли с ума и не знали, как голосовать. 70 на 30.
В гонке вооружений победит Америка — 70. В гонке вооружений победит Россия — 30.
Все-таки я не вижу совсем уже очевидного ответа, мне не видится совсем очевидный ответ. Я не хочу никого обидеть. Я не дурак, я не патриот идиотического толка, нет. Хотя патриоты идиотического толка есть, да? Но я не патриот идиотического толка. Просто я думаю, что вирус побеждает героя. Я думаю, что двойка бьет туза. Я думаю, что нет линейной зависимости силы и победы, ее нет.
А. ОНОШКО: Вопрос еще такой, а хотим ли мы вступать в эту победу, игру и вообще, в такого плана разговор? Мы можем на самом деле, никто про это сейчас не говорит, не рассматривает, что мы можем просто это не заметить и продолжить заниматься собственными делами, а вовсе не участвовать в гонке вооружений. Но вот этот, конечно, бесконечный страх, что мы суверенитет потеряем или что там еще бывает, он заставляет… Как маленький, трехлетний ребенок. Вы знаете, когда мне надо заставить ребенка трехлетнего что-то сделать, например, быстрее пробежать от машины до дома, потому что мы торопимся, или наоборот, я говорю: не догонишь! Я клянусь! Это самый верный способ спровоцировать его хорошее настроение и движение вперед в ускоренном темпе.
С. ДОРЕНКО: Михаил видел все, в том числе и гонку вооружений и предыдущих несколько. Михаил, здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро, дорогие друзья. Очень это все связано с вашим сенсационным утром относительно статьи. Дело в том, что эта триада еще от Гераклита идет, триада возрождения. Из бессистемного полевого хаоса рождаются Вселенные, из безликой протоплазмы рождаются строгие очертания биологических фактов, то есть это природа вещей. И дальше социально-политическая коннотация — из темной орды человеческой рождаются государственные устремления и далее организации обществ.
Поэтому то, что он написал о частицах, которые вспомогательно существуют, это давно известно. Но энтропия над этим всем все равно нависает, она будет безлика, и все будет безлико поглощено, потому что когда центра…
С. ДОРЕНКО: Но в конце, когда энергия закончится, будет энтропия полня, все.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Очень просто. Здесь я два к слова и к Трампу. Центробежная сила когда сравняется с центростремительной, разлет материй в большом космосе, то электрон упадет на атом и мы получим безликую квантовую пену. Просто мы не сможем это зафиксировать с вами. А наука — это прежде всего аналог и результат опыта. Одна гонка вооружений была уже проиграна точно, поэтому мы имеем пока один научный факт. И проиграна она была не только из-за безликой системы организации нашего государства, вождизма, нет. А прежде всего из колоссальной ошибки, подмеченной Солженицыным когда-то — это упоение на социалистическое мессианство. Мы отгружали оружие в Африку и в Северную Африку, и арабам, и на весь мир просто без всякого учета. Ни один миллиард доллар, ни один доллар не был нам возвернут назад. Вот это была основа проигрыша, мы думали, что мы можем, дав оружие местным, назвавшим себя социалистами, сторонниками социалистической системы вождям, мы можем их сделать своими сторонниками. Никогда никому не давай ничего бесплатно!
С. ДОРЕНКО: Это правда.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Он всегда превратится в твоего врага.
С. ДОРЕНКО: Тем более, большинство тех, кому мы давали оружие, уже страдали белой горячкой и циррозом печени.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Совершенно Киндзмараули, как говорил один мой друг.
С. ДОРЕНКО: Получив миллиарды долларов, они продолжали борьбу в кремлёвке, на Воробьевых горах и в Кунцеве, лапая наших нянечек, медсестер.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Два конченых первых лица Афганистана, которые… были кончеными алкоголиками именно от цирроза печени, Бабрак Кармаль и умер, наш друг, с которым Брежнев целовался взасос. Вот проблема гонки вооружений — это проблема чисто экономическая, вернее менеджерская. Американцы лучшие менеджеры, чем мы, мы все это знаем. Следовательно, это менеджмент они выиграют обязательно.
С. ДОРЕНКО: Подождите. Вирус убил Ахиллеса или микроб, а в свою очередь двойка бьет туза, как вы отнесетесь к этому?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Конечно, мы все в конечном счете умрем.
С. ДОРЕНКО: Но можем ли мы придумать с левой резьбой что-то?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я думаю, что нет.
С. ДОРЕНКО: Почему?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Придумать не можем, потому что нам 20 лет предстоит жить при этой системе организации государства, при этом вождизме, а он бесплоден. Дело вот в чем здесь, вы берете фактуру не просто homo sapiens, а вы берете апокрифику. Ахиллес умер, да, правильно, но дело в том, четь демпферность, это очень важная научная система, избыточное давление, оно должно куда-то уходить, иначе механизм взрывается. Я уже подчеркивал, что наше общество, к сожалению, наша система, мы имеем одну демпферную область, куда уходит избыточное давление — это нищета! Наш человек может продолжать ходить в телогрейке, дамы могут с тремя детьми спокойно получать 20 рублей в месяц на ребенка и не роптать — вот наш ресурс! Он единственный! А бабы стирать белье в пруду до сих пор — вот наш ресурс! Этот ресурс бесконечен, я вас уверяю. Но дальше, когда нас не будет, во что это превратится, я не знаю, Я думаю, будет вестернизация, но она никогда не достигнет того уровня, который есть на Западе, мы будем волочиться дальше и будем сохранять этот вождизм, будем его лелеять…
С. ДОРЕНКО: Мы прекрасная страна, которая находится на окраине, на берегу прекрасного Ледовитого океана.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вы талантливый…
С. ДОРЕНКО: Нет, нет, нет. Это же не про меня. Россия — это шикарная страна, если вы внимательно посмотрите, протянувшаяся вдоль великолепных пляжей Северного Ледовитого океана, то есть мы лежим, мы стоим на пляжах Северного Ледовитого океана.
А. ОНОШКО: Я этим летом собираюсь на Белое море.
С. ДОРЕНКО: Очень правильно. Там бывает, кстати говоря, что можно купаться, в Архангельске. В Архангельске, там есть времена, ну, иногда бывают, мелко, и бывает, что там разжарится вдруг страшно из-за солнца, потому что все время солнце, и там бывает, что и можно купаться. Я думал о даче когда-то в Архангельске, мне казалось, что это очень правильно. 1100 км, прекрасная дорога. Может быть туда съездить на мотоцикле где-нибудь в июне, в июле?
А. ОНОШКО: Да, да, да.
С. ДОРЕНКО: Съездить на мотоцикле. И погибнуть где-нибудь у Северной Двины.
А. ОНОШКО: На повороте.
С. ДОРЕНКО: У Северной Двины на повороте, раздавленный каким-нибудь Volkswagen T4, везущем таджикских беженцев каких-нибудь.
А. ОНОШКО: Вы знаете, что негры там переходят границу в Норвегию?
С. ДОРЕНКО: Почему ты при слове «таджики» сказала «негры»? Ты подозрительный человек, Настя. Ой, Настя!
А. ОНОШКО: У меня примитивные…
С. ДОРЕНКО: Это палево. Я говорю о том, что мы всегда будем наследовать европейскую организацию труда, европейскую культуру. Мы будем наследовать как бы поветрия, которые будут как ружья… Как ружья пришли к нам через Польшу, так и все цивилизационное приходит к нам третично. То есть мы не вторичны, Польша вторична. Можно я скажу обидную вещь для Польши? Я поляк. Ты знаешь, что я поляк? И, как поляк, я могу ругать поляков, если позволите. Поляки вторичны. Вторичны. А мы третичны. Мы получаем все от Германии, Франции и Англии через поляков. Как ружья. Мы получили ружья, мы получили миллион всего от поляков. Организацию войск мы получили от поляков и литовцев в известные периоды. И таким образом, когда Михаил говорит, мы будем влачиться за Европой, это естественное наше состояние, нормальное состояние, прекрасное состояние. Может быть это хорошо, потому что мы, влачась за Европой, исправляем какие-то их резкие повороты. Они зигзагами идут, а мы по прямой тащимся. Как если вот к кошке привязать консервную банку, то кошка будет бегать зигзагами, предположим.
А. ОНОШКО: Да.
С. ДОРЕНКО: То консервная банка будет все равно спрямлять углы. Это правильно. Она будет менее мучительно двигаться. А? Консервная банка в выигрышном положении, вот о чем я говорю, ей пофиг, а кошке не пофиг. Поэтому Европа пусть мечется, а мы будем сзади дребезжать, дрынь, дрынь, дрынь. Никто не захотел о войне, гонке вооружений говорить, товарищи.
А. ОНОШКО: Как это?
С. ДОРЕНКО: Михаил сказал, и все типа угомонились или что? Все поверили Михаилу? Я проголосовал, 70 на 30.
А. ОНОШКО: Теперь кто хочет участвовать?
С. ДОРЕНКО: Не хочет никто.
А. ОНОШКО: Почему?
С. ДОРЕНКО: Все уже мы победили, потому что мы… Мы воины духа, понятно, кто мы? Мы аристократы духа величайшие. Здравствуйте. Слушаю вас. РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Разрешите боксерской терминологией?
С. ДОРЕНКО: Давайте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: В этом противостоянии могут полечь все.
С. ДОРЕНКО: Да.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Приведу пример. Году в 1993 был Кубок Москвы. Судья-информатор в какой-то момент остановил соревнование и говорит: ребята, вот только что приехали с чемпионата Европы три человека из нашей команды, которые стали победителями, давайте их поприветствуем. Поприветствовали, все хорошо. Через три месяца проходит чемпионат Москвы. Туда приезжают эти же ребята выступать. Один из них тяжеловес. Против него выходит абсолютный новичок. Через минуту тяжеловес, чемпионат Европы лежал на полу.
С. ДОРЕНКО: Вот видите! Потому что он перенапрягся.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Шансы равные. На таком уровне бьют все как кувалдой.
С. ДОРЕНКО: Правильно.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Наше противостояние с Америкой, пусть она нас уничтожит 100 раз, нам одного раза достаточно.
С. ДОРЕНКО: Вот вы правы. Настенька, вся ваша арифметика ложится против вот этой темы, вот человек тебе сказал. И то, что Ахиллеса убил микроб, и то, что двойка бьет туза, тоже следует помнить, правильно?
А. ОНОШКО: Да.
С. ДОРЕНКО: И то, что Америку победил Вьетнам, тоже стоить помнить на минуточку.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И они это помнят. Они четко знают.
А. ОНОШКО: Помнят и боятся.
С. ДОРЕНКО: Вот это все мускулы, мускулы, мускулы. Они не пролезают в узкий проход. А драться будем в узком проходе, например, как боксер говорит. И правильно говорит, драться будем в узком проходе. Они туда не пролезают, ну и что теперь? Сколько их, какая нам разница?
А. ОНОШКО: Добро пожаловать на родину, сынок.
С. ДОРЕНКО: Кроме этого я могу сказать, да время уже не хватает, что в современном мире победы носят уже другой характер. И поражения носят другой характер. В нашем мире, в современном мире бой идет за горизонты времени, а не за горизонты пространства. Насрать на пространства! Мы деремся за время! Но этого никто не понимает.
НОВОСТИ
С. ДОРЕНКО: Извините, у меня не было времени перед новостями, я хотел бы продолжить эту мысль. Борьба идет не за пространство, а за время. Время становится важным параметром победы. И за информацию. За время и за информацию.
А. ОНОШКО: Да.
С. ДОРЕНКО: Тот, кто ее больше потребляет, тот, кто ее успешнее перерабатывает, тот будет жить дольше, вот и все.
А. ОНОШКО: В этом смысле мы даже соревноваться вроде бы не можем ни с кем.
С. ДОРЕНКО: Мы плохой пример, потому что мы очень боимся информации, вообще информации. Нам кажется, что она нас снесет, и в силу этого мы с ней боремся. А всякое препятствие на пути информации будет сметено, это понятно.
А. ОНОШКО: Конечно.
С. ДОРЕНКО: Поэтому это, конечно, гигантская проблема. В битве за время, вот где важен выигрыш. Кто будет диктовать повестку дня? Кто будет диктовать способы? Кто будет диктовать смыслы? Кто? Кто будет диктовать смыслы, в этом же вопрос. Условно говоря, возьмем три страны, довольно искусственно подставим себя к ним. Есть США, Китай. Ну, уже мир не однополярный, да? Мир уже биполярен. Полюсов два. Мы попробуем себя поставить, в известной степени искусственно, третьим полюсом. Мир биполярен — есть США, есть Китай. Китай такой, интровертная цивилизация, которая, тем не менее, уже захватила Африку. Ты знаешь, да?
А. ОНОШКО: Да, конечно.
С. ДОРЕНКО: На секундочку, чтоб вы понимали, Африка — это 32 млн квадратных километра, по-моему, 30, 32. Россия — 17. Понятно, да?
А. ОНОШКО: Да.
С. ДОРЕНКО: А Китай уже захватил… Ждете, что он придет в Россию. Вы все ждете, ах, Китай придет в Россию, Китай придет в Россию, ах, китайцы нас захватят! Ребят, китайцы сегодня, куда бы вы ни поехали в Африку, куда бы вы не поехали, об этом вам расскажет визит Лаврова, которого отказались поддерживать в ряде стран по ряду позиций. Очень осторожно Ангола высказалась. Очень осторожно везде встречали Лаврова, очень осторожно. Во всяком случае без воплей о дружбе, как бы да, да, да. Ага. Там везде сидит Китай! Везде! Китай забрал Африку уже. 32 млн квадратных километра, которые обрабатывает Китай, вынимает полезные ископаемые, делает что хочет. Вот вам придаток Китая — Африка. Она уже придаток Китая. И дальше будет только так.
Ну, хорошо, Китай, Соединенные Штаты Америки. И искусственно поставим рядом Россию. Это искусственно, но тем не менее. Это математический опыт. Представим, что мир не биполярен, а триполярен. О'кей. Скажи, пожалуйста, кто из этих стран генерирует больше смыслов, ведущих человечество в будущее?
А. ОНОШКО: Соединенные Штаты Америки, безусловно.
С. ДОРЕНКО: Сегодня да. Давай проведем голосование. Скажите, пожалуйста, если сравнить три страны, Китай, Россия и США, вот так будет голосование. Почему? Из-за алфавита.
Кто сегодня генерирует смыслы бытия и развития для всего человечества на планете Земля? Китай — 134-21-35. Россия — 134-21-36. Соединенные Штаты Америки — 134-21-37.
Кто генерирует смыслы бытия и движения человечества в будущее? Какая страна в большей степени сегодня генерирует смыслы бытия и векторы движения в будущее для всего человечества? Китай — 134-21-35. Россия — 134-21-36. Соединенные Штаты Америки — 134-21-37.
Я с огромным удовлетворением вижу, что очень много звонков, поэтому я очень скоро выключу. Договорились? И сообщу вам результат.
Давайте я сообщу вам результат. У меня 19, 19, 62 сейчас. Но машина продолжает считать. 19 — Китай, это из проголосовавших. 19 — Россия. 62 — Соединенные Штаты Америки.
Это называется битва за время. Кто ведет человечество во времени. Вот эту битву надо выигрывать, если мы собираемся ее выигрывать.
А. ОНОШКО: И этот выигрыш не военными методами.
С. ДОРЕНКО: Этот выигрыш с военными методами связан совсем косвенно. Понятно, да?
А. ОНОШКО: Военный метод — это дериватив, который дает преимущество после выигрыша.
С. ДОРЕНКО: Абсолютно верно. Мы знаем 29-летнего князя маленького княжества, 29-летнего князя из касты кшатриев, который вел человечество в смыслы. Мы знаем немолодого торговца из Мекки, который повел человечество в смыслы. Мы знаем парня 30-летнего, еврея, который повел человечество в смыслы. Надо сказать, что ни еврей, ни молодой торговец из Мекки, ни 29-летний князь из севера Индии, у них не было никаких больших ракет. Но они всех трахнули, в хорошем смысле этого слова. Они повели в будущее. Они завоевали время. Завоевание времени — это как бы поважнее, чем завоевание пространства, ну, мне кажется.
Так что в этом смысле они как бы повели нас во время, что, я считаю, существенно важнее, чем победы в каких-то битвах и т.д. Каждый из них важнее, например, для человечества, чем какой-нибудь Александр Македонский, правильно?
А. ОНОШКО: Конечно.
С. ДОРЕНКО: Каждый важнее. Трое перечисленных господ, трое перечисленных мужчин, о которых я говорил, они важнее для человечества, чем Александр Македонский, чем Цезарь, безусловно, важнее. Поэтому надо сказать, что создание смыслов не обязательно сопрягается с экономической мощью, ни с чем таким. Но трудно сказать.
Я хотел сказать про Тулеева, который перечислил деньги пострадавшим. Это очень нежно, да?
А. ОНОШКО: Да, да.
С. ДОРЕНКО: Я где-то читал… Я очень хотел бы, чтобы Амангельды и люди, которые за ним стоят, не рассердились и не подали судебный иск, поэтому я должен сказать, что грязные сплетники и негодяи, наводящие тень на плетень, слова которых не заслуживают, безусловно, внимания, и я хотел осудить, и с целью осудить я называю эти грязные сплетни, именно с целью осудить, и чтобы все люди доброй воли восстали и осудили этих сплетников.
Совсем недавно я читал, что люди, близкие к Тулееву, только в Москве, на собственности в Москве, на объектах в Москве зарабатывают от 100 до 300 тысяч долларов день. Только московская собственность, от 100 до 300 тысяч в день. Долларов. Это значит от 6 до 17-18 млн рублей в день. Только на московской собственности. Это, конечно, грязные наветы, мы понимаем. Неважно.
Тулеев перечислил семьям погибших в пожаре свой однодневный заработок — 5 тысяч 724 рубля 12 копеек. Губернатор Кемеровской области Аман Тулеев и его заместители перечислили… Мы видим фотографии, как тулеевские дети отдыхают. Ну, как тебе сказать, Настён? Как бы у людей все хорошо, яхт-клубы, яхты, всякие заграницы красивые. Но так, не по среднему классу, а по роскошному. Понимаешь, да?
А. ОНОШКО: Да. Ну, что же им себя ограничивать?
С. ДОРЕНКО: Было бы смешно. Дети Тулеева, я имею в виду жены детей Тулеева и так далее, жена одного из его внуков, которого он признал и приблизил, она много ведет в Instagram, ну, там как бы совсем по высшему классу все. То есть не просто по среднему, собрали денег, поехали, нет, там совсем по-суперскому. Неважно.
Он собрал все-таки денег, Тулеев, и перечислил 5 тысяч 724 рубля 12 копеек семьям погибших, насколько я понимаю. И надо сказать, что этому благому примеру последовали его заместители, и они тоже собрали однодневную зарплату.
Я хотел сказать, что кемеровчанин Игорь Востриков, он по-прежнему в общественном поле, он в центре внимания прессы.
А. ОНОШКО: Да.
С. ДОРЕНКО: Он делает важные заявления, большие заявления. Внимание к нему огромное, потому что доверие к нему огромное. И я хотел, если возможно, возмутиться и смутиться реакцией демократов. Ты знаешь, что я всех их знаю, но недолюбливаю. Недолюбливаю не всех, среди них есть здравые люди, но недолюбливаю в них на самом деле ватажность худшую, чем у приверженцев Кремля. Давай просто скажем, в России есть люди практичные, которые просто делают жизнь; есть ватажно энтузиастские; есть хищно самовлюбленные, как Песков, кажется, сказал о Навальном, разные есть. Но есть более-менее практичные, которые ровно дышат и думают, как бы дровишек запасти на следующую зиму. А есть ватажно устремленные, мамочки, которые бегали и кричали «Ельцин» в девяностом году на Манежку и т.д. И, надо сказать, что полоумных среди демократов больше, ну, просто правда, это правда. Также можно сказать и обратное, что среди приверженцев власти больше циников, циничных практиков, так можно сказать. Но полоумных, именно ватажных, именно сектантов среди демократов ну просто существенно больше, в разы больше.
А. ОНОШКО: Концентрация их больше.
С. ДОРЕНКО: Да, да.
А. ОНОШКО: Мало самих по себе, у них там концентрировано…
С. ДОРЕНКО: Там концентрированы, собраны фрики и юродивые, вот эти фрики и юродивые демократы, они как бы в огромном числе. И Игорь Востриков жертва, потому что он тоже пострадал, он потерял 5 человек. Это огромные страдания. Он потерял сестру, жену и трех детей. Я видел фотографию их, он показывает фотографию. Он сказал, что нам надо анализировать действия МЧС. А Путин, что? Путин царь. Ну, вот как-то так. И на него вся кодла демократическая набросилась. Вся! Ты не представляешь, в какой степени. То есть это просто был вынос мозга, как они на него набросились. Я тебе дам этот фрагмент, где он это говорит, ты послушай просто. Просто так орут все, типа чуть ли не желают, они говорят, что правильно, что у него дети погибли и т.д., то есть ненависть какая-то совсем запредельная к нему. За то, что он перестал критиковать Путина. Я потрясен жестокостью демократов. Я потрясен бесчеловечностью абсолютно, желанию рвать его в клочья.
— И вот эта трагедия… То есть вообще как бы заметьте, не было таких…
С. ДОРЕНКО: Он живет некими мифами, что в Советском Союзе все было идеально, в Советском Союзе идеально работали.
А. ОНОШКО: Молодой еще, да.
С. ДОРЕНКО: Молодой парень, он верит. По поводу Владимира Владимировича, слушайте.
— Понимаете, вы прекрасно знаете, назовем прямо, он у нас не президент, а царь, да?
С. ДОРЕНКО: «Он у нас не президент, а царь».
— Хорошо это, плохо, ну, наверное, власть должна быть сильной, мое мнение. Уж тем более…
С. ДОРЕНКО: «Проблема не в Путине, и уж тем более не в Аман Гумировиче». Имеется в виду Амангельды Тулеев. «Я сегодня с ним очень долго общался». То есть его пригласили к Тулееву. Поэтому Путин у него власть царя. И там кто-то рядом: «Да мы к этому уже привыкли». В смысле, это нормально, это есть описание нормальности. И он дальше говорит: «Проблема не в Путине и не в Амангельды». Я хочу сказать, что вот эта фраза вызвала адский вой демократов. Адский. Причем проклятие его погибшим детям, проклятия его жене погибшей, что он заслужил, что он еще что-то — это был вой античеловеческий. Ну, очень странно, ребят, охолонитесь чуть-чуть. Можно чуть-чуть достоинство сохранять?
Его пригласили к Тулееву, и это магически на него повлияло. Понятно, да? Он патерналистски мыслящий парень, в страшном горе. Его позвали, его приняли, его инкорпорировали. В этом смысле, в этом мудрость власти, что его инкорпорировали как бы. Депутата из него надо делать и т.д. Я сейчас говорю серьезные вещи.
— Я с ним очень долго общался. Человек сказал, что будет поддержку оказывать. Пока вот эти люди… Ребят, по поводу митингов…
С. ДОРЕНКО: «По поводу митингов. Пока без митингов», — он говорит. Он говорит: остановите митинги, хватит митингов. Это он говорит. После того, как побывал в кабинете Тулеева.
— Потому что администрация…
С. ДОРЕНКО: «Администрация здесь при чем наша?» Поняла? И еще он говорит, что тянут на митинги «майданщики».
Вот я очень солидаризируюсь с Пашей Лобковым. Паша Лобков, который написал в Facebook, как у него отец умирал от рака, и он говорит в том числе о необходимых компромиссах, страданиях и прочее. Мне кажется, что Паша Лобков очень точен и очень человечен. С огромным уважением к нему отношусь. Но кроме этого есть еще и сознание конкретного Игоря Вострикова, у которого стоит мегазадача, конечно, похоронить своих…
А. ОНОШКО: Прожить год без них. Психологи говорят, что когда проживаешь вот эти все традиционные праздники, один цикл проживаешь…
С. ДОРЕНКО: Год без них. И, кроме этого, он действительно хочет, чтобы все было хорошо, ну, у тех, кто остался в живых. У него хорошо уже не будет, как он считает, у него горе большое. Чтобы все было хорошо, он такой типичный хороший русский человек, этот Игорь. И чтобы все хорошо было, ему кажется. Но зачем нам здесь лаяться и скубаться? Зачем? Мы будем кусать друг друга, зачем это? Ведь все же за хорошее. И Амангельды его позвал, сказал, что он тоже за хорошее. Вот видишь, все за хорошее. Чего тут собачиться? Зачем мы будем собачиться? Понимаешь?
А. ОНОШКО: Да.
С. ДОРЕНКО: В этом смысле Игорь Востриков абсолютно гениально описывает, собственно, население, если мне позволено будет употребить этот термин, население, оно таково, чтобы все по-хорошему, нормально чтобы.
А. ОНОШКО: Да.
С. ДОРЕНКО: Надо, чтобы все нормально. А когда он начинает описывать, почему он говорит про МЧС, потому что у него есть другой видос, где он рассказывает о том, как 40 минут не приезжали пожарные. Ты знаешь, да?
А. ОНОШКО: Да.
С. ДОРЕНКО: В 16 часов начался пожар. В 16:02 уже все кричали. А пожарные прибыли в 16:40, первые. В 16:40!
А. ОНОШКО: Да.
С. ДОРЕНКО: И когда им говорили, что там точно люди, они говорили: ну, да, мы ждем спасателей, специально обученных людей. И ждали каких-то спасателей, еще что-то. А, между прочим, в зале, где шел мультик. Ты посмотрела этот видос?
А. ОНОШКО: Да.
С. ДОРЕНКО: Мать, это совсем ужасно. В зале, где шел мультик, оказался мужчина (оказывается, двери не были заперты), который спасал их, запирая двери. Спасал по существу. Ребят, это совсем страшно. Я думаю, с этого после десяти начнем. Но я пока расскажу. Они поняли, что что-то не так, и какой-то мужчина побежал вниз, он открыл дверь зала, она не была заперта. Ни один зал не был заперт. Он открыл дверь и увидел, что коридор весь черный от дыма, и как бы бежать в этот ядовитый пластмассовый дым с детьми… И он закрыл дверь сразу и сказал: туда нельзя идти, там дым страшный. Надо ждать спасателей, он сказал. И, больше того, они где-то брали тряпки, подтыкали дверь снизу, чтобы дым не заходил, и они, в сущности, себя изолировали, надеясь, что они в такой колбе, куда дым не пойдет. Они не учли, что вентиляция продолжала работать. А вентиляция продолжала работать, то есть нагнетались эти пары, газы, которые от горения, ядовитые. И этот мужчина пытался их спасти, он сказал: в коридор если мы выйдем, мы погибнем, там бушует стена дыма, давайте прятаться.
И надо сказать еще одну почти ужасную вещь — этот мужчина спасся. Потом, в конце, он все-таки выпрыгнул из зала. Но дети и родители, все остались мертвые. Он выскочил, и он дополз, он спасен, вот этот мужчина. Но надо точно также понимать, что он не хотел вреда, он хотел пользы для всех. Но он просто проанализировал, что спасатели придут, он верил в спасателей. А верить ни в кого нельзя в месте, где мы находимся. Понятно? В месте, где мы находимся, на этих широтах, надо только на себя рассчитывать. Что никаких спасателей нет, а пожарные приезжают через 40 минут, у них в частности. Через 40 минут пожарные ходят, сплевывая, и говорят: а мы ждем спасателей. Все! Понятно?
А. ОНОШКО: Да.
В ДВИЖЕНИИ
НОВОСТИ
С. ДОРЕНКО: 10 часов 5 минут. Как интеллигентные люди мы начинаем дело с доллара — 57,22.
А. ОНОШКО: Я себя чувствую участницей старого английского клуба, сигары, не изменяют традициям. Одно время мы на биткоин смотрели, а теперь мы вернулись в бархатные кресла и говорим о долларе.
С. ДОРЕНКО: Мы вернулись практически к понедельнику, между понедельником и вторником. Ты французского не знаешь?
А. ОНОШКО: Конечно, знаю! Я его мучила пятнадцать лет!
С. ДОРЕНКО: А ты была в Сенегале? Надо говорить так: а, се па пу сибль. Вот так научись.
А. ОНОШКО: Я по-негритянски не умею разговаривать.
С. ДОРЕНКО: А, се па пу сибль. Я тебя учу, ты не хочешь. Сегодня пятница, мы, как нефиг делать, вернулись к понедельнику. В понедельник было 57,01, сейчас 57,22. Во вторник было 57,43, как вы помните. Так что мы между понедельником и вторником. 70,49 по евро; 70,21 по нефтице. А, се па пу сибль. Была 70,30 она в понедельник, а сейчас 70,21, опять вернулись на понедельник. Может, мы ходим по кругу, я не знаю. Мать, может такое оказаться, что мы ходим по кругу, что это день сурка.
А. ОНОШКО: Сергей, правая нога толчковая, поэтому ты идешь по кругу.
С. ДОРЕНКО: Когда мы догадаемся о том, что мы ходим по кругу?
А. ОНОШКО: Когда найдем свои следы.
С. ДОРЕНКО: (Смеется) Мы подумаем, что какие-то идиоты шли впереди. Правда, я тебе отвечаю!
А. ОНОШКО: Потом увидим коряги, начнем узнавать.
С. ДОРЕНКО: 1,2318.
А. ОНОШКО: Знаете, почему люди кружат?
С. ДОРЕНКО: Почему?
А. ОНОШКО: Потому что нога правая толчковая. Ты идешь, на самом деле, не по прямой…
С. ДОРЕНКО: Левая толчковая.
А. ОНОШКО: Какая-то одна нога толчковая. И ты поэтому всё время небольшую дугу описываешь, когда идешь по прямой, как тебе кажется. А в лесу это не заметно, поэтому люди возвращаются на 57…
С. ДОРЕНКО: Мы ходим по кругу, потому что привычные модели поведения для нас они нас ласкают.
А. ОНОШКО: Можно музыка из прогноза погоды советского включить по курс доллара.
С. ДОРЕНКО: Ты рассказывала о людях, которые умываются мочой коровьей. Спокойно, не своей, нет.
А. ОНОШКО: А, думаете, есть разница?
С. ДОРЕНКО: Я тебе скажу, почему есть разница. Потому что корова вегетарианка. Моча вегетарианца, мне кажется, изысканна.
А. ОНОШКО: А они, думаете, такие мясоеды.
С. ДОРЕНКО: Кто?
А. ОНОШКО: Ну, эти народы.
С. ДОРЕНКО: Расскажи мне про народы.
А. ОНОШКО: В Африке есть такой народ, в Южном Судане.
С. ДОРЕНКО: Начала рассказывать неправильно. Можно я за тебя всё расскажу. Про тебя. У Насти есть подруга, которая занимается этнографией, фотографированием и туризмом одновременно. У нее есть, вероятно, для этого средства.
А. ОНОШКО: Она сделала турагентство в итоге.
С. ДОРЕНКО: Эта прекрасная женщина, Настина подруга, она сейчас в Южном Судане. Она там обитает среди племени, которое собирает мочу коров, чтобы умыться.
А. ОНОШКО: У нее видео: корова начинает писать, он подбегает под струю… зачем лишние телодвижения, если струя уже есть.
С. ДОРЕНКО: Собирать не надо, струя уже есть.
А. ОНОШКО: Всё включено.
С. ДОРЕНКО: А можно чуть-чуть пальцем придерживать, чтобы напор регулировать.
А. ОНОШКО: Всё идеально подобрано, напор хороший, всегда одинаковый, температура тоже, всё очень консервативно.
С. ДОРЕНКО: Вставить крантик и быстренько чуть-чуть закрутить. Нет, не надо?
А. ОНОШКО: Они подбегают и начинают мыть голову, уши промывать, это обычная гигиена. После умывания они пепел втирают. Там насекомые…
С. ДОРЕНКО: Это же скрепы, товарищи.
А. ОНОШКО: Это тысячелетний уклад.
С. ДОРЕНКО: Что значит «тысячелетний»? Многотысячелетний. Товарищи, они так делают последние 100 тысяч лет, и это настоящие скрепы. То, что ты говорила про толчковую ногу, почему мы ходим по кругу, значит у нас у всех одинаковая толчковая нога — в этом же проблема.
А. ОНОШКО: Кроме левшей.
С. ДОРЕНКО: Нам надо побольше левшей, чтобы мы шли в правильном направлении. Вот эта песня, я хотел тебе напомнить, ты же не знаешь Высоцкого, а я знаю.
ПОЕТ ВЫСОЦКИЙ («Песенка прыгуна в высоту»)
С. ДОРЕНКО: Смысл в том, что мы кружим по кругу…
А. ОНОШКО: Как скотоводы народа Мундари.
С. ДОРЕНКО: Товарищи, мы идем как скотоводы народа Мундари, всё время подставляя голову под струю коровьей мочи и пытаясь быстренько вымыть волосы. Мать, можно вопрос.
А. ОНОШКО: Да.
С. ДОРЕНКО: Если бы я был Мундари, я бы имел детских шампунчик Johnson & Johnson в кармане. Как только корова открыла мочу, я бы быстро намочил голову, а струя-то кончила, я намылил Johnson & Johnson или детское мыло, напенился — ага, а смыть чем?
А. ОНОШКО: Вы думаете, там одна корова?
С. ДОРЕНКО: Нет, коров много. Что же я буду ходить — мать, попей. А корова мне говорит «да воды-то нет».
А. ОНОШКО: Поэтому они не пользуются шампунем.
С. ДОРЕНКО: Мне надо смыть шампунь, начинает резать немножко, начинается какая-то неприятность на коже. Я такой «корова, ну давай», она: шлёп, шлёп — навалила не того, чего надо. Это я съем, ладно, а смыть голову-то надо.
А. ОНОШКО: Да.
С. ДОРЕНКО: Как?
А. ОНОШКО: Поэтому они отказались от шампуня. Пару тысяч лет назад они поняли, что это не эффективно.
С. ДОРЕНКО: Настя рассказала нам о скрепах народа Мунда.
А. ОНОШКО: В центре Южного Судана.
С. ДОРЕНКО: Где сейчас прозябает под коровьей мочой в рамках скреп и исследования истинных традиций ее подружка. Как ее звать?
А. ОНОШКО: Виктория Рогатнёва.
С. ДОРЕНКО: Вика Рогатнёва, смотрите ее фотографии.
А. ОНОШКО: Изучала, кстати, ядерную геофизику.
С. ДОРЕНКО: Наконец-то отчаялась изучать ядерную геофизику.
А. ОНОШКО: Я ей как-то задала вопрос, не планирует ли она на плато Путорана поехать, потому что там красивые виды.
С. ДОРЕНКО: Объясни, плато Путорана — это красивейшее место в России. Оно находится, если мне не изменяет память, оно всё время движется и в последнее время плато Путорана находится, если проследить Красноярский край, который длинный полосой, и потом посмотреть между Якутией и Енисеем, там есть гигантская страна, много миллионов квадратных километров — называется плато Путорана. Такое запутанное место, странное. Дело не в том, что оно красивое, а дело в том, что оно огромное вдобавок.
Я же тебе говорил! Что я тебе говорил?! Я тебе говорил или нет? Это от Енисея в сторону Якутии, Среднесибирское плоскогорье, Там горы уже, и там дико невообразимо красиво, прямо перед тундрой. Настя говорит подруге: Вика, чё ты прозябаешь в Южном Судане, среди народа Мундария, под струёй кошачьей мочи, коровьей мочи, извини. И что она тебе ответила?
А. ОНОШКО: Она говорит: ты знаешь, это очень дорого и опасно. Я так удивилась искреннее! Человек не шутил.
С. ДОРЕНКО: Она не шутила, она не умеет шутить.
А. ОНОШКО: Она вообще не шутит. Я говорю: как, не может быть! А она: я тебе правду говорю, в Африке безопаснее и дешевле.
С. ДОРЕНКО: То есть она находится в зоне гражданской, а также межгосударственной войны в Южном Судане, который время от времени бомбят, и Северный Судан, и время от времени они заходят в Северную Кению, чтобы пропитаться, их там расстреливают местные тоже. Она находится в изысканно местечке, где постоянно то ли бомбёжка, то ли расстрел из автоматов. И она на полном серьёзе утверждает, что это менее опасно, чем путешествовать по России.
А. ОНОШКО: В столице Джубе, в Южном Судане, нет водопровода и нет воды, воду продают канистрами.
С. ДОРЕНКО: А зачем, если есть моча. Как они производят мочу? Надо корову поить. Я тебя десятый раз спрашиваю.
А. ОНОШКО: Я не знаю, Сергей.
С. ДОРЕНКО: Корова не кактус, корова должна пить где-то.
А. ОНОШКО: Растения наверно какие-то ест, а в растениях вода.
С. ДОРЕНКО: А я тебе скажу: но если там есть вода для коровы, то почему они там не могут помыться, а потом дать корове попить.
А. ОНОШКО: Представляете, сколько надо отжать цветочков, чтобы получить воду, чтобы умыться. А корова это делает за вас. Очень эффективный способ, пора переходить всем на этот способ.
С. ДОРЕНКО: Хорошо, двигаемся дальше. Плато Путорана. Однажды, когда у нас с тобой будет дивизия сопровождения, мы туда отправимся.
А. ОНОШКО: Когда мы победим в гонке вооружений.
С. ДОРЕНКО: Сначала победим.
А. ОНОШКО: Отправимся плато Путорана осваивать.
С. ДОРЕНКО: Нет, осваивать никогда мы его не будем. Зачем? Мы как туристы шуранём туда и там побудем чуть-чуть.
Давай послушаем, что говорит Игорь Востриков, рассказывает о своей беде и рассказывает о том, как он разбирается с МЧС, и о том, как тушили пожар.
И. ВОСТРИКОВ: Видео, которое я вчера записал, я вам поясню. Нам предоставили записи с камер с самого прохода в залы кинотеатра, с которых видно, что двери были не заперты. Люди действительно все выбегали, но остались только наши, потому что там был детский мультик. С детишками они промедлили. Пока они добрались до выхода, в коридоре был густейший дым, абсолютно непроглядный. И какой-то мужчина принял решение запереть дверь, заложить щели и дожидаться спасателей. Но спасатели, как вам известно, не прибыли. Он, кстати, вылез в итоге, и его спасли, насколько мне известно.
С. ДОРЕНКО: Этот мужчина.
И. ВОСТРИКОВ: Вопрос у меня один: почему наш губернатор, когда проходили бедствия в других регионах, говорил, что у нас всё хорошо, всё под контролем, с любой проблемой справимся. Не справились. Не было задействовано ни вертолётной техники. Можно было пожар затушить. Людей бы уже не спасли, потому что они задохнулись. Но хотя бы мы получили своих близких и смогли их захоронить. А теперь мы ждем три недели, потому что они выгорели настолько, что просто невозможно опознать. Есть даже не целые тела, а просто фрагменты. Я читал описи. Нас даже не допустили к ним, потому что работали судмедэксперты, и они не смогли по фотографиям установить. У меня один главный вопрос: почему?
С. ДОРЕНКО: Почему никто не тушил? Он раньше говорит: спасатели не прибыли, а пожарные начали работать через сорок минут, но они не задействовали нормальной силы, там две струйки.
А. ОНОШКО: Пучков, мне кажется, должен на всех эти вопросы ответить. Нет?
С. ДОРЕНКО: О чём ты говоришь? Он человек набожный, зачем ему отвечать, он отвечает перед богом. Никто не должен ответить, мне кажется. Я считаю, что никто не должен ответить. Все же хотят как получше. Что, Пучкой зло задумал, что ли? Нет. Мы же страна некомпетентности, так что всё нормально.
Здравствуйте. Что-то со связью у нас, кошмар какой-то. А я знаю, человек специально поставил на дозвон, а сам пошел делать кофе. А? Вы кофе делаете, товарищ?! Он делает кофе. Он ушел. Он поставил на дозвон свою машину, она дозвонилась, а он делает кофе. 7373-94-8. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Андрей, 80-й. Конечно, тяжело слушать, что говорит парень. Действительно тяжело. Сразу вспоминается закон о частной охранной деятельности. Параллель некую проведу. Закон о частной охранной деятельности в службе безопасности Сбербанка, к примеру, если будем конкретнее говорить. Служба безопасности, видя то, что некие преступники вскрывают банкомат, максимально что имеют право — это свистеть в свисток. Даже дотрагиваться нельзя. Нельзя по одной простой причине — потом засудят, затаскают.
С. ДОРЕНКО: Помните, в старое время дружинники даже могли предпринять всё, чтобы проводить в участок: заломать руки и так далее.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Приведу параллель с тем, что, вероятнее всего, может и хотели что-то сделать, но… Я их не оправдываю, нет.
С. ДОРЕНКО: Ну, пожарные, которые приезжают через сорок минут, ну что это?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это, безусловно, недосмотр.
С. ДОРЕНКО: Это ужасно. Это такая служба, которая так работает, вот и всё. Приезжают пожарные через сорок минут, начинают расхаживать и говорят, что они ждут спасателей. Когда они приезжают, их спрашивают: почему вы не работаете? Они говорят: мы ждем спасателей. Я не понимаю, что это за фигня.
Я еще хотел обратить ваше внимание на то, как падают мифы. На самом деле я абсолютный сторонник информации и быстрой информации, но в этом случае, с пожаром в Кемерове, мы получили несколько уроков, ну не уроков… по-прежнему я сторонник информации. Но есть поразительные вещи. Несколько мифов было. Был миф, который пал, что сотни трупов. Понятно, что это украинский чувак Вольнов, который обзванивал всех, нарезки из его разговоров всюду в интернете и так далее. Он обзванивал, что сотни трупов. Это первая позиция, которая пала.
Вторая, что сотрудники кинотеатра запирают зрителей. Это тоже неправда. Мы были уверены в этом, но это не так. Их никто не запирал. Это второй миф. И третий миф, что Тулеев контролирует регион. Он его не контролирует.
А. ОНОШКО: А еще у нас был миф — что у нас хорошо поставлена служба МЧС.
С. ДОРЕНКО: Но этот миф тоже пал. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Это Андрей, с дежурства звоню. Сергей, хотел бы немного пояснить по поводу пожара — тушили, не тушили. Мне слух режет совершенно «пожарные сказали, что ждут спасателей». Этого не может быть, потому что не может быть никогда. Потому что мы, спасатели, на пожаре исключительно вспомогательные силы и подчиняемся пожарным. Так было всегда.
С. ДОРЕНКО: Андрей, наверно я некорректно объяснил. Сейчас постараюсь объяснить корректно. Он говорил и люди бегавшие говорили пожарным «люди на таком-то этаже», а они рутинно разворачивали всё и говорили «это мы ждем спасателей». Условно говоря, конкретно спасать людей, как будто бы пожарные указывали, что сейчас прибегут спасатели.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Такого не могло быть. Я со всей уверенностью говорю: такого быть не может быть в принципе. Потому что нас, спасателей, пожарные не пускают на пожар до тех пор, пока не ликвидируют горение, которое опасно для жизни. Он просто встанет и не пустит. Этого не может быть.
С. ДОРЕНКО: Может быть, это один из мифов.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Мы сталкиваемся с этой истерикой на каждом пожаре. Потому что тут же находится кто-то из очевидцев и говорит «что вы стоите, идите, бегите, спасайте». По поводу именно этой коробки, которая загорелась. К моменту приезда пожарных уже не было ни охраны, и администрации, все разбежались как тараканы. Здание не типовое, это не пожар в квартире, не пожар в здании с лестницами, это не поддается работе по алгоритму и по уставу. Соответственно, на месте начинают «танцевать от печки», то есть от устава.
Естественно дают информацию очевидцы, что на четвертом этаже заблокированы в зале дети, зал не имеет аварийных выходов. У него две двери и они же две двери — выход. Этот мужчина, который оставался с детьми, всё сделал правильно, за одним исключением. Там не было никаких других доступов, не было ни окон, ни других дверей, не было выхода на крышу.
С. ДОРЕНКО: Вероятно, продолжала работать вентиляция, то есть вентиляция нагнетала нехороший воздух.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это маловероятно, потому что в здании к тому времени уже вырубилось электричество.
С. ДОРЕНКО: Да, да, согласен.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это только может естественный приток, как печка работать. Теперь со стороны пожарных. Горит третий этаж, там уже и температура, и дым непроходимые. Боевая одежда пожарного самая хорошая выдерживает семь секунд открытого пламени, дальше она просто превращается в золу. Дыхательный аппарат сделан из резины и пластика, соответственно никакого мифа, что проход через огонь… Есть специальные костюмы термические, но они не применяются в обычной жизни. В обычных пожарных частях их нет.
У нас есть на НПЗ пожарные части объектовые, которые Капотню охраняют, у них есть высокотемпературные костюмы, которые позволяют хоть как-то подойти к огню. В тысячеградусную температуру никакой пожарный пройти не сможет и спасти естественно тоже не сможет. Это просто отрезанный путь.
Еще раз посмотрите здание, вспомните, сколько там было входов и как люди вылезали. Их давит оттуда температура и дымом, и они выпадают из окон. Пожарные старались как-то подать лестницы. На любом пожаре стараются подать лестницы для эвакуации. Внутрь уже не пройти. И к тому моменту, когда температура и дым спал, естественно в зале уже все задохнулись.
С. ДОРЕНКО: Мы не можем развернуть ситуацию. Но если бы они вместе с детьми, молодые женщины, у каждой по одному по два ребенка, ломанулись бы в коридор с дымом и побежали. Этот мужик, который закрыл дверь, он говорит «братцы, туда нельзя идти, там черный дым стоит». Вот если бы они, тем не менее, ломанулись, кто-то бы спасся, может быть.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я думаю, мало кто бы спасся, здесь пятьдесят на пятьдесят. Я как понимаю, этому мужику просто удалось в кромешном дыму и под температурой добраться до какого-то ближайшего окна. Двигаться цепочкой или как-то организовано способы только пожарные. Они берут один рукав и в дыхательных аппаратах по этому рукаву друг за другом идут. Это тренировка, это отрабатывается.
Идти перепуганной толпой, с детьми, невозможно. Скорее всего, если бы они рванули (я опять же моделирую), огонь развивается за считанные секунды, они могли выйти, открыть дверь и тут же все полечь. Они какое-то время продержались как на подводной лодке. Вертолетная техника невозможна в тушении была, потому что есть три окна и нет выхода на крышу. Какой будет толк от этого вертолета?
С. ДОРЕНКО: Андрей, удачи вам в вашей работе.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Спасибо.
С. ДОРЕНКО: Мы понимаем, что от случая мы зависим больше, чем от всех спасателей.
НОВОСТИ
С. ДОРЕНКО: Голливудских звёзд уличили в том, что они торговали женщинами. Дело не в этом, мы понимаем, что это везде, всегда будет, наверное, потому что… Есть люди зависимые материально, в том числе которых угнетают. Но тут не то, тут клеймённые рабыни. The New York Times, сейчас продолжают их находить. Девушек брали в секту, начиная с 90-х. Женщины с удовольствием вступали в секту. В сущности, это был кружок, где их учили как будто бы преодолевать эмоциональные и физические барьеры, контролировать душевное состояние и быть уверенными в себе. У девок же есть проблемы: быть уверенной в себе, контролировать душевное состояние. Есть же проблемы. Мужики поравнее в этом смысле. Я позволяю себе сексистскую выходку.
Дальше, их вовлекали в этот контроль себя, использовали как сексуальных рабынь, заставляли подчиняться своим хозяевам, вводили изнурительные диеты и клеймили, ставили клеймо. То есть это была тоталитарная секта сексуального рабства, где они действительно научались контролировать душевное состояние. Тут уже не было проблем с душевным состоянием никаких. Им по кайфу было!
Для меня урок здесь, это еще одна иллюстрация того, что я говорил, что людям нужны рестрикционные правила, людям сладка плётка и людям нравится находиться в ригористских сектах. Потому что когда хребет помещается наружу, как у черепахи…
А. ОНОШКО: Жить проще.
С. ДОРЕНКО: Жить проще.
А. ОНОШКО: И да, и нет.
С. ДОРЕНКО: Ты свободолюбивая.
А. ОНОШКО: Конечно, это существует, это очевидные вещи, БДСМ… Я прям реально не могу понять, как это может нравиться.
С. ДОРЕНКО: Представь, что ты инопланетянка, изучающая землян. Земляне таковы: есть множество людей, которые не имеют внутри хребта, и им нужен хребет снаружи. Этот хребет им нужен либо поощрительный… они берут какую-то армию, и тогда они получают хребет снаружи.
А. ОНОШКО: Проголосуем?
С. ДОРЕНКО: Что?
А. ОНОШКО: Что вы больше любите: хребет снаружи или хребет внутри.
С. ДОРЕНКО: Давай не голосовать. Тот, у кого хребет снаружи (таких очень много), никогда в этом не признается. Они служат великим идеалам, они умирают за знамёна и так далее. Они не признаются, что у них просто нет хребта. У них просто нет хребта вообще! Они в этом не признаются.
А. ОНОШКО: Может, они это не осознают.
С. ДОРЕНКО: Они это не осознают, зачем это осознавать. Поэтому я тебе толку эту фигню, что есть люди, у которых хребет внутри: самодостаточные, способные на рефлексию, способные на шаг в сторону, способные критично оценивать каждое событие. И есть люди, у которых хребет снаружи, и таких абсолютное большинство: они служат, подчиняясь приказам; они угождают мнению собственной улицы, мнению собственной деревни, мнению родственников и так далее. Это всё хребет снаружи, хребта внутри нет.
Делают, может быть, даже то же самое, что делают люди с хребтом внутри; только эти делают осознанно, а эти под давлением внешнего мира, а делают одно и то же. И ты их не отличишь. В какие-то моменты ты их не отличишь. Только в некоторые моменты люди с хребтом внутри проявляют себя иначе, чем люди с хребтом наружу. Потом их опять не отличишь. Они все идут одинаково по улице, как ты их отличишь. Вот в этом проблема.
Большинство хочет рестрикций, люди хотят в секту: хотят не думать; хотят не отвечать; не быть ответственными за свои поступки. Люди устроены так: они хотят быть сектантами, чтобы кто-то отвечал — папа, глава секты, не важно.
Вот это мне нравится: на Урале полицейские после двухчасовой погони задержали замглавы ГИБДД Свердловской области Александра Юнусова. Прям действующий замглавы ГИБДД. Полковник, насколько я понимаю.
А. ОНОШКО: Ничего святого не осталось.
С. ДОРЕНКО: Нет, подполковник. За рулем автомобиля оказался заместитель главы ГИБДД Свердловской области Александр Юнусов. Алкогольное опьянение, пахло алкоголем, он два часа гонялся, а за ним гонялась ГИБДД. О чём это говорит? О том, что инспекторы одичали: они не знают, где их замглавы.
А. ОНОШКО: Да, полное разгильдяйство.
С. ДОРЕНКО: Деградация и разгильдяйство.
А. ОНОШКО: Чтобы я вас со спины на улице не узнала — да как же так!
С. ДОРЕНКО: Как сказал Тулеев совершенно верно, бузатёрство. Это же бузатёрство. Они арестовали его.
А. ОНОШКО: Он отказался от медосвидетельствования?
С. ДОРЕНКО: Он гонялся на какой-то французской марке.
А. ОНОШКО: Как Фантомас?
С. ДОРЕНКО: Нет. Вроде тебя.
А. ОНОШКО: Я уже сменила.
С. ДОРЕНКО: Ты уже на Honda?
А. ОНОШКО: Я на Honda.
С. ДОРЕНКО: Она теперь на Honda. Но раньше ты была на французской.
А. ОНОШКО: Да, на Citroen.
С. ДОРЕНКО: Сейчас не в этом дело, а в том, что он два часа гонялся: наверно при каждой возможности делал вираж с ручником, каждый раз крича в окно «я свой, я свой, я, товарищи, подполковник Юнусов (или полковник Юнусов, не важно), я …ник Юнусов, я замглавы ГИБДД, идиоты!» Потом еще квартальчик нарезал и кричал им опять «эй, аллё, проснитесь, кретины!» То есть это и говорит о деградации службы. Деградация службы с этого и начинается, что они гоняются за собственными подполковниками, давя кур, кошек, детей, коляски…
А. ОНОШКО: Они извинились хотя бы потом?
С. ДОРЕНКО: Гаишники?
А. ОНОШКО: Да, понурив голову, носочком описывая полукруг на песке.
С. ДОРЕНКО: Здесь не написано. Мне кажется, они его арестовали.
А. ОНОШКО: То есть решили идти до конца.
С. ДОРЕНКО: Тело полицейские вынимали из-за руля, в смысле что он был сильно пьян. В смысле пьяное тело, он не мог встать. Но вместо того чтобы извиниться, они его куда-то потащили. Вот так рухнет Россия!
Власти Тверской области отказались брать нашу помойку. Что это, почему?
А. ОНОШКО: А это то же самое — не признали полковника!
С. ДОРЕНКО: Для чего мы Тверь брали?!
А. ОНОШКО: Это одного и того же порядка. Тверская область говорит: нам московский мусор не нужен; сами у себя его захоранивайте, как хотите.
С. ДОРЕНКО: А зачем мы вас брали? Зачем мы брали Тверь? На хрена вы нам нужны, если вы не будете нашу брать грязь, объясните, пожалуйста. Просто мне интересно. На хрена нам вообще нужна эта Тверь?
А. ОНОШКО: Мне кажется, не нужна.
С. ДОРЕНКО: Товарищи, или вы берете мусор, или катитесь к чёртовой матери, в хорошем смысле. Это была шутка, спокойно. Сейчас на меня в суд подадут. Я хочу сказать, что Тверь, к ним относится первая берестяная грамота, которая найдена в 1200 году. Нашли и сразу закопали снова, потом мы ее нашли уже позже. Тверское княжество было. Оказывается, Тверь была выделена в удел князю Александру Ярославовичу Невскому, перешла к его брату Ярославу Ярославовичу, родоначальнику тверской княжеской династии. Стала столицей Тверского княжества в 1247 году. У них был Тверской Кремль, у них много чего было: у них летописание, каменное строительство, всевозможные каменные церкви и так далее. Они очень великие были.
А. ОНОШКО: Что смотреть в прошлое! Надо посмотреть, что у них сейчас!
С. ДОРЕНКО: Их тверская Анна женила своего старшего сына Дмитрия на Марии, дочери великого князя литовского Гедимина. Они с Гедимином породнились и так далее. Потом мы залили их кровью. Я пытаюсь всё найти.
А. ОНОШКО: Мы?
С. ДОРЕНКО: Да мы, кто же еще! Дмитрий Донской, московский князь, не мог взять Тверь в 1375 году. Мы еще в 1375 году хотели принести им мусор и хотели взять Тверь. Дмитрий Донской, наш возлюбленный герой, герой русских, пытался взять Тверь и истребить ее, но мы не сумели. И мы неоднократно наводили на них монголо-татар, неоднократно. Тверь вплоть до второй половины XV века подвергалась неоднократным ударам совместных сил монголо-татар и Москвы. Москва с монголо-татарами вместе атаковала этот строптивый город. Но Тверь непрерывно укреплялась, укреплялась.
Когда же мы ее разрушили, господи, помилуй. В конечно итоге мы их на хрен, совсем разрушили и истребили и ходили там по колено в крови. А теперь они не берут наш мусор. Может быть, снова им монголо-татар навести?! У нас есть какие-то подходящие монголо-татары?
А. ОНОШКО: Наши партнеры из КНР.
С. ДОРЕНКО: (Смеется) Может быть, для начала наши партнеры из Грозного подъедут?
А. ОНОШКО: Наши братья.
С. ДОРЕНКО: Наши братья из Грозного, может быть, подъедут. Власти Тверской области отказались принимать мусор из Москвы. Я не знаю, что делать. Какие-то вредные и противные. Москва готова вложить деньги. Мы хотим им, недостойнейшим…
А. ОНОШКО: Засыпать деньгами. Чисто московская такая манера — что, какие чудаки!
С. ДОРЕНКО: Мы будем слоями сыпать: мусор, потом пятитысячные рублёвки; потом сверху опять мусор, потом пятитысячные рублёвки.
А. ОНОШКО: И до сих пор никто не отказывался, надо сказать, от таких условий.
С. ДОРЕНКО: Все соглашались. Москва умеет платить, Ланнистеры платят.
А. ОНОШКО: Знаете, как москвичи мерзко выглядят со стороны. Вы когда-нибудь задумывались об этом?
С. ДОРЕНКО: Но зато они остроумные.
А. ОНОШКО: Одно слово, которое характеризует москвичей, — это наглость.
С. ДОРЕНКО: А мы уж их засрали! У нас в Удомле атомная станция стоит. Почему нельзя атомную станцию покрыть куполом мусора?
А. ОНОШКО: Из денег московских.
С. ДОРЕНКО: Тверская область строптивая, они строптивцы. Ярославцы к нам присоединились добровольно, я напоминаю историю, нам не пришлось разрушать Ярославль. Может быть, в Ярославскую свозить мусор. Здравствуйте. Куда-то делся, это был тверич, я уверен. Здравствуйте, слушаю вас.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, Анастасия, приветствую вас. Только недавно в Тверской области почти в каждой деревне установили мусорные баки, чтобы народ не раскидывал за дома, за околицу. Порядок только-только начал наводиться и вдруг предлагает Москва организовать свалку мировую.
С. ДОРЕНКО: Но мы же дадим денег.
А. ОНОШКО: Раньше никто не отказывался, мы вам говорим. Хамы!
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это всё хорошо. Дело в том, что без партнеров там не получится денег дать, если мы хотим что-то организовать там.
С. ДОРЕНКО: А у вас есть какие-то природные красоты? Мы можем вам овраги засыпать мусором, еще что-то.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: На самом деле, Тверь не больше остальной области выделятся по красотам.
С. ДОРЕНКО: Она плоская, мне кажется.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Крапивы край, с речками.
С. ДОРЕНКО: А есть природные перепады высот, чтобы мы могли засыпать вас мусором? Может быть, какие-то овраги, каньоны, что-то такое.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Есть. Единственная альтернатива — это Удомельская АЭС, которую я засыпал бы точно мусором.
С. ДОРЕНКО: И там есть резервуар воды, озеро, можно тоже засыпать.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, там не надо, мы туда ездим на рыбалку.
С. ДОРЕНКО: Но вы же понимаете, что эта вода служит для охлаждения атомных реакторов.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, но пока рога и копыта ни у кого не выросли.
С. ДОРЕНКО: (Смеется).
А. ОНОШКО: Да, нужны столетия…
С. ДОРЕНКО: Что ты сейчас сказала?
А. ОНОШКО: Нужны столетия, для того чтобы мутация…
С. ДОРЕНКО: А, мутация. Я думал, ты ругаешься. Я карту открываю. Мне кажется, есть перспективные области, которые мы можем засыпать мусором. Например, строятся искусственные острова в Персидском заливе. Почему нам не продать туда брикеты мусора? Нам надо их прессовать.
А. ОНОШКО: Вы думаете, они дурее Тверской области?
С. ДОРЕНКО: Допустим, Дубай. Надо им продавать мусор, они будут строить острова. Разве это не прекрасно? Теперь ЛНР, ДНР. Там же прекрасные терриконы и овраги, там очень живая природа. Можно сдавать ЛНР, ДНР. Допустим, МЧС мог бы вывозить: 75-й конвой мусора поехал.
Теперь дальше, у художников XIX века, по крайней мере у некоторых.., я сейчас не могу вспомнить, поскольку я на самом деле немного знаю о художниках, мало знаю о художниках, но я точно помню эти картины, представляющие прекрасные овраги за Воронежем. Там, где наша Среднерусская возвышенность ниспадает, она ниспадает невероятно красивыми балками, оврагами. Мы можем их засыпать, под Воронежем. Там тоже атомная станция.
А. ОНОШКО: А в Московской области овраги кончились?
С. ДОРЕНКО: В Московской области на самом деле живостью рельефа отличается только запад Подмосковья: Жуковка, Барвиха, вот эти места. А туда сыпать не хочется, потому что там, как ты знаешь, наша элита живет. Ну как мы можем засыпать? На самом деле, ты знаешь, что восток Подмосковья — это всё торф и болота, а запад — это овражки, овражки, овражки прекрасные. Но засыпать их нельзя, потому что там живет цвет от цвета человечества.
А. ОНОШКО: А главное, их не купишь деньгами.
С. ДОРЕНКО: Правители России, которых невозможно действительно подкупить.
А. ОНОШКО: Разве они живут там, разве не в Лондоне?
С. ДОРЕНКО: Нет. В Одинцовском районе, в Красногорском и Истринском районе они живут, все здесь сосредоточены. И овраги там же, нельзя засыпать, я считаю. 7373-94-8. Надо куда-то наш мусор правильно пристроить, чтобы нам за это, наоборот, денег давали. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Это Василий вас беспокоит.
С. ДОРЕНКО: Я очень рад вам, Василий.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да?
С. ДОРЕНКО: Да.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Так вот вы о главном не говорите — откуда ноги растут. Страшное случилось в России, понимаете вы или нет.
С. ДОРЕНКО: Расскажите, пожалуйста.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Рассказать? Вы выключите.
С. ДОРЕНКО: Василий, я не сразу выключу, у вас есть секунд десять. Прошу вас.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: С этим жульём, ворьём, которое срослось с мракобесами, нужно организовать выход: шлейф от Москвы и до мест западных и северных морей. И освоение этого гектара сибирского.
С. ДОРЕНКО: А ворьё-то туда отправить, что ли?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Ворьё под присмотром мракобесов разных мастей, охрану холопов жулья, бандерлогов, а сзади подхалимы и мракобесы с мётлами, жополизы идут, подметают всю эту нечисть российскую.
С. ДОРЕНКО: А про барабанщика ни слова. Я всё жду про барабанщика.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ой, барабанщик! Так это же выкидыши великого барабанщика правят Россией, мой дорогой.
С. ДОРЕНКО: Понял. Теперь отключаю, Василий. Договорились? Сколько-то же он сказал всё-таки.
А. ОНОШКО: Главное, ничего такого он не сказал. Он думал, что это крамола какая-то, что его сейчас отрубят.
С. ДОРЕНКО: Здравствуйте, слушаю вас.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, доброе утро. Сергей, Москва. Я, будучи помощником большого человека, изучал вопрос свалок в силу того, что он строил некое поместье своё, а рядом была свалка запланирована. Это дело такое непростое. Например, чтобы свалочку организовать где-то в чистом поле, надо купить покрытие, чтобы постелить на землю, по цене 25 центов за квадратный метр. Делается это покрытие только в Америке, и нет китайских аналогов и прочего.
С. ДОРЕНКО: И мы следуем этому.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Понятно, что никто этому особо не следует, то есть покрывают сто метров, а остальное понятно. Но по идее, нормы прописаны очень серьезные и вся технология прописана, как надо убивать запахи, пересыпать всякой фигнёй. Поверьте, это дело непростое. Если реально не воровать, а действовать по методике… Посмотрите, в «Ядрово» чего плачут, всего 8% полигона заполнено, у них еще 92%.
С. ДОРЕНКО: До чего же они бесстыжие! Еще 92% осталось?!
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, еще 92%. Если действовать по технологии, если всё соблюдать, понятно, что прибыльность объекта резко падает, может быть, даже из сверхприбыли переходит в прибыль обычную, 10-15%. Но если это всё соблюдать, то очень даже… Особого вреда и ущерба ни для природы, ни для людей нет. Надо понимать, всё, что происходит, это не от того, что свалка плохая, а от того, что люди экономят на всём. Ровно это, и не надо власти особо чмарить. Если положено это делать, а люди не делают, а скрывают, естественно и запахи и тому подобное.
С. ДОРЕНКО: Так они же скрывают и делятся немножко.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Конечно!
С. ДОРЕНКО: Вы начальник района моего, а я мусорщик. Вы мне говорите «Серёжа, пахнет» — я раз и поехал с конвертиком.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Начальник района вообще не в схеме. Это замгубернатора. Начальник района точно исключён.
С. ДОРЕНКО: Он, как на свадьбе, немножко попробует и говорит «что-то горько», так и этот говорит «что-то пахнет» — и от меня поехал человек с портфелем сразу.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: С портфелем, с конвертом. Это замгубернатора, к сожалению. Начальник района вообще здесь ни при чём. И когда все наезды на начальника района, он бедняга. …хотят в попу засунуть, если вы помните это видео. А он вообще ничего не решает.
С. ДОРЕНКО: Что ему хотели засунуть?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Очки в попу, начальнику Волоколамского района, он в очках был.
С. ДОРЕНКО: А! Каддафи умер гораздо более гуманной смертью.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я не очень понимаю, вы же сами рассказывали про Нью-Йорк.
С. ДОРЕНКО: На Статен-Айленд подванивает не по-детски.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Мафию, помните. А что же мы не пригласим ребят сюда, я думаю, они бы здесь всё сделали.
С. ДОРЕНКО: «Земля наша велика и обильна, но порядка в ней нет» — это письмо написать.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: С одной стороны, да; а с другой стороны, у них 20% прибыль уже хорошо.
С. ДОРЕНКО: Послушайте мою идею, мои идеи всегда на шаг впереди всех. Мне кажется, надо засыпать естественные выемки: овраги Воронежской области; овраги прекрасные Курской области.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Говорил один казах: чем хорошо в Казахстане, юрту ставишь — живешь три месяца; засрал окрестности — переставил юрту на два километра и снова живешь.
С. ДОРЕНКО: Опять чисто. Я тебе драйвовую идею даю, посерьёзке — юрту купи. Сейчас он сказал «юрта», я вздрогнул опять — юрту надо купить. Она стоит меньше, чем iPhone, если разобраться. Продаются монгольские, казахские, какие хочешь, есть разные модели: хочешь восемь метров в периметре, хочешь двенадцать метро в периметре. Это невероятные юрты! Она года через четыре-пять сгнивает, ставишь новую. Меняешь юрту реже, чем iPhone, я тебе серьезно говорю. И действительно ничего убирать не надо, она прохудилась, провоняла, вши завелись, блохи — ты спокойно ее сжигаешь, ставишь новую. Сейчас делать не черта будет после летучки, зайди «купить юрту».
А. ОНОШКО: Я сразу бэушную на Avito.
С. ДОРЕНКО: Нет, бэушную не бери, только новую. Мы пойдем и проживем ее, эту пятницу, 30 марта.
Видео дня. Страны, которым предрекли скорое исчезновение
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео