«Подъём» с Сергеем Доренко от 7 мая 2018 года

С.ДОРЕНКО: 8 часов 38 минут. Понедельник. 7 мая. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все. Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москвааааа! Анастасия Оношко, ведущая этой программы. А.ОНОШКО: И Сергей Доренко. Доброе утро. С.ДОРЕНКО: Насть, с Днем радио. А.ОНОШКО: С днем радио. С.ДОРЕНКО: Мы сами забываем об этом празднике всегда, но нам напоминают прекрасные наши слушатели. Есть внимательные люди среди слушателей. Какая-то есть путаница небольшая, День печати какой-то российской, потом антироссийской, еще подзавели разные дни, они между собой конкурируют. Там газета «Правда» когда была издана, это советский праздник. Не поймешь. Мы как-то должны бы вроде разбираться, но мы не разбираемся. Но с Днем радио, кажется, все понятно. Его изобрел то ли Попов, то ли какой-то иностранец. А.ОНОШКО: Брат Люмьер. С.ДОРЕНКО: Может. Я бы не стал спорить на самом деле. Но так или иначе нам приятно, что в эти майские дни… Намного майские лучше все-таки новогодних. Новогодние праздники – дрянь дрянью. Правда же? А.ОНОШКО: Да. С.ДОРЕНКО: Нетрезвость какая-то, чернота, мрак вот этот, постоянный озноб. Мерзость слизкой ветчины, которая осталась с Нового года. 4 января ты ешь, а там слизь, на ветчине слизь. А.ОНОШКО: А майские что, лучше? Шашлыки наделали, все не съели, привезли домой, никто не хочет есть. С.ДОРЕНКО: Полностью другая вещь. Присохшие помидоры, завернутые в алюминиевую фольгу, подсохшие помидоры. А.ОНОШКО: Оставленная миска из-под салата. С.ДОРЕНКО: Ты их жрешь, говоря, что Хиромишинья велел, потому что там энзимы, там волшебные энзимы, когда начало киснуть, это еще полезнее. Майские праздники в этом смысле намного лучше. Свинина, о которой ты говоришь… Кстати, в микроволновке можно разогреть, потому что я не дожарил на мангале. А.ОНОШКО: И я. С.ДОРЕНКО: Мы жарили плохо, была полусырая свинина. Правильно? А.ОНОШКО: Это правильно. С.ДОРЕНКО: Сейчас мы ее положим в микроволновку. А.ОНОШКО: И дети кричали: кровь, кровь, тут кровь. С.ДОРЕНКО: Мы положим в микроволновку. Милое дело, дорогая. Ну ладно, с Днем радио. Мне кажется, очень правильно. На самом деле в русском климате есть всего один сезон, он продолжается два месяца, как мы установили, это май и июнь. А.ОНОШКО: А июль с августом куда пошли? С.ДОРЕНКО: Июль - насекомые, август пошел в жопу. Почему? Я объясню. Август, потому что уже ночи холодные. А.ОНОШКО: Не знаю. А грибы? С.ДОРЕНКО: Насекомые компенсируют грибы. Я не знаю, какие грибы ты ешь, но любые грибы забиваются легко комарами. Давай так, нормальных два месяца, если честно, май и июнь. Все остальное - полная дрянь. А.ОНОШКО: Но клещи уже пошли. С.ДОРЕНКО: Ну, конечно. Так ты выпусти собак. Ты знаешь, как бороться с клещами? А.ОНОШКО: Чтобы они собрали всех клещей. С.ДОРЕНКО: Конечно. Ты выпускаешь собак, желательно спаниелей каких-нибудь, чтобы труднее был в шерсть, выпускаешь собак шесть, восемь, одолжи где-нибудь собак, на свой участок. Собаки быстро проходят участок, собирая всех клещей за какие-то жалкие полдня. Через полдня ты выпускаешь детей. Опа. Клещей нет. А.ОНОШКО: А потом уже идешь сам. С.ДОРЕНКО: Ха-ха-ха! Нет, остался один, его собрали дети уже после спаниелей, и ты идешь сама такая королева просто. Ну хорошо. С Днем радио. А.ОНОШКО: А мне один слушатель сегодня личное сообщение прислал: «Поздравляю с Днем радио». И дальше написал: «73.88». Это что такое? Мы не знаем. Это какая-то шифровка, наверное, азбуки Морзе. С.ДОРЕНКО: К деньгам. А.ОНОШКО: Это к деньгам. С.ДОРЕНКО: Он хочет дать конвертом. А.ОНОШКО: К новому президенту. С.ДОРЕНКО: Хочет дать конвертом. Понятно, да? В конверте будет 73.88. Это что значит, мы не знаем. А.ОНОШКО: Я тоже не знаю. С.ДОРЕНКО: Хорошо, пусть будет в тысячах, пусть будет в евро, в тысячах евро. А.ОНОШКО: Новыми банкнотами. С.ДОРЕНКО: Да. Ладно. Давай народ поздравим с Днем радио. Мы стали думать, кто же пел про радио. И единственное, что приходит в голову, конечно, Radio Ga-Ga. А.ОНОШКО: Да, давайте. С.ДОРЕНКО: Это же про радио. Но долго. А.ОНОШКО: Долго и нудно. А это вы рассказывали, что переоцененная самая группа Queen оказалась. С.ДОРЕНКО: Да, это было. На самом деле это, конечно, враги. А.ОНОШКО: Я в очередной раз убеждаюсь, что это правда. С.ДОРЕНКО: Нет-нет, Queen 2 великое достижение человечества. Сейчас мы промотаем просто. А.ОНОШКО: 5 минут 53 секунды. С.ДОРЕНКО: Все, пошел. Теперь про радио. А.ОНОШКО: Давайте «Радионяню» поставим. (Radio Ga-Ga) С.ДОРЕНКО: Тебя пропирает или нет, скажи мне? А.ОНОШКО: Нет, я не люблю. С.ДОРЕНКО: Почему? А.ОНОШКО: Не знаю. С.ДОРЕНКО: Ты антимузыкальная женщина. Ты должна признать это. А.ОНОШКО: Как это? Я люблю джаз. С.ДОРЕНКО: Джаз? Потому что ты его не понимаешь, и тебе кажется, как моей немецкой овчарке, когда она не понимает, ей кажется, что это дико важно. А.ОНОШКО: Я начинаю ухо настраивать. С.ДОРЕНКО: Вот радио, на. Это про радио. А.ОНОШКО: Давайте «Радионяню», есть такая передача. С.ДОРЕНКО: Не надо подрывать. Ты пытаешься обесценить каждое мое действие. В этом и состоит радио. Я пытаюсь работать, а Оношко пытается меня обесценить. Вот слушай сейчас. (Музыка) А.ОНОШКО: Это Queen тоже? С.ДОРЕНКО: Какой Queen? Это Донна Самер. Голубушка. Это была в древности такая певица. Наши пошли! (Музыка) С.ДОРЕНКО: Ты чувствуешь это? Ты чувствуешь аллюр? Аллюр чувствуешь или нет? Ты верхом ездила или нет? Если бы было радио казачества, оно бы шло этим аллюром: та-та-да-да… тат-та-тада. Слышишь аллюр? А.ОНОШКО: Самое ужасное, что они все слушали это в детстве, все радиоказаки. С.ДОРЕНКО: Вот сейчас слушай опять. (Музыка) С.ДОРЕНКО: Это энергичная рысь, мне кажется. Если бы радио казачества существовало, оно бы шло под энергичную рысь. В атаку на кого? Не знаю. На телевизионщиков, мать. Мы должны напасть на телевизионщиков. Смять их ряды! Смять их ряды, сбоку засандалить им! А.ОНОШКО: Из программы «Подъем» мы станем радиоказаками. С.ДОРЕНКО: Да, наверное. Ладно. Хочешь настоящую музыку? Я вспомнил, что слушает моя шестилетняя дочь в машине. А.ОНОШКО: Да? С.ДОРЕНКО: Да. Но сейчас ты не имеешь права девальвировать, оскорбишь на всю жизнь. Моя шестилетняя дочь в машине… Потому что семилетняя уже улыбается по этому поводу, потому что она уже, как сказать, взрослая женщина. Семилетняя. А шестилетняя, она все еще дитя и она слушает вот это. (Музыка) С.ДОРЕНКО: Это кровавая тризна. Мы уже разбили телевизионщиков ударом сбоку. И это кровавая тризна. Мы ходим, добиваем погибших: вот этого пристрели, вот этого говнюка, лежит, вот этого говнюка пристрели. (Музыка) С.ДОРЕНКО: Я нашел легкую рысь. Легкую рысь я нашел. (Музыка) С.ДОРЕНКО: Идем на рыси, братцы! На рыси идем! На рыси! Топчет паскуд, в хорошем смысле. Коллег я имел в виду. Коллег топчем. Топчем, топчем, затаптываем. Что, нет? Шашками. На, на, тварь! Шашкой. Шилом… Нет, не шилом. Штопором от нашего шампанского ковыряем в ушке у телевизионщиков. Правильно? Штопором от нашего шампанского. Сняли пробку… Нет, у нас же шампанское так открывается. Жалко. Но все равно штопор-то есть. Ладно, все, я тебя больше не буду мучить. У меня нет никакой музыки. А.ОНОШКО: Мне понравилось. С.ДОРЕНКО: Тебе понравилось? А.ОНОШКО: Да. Но там никогда не знаешь, где проскочит какое-нибудь нехорошее слово, даже пусть в английском языке. С.ДОРЕНКО: Нет, это проверенная фигня. Это проверенная. А что у меня идет из Avantasia? А.ОНОШКО: Что у вас идет? С.ДОРЕНКО: Не помню. А.ОНОШКО: Я столько раз отвечала слушателям на этот вопрос, откуда у вас эта заставка. С.ДОРЕНКО: Что у меня идет из Avantasia? А.ОНОШКО: Я не помню. С.ДОРЕНКО: Ну ты дала. Рома, вы знаете, скажите, что у нас идет из Avantasia? А.ОНОШКО: Никогда не могла запомнить, если честно. С.ДОРЕНКО: Ребят, что у нас идет из Avantasia? Не знаете? Никто не знает. А.ОНОШКО: Никто не знает, все спрашивают, переспрашивают. С.ДОРЕНКО: «Несчастный случай», песня есть про радио, она без мата... Кто-то мне не дает открыть вот здесь. Что-то лежит на клавиатуре. Спасибо. Нет, вкладка не открывается. Twisted Mind, конечно. Спасибо большое. Twisted Mind. Давайте Twisted Mind слушать. А потом я пойду. Я вам оставлю Настю, и придет Даша Кнорре, и они будут работать, а я пойду на инаугурацию. Вы знаете, что я сегодня иду на инаугурацию? А.ОНОШКО: Кстати, какая там форма одежды? Вы посвятите нас. С.ДОРЕНКО: Пиджак. А он у меня единственный. А.ОНОШКО: Пиджак китайский? Такой, со стоячим воротничком. С.ДОРЕНКО: Вот эти туфли… Вот эти. Я купил в подземном переходе в Киеве в 2004 году в январе, чтобы пойти на инаугурацию президента Ющенко. Этим туфлям 14 лет, мать. 14 лет. А.ОНОШКО: С тех пор они ходят только на инаугурацию. С.ДОРЕНКО: Они ходят только на инаугурацию. Только. Я инаугурировал вместе с Немцовым и Чубайсом президента Украины Ющенко в 2004 году, по-моему, 20 января, если не ошибаюсь, я могу и забыть. По-моему, 20 января. И эти туфли остались, и я их надеваю только на инаугурацию, мать. Вот так приходиться, ничего не поделаешь. И сейчас они пойдут опять. На инаугурацию. (Музыка) С.ДОРЕНКО: Эта вещь называется Twisted Mind Avantasia, с нее начинается каждый выпуск «Подъема». Ровно с этой вещи начинается каждый выпуск «Подъема», здравствуй, великий город. Здравствуй, великий город. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все. Это ррррадио «Говорит Москва». А.ОНОШКО: Новая тема про певцов. Мне просто вспомнилось, как же они все выглядят с длинными волосами. Вот эти певцы, которые так поют, с гитарами так аааа… мужчины фальцетом. С.ДОРЕНКО: Был Smoke On The Water. «Когда-то вы здоровались под Smoke On The Water», - говорит человек. Это правда. А.ОНОШКО: Разве? С.ДОРЕНКО: Да, да. Когда-то я здоровался под Seventeen Kingdom Come. А.ОНОШКО: Да, это я помню. А вот про Smoke On The Water? С.ДОРЕНКО: Smoke On The Water тоже было. А.ОНОШКО: 73.88. 73 – желаю добрых пожеланий, а 88 – воздушный поцелуй, мне человек написал. С.ДОРЕНКО: Вот под это мы здоровались, и ты это должна помнить. А.ОНОШКО: Это я помню. С.ДОРЕНКО: Ты еще была молода, но уже была довольно умной. (Музыка) С.ДОРЕНКО: 8 часов 53 минуты. Понедельник. 7 мая. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все. Это ррррадио «Говорит Москва»! Офигенская тема тоже. Да? А.ОНОШКО: Да. Хочется раскинуть руки и полететь. С.ДОРЕНКО: Анастасия Оношко, ведущая этой программы. А.ОНОШКО: И Сергей Доренко. С.ДОРЕНКО: Ха-ха-ха! (Музыка) С.ДОРЕНКО: Здесь хороший длинный проигрыш, дофига чего можно взять, не надо выцарапывать ни из каких мест, ни из каких проигрышей. На третьем куплете ничего не надо делать. Здесь прям все хорошо. Давай дадим им спеть хоть чуть-чуть. Ребята, пошли. (Музыка) С.ДОРЕНКО: За это я и взял эту чудесную музыку, что здесь длинный проигрыш. Но сейчас это неуместно. Товарищи, спойте что-нибудь, пожалуйста. (Музыка) С.ДОРЕНКО: У нас возраст согласия потрахаться с шестнадцати, да? А.ОНОШКО: С паспортом? С.ДОРЕНКО: С паспортом. Нет, он воспевает семнадцатилетку. Говорит: я нуждаюсь в твоей любви, семнадцатилетка. Это плохо или хорошо, не знаешь? Может быть, это отрицательно как-то? Нет? Негативно… А.ОНОШКО: Главное – сдерживать себя. С.ДОРЕНКО: Нет, я абсолютно… я смотрю на это осуждающими глазами. Посмотри на меня. А.ОНОШКО: Да. С.ДОРЕНКО: Порочные, грязные, распоясавшиеся империалистические, западные негодяи. Правильно? А.ОНОШКО: Да. С.ДОРЕНКО: Я только так на это смотрю, дорогая. У меня уже отрастает ряса… не ряса, а как это, борода. А.ОНОШКО: Вместе с рясой. С.ДОРЕНКО: Отрастает ряса! Я инквизитором становлюсь. (Музыка) С.ДОРЕНКО: Это бывает так, влюбишься, так воешь. У тебя бывает? А.ОНОШКО: Нет. С.ДОРЕНКО: Ты циничная. А.ОНОШКО: Да, очень. С.ДОРЕНКО: А вот так влюбишься и воешь как скотина. Не бывает? А.ОНОШКО: Нет. С.ДОРЕНКО: Ни разу не было? Значит, твоя любовь впереди, дорогая. Ты знаешь, что у женщины одна или две разрушающие такие влюбленности должны произойти в жизни. Если у тебя ни одной не было, значит, твоя любовь впереди ждет тебя. Ты сделаешься 50-летней, ты будешь петь Seventeen какому-нибудь старшекласснику. Можешь себе представить, как это ужасно. Ну ладно. Как это ужасно. На самом деле у женщины должна случиться одна или две влюбленности. Это закон. Конечно, у мужчины три или четыре влюбленности. А.ОНОШКО: Я же не говорила, что их не было, я говорила, что выть не хотелось вот так ааааа…. Нет. С.ДОРЕНКО: Хорошо. Ладно. Мэр Собянин заплатил 16… Это про казачество. Давайте после девяти. «Расскажите про субботний мотопробег, пожалуйста», - говорит Роман. Мотопробег был хороший. Собралось более 5 тысяч. Народу было действительно совсем много. Совсем много. С Академика Сахарова, которая на самом деле Маши Порываевой, то ли Нади Порываевой, какой-то хорошей, стартовали. Ушли на ВДНХ, потом с ВДНХ развернулись, посмотрели на свой хвост змеи. Мы были бесконечны. Мы были огромны, мы были километрами. Это хорошо. Теперь, если позволите, маленькая критика, совсем маленькая. Не хватило дисциплинки в этот раз. А.ОНОШКО: Сталкивались что ли. С.ДОРЕНКО: Не сталкивались, но не было абсолютно четкой дисциплинки. Год назад мы шли как… я не знаю, как кремлевский караул. Маршалы, вообще все за нами… нам твердо давали по ушам. Мы шли четверкой. Первая четверка. Я был в первой четверке в прошлом году и в этом году тоже. А.ОНОШКО: А кто был там, расскажите. С.ДОРЕНКО: Слушай. Первая четверка шли. Прямо как вкопанные шли, просто кремлевский караул. В прошлом году. Ни один ни дрогнул, ничего, ни в поворотах. Мы просто выполняли повороты, рисовали радиусы, ускоряясь и прочее. Невероятно. В этом году, надо сказать, кто-то вклинивался, кто-то подтягивался, кто-то разбивал, четверка превращалась в пятерку, пятерка превращалась в тройку, потом еще что-то. Не было настоящей жесткости, я бы сказал, плетей. Не хватило плетей. Надо было казакам в субботу за нами поскакать и нас как-то отстраивать. Вместо того, чтобы э… они бы это самое… Не хватило. Ладно. Хорошо. В движении. Если бы казаки за нами поскакали, их лошади обосрались бы моментально от любого выхлопа любого «Триумфа», я уж не говорю про «Харлей Дэвидсон». Понимаете, да? Просто лошади уделали бы всю Москву. Ты знаешь, что лошадь самое трусливое животное на свете после кролика? А.ОНОШКО: Да? С.ДОРЕНКО: На первом месте по трусости кролик, на втором месте лошадь. И также по смерти от каждой съеденной травинки не того цвета. А.ОНОШКО: На третьем – мотоцикл. С.ДОРЕНКО: Кролик жрет траву. Например, жрет траву. И вдруг случайно абсолютно съедает не ту траву. Он тут же ложится и умирает. Тоже самое происходит с лошадью. В отличие от кролика, лошадь еще, если она вредит конечности, колено, еще что-то, то ее пристреливают, потому что она не лечится, ну и в дикой природе никак. То есть конечности для лошади абсолютно важны. Это я казакам сообщаю, ничего более трусливого, чем лошадь, не существует. Новости С.ДОРЕНКО: 9 часов 5 минут. Слушай, какой будет инаугурация? Я иду, да. На инаугурацию, да. А что за тема про инаугурацию? Нам надо прибыть туда до 11, если я правильно проинформирован. Мы должны до 11:15 все предстать. Чего? А.ОНОШКО: Предстать. С.ДОРЕНКО: С опорожненными желудками, чтобы все… как говорится, очищенные. Я три дня не ем, пощусь, чтобы духовность и все. Там много народу будет. Я написал в Twitter, что меня пригласили, а вас – нет. Опа. И тут же, дорогая моя, Кононенко пишет, что и его пригласили. Кононенко. Тут же пишет Рома Емельянов, радийщик, что и его пригласили. То есть пригласили всех. А.ОНОШКО: Вы знаете, в классе какой-нибудь популярный ребенок, у него день рождения. Ты радуешься, конечно, что тебя пригласили, а потом ты вдруг узнаешь, что пригласили всех. С.ДОРЕНКО: Абсолютно всех. Конечно. А.ОНОШКО: И вы все там встретитесь. С.ДОРЕНКО: И поэтому мы все там встретимся. Раньше я там тусил, например, на инаугурациях, так там банкир Фельдман какой-то сидел… А.ОНОШКО: Вы расскажите. Вы зайдете, вас проверят. В зал сядете какой, концертный или за круглый стол? С.ДОРЕНКО: Мне кажется, может быть, Георгиевский. Какой-то огромный зал. А.ОНОШКО: Сколько там рядов, кресел? С.ДОРЕНКО: Там не рядов. Ты стоишь там. Ты стоишь, мать, в восхищении. А как ты можешь сидеть в восхищении? У тебя бывает сидение в восхищении? Подумай сама. А.ОНОШКО: С 11 до 12, в 12 только начнется, а вы все стоите? С.ДОРЕНКО: Нет, мы прогуливаемся, общаемся, делаем язвительные замечания, «как вы похудели». Например, кого-то встречаешь, говоришь: как вы похудели, как вы прекрасно выглядите. Видно, что у человека рак четвертой степени, стадии, и он знает, что ты знаешь. Ну такие, какие-то добрые вещи происходят. Потому кому-то говоришь наоборот, «ты не потолстел ли?» В основном вот это интересует. А.ОНОШКО: Как вы удачно поправились. С.ДОРЕНКО: Политическую элиту интересует главным образом это. Ты думала что-то другое. Нет, конечно. Потому что все остальные вопросы решаются в кабинетах, где-то шорох такой. А.ОНОШКО: Артрит, артроз, остеопороз - у меня дети выучили из рекламных каких-то. С.ДОРЕНКО: Это как раз правильный возраст. А дальше, выше уже пойдет Паркинсон с Альцгеймером, но они там и не встречаются, это потом, уже на даче. А.ОНОШКО: А престарелых… С.ДОРЕНКО: Там нет. Я тебе объясню. Почему там разговаривать особо не о чем? Потому что если бы там приходили, например, 30-летние, попрошайки… 30-летние, ты знаешь, они попрошайки, ну по сути, 30-35, они попрошайки, они хотят что-то выпросить у отцов. Если бы там была мелочь вот эта, 30-летки какие-нибудь, они бы там ходили, извиваясь, вот так делая позвоночник, «Иваныч, здрасьте… я, разрешите, зайду на недельке, зайду… нет, после праздников, разрешите». Это если бы были 30-летки. Их никто туда не пускает, потому что знают, что они попрошайки, нищенки и прочее, дешевки. А.ОНОШКО: А другие 30-летки, которые что-то делают, они не там, да. С.ДОРЕНКО: Нет, таких не существует. Они шоферы. Другие 30-летки – это шоферы. А.ОНОШКО: А некоторые делают мессенджеры, например. С.ДОРЕНКО: Не знаю, не слышал. А там все более ровный такой народ. Ровный. Миллиардеры, те, кто их сделал миллиардерами, те, кто их сделал миллиардерами и сочувствуют до известной степени, в том числе материально, и те, кто их презирает. Сделал их миллиардерами и презирает. «Я Женьку вот таким еще знал, засранца. Сейчас сидит, голову не поворачивает, рожу воротит. А кто он такой? Я его таким знал когда-то…» Понимаешь? То есть там миллиардеры и те, кто их таковыми сделал, те, кто их за это презирает, те, кто их за это хвалит, потому что участвует. Примерно так. Приличные люди, одним словом. А.ОНОШКО: Планы на лето обсуждаются, кто куда поедет? С.ДОРЕНКО: Я бы не сказал. Потому что сам момент, торжество момента… Мы же присутствуем… Россией правит небо, господь. Россией правит господь. Мы это точно понимаем. Который Россию любит. Любит. Поэтому у нас так все хорошо. И в этот момент происходят, в сущности… Мы-то что? Мы свидетели просто. В сущности сакрального происшествия, сакрального события. Прямого общения президента и того, кто в действительности правит нами – неба, господа. И в этот момент наше дело скромное, в общем. Наше дело смиренное и, я бы сказал, торжественное. Мы должны в этот момент попытаться уловить какими-то биорецепторами священный трепет момент. Самое время в этот момент испытывает священный трепет. И каждый из нас в душе аж подколбашивает… Ну правда. Сначала так, а потом диктор: президент Российской Федерации Владимир Владимирович Путин. Он говорит, диктор. От сих все, сердце замирает, и ты весь такой… ой елочки же с палочками… Понимаешь? А.ОНОШКО: Да. С.ДОРЕНКО: Меня. Ты всегда думаешь про себя. Меня, простецкого керченского хлопчика, пригласили в такое место. А.ОНОШКО: А я с вами сижу тут, ленинградская девчонка. С.ДОРЕНКО: Простецкая питерская дуреха… дуреха, что-нибудь такое, как-то надо принизить тебя. Простецкая питерская дуреха со Стачек… А.ОНОШКО: 105, корпус 2, сразу за универсамом стоит многоквартирный дом. Говорят, там Путин, кстати, тоже имел квартиру прямо в этом доме. С.ДОРЕНКО: На Стачек 105? А.ОНОШКО: И мой папа, когда узнал об этом, он сказал: то-то я смотрю, знакомое… за хлебом вместе стояли. Но это было давно. Это правда. С.ДОРЕНКО: Я хотел по регламенту. В 10 утра начнутся новости. А я уже уйду. Я пойду, немедленно надену единственный костюм, купленный у блистательных господ однажды на Чистых… нет, не на Чистых, кстати, на Патриарших, на Патриарших прудах. Они мне продали. Единственный надену свой галстук в цвет знамени России. А.ОНОШКО: Знамени России, вы сказали? С.ДОРЕНКО: России. Россия – это страна, а знамя… А.ОНОШКО: Знаете, бывает штандарт, знамя… С.ДОРЕНКО: Галстук их трех цветов. Я надену свой галстук, я надену белую рубашку, очищенную от многочисленных инаугураций. Я ее не стирал между инаугурациями, она у меня белая рубашка так и была. Вот она прошла у меня один, два, три, она у меня прошла три инаугурации до этого. Но тем не менее и все-таки я ее постирал, в этот раз отдал в химчистку. Свежайшая, боже милостивый, хорошая рубашка. Я ее надену и пойду ее пачкать, ну соответственно, своей кожей вонючей. Пешком. В Спасскую башню. А там мне скажут, что надо через Кутафью. Тут я ноги в руки и как Конек-горбунок поскачу, поскачу, поскачу, хлеща себя по ляжкам, чтобы побыстрее вышло. А.ОНОШКО: Знаете, сколько башен? Я вам сейчас викторину, в Кремле. Очень легко, интересно. Там получается три стороны, треугольник, и на каждой стороне семь. С.ДОРЕНКО: Что ты говоришь, он треугольник?! А.ОНОШКО: Да. С.ДОРЕНКО: От этого все и происходит. А.ОНОШКО: Крепость треугольная. И на каждой стороне семь. И вы знаете, что я, например, тяжело думала, чтобы посчитать общее количество. С.ДОРЕНКО: Очко. Блэк-джек. А.ОНОШКО: Нет, 18. Это очко? Разве не 21? С.ДОРЕНКО: Нет-нет, 18 – это хорошо, это два числа белого тигра. 18 - это очень правильно. А.ОНОШКО: Я сказала и засомневалась. Нет, 18. Вот так: шесть, шесть, плюс одна все время. С.ДОРЕНКО: Хорошо. Давайте поговорим. Вот, о чем я хотел сказать. Какой будет инаугурация, понятно. А.ОНОШКО: А потом-то что будет? Сказали, принял присягу. С.ДОРЕНКО: Нас выгонят. А.ОНОШКО: Дальше вас выгонят. С.ДОРЕНКО: Нас выгонят к свиньям, скажут: пошли вон! А.ОНОШКО: А кормят ли? С.ДОРЕНКО: Нет, в этот раз не будут. Вообще, в старые времена был прием. Но мне кажется, может быть, я ошибаюсь, прием был позже уже, ближе к вечеру. Раньше, в старые времена, был прием, туда звали из всей этой большой массы великих мужей человек 500 всего-навсего, то есть это крошечное количество. И меня никогда не звали, зная, что я всех обожру. А.ОНОШКО: Да. Ну журналисты, они всегда так делают. С.ДОРЕНКО: Нет, не журналисты, а именно Сережа. Сережа. У меня репутация. У меня плохая репутация. А.ОНОШКО: Вы же худеете без конца. С.ДОРЕНКО: Конечно, я худею дома. У меня был один друг в школе… не школе, в Африке, но это одно и тоже, он говорил «в гостях шесть». Я говорил: сколько тебе положить сахара (ну чай делаешь). Он говорит: в гостях шесть. А.ОНОШКО: Это советские шутки, когда дефицит. С.ДОРЕНКО: Поэтому меня не пускают на приемы. В Африке, например, ребята курили, я не курил. Поэтому была команда «Сережа, руки на колени». Сережа, руки на колени. Потому что, пока они курили, я сжирал весь стол, все, что было на столе. Котлеты, блюдо с котлетами. Они пока курят, ну сколько там минут, не знаю, я сжираю все как есть, подчистую. Они курить заканчивают, бычок гасят, а на столе-то чистенько, есть нечего, только объедки от чебуреков, кусочки теста. Все. После Сережи ничего не остается. Но в этот раз вообще не будет приема. А.ОНОШКО: И все из-за вас. С.ДОРЕНКО: В этот раз не будет проезда. А.ОНОШКО: Да. Мы думали, что будет две машины, а оказывается, вообще ничего не будет, он из кабинета пойдет в Георгиевский зал. С.ДОРЕНКО: Связано это совершенно не с тем, о чем ты думаешь. Потому что все думают, что проезда не будет из-за того, что прошлый раз всех удручил пустой город. Нет. Вовсе нет. А.ОНОШКО: А из-за чего? С.ДОРЕНКО: А из-за того, что проект «Кортеж» должен был быть готов, а есть только проект «Мерседес». А.ОНОШКО: Который готов всегда. С.ДОРЕНКО: Проект «Мерседес» существует и он есть, его легко можно пустить в ход. Но это как-то немодно и это раздражает, и на самом деле сейчас импортозамещение, мы знаем, что весь мир нам врачи, и прочее. А.ОНОШКО: Велосипед надо было сделать, самокат. С.ДОРЕНКО: Самокат мы смогли бы. А.ОНОШКО: Велосипед. С.ДОРЕНКО: Китайский. А.ОНОШКО: По брусчастке не получится… Знаете, какие велосипеды бывают? Классные. С.ДОРЕНКО: Велосипед распространен, называется «Украина». Я просто тебя просвещу. Велосипед, на котором ездил весь Советский Союз, вся европейская часть, назывался «Украина», чтоб ты знала. А.ОНОШКО: Я сейчас поседею. Да как мы могли? Да как же мы могли? Обознались. С.ДОРЕНКО: А Дальний Восток ездил на велосипеде «Урал». А здесь все вот эти люди, которых ты видишь в окно, толпы людей, которых ты видишь в окно, эти все старики нелепые и так далее, они все, начиная с 15 лет, разъезжали на «Украинах». За исключением богатых мальчиков, которым папа покупал «Спутник». «Спутник» с гнутыми рогами. А.ОНОШКО: Не знаю. Я знаю «Кама», «Весна». С.ДОРЕНКО: Полуспортивный «Спутник», с тормозом на руле. Это означало принадлежность к высшим элитам Советского Союза. А.ОНОШКО: А «Салют»? А «Орленок»? «Орленок» и «Салют» я помню, «Кама» и «Десна» складные, «Ласточка» женский… С.ДОРЕНКО: Может быть, я путаю «Спутник» с «Салютом»? А.ОНОШКО: «Салют» - это мужская рамка. С.ДОРЕНКО: Я мог перепутать. «Салют», правильно. А вся родина, нормальный крестьянин, нормальные, ломовые такие крестьяне, которые как мулы на водокачке качали Советский Союз, ездили на «Украине». Понятно? А.ОНОШКО: Как хорошо, что эти времена прошли. С.ДОРЕНКО: Конечно. Поехали дальше. «Сергей, велосипеды были «Аист», «Десна» и «Минск». А.ОНОШКО: Я тоже помню. С.ДОРЕНКО: «Орленок», «Школьник». «Украина у всех была. «Салют-С», был «Турист» полуспортивный. А.ОНОШКО: Точно! С.ДОРЕНКО: Был еще «Кама». А.ОНОШКО: С такими рогами. С.ДОРЕНКО: «У меня был «Школьник», потом «Урал», - говорит Александр. Правильно. Потому что вы жили за Уралом, там «Урал». «А что, я был сыном богатых родителей?» - Николай Любер спрашивает. Безусловно. Безусловно. Были оскорбительно богаты. Бросали вызов советскому обществу, вот поэтому вас и свергли. «Спутник» «Минск», «Ласточка», «Школьники», «Орленок» (ХВЗ). ХВЗ – это и есть харьковский велосипед, потом он и стал «Украиной». Он был ХВЗ, потом «Украина». А.ОНОШКО: Сейчас мы коллективно всплакнем о нашем ушедшем детстве. С.ДОРЕНКО: Минский завод, «Десна» еще. «Задайте Сергею Семеновичу вопрос про казаков, пока его не задал Кононенко», - говорит мне Александр, когда я встречу Сергея Семеновича там. Ну что вы? Как вы себе видите светскую жизнь? А.ОНОШКО: Сергей такой: псс… псс… Сзади так: псс… псс… Сергей Семенович оборачивается, и Сергей быстро так: что там, казаки-то что?! С.ДОРЕНКО: Нет. «Казаки-то целы? Сколько пострадавших?» Сергей Семенович: слава богу, все хорошо. Я такой: ой, ну все, отлегло от сердца. На самом деле я хотел поговорить о казаках, которые избивали людей в Москве, с точки зрения латиноамериканистики. А.ОНОШКО: Что, там тоже есть… С.ДОРЕНКО: Там есть казаки, они называются «парамилитарес», и они довольно влиятельные люди. Во всяком случае, они были целую эпоху влиятельны, они были влиятельны лет 60. А.ОНОШКО: Это официальный орган получается? С.ДОРЕНКО: «Парамилитарес»? А.ОНОШКО: Да. Который финансируется из бюджета и все такое. Или что это? С.ДОРЕНКО: Я вам расскажу, что это значит. Член СПЧ требует (это Максим Шевченко) срочного расследования участия казаков (Совет по правам человека) в связи с массовыми задержаниями и избиениями людей казаками. Эти казаки – люди, близкие к власти, насколько я понимаю. Я историю возникновения подобных людей рассказывал уже. А.ОНОШКО: Нет. С.ДОРЕНКО: Да, рассказывал. Я рассказывал, как я в 2004 году слышал наших депутатов о том, что у нас в Киеве есть православные казаки и у нас в Киеве есть футбольные болельщики, которые будут избивать «оранжевую революцию», хвастались наши депутаты, российские. Там не случилось этого в 2004 году. Потом они стали спешно создавать эти бригады здесь и уже в 2005-м, если я не ошибаюсь, футбольные болельщики были привозимы специально МВД Российской Федерации. Во всяком случае, их сопровождала машина с раскраской МВД Российской Федерации, милиции, привозили целыми автобусами специальных людей с битами, чтобы избивать лимоновцев. Лимоновцев избивали люди, которых привозили по правилам сопровождения, ну как эскорт. Понятно, да, допустим, два автобуса боевиков привозились специальной машиной ДПС. Как она тогда называлась? ГАИ? Не знаю. Которые специально избивали людей битами, принося им малые и средние тяжести повреждения, вред здоровью, и их тотчас милиция увозила. Милиция в сопровождении увозила. Это в 2005 году, насколько я припоминаю. Я должен сказать, что и дальше это все шло по нарастающей. То есть ультраправые под руководством власти тренировались и так далее. До этого Саша Баркашов это делал в 90-е, но власть ему не сочувствовала. А.ОНОШКО: Помним такую фамилию. С.ДОРЕНКО: Александр Баркашов, РНЕ, «Русское национальное единство». Организация, безусловно, наверняка запрещенная на территории Российской Федерации. И Саша Баркашов, наверняка запрещенный на территории Российской Федерации, он готовил своих бойцов на базах ОМОНа. То есть он договаривался с ОМОНом тогдашним, по его словам. Может быть это и неверная информация, может быть он ввел меня в заблуждение, не знаю, но по его словам, он тренировал своих бойцов на базах МВД. То есть, он говорит, «МВД мне сочувствует, но официально это невозможно признать». То есть они как бы, «да, давай, вперед, но давай как-то запишем по-другому, что не РНЕ, а клуб «Патриот», что-нибудь в этом роде». Власть в России всегда пыталась создать ситуацию, когда можно создать столкновение, в котором формально власть не участвует, формально ее нет. Вот РНЕ, например, они хотели помогать власти. Они в 93-м, правда, с ней воевали, но они, в общем, хотели ей помогать бы, если бы власть была сколько-нибудь патриотичной в то время, но она им была космополитична. А сейчас есть вот эти казаки, которые получают субвенции. Сейчас есть антимайдан, который тоже постоянно угрожает применить силу. И так далее. Я в этой связи вспоминаю историю Латинской Америки, а не России, хотя Россия тоже дает прекрасные… Союз русского народа, ты помнишь. Открой «Вики». Союз русского народа. Сейчас мы посмотрим. Ребят, это же есть в истории России. А.ОНОШКО: Союз русского народа? С.ДОРЕНКО: Союз русского народа, конечно. «Черный передел» - это революционеры. Союз русского народа. Пожалуйста. Массовая черносотенная монархическая организация, действовавшая в Российской империи с 1905 по 1917 год. Программа и деятельность Союза русского народа базировалась на монархических, шовинистических и антисемитских идеях, а также православном радикализме. Союз русского народа выступал против революций и парламентаризма, поддерживал единство и нераздельность России, а также единение властей с народом в форме совещательного органа. Основной целью Союза русского народа было развитие национального русского самосознания, объединение всех русских людей для общей работы, соработы, на благо Российской империи, по традиционной формуле «православие, самодержавие, народность». Организация была запрещена на территории Российской Федерации после февральской революции 1917 года. В 2005 году была предпринята попытка воссоздания Союза русского народа, но, видимо, не увенчалась успехом. То есть на самом деле они делали ровно тоже самое. Ровно то же самое. Они участвовали в погромах. Еще был Народный союз имени Михаила Архангела. Знаешь, да? Эти прекрасные организации уже были в России. Союз Михаила Архангела – правомонархическая консервативная черносотенная общественно-политическая организация, действовавшая в Российской Империи с 1907 по 1917 год. Это из-за разногласий в Союзе русского народа, то есть это как бы раскол был, с Пуришкевичем. И таким образом возник Союз русского народа и Союз Михаил Архангела. Это знаменитые организации, все это было. Вот смотри, кто там был. Известные члены Союза Михаил Архангела. Алипий, епископ Русской православной церкви, епископ Старицкий, викарий Тверской епархии. Васильев, протоиерей, духовник царской семьи, пастырь-трезвенник. Восторгов, священник, Святой Русской православной церкви. Вязигин Андрей Сергеевич, учёный-историк, депутат Государственной Думы. Ознобишин Владимир Нилович. Пуришкевич Владимир Митрофанович, политический и общественный деятель. Скворцов Василий Михайлович, публицист, журналист. Шечков Георгий Алексеевич, общественный деятель, депутат Государственный Думы. И так далее. То есть там священники и депутаты, священники и депутаты в основном. Вот они образовывали вот эти черносотенные организации. Поэтому это богатая история. А что же касается Латинской Америки, которая мне поближе как бы? Мне ближе Латинская Америка, чем Россия начала 20 века. Я там не жил, в этой России начала 20 века. Там это «парамилитарес». «Парамилитарес», которые точно также в целях защиты патриотизма, в целях защиты от коммунизма, в целях защиты с леваками создавали полувоенные организации, которые занимались разными вещами, например, «Агелас неграс», занимались торговлей наркотиками. Это известнейшая организация «Агелас неграс». Это «Черные орлы». Они были абсолютно белые при этом. Это была наркопарамилитарес. Они были наркопарамилитарес. А.ОНОШКО: Я уже запуталась. Они были за наркотики или против? С.ДОРЕНКО: Они были за наркотики, потому что разлагающийся Запад должен заплатить свою цену. Они презирали разлагающийся Запад, который изменил истинным консервативным ценностям (на Западе все педики), и поэтому они должны потреблять наркотики, чтобы заплатить нам, честным патриотам… А.ОНОШКО: Какая хорошая идея. С.ДОРЕНКО: Я продолжу после новостей. Новости С.ДОРЕНКО: «Если речь идет о латиноамериканизации России, то следующий шаг – это…» (по-испански). Не знаю. Я, можно, скажу такую мысль, очень интересную, как мне представляется. Настя обратила мое внимание на это. В России в силу ее неяростности, Россия неяростная, все эффекты, которые мы видим на Западе, здесь у нас как бы немножко поунылее, поспокойнее. Это касается и казаков, и их противостояния с людьми, которых вывел Навальный. Дело в том, что где-нибудь в Латинской Америке на бронетранспортерах бы прокатились по протестующим. Понимаешь, да? А.ОНОШКО: Да. С.ДОРЕНКО: На бронетранспортерах. Выкатили бы бронники и прокатились бы, убили бы человек 50. Легко. В Никарагуа накануне, недели две назад, убили 30 человек, которые протестовали против реформы пенсии. Легко. То есть 30 человек положить это просто… В крошечной стране. В крошечной стране. Не вызывает никакого особого, как это сказать, ни восхищения, ни ужаса, ну, убили и убили. А в России все-таки даже в моменты 93-го года все было не по-латиноамерикански, нет. Что мы видим? Как казаки хлещут нагайками. В сущности, государство отказывается… не отказывается, а передоверяет право на насилие в России. А.ОНОШКО: Да, а некоторые видят в этом проблему. С.ДОРЕНКО: Это проблема. Это не может не быть проблемой, но государство, делегируя, передоверяя право на насилие чужим… близким к ним людям, родственным по духу людям, в данном случае парамилитарес, русским парамилитарес, русскому аналогу «черной сотни», они все равно их как-то ограничивают. Все равно те не убивают. Они же могли там отвертками попороть всю эту молодежь, но нет. Словесных перепалок было много, было много попыток доказать что-то кому-то. Русские все-таки что ли помягче. Русские помягче. А.ОНОШКО: А кто-то думает, что это пока, а потом будет уже по-другому. Но это тоже на самом деле непонятно. С.ДОРЕНКО: Много десятилетий все ждут, что русские озвереют, но русские не звереют, нет. Нет. Как-то не происходит этого. Ну почему? В 90-е не зверели же. Я имею в виду бандитизм, ОМОН, я понимаю, но в жестокостях - нет, нет такого. Поэтому, когда мы сравниваем русских парамилитарес, близких к власти, которые призваны избивать всех, кто против власти, мы не видим Латинской Америки в полном, перфектном состоянии. Нет. Русские помягче сами по себе люди. Они останавливаются, прежде чем убить. Латиноамериканцы давно бы убили. А.ОНОШКО: Но тут можно подумать, какие плюсы и какие минусы на самом деле кроет в себе эта ситуация. Плюс в том, что государство умывает руки, получается, что это граждане между собой спорят. С.ДОРЕНКО: Государство говорит, в сущности, мы не причем. Но государство покровительствует этим людям, потому что оно их приводит, отводит безопасно и так далее. То есть государство создает некий народный протест, в то же время до известной степени организуя его безопасность. А народ в этот момент проявляет ярость и чувства, а именно – избивает негодяев, с точки зрения народа. Но когда они избивают, они знают, что им за это ничего не будет. Это опасно или нет для власти? Я не знаю. Я не знаю. Я не вижу, почему это опасно. 73-73-948. Здравствуйте. РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Вызывает, честно говоря, отвращение. Москва, какие-то казаки. Где их лошади? Где их атаманы? Где их батька с чубом? Просто как-то уже, знаете, попахивает… С.ДОРЕНКО: Это попахивает Союзом русского народа и Союза Михаила Архангела, это «черная сотня». Это «черная сотня», это очевидно. Но другое дело, сейчас я спрашиваю, технически это опасно для власти или нет? РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я считаю, что да. У меня возникло полное отвращение к этим людям, к самой системе. По сути эти выборы, инаугурация, я чувствую, что эта власть мне ничего не может предложить нового. Что человек может сейчас сказать? Ничего нового, поверьте. С.ДОРЕНКО: Ну подождите, что-то происходит все равно, жизнь идет какая-то. РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Не знаю. Сейчас говорят, Медведева оставят. А у меня сосед ярый такой, за Путина, когда я ему сказал, что сейчас Медведева вроде как собираются оставлять, он плевался, плевался. За кого голосовали, я говорю. С.ДОРЕНКО: Нет-нет, подожди. Это же люди мифов. Мифов. А почему ему трудно прошить между ушами еще один миф? РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Не знаю. Тут как сказал Михалков, поколение Гарри Поттера. Как Пучкова спросили, «а я Гарри Поттера смотрю». Это просто отвратительно звучит. Такое непонимание… С.ДОРЕНКО: Вы полны негатива, у меня ощущение. РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я вам звонил как-то. У меня трое детей. Спрашивал вас, чему их учить. Вы сказали, живи как бы сам по себе, учи, что тебе нужно. Но мы тогда развалимся как общество. Я хочу заботиться о брате ближнем, чтобы все хорошо жили. А как жить, если я сам на себя… Как мне на работе грузин один говорит… С.ДОРЕНКО: Но это же ваш долг - троих тащить. РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Но как, если они коммуникации не будут соблюдать между друг другом? Мои будут, допустим, обеспеченные, а сосед будет нищий, а я скажу, «нищий, потому что он дурак, а мы такие хорошие, потому что мы работаем». С.ДОРЕНКО: А вдруг он и вправду дурак? РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет. Они же, дети, не поймут. У тебя есть игрушка дорогая, а у меня нет. Он будет подсознательно завидовать. А то, что я трудом это добился, чтобы купить эту игрушку, это второй момент. Но все же встречают по одежке, вы же знаете. С.ДОРЕНКО: Я понимаю. Трудные вопросы. Вы задаете трудные вопросы. У меня есть легкие ответы, но они вас не устроят. Здравствуйте. РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Михаил. С.ДОРЕНКО: Скажите, пожалуйста, есть ли непосредственная угроза власти от участия вот этих парамилитарес, казаков? РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Во-первых, когда вы дали историческую справку о двух этих крупных союзах шовинистических, вы упустили все-таки очень важную исходную вещь. Дело в том, что октябристы, Союз 17 октября, в 1905 году… это партия крупных помещиков, контрреволюционная партия, но они в то же время либеральные идеи капиталистического, так сказать, устройства хозяйства проповедовали. Ведь кто основал Союз 17 октября? Октябристы, которые потом и в учредительном собрании получили много голосов. Это были величайшие люди России. Например, граф Гейзен, Родзянко, Стахович, Хомяков, Гучков. Ничто вам не говорит? Гучков, Хомяков, Родзянко были председателями нескольких Дум. Они потом сами ужаснулись. С.ДОРЕНКО: Это правда. Но сегодня, если мы обратимся к той эпохе, Союз русского народа и Союз Михаила Архангела, представлял собой угрозу для власти? Нет. РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Для власти угрозу не представлял, но ведь этой власти не стало именно в результате деятельности этого хаотического так называемого контрреволюционного движения. Ведь Гучков впоследствии отказался от этих идей. Он говорил, что это была огромная ошибка, что крупная буржуазия поддержала самодержавие в таком виде. И это как раз привело к тому, что Пуришкевич попытался основать свою партию, абсолютно шовинистическую, у него это не получилось. Но это разваливало Россию. Поэтому все эти казачки, конечно… Сейчас звонил передо мной предшественник, простой человек. Он шестым чувством ненавидит, чувствует это. С.ДОРЕНКО: У него вызывает досаду. РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Получается отход. Власть компилирует эти вещи. Несомненно, могла бы одним движением запретить, потому что это квазиказачество, никакое оно не казачество. С.ДОРЕНКО: Нет, оно всегда было квазиказачество. Настоящее казачество имело две ипостаси: первая – это побег от царя, вторая – это сотрудничество с царем в той или иной степени, выдача полков на войну. РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: История повторяется как фарс, несомненно. Что сказать? У меня даже нет слов про то, что я вижу. Просто нет слов. С.ДОРЕНКО: Я понимаю. Ладно, хорошо. Знаете, я думаю, мне интересно смотреть на эти вещи как уже историку. Давайте все-таки говорить не со страстью сегодняшних наблюдателей, Насть, а так, как будто мы это рассматриваем в две тысячи каком-нибудь шестидесятом году. Мы сидим в 2060 году. Что на дворе? Оттепель. Какая-то оттепель в 2060 году, какой-то Хрущев, что-то в этом роде. Правильно? И мы с тобой сидим в этот момент оттепели, вот-вот запоет Окуджава, еще что-то, мы рассматриваем, что было в 2018-м. Нам интересно. Ну почему нет? А.ОНОШКО: Давайте. С.ДОРЕНКО: И мы говорим, было ли это опасно для властей, делегировать право насилия иным людям, не людям в мундире, как бы выводить некую толпу, которая в порыве чувств преступает закон, ну, в разной степени. Совершает оскорбление действием, наносит легкие, например, телесные повреждения, гематомы. А.ОНОШКО: Ну конечно. Я возьму нагайку, будут ходить. С.ДОРЕНКО: Абсолютно. Если Настя возьмет нагайку и начнет ходить здесь по зданию, избивая людей, которые ей представляются не до конца патриотичными, избивает, Настя, вероятно, будет посажена… хотя бы на 15 суток будешь посажена. Если будешь легонечко. Если она возьмет и купит нагайку в секс-шопе, такую мягонькую нагайку, то тогда тебя посадят коротенечко как-то совсем. А.ОНОШКО: По крайней мере, увезут. С.ДОРЕНКО: Да. А если ты нагайку настоящую, толстую возьмешь, плетеную, то тогда тебя посадят надолго. А если ты еще гайку привинтишь к ногайке, на хвостик ногайки гаечку привинтишь… А.ОНОШКО: То может быть судьба сломается. С.ДОРЕНКО: …то может быть посадят и на пять, и на десять, куда ты попадешь смотря. Вот в этом вопрос. Поэтому я не знаю, насколько они опасны для власти или нет. Здравствуйте. РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, доброе утро. Известна же история с Даниловским рынком. С.ДОРЕНКО: Расскажите нам, пожалуйста. РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вы же помните. Казаки там в девяносто каком-то году… Просто у меня рядом родственница живет, я там часто бывал и все знаю. Казакам московским на кормление… Там же торговали понятно, чем. С.ДОРЕНКО: Нет, подождите. «Известная история, там торговали понятно, чем». РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это был центр наркоторговли, Даниловский рынок. С.ДОРЕНКО: С вашей точки зрения, это был центр наркоторговли. Мы все-таки говорим от своего лица. РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ее отдали в управление казакам. С.ДОРЕНКО: И тогда? РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Тогда что случилось? Тогда вообще торговля продуктами там практически прекратилась, просто стали торговать наркотой, наверное, 90 процентов. Ну просто ничего нельзя купить, какие-то отбросы для вида продают, а все торгуют дурью. С.ДОРЕНКО: Но… Я вам дам патриотическое обоснование подобных вещей. Хотите патриотическое обоснование? Я вам скажу. Потому что покупают наркотку негодяи и подонки, а мы на эти деньги пестуем патриотов. Это очень хорошо. Разве это не хорошо? И похвально. РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Дальше жители окончательно взбунтовались, у них отобрали снова рынок, отдали азербайджанцам, все, естественно, прекратилось, никакой наркоты, овощи, фрукты, мясо и соленья. С.ДОРЕНКО: Да. РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это первый момент. Это в Москве. Второй момент. Я год жил на Кубани. Я жил на левом берегу. Там руководил колхозом, он у меня прямо к воде выходил. Река Кубань. Донское войско Кубанское, оно же на правом берегу, а на левом берегу были племена, оно вроде как их охраняло. Так вот местное население, которое на левом берегу живет, оно точно знает, где казаки, где нет. И вы знаете, они даже к евреям лучше относятся, чем к казакам. С.ДОРЕНКО: К кому? РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: К евреям лучше относятся. С.ДОРЕНКО: Даже относятся лучше к евреям. Я думаю, евреи сейчас встали смирно и захлопали в ладоши. РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Их отношение к местному населению, к адыгейцам, с которыми они, в принципе, адыгейцы хуже, чем казаки, но не намного. С.ДОРЕНКО: В каком смысле? Что значит, хуже и лучше? Мне кажется, что этот разговор приобретает опасные очертания. РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Мы не будем продолжать, но вы поняли. Опять же весь опыт Зубатова, Союза русского народа, он очень отрицательный. Они не дают новых смыслов, ни единого. Они ничего, как вы говорите, не генерят. С.ДОРЕНКО: Но они не должны генерить, их дело защищать, оборонять. РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это не работает. Более того, все тоже понимают, что там люди плетут наверху, в этих структурах, они делают за деньги, они там пилят все это, собирают. Ничего нового они не дают. Они не дадут никогда ни массовости, ни преданности. С.ДОРЕНКО: Почему они не дают преданности, когда они идут отважно на смерть против либералов? Например, либерал мог ответить каким-нибудь ядом. РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Плевком в лицо. С.ДОРЕНКО: Либерал мог вчера… Эти люди шли на страдания. Почему они, с вашей точки зрения, апатичны? РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Либерал мог ответить плевком в лицо и словом. Поймите, это все настолько будит низменные чувства. Посмотрите на лица. С.ДОРЕНКО: Союз русского народа и Союз Михаила Архангела существовали? РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Существовали, да, но кончилось все это очень ужасно и плохо. Я не думаю, что власть будет это особо поддерживать. Это тупиковая ветвь и будит в народе самые низменные чувства. Они же разжигают. Любой человек, который разжигает, я против. С.ДОРЕНКО: Мне сейчас пишет один из слушателей, что мэрия, безусловно точно, опровергнет все это про казаков, потому что это не может быть правдой. Потому что мэрия обязательно все это опровергнет. Это на сайте мэрии мы читаем. Я сейчас просто прочитаю для этого слушателя. «Казаки-дружинники прошли обучение по охране общественного порядка». 5 марта 2018 года в 16:15. Читаем, это сообщение находится на www.mos.ru. «Казачье общество Российской Федерации. 4 марта завершился первый этап обучения практической подготовке казаков-дружинников. В течение трех дней 100 казаков-дружинников, - пишет мэрия, - членов хуторских, станичных, районных казачьих обществ Московского окружного казачьего общества познавали специфику работы (познавали, видите) по охране общественного порядка, обеспечению безопасности при проведении публичных массовых мероприятий. Такая деятельность требует наработки практических навыков по предупреждению, пресечению правонарушений». Здесь они на фотографии, здесь же на сайте я видел, они несут как бы протестующего, как бы вчетвером тащат человека, которого они схватили, за руки, за ноги. Их этому учили. Я пытаюсь обратить внимание нашего слушателя, их этому учили, и это обучение, и успехи в обучении, достижения, навыки прекрасные, они были продемонстрированы на сайте мэрии. Уже не первый год, кстати говоря. Послушайте меня, уже не первый год обучение организовано войсковым казачьим обществом Центральное казачье войско при поддержке департамента национальной политики межрегиональных связей города Москвы проходит на базе фонда «Спецназ ВДВ Преображенский». То есть их возят в центр фонда «Спецназ ВДВ Преображенский», сельское поселение Щаповское, и там они на базе оборонно-спортивного центра за деньги мэрии обучаются уносить протестующих. А.ОНОШКО: Появился мем, вы знаете, есть же фотография, Жириновский… С.ДОРЕНКО: Это невозможно опровергнуть, потому что наоборот мэрия как раз этим гордится, то есть это как раз хорошо. Я вместе с мэрией этим горжусь, но я спрашиваю, не опасно ли это? Я, приходя в восхищение от возрождения «черной сотни», вы знаете, что я восхищен этим, не смею… Я испытываю всегда надлежащие чувства, товарищи. У меня чувства всегда надлежащие. Я восхищен. Но я спрашиваю в восхищении, не опасно ли это для мэрии? Вот и все, собственно говоря. А так-то я восхищен. Я просто в восторге. Здравствуйте. РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Александр, Москва. Я хотел бы просто напомнить, чем закончились заигрывания с парамилитарес в известном нам мире Эстероса, но вы и так все знаете. Не знаю, у нас есть ли решимость при случае их пипильнуть, я не знаю. Но, глядя на тех, что выступали пятого числа, я думаю, что им до настоящей «черной сотни» еще очень далеко. Они действовали очень трусливо. Выскочат, ударят и сразу за спины дружественного ОМОНа. И попробуй с ними справиться. С.ДОРЕНКО: Не знаю. Все начинается тихонечко, а потом… РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Все-таки, если вспомнить первую «черную сотню», они действительно шли и, собственно, их устрашили только отряды местечковой самообороны. Вот тогда они очень сильно… С.ДОРЕНКО: Евреи наломали. РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Конечно. Конечно. С.ДОРЕНКО: Вот так вот. Евреи им наломали и наваляли, то есть когда они входили в местечки. Спасибо за напоминание. Потому что они дико не любят вспоминать, как они наполучали от евреев. Здравствуйте. РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Дмитрий, Москва. Интересная информация, может быть, чуть-чуть косвенно к теме. Сегодня где-то в 8:30, на Волгоградском проспекте есть заправочка «Еко» при въезде, там компания ребятишек, около 20 человек, на дорогих машинах, на входе стоял человек с имитацией взрывного устройства на шее. Вокруг него скакали ребята, фотографировали заправку. А в самом здании заправки молодежь делала закупки, снимала этикетки, проверяла срок годности. Говорили активно на камеру на английском языке что-то такое, хихикали. Устроили такой коллапс небольшой на полчаса. Просто опоздал на работу из-за этого. С.ДОРЕНКО: Но зато есть, что рассказать. Спасибо. Я думаю, что Россия страна ультраправая. Вообще страна ультраправая. Вы скажете, но это опровергается историей, и здесь победили ультралевые. Но это неправда. Ленин победил, предложив ультраправый лозунг – земля крестьянам. То есть он взял эсеровский лозунг «земля крестьянам» как бы был произнесен и прочитан с разным пониманием. Ленин говорил об обобществлении как следующем этапе, а крестьяне понимали, что дадут землю. Это ультраправый и ультрапатриархальный, ультраконтрреволюционный, в сущности… Они хотели другой контрреволюции, понятно, да. Дворяне хотели, что все останется по-прежнему, а крестьяне хотели, чтобы им дали землю. Вот за это, собственно, произошла война. А.ОНОШКО: Потом выяснилось, что все друг друга недопоняли. С.ДОРЕНКО: Ленин, по-доброму говоря, обманул этих добрых людей. Земля крестьянам, он сказал. Земля крестьянам. Они за это пошли драться и убивать. За это, за землю. Эта нация ультраправая, русские. И она, скажем там, «ультра» может не будем говорить, правая ультраправая, вот так. Правый центр, правая ультраправая. Русские. Она следует только за правыми лозунгами. Даже западники здесь, в сущности, ультраправые. Такой вот левой, левацкой мысли, похожей на левацкую мысль Греции, Испании, Италии, европейского юга, в России никогда не было вообще. Потому что, если бы это была Греция, то летели бы «коктейли Молотова», камни. Но это не Греция, это не Италия, это не Испания. Это ультраправый народ, в котором, мы думаем, что одни ультраправые правильнее и правее других ультраправых. А.ОНОШКО: Ну да. С.ДОРЕНКО: Здесь очень трудно находить аналогии. Я хотел вам сообщить следующее. Сейчас 9:58. Нам еще следует подумать о применении казаков в столкновении с протестующими, нам следует подумать, не опасно ли это для власти в первую очередь. Почему? Потому что парамилитарес, парамилитаризмо, вот это вооружение своих сторонников ультраправых в Латинской Америке стало проблемой на полвека, и потом армии пришлось, в том числе, воевать с ультраправыми. Почитайте, в «Википедии» все это есть. Почитайте, пожалуйста. Это большая проблема. С другой стороны, в России, надо сказать, что это никогда не было проблемой, черносотенцы были домашними казаками власти и черносотенцы, собственно говоря, сказать, что они делали историю, нельзя. Нельзя. Ничего особенного. Поэтому сегодняшние черносотенцы тоже ничего такого особенного. Я с вами прощаюсь, потому что я пойду на инаугурацию, а Даша Кнорре придет к Насте, и они вдвоем продолжат. Мы сейчас пойдем. Вход осуществляется через Боровицкую, Кутафью и Спасскую башни. Я же войду через Спасскую. Ничего город, 3 балла, никто никуда не едет. Пойду я по мосту, где застрелили Немцова. А.ОНОШКО: Ждем фотографий. С.ДОРЕНКО: Я стану постить. Товарищи, но как? Я буду много постить. Все. Поехали.