Ещё

«Подъём» с Сергеем Доренко от 11 мая 2018 года 

С. ДОРЕНКО: 8 часов 38 минут. Пятница. 11 мая. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все. Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москвааааа! Анастасия Оношко, ведущая этой программы.
А. ОНОШКО: И Сергей Доренко. Доброе утро.
С. ДОРЕНКО: Стоимость биткоина опустилась ниже 9 тысяч долларов. Криптовалюта опустилась ниже 9 тысяч долларов.
А. ОНОШКО: Ниже 20 тысяч долларов.
С. ДОРЕНКО: Ниже 9-ти. Мы понимаем, что волатильность высокая. Мы все это понимаем.
Слушай, Роберт Дауни-младший заработал 10 миллионов долларов за 15 минут, чтобы тебе было понятно про деньги, как делаются деньги. 15 минут, не 15 минут. Конечно, 15 минут готового монтажа.
А. ОНОШКО: А еще до этого вся жизнь в роли Роберта Дауни-младшего была просто.
С. ДОРЕНКО: Я был на съемках фильма недавно совсем. Смотрел, как Бронислав Брониславович Виногродский снимается, он же актер тепереча. Он всю жизнь актер в известном смысле, но в этот раз он снимается в каком-то кино по Пелевину, такое эпохальное.
А. ОНОШКО: Опять?
С. ДОРЕНКО: Почему «опять». Ты это зря. Он не снимался по Пелевину, по-моему. Нет, где-то он уже снялся, ты права. Судьба Бронислава Брониславовича связана с Пелевиным каким-то образом мистическим, а может не только мистическим. Они же вместе… Во-первых, он у него выведен в «Числах».
А. ОНОШКО: Да, точно.
С. ДОРЕНКО: Он там даосский православный монах Простислав.
А. ОНОШКО: Все-таки приятно жить в одно время с литературными персонажами.
С. ДОРЕНКО: И вот Бронислав Брониславович как раз Простислав из книги «Числа». А потом он снимался действительно в каком-то фильме по Пелевине, не помню, а сейчас он снимается еще. Empire V, по-моему, они снимают. Я был на съемках. Мы в перерыве между съемками поталдычили на диване рядом с таким подносом, где полным-полно всякой выпивки. Чем хорошо на съемках? Невероятное количество чрезвычайно занятых людей, невероятное количество выпивки на подносах, перехватов, перекусов. Что такое кино? Это примерно 500 человек, из которых работают, может быть, 10, а 490 просто бегают и жрут пончики. Но отличие в том, что юноши… Допустим, 490 человек, которые бездельничают. Из них примерно 200 юноши, сразу их выкинем. У них ленивый вид опарышей. Они такие опарыши. Они такие: ну… скажите, че…
А. ОНОШКО: Может это массовка?
С. ДОРЕНКО: Нет. Ты не была на съемках фильма. Послушай меня про фильм. 10 человек работают из 500, реально работают. Среди них, конечно, директор фильма… не директор фильма, а главный по деньгам, который уже украл половину. Он уже украл половину, теперь он делает озабоченное лицо, чтобы никто не заметил, как он украл половину бюджета. Четверть он отдал режиссеру. На остальную четверть снимается кино.
А. ОНОШКО: Это продюсер называется.
С. ДОРЕНКО: Продюсер. Главный продюсер украл половину бюджета. Например, было 20 миллионов долларов. 10 он украл, 5 дал режиссеру, а на остальные 5 снимается кино. Причем спонсору все время объясняют, что «идем впритык, впритык, идем впритык, очень тяжело, надо бы докинуть еще хотя бы один миллион». Один миллион нужно докинуть. Потому что по-настоящему нужно для фильма 6, а взято 20, ну неважно. 490 бездельников, из них 200 — мужчины. Мужчины имеют вид пентюхов и опарышей, омерзительных опарышей. Они, если их толкнуть, такие: ну че… ну скажите, че делать, мы сделаем че, мы нормальные че, нормально все. Осталось 290. 290 — это девушки. Они все красивые, они все принаряженные, они все… «как если бы этот вечер был последним».
А. ОНОШКО: Как на телевидении?
С. ДОРЕНКО: Абсолютно. Они все разнаряженные. Видно, они проявляют какую-то невероятную энергию. Они похожи на пчелок, они пчелки, они все время зуууу… зууу постоянно. Вы знаете, Бронислав Брониславович присел со мной на две с половиной минуты, ну хорошо, не на две, на четыре с половиной. На четыре с половиной минуты. «Вы знаете, Бронислав Брониславович, что вам сниматься через четыре с половиной минуты?» Бронислав: да, голубушка, да. Проходит примерно сколько-то секунд, подбегает следующая: «Вы знаете, Бронислав Брониславович, что вам сниматься через три минуты 45 секунд? Вы уже готовы к выходу на площадку?» Он такой: да, милая, да… Наташенька. «Две с половиной минуты, Бронислав Брониславович», вздергивает бровь третья. Это 290 девушек, которые как пчелки, как пчелки, все время они бегут куда-то, бегут. И потом входит человек, который ни с кем не здоровается, он погружен в свои мысли, он такой весь в сугубости и он обдумывает что-то мрачное, с мрачным видом. Это тот чувак, которому четверть бюджета дали на карман, это режиссер.
А. ОНОШКО: Я думала, Пелевин с мрачным.
С. ДОРЕНКО: Нет. Пелевин в Южной Корее пишет следующий роман, который он должен выдать к сентябрю, как вам хорошо известно, в издательстве «Эксмо». Вот из этого состоит фильм.
А. ОНОШКО: Мне очень нравится то, что вы описали.
С. ДОРЕНКО: В дерготне и 290 девушек, которые носятся со страшно занятым видом, и 200 юношей, которые делают вид, что они опарыши. Вот это и есть весь фильм. Дауни-младший, он заработал 10 миллионов долларов за то, что потом в монтаже взяли 15 минут. На самом деле он снимался гораздо дольше. Вокруг него носилось гораздо больше девушек, они в вагончик к нему заходили. Еще же там есть звезды, когда и они сидят не прям на съемочной площадке, а, например, заходят в вагончик немножко, может, выпить.
А. ОНОШКО: А у них там такое зеркало и по кругу лампочки. У меня Катя попросила, «в комнату сделай мне такое». Я говорю, ты хочешь как звезда.
С. ДОРЕНКО: Может быть, часть заходит ненадолго к себе в вагончик, и там обнаруживаются девушки…
А. ОНОШКО: «Помните ли вы, что вам на площадку через три минуты?»
С. ДОРЕНКО: «Как вы думаете, может быть, вам чего-нибудь желательно? Поройтесь в левом полушарии, может быть, там есть что-то, что вы хотите. Посмотрите в правом полушарии, может быть, в правом полушарии что-то есть, чего вы хотите». Они готовятся. А к чему они готовятся в этот момент?
А. ОНОШКО: К суду.
С. ДОРЕНКО: К суду через 20 лет! Конечно. Через 20 лет они скажут: этот козел сказал мне… «Я просто зашла, я ничего не имела в виду, а он сказал мне, „сядь рядом“, и дальше покатилось, и дальше понеслось. Ах он подонок, грязное животное!» И так далее. Конечно. Они готовятся к суду, совершенно справедливо. Каждая девушка готовится к суду. Сейчас это пик девушкинской карьеры по-настоящему.
Дайте мне прочитать про Роберта Дауни-младшего. Он заработал 10 миллионов долларов за примерно 15 минут экранного времени в фильме «Человек-паук. Возвращение домой».
А. ОНОШКО: Боже мой. Вы смотрите такого рода фильмы?
С. ДОРЕНКО: Как тебе сказать? Мне кажется, в трейлере уже все понятно, но сам фильм можно не смотреть. Достаточно трейлера. Актеры соглашаются на снижение гонораров в последнее время. Например, Леонардо Ди Каприо запросил 20 миллионов долларов за участие в триллере «Начало», но вдвое снизил свои требования, попятился. Ди Каприо взял жалкие 10 миллионов долларов за то, чтобы сыграть…
А. ОНОШКО: Времена такие, денег ни у кого нет.
С. ДОРЕНКО: Да, денег ни у кого нет, и говорят: что ты ходишь как павлин, расфуфырился, за десятку сработаем. Мне кажется, когда ты соглашаешься на жалкие 10 миллионов долларов, ты должен обусловить это, чтобы никому не рассказывали.
А. ОНОШКО: Почему? Чтобы в следующий раз еще меньше не предлагали.
С. ДОРЕНКО: В том-то и дело. Если, например, ты меня позовешь, скажешь: Сережа, выступи… где-то выступи, перед какими-нибудь активистами сбора макулатуры. Я говорю: скажи, что я взял 2 миллиона рублей. Рублей. 2 миллиона рублей за полчаса. Ты говоришь: да, но, а сколько ты возьмешь реально? Я скажу: о’кей, один. Возьму один. Жалкую пятнашку, я возьму 15 тысяч, полторы «котлеты». Но ты скажи всем, что я взял 2, что я взял 3 «котлеты». Договорились? Ты говоришь: хорошо. Понимаешь, о чем я говорю?
А. ОНОШКО: Ага.
С. ДОРЕНКО: Я так всю жизнь делаю.
А. ОНОШКО: Да, я поняла.
С. ДОРЕНКО: Поэтому я раздуваю репутацию.
Журнал представил список самых дорогих ролей последнего времени. Первую строчку занял Дэниэл Крейг, потребовавший 25 миллионов долларов за роль британского агента в Бонд-25. Дуэйн Джонсон за картину «Красный циркуляр» получит 22 миллиона долларов. Тройку замыкает Вин Дизель с 20 миллионами за «Форсаж 8». У нас получили бы они 20 лет, 22 года, соответственно, 25 лет. Тюрьмы.
А. ОНОШКО: За что?
С. ДОРЕНКО: Как Кирилл Серебренников. За все, дорогая моя.
А. ОНОШКО: За растрату.
С. ДОРЕНКО: За растрату. Представляем себе, Дэниэл Крейг, который сидел бы сейчас на скамье подсудимых. Представляем себя Дуэйна Джонсона под домашним арестом. Конечно. Вин Дизель сидел бы тоже под домашним арестом или в тюрьме где-нибудь.
А. ОНОШКО: Нет, в СИЗО они бы сидели, ждали суда. В тюрьме, мы не знаем, а в СИЗО бы точно сидели.
С. ДОРЕНКО: В августе 2017 года журнал «Форбс» дал рейтинг самых высокооплачиваемых актеров года. Первую строчку занял Марк Уолберг, заработавший 68 миллионов долларов благодаря фильму «Здравствуй, папа Новый год».
А. ОНОШКО: Я думаю, никто из наших слушателей не знает и фильм не смотрели.
С. ДОРЕНКО: Все знают. Не экстраполируй.
А. ОНОШКО: Марк…
С. ДОРЕНКО: Можно про тебя сначала. Ты лунатичка и пытаешься экстраполировать, дорогая. Не экстраполируй, я тебя очень прошу. Ну пожалуйста. «Здравствуй, папа Новый год», «Трансформеры», «Последний рыцарь». Сейчас, кстати, персонажи из комиксов зарабатывают больше всех. Тонкое художественное кино уходит на второй план.
А. ОНОШКО: Это очень странно. Вам не кажется это странным?
С. ДОРЕНКО: Нет, не странно. Люди хотят клише. Люди в конечном итоге хотят привычного мира, населенного привычными односельчанами.
А. ОНОШКО: Супергерои — это так скучно.
С. ДОРЕНКО: Супергерои — это и есть твои односельчане, ментальные. Мы с тобой говорили уже об этом. Дай я дочитаю быстро. Я дочитаю, потом верни меня к односельчанам. Прямо скажи слово «односельчане».
А. ОНОШКО: Хорошо. Договорились.
С. ДОРЕНКО: На втором месте оказался Дуэйн Джонсон по прозвищу Скала, заработавший на перезапусках «Спасателей Малибу» и «Джуманджи», а также на сериале «Футболисты» 65 миллионов долларов. И на третьей строчке, лузер, оказался Вин Дизель с 54 миллионами 500 тысячами долларов. Ну все. Верни меня к слову «односельчане».
А. ОНОШКО: Односельчане.
С. ДОРЕНКО: Смотри, в чем дело. Мы с тобой говорили уже об этом, что человеческая стая, которая покидает Африку, выживала, она идет через Израиль, мимо Тель-Авива они идут и говорят: эй, привет. Они кричат какие-то еврейские слова, шалом, тудым-сюдым. Человеческие шайки, выходя из Африки, проходят мимо Тель-Авива, а евреи уже к тому времени старый народ. Такой старый, древний народ, который восседает в Тель-Авиве в ресторане и жрет рыбку. Они идут стаями по 100-200 персон. Мы с тобой уже об этом говорили. И человечество покидает Африку и возникает в Африке, в разные периоды, но считается, что главные волны миграции прошли, например… Я сейчас говорю «например», чтобы не придираться. Например, 150 тысяч лет назад одна, 130. 150 тысяч лет назад. И большая волна тоже из Африки выкатывается 70 тысяч лет назад. Слушай внимательно меня. Ты необязательно в этот момент должна куда-то уходить. И эти человеческие шайки от 100 до 200 особей дуют. И так они существуют примерно до первых укреплений, первых гильгамешей вот этих, они существуют примерно 120 тысяч лет. И они за 120 тысяч лет, это намного больше, чем демократической России, а также намного больше, чем Советского Союза, а также намного больше, чем вообще России и так далее, за эти 120 тысяч лет они приобретают некоторые привычки. Это привычка жить в коллективе, где 120, 130, 150, 200 человек, чуть больше 100. Предположим, 150.
А. ОНОШКО: Плюс коллеги по работе.
С. ДОРЕНКО: Да. Мы знаем по современным исследованиям, что человек, будучи даже совершенно одиноким, окружает себя примерно схожей группой так называемых френдов. То есть группа френдов наиболее типичная, с которой человек способен поддерживать в той или иной степени эмоциональный контакт, от 100 до 200 человек.
А. ОНОШКО: Из которых более половины ваших друзей вас другом не считают.
С. ДОРЕНКО: Да. Говно твоя фамилия, абсолютно верно. Но тем не менее они в твоем кругу.
А. ОНОШКО: Все равно общаемся, конечно.
С. ДОРЕНКО: Он в твоем карасе. В карасе есть от 100 до 200 человек. И это и есть стая. Это и есть стая первочеловеков. Это и есть стая гоминид. Это и есть стая денисовцев и так далее, кроманьонцев и человека с острова Флорес. Это и есть стая. Понимаешь?
А. ОНОШКО: Да, понимаю. А супергерои тут как?
С. ДОРЕНКО: И ты населяешь эту стаю искусственно привычными персонажами с привычными характерами. Если человек 19 века донаселял ее всевозможными Базаровыми и другими персонажами, Чацкими и так далее, то современный человек, испытывая необходимость и потребность в односельчанах, в одностайниках, в стае, он донаселяет свой мир вот этими марвеловскими…
А. ОНОШКО: Я не понимаю. Ведь мы наоборот благодаря соцсетям окружены этой стаей виртуально, что в принципе равно на самом деле реальному, как мы понимаем.
С. ДОРЕНКО: Нужны привычные люди.
А. ОНОШКО: Вот они в телефоне у вас все сидят, ваши люди.
С. ДОРЕНКО: Неправда, эти меняются. Должно что-то не меняться. Должно что-то никогда не меняться. Я тебе объясняю. Должен быть железный человек.
А. ОНОШКО: Дед Мороз у нас есть и он не меняется десятилетиями.
С. ДОРЕНКО: Меняется. У меня был Володька Подгорный или Коля Подгорный, я уже забыл, в 10-м классе, знакомый, друг мой, он был железный человек. Его из физмат класса перевели в обычный за не очень высокие способности математические, интеллектуальные, но зато он хорошо дрался. Железный человек. А он может исчезнуть. Исчезнуть. Например, у меня несколько друзей спились к 30-ти и исчезли. Сделались алкоголиками, а затем исчезли: то ли умерли, то ли, не знаю, устроились куда-то тару собирать и так далее. Один из них блистательный экономист, другой из них блистательный лингвист на самом деле, блистательный лингвист со знанием трех языков. Они спились. А железный человек никогда не сопьется. Когда тебе нужны одностайники, ты очень ценишь, что у тебя есть десяток вот таких дедов Щукарей, каких-то персонажей, которые навсегда с тобой, Настя.
А. ОНОШКО: У меня есть Дед Мороз, дедушка Ленин, Сталин, как они всегда со мной.
С. ДОРЕНКО: Обрати внимание, что Ленин отдаляется.
А. ОНОШКО: Ленин отдаляется, но он у меня в сердце.
С. ДОРЕНКО: Он в сердце, но и там он находит уже, так сказать, правое предсердие, он ушел туда из левого желудочка. До этого Владимир Ильич Ленин сидел в левом желудочке, а теперь уходит в правое предсердие. То есть он теряет актуальность, а железный человек — нет. Джокер — нет, все на месте.
А. ОНОШКО: Не понимаю на самом деле этого. Мне прямо неинтересно было с самого начала.
С. ДОРЕНКО: Ты не понимаешь потребности в стае. Конечно. Ты ее отторгала.
А. ОНОШКО: Я смотрю, первый раз было интересно, в самый первый, концепция, супергерой, у него способности, но уже на десятый фильм, просмотренный аналогичный, это становится откровенно скучным. Я знаю, что мужчины очень любят смотреть гонки, взрывы, перестрелки и драки. Это неизменный элемент… поцелуи какие-то…
С. ДОРЕНКО: А вы чего любите? Ваша сестра бабенка любит: сняла решительно пиджак наброшенный.
А. ОНОШКО: Поплакать или посмотреть ужас какой-нибудь социальный.
С. ДОРЕНКО: «Сняла решительно пиджак наброшенный. Казаться гордою хватило сил».
А. ОНОШКО: Это очень интересно.
С. ДОРЕНКО: «Ему сказала я, всего хорошего, а он прощения не попросил».
А. ОНОШКО: Да. Мне уже интересно.
С. ДОРЕНКО: Ваша сестра бабенка заточена под отношения, постоянные отношения терзающие.
А. ОНОШКО: Но кассу делают не отношения, а кассу делает очередной фильм «Мстители», который выходит 9 мая на экраны, все идут, и это опять очередной рекорд по сборам. Для меня это загадка натурально.
С. ДОРЕНКО: Я вчера читал статью прекрасную о мозге женщин и мужчин. Мы ее вчера никак не применили в программе, но мысль осталась. Интересно, что у мужчины моментально срабатывает ощущение действия.
А. ОНОШКО: Ему кажется, что он тоже в этой перестрелке, тоже сейчас по морде даст ногой злодею. Это?
С. ДОРЕНКО: Мозг мужчины… Я тебе просто скажу четыре слова, шесть слов. Мужчина: ощущение, действие, ощущение, действие. Женщина: интуиция, анализ, интуиция, анализ. Очень интересно. Это разные вещи. Интуиция, анализ — женщина. Мужчина — ощущения, действие. Условно говоря, я слышу, как задул ветерок, может быть, это несется чья-то рука, сразу отбой, дашь по роже сразу, дашь по роже. Понятно?
А. ОНОШКО: Да  С. ДОРЕНКО: Или там пошла нога. Хвать сразу с локтя по носу. Вот это мужчина. Женщина. Интуиция, что-то тут не так.
А. ОНОШКО: Сейчас будет рука. Анализ: сама виновата.
С. ДОРЕНКО: Дальше идет анализ: сама виновата.
А. ОНОШКО: Он меня любит.
С. ДОРЕНКО: Понятно, да? Настолько разный мозг. Интересно. Правда же?
А. ОНОШКО: Интересно.
С. ДОРЕНКО: И твой мозг не в силах понять мужчину, просто не в силах. Это ограниченность. В движении.
Новости
С. ДОРЕНКО: 9 часов 6 минут. Чего ты мне сейчас про робота рассказывала?
А. ОНОШКО: «Бостон Дайнемикс», есть такая компания, они делают роботов, которые умеют двигаться, вставать, переходить препятствия. До этого известные были видосы, как почти как собака бежала, а сейчас бегущего почти человека сделали.
С. ДОРЕНКО: Какую-то маленькую собаку типа борзой.
А. ОНОШКО: Ее ногой пинают, она все равно удерживает равновесие и так далее. А сейчас бегущий почти человек, как бы форма.
С. ДОРЕНКО: Сделали. Ну хорошо. Значит, мы получим все это через 50 лет. Все это будет в России через 50 лет. Я считаю, что мы отстаем обычно на 20-50 лет, поэтому, чтобы там они ни сделали, мы смеемся над этим. Ха-ха-ха! Это смех патриота.
А. ОНОШКО: Давай-давай, работай.
С. ДОРЕНКО: Потому что мы все равно получим это через 20 или через 50 лет. Больше того, мы этого выпишем по eBay, даже если это запретят. Нам запретят, но мы выпишем на eBay, и нас за это посадят.
А. ОНОШКО: Или найдем какой-то еще способ. Нет, мы будем с телеграм-паспортами, нас не посадят.
С. ДОРЕНКО: GPS-контроль на корову чувак повесил, пришлось президенту его освобождать.
А. ОНОШКО: Но он же освободил. Нам надо беречь президента. Видели, я вам ссылку бросала, в Калифорнии, в Лос-Анджелесе или где, стартап был, доставка товаров на тележечке, это самая простая вещь. Маленькая тележечка сама едет. Ты адрес ей даешь, она едет.
С. ДОРЕНКО: А если на нее плюнуть?
А. ОНОШКО: Ничего, дальше будет ехать. И она связывается с абонентом, типа, когда вам удобно.
С. ДОРЕНКО: А если на нее помочиться?
А. ОНОШКО: Я думаю, она на вас тоже может помочиться в конце, обидевшись.
С. ДОРЕНКО: первое, что мне приходит в голову, когда я думаю о прогрессе, может быть, плюнуть.
А. ОНОШКО: Это абсолютно безопасно, потому что это вам не машина беспилотник.
С. ДОРЕНКО: Ты не замечаешь, что во мне что-то казачье есть. Кровь казачья играет, хочется либо помочиться на робота, либо плюнуть, либо, может быть, саблей его полосануть, мне кажется. Что-то во мне есть казачье.
А. ОНОШКО: Этому стартапу запретили там работать, потому что якобы велосипедистам на велодорожках мешают эти тележечки, и они теперь переедут в другой штат работать. Я к тому, что мы сделаем телеграм-паспорта.
С. ДОРЕНКО: Не вы сделаете. Не вы, а они. «Мы сделаем», это неправильно. Не мы, а они.
А. ОНОШКО: Мы будем Дурова, как Гагарина, вспоминать, будем говорить: но ведь Дуров… К одной фамилии обращаться всегда.
С. ДОРЕНКО: Памятник Дурову будет стоять рядом с памятником Гагарину, безусловно. Они будут вдвоем, один открыл одну эру, другой — другую эру.
А. ОНОШКО: И так в единичном числе и оставаться всю жизнь. И нам не нужны будут, никакие запреты не будут на нас действовать. Я к чему? Глобализация экономики, этого прогресса, она приведет к тому, что нам это ничего будет не нужно.
С. ДОРЕНКО: Что будет не нужно? Останется одно только телевидение?
А. ОНОШКО: Да. И тележечка с бегущим роботом.
С. ДОРЕНКО: На самом деле давай просто подведем итог тому, что ты сейчас говорила. Существует некая негосударственная вселенная, в которой некоторые люди видят признаки будущего и свободного будущего, в которой некоторые люди видят признаки неофеодализма. То есть это новая вселенная, негосударственная или межгосударственная, или помимо государственная, вот так скорее всего, экстраэтатистская. Вселенная, она разрастается. Например, Илон Маск использует силы государства, поскольку получает финансирование и поддержку, но тем не менее Илон Маск строит негосударственную, экстраэтатистскую вселенную. Она разрастается. Дуров, безусловно, тоже строит экстраэтатистскую. Существуют уже, и это очень интересно, криптобанки, которые теснят банки.
А. ОНОШКО: Расскажите, что это такое.
С. ДОРЕНКО: В ближайшие дни криптобанк Wirex…
А. ОНОШКО: Это одна и та же контора?
С. ДОРЕНКО: Не думаю. Почему?
А. ОНОШКО: Просто спросила.
С. ДОРЕНКО: Wirex пишется с w. Блокчейн стартапы, об этом пишет сегодняшний «Коммерсантъ», проникают на территорию традиционных банков и в будущем могут составить реальную конкуренцию банковскому сектору. Услуги криптобанк для своих клиентов на днях запускает Wirex, зарегистрированный в Великобритании. Банковский кэшбэк, который возвращается притом в биткоинах еще вдобавок, что ты тратишь с их карточек и так далее. То есть они вторгаются. Я к чему все это клоню? Я клоню к тому, что внегосударственная экстраэтатистская вселенная разрастается, она становится больше. Это можно трактовать как неофеодализм, можно трактовать по-разному, можно трактовать как светлое будущее, я не знаю точно, может быть, так, может быть, так. К этой новости, безусловно, верстается еще одна. «Роскосмос» собирается запустить бесплатный интернет для всей планеты Земля в ответ на всевозможные американские инвективы в этой области. «Роскосмос» на 22 мая…
А. ОНОШКО: То есть в Малоярославце будет интернет всегда бесплатный?
С. ДОРЕНКО: Я тебе больше скажу, в Истринском районе появится интернет? Истринский район Московской области, где его сейчас нет, как вы знаете хорошо, он появится. В деревне Павловской Слободе, в деревне Ивановское появится, в районе Бенилюкса появится интернет наконец-то. Сейчас нет. Пока еще там каменный век, ходят какие-то образины с топорами и бороной-суковаткой. 22 мая, это сейчас, 12 субботу, 19 суббота, во вторник, 22 мая, вот сейчас, запланирована презентация современных перспективных космических сервисов «Роскосмоса», в которых, в частности, должен быть представлен проект по созданию собственной системы спутникового высокоскоростного интернета, разработанной российскими компаниями, входящими в госкорпорацию. Госинтернет.
А. ОНОШКО: Нас все станут беречь.
С. ДОРЕНКО: Интересно «с» не станет там звонкой в содружестве с гласными. Интервокальное положение не сделает гозинтернет тогда? Потому что иностранцы не смогут произнести глухую между гласными и будет гозинтернет. Это очень красиво. Новые современные сервисы направлены на решение задач повышения эффективности системы государственного управления… Тут одни родительные падежи. Поясняют в «Роскосмосе». Такой у них и интернет будет, в «Роскосмосе». Слушай, «Роскосмос», как вы одними родительными пишете, простите меня великодушно, такой у вас и интернет будет, я просто чувствую. Технические аспекты не раскрываются, но, судя по всему, речь идет о глобальной многофункциональной… Интересно, а там будет запрещен сайт какой-нибудь? «Порнхаб» только через «ВКонтакте».
А. ОНОШКО: «ВКонтакте» тоже будет запрещен.
С. ДОРЕНКО: Почему? Я задаю вопрос и он прост как божий день. Если мы сделаем, «Роскосмос», всемирный, бесплатный, глобальный интернет…
А. ОНОШКО: То можно будет зайти… Знаете, когда в организацию приходишь, в поликлинику…
С. ДОРЕНКО: У меня вопрос: там запреты будут те же самые или нет? Это же очень важно.
А. ОНОШКО: В МФЦ можно только на сайт МФЦ зайти.
С. ДОРЕНКО: Например, что-то запрещено на территории России судом. Я выезжаю в г. Витебск.
А. ОНОШКО: Это Беларусь?
С. ДОРЕНКО: Да. Или г. Могилев, и там же подсасываю к этому «Роскосмосу». Там то, что запрещено в России, там тоже запрещено из благих побуждений?
А. ОНОШКО: Я бы вообще сделала только один поисковик Sputnik через этот интернет.
С. ДОРЕНКО: По-английски этот интернет должен называться… сокращенно govnet, «говнет». Да, абсолютно верно. «Порнхаб», «Ретьюб» «Рупорн» и так далее, конечно, у него куча клонов, но на «Порнхабе» лучше, там больше выбор, говорит Плюшевый. Приедет тележка к клиенту, а там такое… «Как ГЛОНАСС будет работать, который постоянно отваливается. А сейчас несколько спутников вообще в ГЛОНАССе не работают».
А. ОНОШКО: Они перешли к конкурентам?
С. ДОРЕНКО: Давай честно, мы запрещаем некоторые сайты из самых благих побуждений.
А. ОНОШКО: Да, конечно.
С. ДОРЕНКО: Почему? Мы должны тогда другие народы отравлять ядом этих сайтов. Тогда…
А. ОНОШКО: Они скурвятся быстрее.
С. ДОРЕНКО: Нет, не так. Тогда Бауманский суд г. Москвы должен запрещать всепланетно.
А. ОНОШКО: А кто нам может помешать?
С. ДОРЕНКО: Запрещаем какой-то сайт. Бауманский суд, решение судьи, их честь встает и говорит: всепланетно запретить сайт… плохой, сайт plohoi.com. В Россию вернется…
А. ОНОШКО: К нам потянутся просители, в Бауманский суд или куда, в Бассманный, со всех кончиков света.
С. ДОРЕНКО: Конечно. Племена пойдут. Народ баконго попросит, чтобы Бауманский суд запретил такой-то сайт.
А. ОНОШКО: Соседских народов, мне кажется.
С. ДОРЕНКО: Бамбунду. Конечно. Нет, баконго сейчас не воюет с бамбунду.
А. ОНОШКО: Ну…
С. ДОРЕНКО: Будет.
А. ОНОШКО: Будут воевать.
С. ДОРЕНКО: Бамбунду…
А. ОНОШКО: Это вымышленные названия или настоящие, бамбунду?
С. ДОРЕНКО: Бамбунду, язык гимбунду. Это мои друзья. Я дружу с бамбунду. Бамбунду — наши люди. Баконго так. Я пытался у них купить попугая жако, но не купил. Баконго тоже неплохие люди, у них хорошее железное дерево, черное дерево, попугай жако, люди они хорошие. Но я не говорю, что я к ним близок. Я все-таки к бамбунду близок. Бамбунду — наши люди. Бамбунду, например, запретить баконго распространять сплетни о попугаях жако. Бауманский суд будет принимать решение. Еще обязательно в Благовещенске при этом. Правильно?
А. ОНОШКО: Да.
С. ДОРЕНКО: Анекдот такой. Ребят, ну мы правда всепланетный интернет запускаем. Эта хрень получится или нет? 73-73-948. Скажите мне кто-нибудь, специалисты. Внимание, по всей планете, где бы ты ни был, абсолютно спокойно, в Буэнос-Айресе, везде, совершенно спокойно «Роскосмос», подсасываешь к «Роскосмосу» и все, наслаждаешься ограничениями, запретами и всякой прочей галиматьей. Как это приятно. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Сергей. Я хотел бы сказать, что, к сожалению, бесплатного интернета для людей не будет.
С. ДОРЕНКО: Будет-будет. Мы за рекламу, там же будет идти реклама.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет. Дело в том, что бесплатно будет проходить связь между странами через спутник. А чтобы она со спутника попала в телефон или в дом, нужны Wi-Fi модемы, а их предоставят мобильные операторы за деньги. Вот что будет.
С. ДОРЕНКО: А я смогу махонькую тарелочку поставить у себя на даче, на вигваме, и прямо со спутника брать? Что там спутник, какие-то поганые 400 километров будут летать, это как из Смоленска.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Конечно, тарелочку поставить можно, но для того, чтобы соединиться с этим спутником, вам придется купить карточку некую.
С. ДОРЕНКО: Да, на радиорынке в Митине куплю по дешевке.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Как вариант. В общем, суть такая, это всего лишь популяризация, популизм.
С. ДОРЕНКО: Понятно. Ребят, популизм популизмом, а интернет будет. Сегодня его нет, например, в Истринском районе Подмосковья, а тут будет. Поди плохо. 73-73-948. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Николай. Много способов есть. Один способ: по периметру везде, по всему миру можно наставить станции, которые бьют даже на 5 тысяч километров. Нас же хотели оккупировать, по периметру границ поставить станции. Они как раз будут перекрывать. Следующая система: подвесить на стратостатах или дирижаблях эти станции. Геостационарные спутники, но они очень далеко.
С. ДОРЕНКО: Что значит, далеко? Ну 700 километров.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Мы как сейчас получаем мобильный интернет? Мы двигаемся по городу, быстро едем и быстро проезжаем от одной станции до другой станции.
С. ДОРЕНКО: А они в перехлест, да, идут.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вы будете стоять на месте, а станции будут летать над вами…
С. ДОРЕНКО: Передавая меня от одной другой.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: От одного спутника до другого спутника, который будет на низких орбитах двигаться. За счет этого и скорость будет высокая, и качество будет, но они будут перекрывать как бы собой геостационарные спутники, мусора много будет. У нас не хватает спутников даже ГЛОНАСС поддерживать, не хватает спутников метеорологических. Места за нами закреплены, за нашей страной, а у нас не хватает технически… Раньше спутники запускали, они по 25 лет висели, по 30 лет висели с ядерными энергетическими якобы установками и прочее, они огромные были, и надежность должна была высокая быть. А сейчас не нужна ни надежность. Потому что у нас удваиваются каждый год якобы возможности.
С. ДОРЕНКО: Количество.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Спутники сейчас крошечные, запускать их нужно очень часто, а у нас нет ни комплектующих. Чубайс тогда закупил Анатолий станки, которые режут и делают с шагом 90 нанометров, когда весь мир уже давно ушел, и скорость… У нас какие процессоры, посмотрите. Неважно. Смысл в чем? Очень много направлений для возможности передачи интернета, и я думаю, что наши легко додумаются. У нас лекарства бодяжат, закупают тонну какого-то…
С. ДОРЕНКО: Ну мы то запустим, «Роскосмос», или нет?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Запустим. Мы придумаем, как бодяжить интернет. Скорость будет поменьше, но зато все мы по чуть-чуть что-нибудь придумаем.
С. ДОРЕНКО: Но мы сможем тогда, наша блистательная мысль о том, что над Угандой тоже будет интернет Бауманским судом как-то регламентироваться?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вы же помните, как они ноутбуки делали с патефонными ручками, электроэнергии же нет…
С. ДОРЕНКО: Запретить.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я думаю, что Маск быстрее это все сделает, он уже придумал, как это все сделать, а они моментально наладят и моментально выпустят.
С. ДОРЕНКО: Мы за интернетом тогда будем ездить в Витебск, там поближе.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Его глушить будет невозможно. Ведь когда, допустим… Вот сейчас будет 10-летие победы великой Грузии, когда мы пришли с нашими старыми радиостанциями, рэпом Грузия заглушила, у нас связи не было и работали только по корреспондентским телефонам.
С. ДОРЕНКО: «Золло». Спасибо. Этот слушатель чрезвычайно скептический. А я наоборот преисполнен романтики.
А. ОНОШКО: То есть 22-го будет презентация. А когда интернет-то заработает? Меня практическая часть волнует.
С. ДОРЕНКО: Я не знаю. Через лет 20. Но мы можем и раньше.
А. ОНОШКО: Опять покупать сим-карту какую-то?
С. ДОРЕНКО: Поразительная вещь, которая сейчас пришла мне в голову.
А. ОНОШКО: Какая?
С. ДОРЕНКО: На самом деле царство свободы, так сказать, оно не так далеко — это Витебск. Там европейская жрачка, европейские сыры, белорусская жрачка, там же нет никаких санкций.
А. ОНОШКО: Все наши люди вокруг.
С. ДОРЕНКО: Все наши люди при этом, абсолютно. Европейская жрачка и та же белорусская жрачка превосходная, почти никаких запретов, никакого Бауманского суда. Витебск. Надо ехать.
А. ОНОШКО: Но там свой суд есть.
С. ДОРЕНКО: Свой, да? Это немножко нехорошо, да? Ну ладно. Поехали дальше.
Я хотел тебя потрясти, и сейчас настало время. Готовься. Ты будешь потрясена. Главный кандидат на пост главы ЦРУ много лет работала под прикрытием в России. Джина Хаспел. Она может стать не только первой в истории женщиной, возглавившей ЦРУ, но и первым директором ЦРУ, который говорит на русском так же, как ты.
А. ОНОШКО: Так же с ошибками в ударениях?
С. ДОРЕНКО: Да.
А. ОНОШКО: Джина Хаспел.
С. ДОРЕНКО: Джина Хаспел. Послушай меня внимательно. Она знает русский как ты. Она нелегалка, которая работала в России. Ты врубаешься или нет? Постарайся сделать вид, что ты врубилась. Она нелегалка! Она жила рядом с тобой на Стачек 105, в соседней квартире. Ты врубаешься или нет?
А. ОНОШКО: Это она устраивала ссоры по вечерам с мужем и била детей?
С. ДОРЕНКО: Да, это она. В начале мая Центральное разведывательное управление ЦРУ впервые рассекретило некоторые подробности рабочей биографии главной претендентки на должность нового главы ведомства Джины Хаспел. В биографической справке сообщается, что Хаспел, которая начала свою карьеру в ЦРУ с 1985 году, в 90-е работала в европейском, евразийском направлениях, курируя, в частности, Россию. Теперь внимание. 15 лет скрыто из биографии. 15 лет нет в биографии вообще. Внимание. 15 лет тайная командировка в Россию, куда она была заброшена под прикрытием. Ку-ку.
А. ОНОШКО: Класс. То есть у нас у всех есть еще шанс как-то себя проявить. 15 лет вон из жизни, коту под хвост.
С. ДОРЕНКО: Да. По информации ВВС, она 15 лет была нелегалкой в России.
А. ОНОШКО: Воспитательницей в садике.
С. ДОРЕНКО: Звали ее Марьиванна Петрова какая-нибудь, ездила в автобусе и так далее, прикидывалась русской. Она была русской. Она могла бы быть калмычкой. Посмотри.
А. ОНОШКО: У нее иностранное.
С. ДОРЕНКО: Неправда. Посмотри, она могла бы быть калмычкой, она могла бы быть казашкой наполовину, мама у меня русская, а папа казах. Совершенно спокойно. Она была одной из нас. Понятно?
А. ОНОШКО: Да.
С. ДОРЕНКО: Она руководила операциями против русских агентов. Она сидела здесь, она была нелегалкой 15 лет. Хаспел работала в России под прикрытием, ее биография до сих пор цензурирована. Даже члены Сената не знают, что она делала 15 лет.
А. ОНОШКО: Вот я фоточку ее нашла молодую.
С. ДОРЕНКО: Она работала на территории Советского Союза, затем Азербайджана и России. Она перемещалась между Азербайджаном и Россией. Поняла?
А. ОНОШКО: Да.
С. ДОРЕНКО: Вот и все.
А. ОНОШКО: Хиппи, наверное, была. Я на нее смотрю, нашла ее фотографию в молодости…
С. ДОРЕНКО: Где? Вот это она?
А. ОНОШКО: Джина Хаспел по центру и Тереза Мэй. Это шутка что ли? Нет… Извините, это какой-то… написал…
С. ДОРЕНКО: Не верьте. Послушай меня, она одна из нас. Это твоя соседка по лестничной площадке.
А. ОНОШКО: Значит ли это, что я получу указ вернуться обратно в Лондон.
С. ДОРЕНКО: Может быть.
А. ОНОШКО: Проснувшись однажды.
С. ДОРЕНКО: Вспомнить все. Настя достает из носа такой шарик, как в «Вспомнить все». Помнишь, он достает из носа такой шарик.
А. ОНОШКО: Козявку?
С. ДОРЕНКО: Нет, огромный шарик в носу.
А. ОНОШКО: Я не помню, я же не смотрю про супергероев.
С. ДОРЕНКО: «Вспомнить все» фильм, «Википедия».
А. ОНОШКО: Советский?
С. ДОРЕНКО: Нет, не советский. С чего бы я стал смотреть советские фильмы? Я что, идиот? Новости.
Новости
С. ДОРЕНКО: Расскажи.
А. ОНОШКО: Алексея Малобродского, доставленного в кардиореанимацию в тяжелом состоянии, приковали наручниками к кровати. Малобродский, с Серебренниковым который, «Седьмая студия».
С. ДОРЕНКО: Малобродский Алексей. Его привезли в суд, он там потерял сознание, он упал. После того, как он упал, его лечащий врач, который, наверное, там присутствовал, потому что состояние вызывало такую потребность, необходимость, чтобы присутствовал врач, врач потребовал госпитализации. Суд согласился с госпитализацией, суд сказал, что хорошо. Мне кажется, что главное, что врач так думает. Не то, что там видно, мало ли, чего человек изобразил. А вот видно, что и врач так думает, что это госпитализация. А его повезли в реанимацию. Кто из вас был в реанимации? Кто-то же был. Это такое место, где, как представляется, уже люди потяжелее находятся.
А. ОНОШКО: Говорят, там людей раздевают, на «ты» обращаются и все такое, спасают жизни, не глядя на чины.
С. ДОРЕНКО: Уже как бы ты типа труп и с тобой говорят на «ты» и все такое. Его там приковали наручниками.
А. ОНОШКО: Несмотря на то, что одежды, скорее всего, на нем нет.
С. ДОРЕНКО: А я знаю, почему.
А. ОНОШКО: Потому что надо доступ иметь.
С. ДОРЕНКО: А я не знаю, почему. Я сейчас спрашиваю.
А. ОНОШКО: Потому что тяжелый очень ущерб государству нанес?
С. ДОРЕНКО: Нет. Он может сейчас куда-то сбежать.
А. ОНОШКО: Просто может сбежать и все.
С. ДОРЕНКО: Поэтому его приковали наручниками. Вообще прикольно в наручниках лежать в реанимации, согласитесь.
А. ОНОШКО: Особенно в реанимации, это интересно.
С. ДОРЕНКО: Я думаю, если ты попал в реанимацию, уже само по себе прикольно.
А. ОНОШКО: Ну что-то новое, новый опыт.
С. ДОРЕНКО: Новый опыт, экспериенс какой-то, есть, о чем рассказать.
А. ОНОШКО: Можно потом спектакль.
С. ДОРЕНКО: Конечно. А если ты попал в реанимацию вдобавок с наручниками, то это вообще втрое. Это, мне кажется, ценится сразу. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добро утро, Сергей, Настя. Владимир, Москва. Мне кажется, что ему нужно подушечку целебного лондонского воздуха принести. Они там таинственным образом все оживают, все наши беглые, и полечить его таким образом.
А. ОНОШКО: Вы понимаете, о чем речь?
С. ДОРЕНКО: Вы говорите сейчас о человеке в реанимации. Вам кажется нормальным шутить?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет-нет, я понимаю все…
С. ДОРЕНКО: Вы были в реанимации? А когда вы окажетесь в реанимации, кто-то начнет шутить, вам понравится? А вы чувствуете себя человечным в этот момент? Вы человечный человек? Вы human или вы вурдалак? Почему вы шутите над человеком в реанимации? Я просто спрашиваю вас. Это умно и это выказывает в вас человека? Вы человек в этот момент? Когда вы шутите над человеком в реанимации, вы человек? Я просто спрашиваю. Может, я чего-то неправильно понимаю? Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Сергей. При мне два человека лежало с наручниками.
С. ДОРЕНКО: Объясните, пожалуйста. Я понимаю фсиновцев, они говорят: мы же не в состоянии обеспечить, так сказать. Или что? Как это объясняется?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Во-первых, когда он поступает, сразу делается ЭКГ, проверяется, что у него есть на самом деле инфаркт или не инфаркт. Я его не считаю за уголовника, но уголовники очень умудряются симулировать все это дело.
С. ДОРЕНКО: Для того, чтобы что? Вот ему для чего симулировать?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: На самом деле из больницы бежать легче.
С. ДОРЕНКО: Мы сейчас говорим о людях, которых называют российской интеллигенцией. Как же мы можем над ними издеваться?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я говорю, к этому моменту это, конечно, глупость. Я сомневаюсь, что он через окно сигал бы куда-нибудь. Это я говорю про уголовников.
А. ОНОШКО: Более того, я обращу внимание, что стало плохо с сердцем ему в момент, когда его привезли в суд для того, чтобы принималось решение об очередной просьбе его из СИЗО перевезти домой, под домашний арест. Суд отказал.
С. ДОРЕНКО: А он, наверное, надеялся.
А. ОНОШКО: Суд, учитывая его плохое состояние, отказал.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Мог быть спазм сердца.
А. ОНОШКО: И его сейчас в реанимации приковывают наручниками, Малобродского.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это глупость, конечно. Я говорил про уголовников, прожженных уголовников.
С. ДОРЕНКО: Но есть же режим. Тогда надо поставить к нему товарища прапорщика.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Там около дверей, наверное, стоят. Конечно, стоят. А вы что думаете, там не стоят товарищи прапорщики? Конечно, стоят, один обязательно стоит.
С. ДОРЕНКО: А мне кажется, что или наручники, или прапорщики, что-то одно достаточно.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я еще раз повторю, Сергей, я говорю про прожженных уголовников, а не про Малобродского.
С. ДОРЕНКО: Сейчас мы говорим не об их нравственности, а о режиме с точки зрения ФСИНа. Нужно поставить прапорщика у двери и наручники или только наручники, или только прапорщика.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Если уголовник, нужны наручники, потому что есть окно, там решетки нет. Он может через окно уйти.
С. ДОРЕНКО: А может быть привязать гирю к ноге?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ну ладно, вы смеетесь, Сергей.
С. ДОРЕНКО: Я не смеюсь, я пытаюсь быть позитивным. Мне кажется, если привязать гирю к ноге… В древнем Китае, я слышал о случае, когда людей, им пропускали проволоку, довольно толстую, пробивали ребро. То есть брали кожу вот здесь, у края ребра.
А. ОНОШКО: За ребро хватали петлей.
С. ДОРЕНКО: Да. И пробивали проволоку и одной проволокой за ребро привязывали сразу человек 20. Они шли на одной проволоке, если кто-то пытался дернуться или шел не в ритм, он испытывал невероятную боль.
А. ОНОШКО: И все тоже вместе с ним.
С. ДОРЕНКО: Самое же смешное, сейчас вы станете смеяться, что из гуманных побуждений, на ночлег когда они останавливались (они шли далеко), проволоку не вытаскивали.
А. ОНОШКО: А как вытащишь? Это совершенно верно, как наручниками в реанимации.
С. ДОРЕНКО: Из гуманных побуждений проволока так и оставались. Они ложились спать, как домино, и потом эту проволоку не вытаскивали. Вопрос: почему не вытаскивали? Из гуманных побуждений, просто жалели узников. Потому что если каждый раз ее вытаскивать и каждый раз вставлять снова, то узники могут почувствовать себя не очень славно. Может они почувствуют какую-то боль, может нарыв какой-то, может быть опухоль начнется, нагноение. А так все удобно, уже проволока есть и есть, и слава тебе господи. И они уже шли до самого конца конвоирования с этой проволокой в ребре. Ужасно удобно.
А. ОНОШКО: Собянин вчера вечером у себя в Twitter написал, что все в порядке, Малобродский под наблюдением врачей. То есть он включается в эту историю, Собянин.
С. ДОРЕНКО: Но Малобродский с наручниками в реанимации. И это до известной степени говорит нам о том, что он чрезвычайно опасный враг.
А. ОНОШКО: Для общества.
С. ДОРЕНКО: Враг общества, да.
А. ОНОШКО: Может наброситься на врачей.
С. ДОРЕНКО: Покусает кого-нибудь. 73-73-948. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Евгений. Я сталкивался с такими ситуациями. Просто есть правила определенные, конвоиры боятся.
С. ДОРЕНКО: Это у них просто работа, естественно.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это просто работа, да. Плюс есть такие моменты, когда кардиограмму делают, у него уже… есть просто по жизни. Но при этом как бы симулируют очень многие.
С. ДОРЕНКО: На самом деле у любого человека старше 40 что-нибудь да найдется, хотя бы астигматизм.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Что угодно может на самом деле. Суть в том, что очень изобретательны наши люди.
С. ДОРЕНКО: Не только наши.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Не только наши. Из большой духовности. Очень изобретательны. И прожженные уголовники иногда перед ними просто отдыхают. Просто отдыхают. Взять, допустим, изобретателя нашего, который себе причинное место прибивал на Красной площади.
С. ДОРЕНКО: Павленский.
А. ОНОШКО: Но он же акционист.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А потом расстраивался, что с ним очень плохо во Франции обходятся. Французская полиция крайне жесткая полиция, просто крайне жесткая полиция, я сталкивался. Они могут и избить.
А. ОНОШКО: А в качестве кого?
С. ДОРЕНКО: А в качестве кого вы сталкивались?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я товарища забирал оттуда. Сотрясение мозга сходу там получил, притом вот этой штукой, которая называется уголовный кодекс. То есть ему несколько раз как звезданули. Он как бы это сразу не почувствовал, потом пошли проверяться, у него сотрясение мозга. Поэтому наша полиция в каких-то вещах крайне лояльна.
С. ДОРЕНКО: Давайте скажем так, есть несколько аспектов. Первый аспект: уголовники плутуют. Второй аспект: любой человек старше 40, наверное, чем-нибудь болен.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Абсолютно верно.
С. ДОРЕНКО: Тогда получается, что с 40 нельзя вообще судить. Ну правда. Все равно до смерти чуть-чуть осталось, чего его судить, сам умрет скоро все равно. Третий аспект, важный аспект: конвоиры — это просто люди, у них есть регламент, их просто фактически накажут. Поэтому они не имеют права шутить.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Правила есть правила.
С. ДОРЕНКО: Но есть четвертый аспект: у нас с вами театральный деятель, который в глазах сообщества, своего цеха наказан чрезмерно или вообще напрасно. В глазах сообщества. Прикован сейчас в реанимации к постели. Эта вообще картинка некрасивая.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Некрасивая. А за мешок картошки нормально давать 5-6 лет?
С. ДОРЕНКО: Согласен. Но я вам хочу сказать… Как говорил один мой знакомый: важно не только то, что сказано, но и то, что услышано. Это, кстати, говорил Грегори Бейтсон, но это говорил еще и Борис Березовский. Как услышано. То, что сейчас случилось, важно не то, что сделано, а как увидят. Увидят некрасиво.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Мне один мудрый человек говорил: как ты смотришь на тигра? Вот он задрал лань. Вот как ты смотришь, он плохой или хороший? Мы говорим, лань такая хорошая, а тигр такой злой. Но тигр просто есть хочет. Вот так и ФСИН. У них есть правила, они есть такие, какие они есть.
А. ОНОШКО: А почему они для одного работают одним образом, а для другого другим?
С. ДОРЕНКО: Подождите. Давайте вернемся к восприятию, апперцепции. Мы скажем, что не только важно то, что происходит, но и важно, как это прочтено, услышано и увидено. Вот сейчас все делают все правильно, но при этом картинка некрасивая.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Некрасивая, я согласен с вами.
С. ДОРЕНКО: Вот и все. Мы с вами должны согласиться с тем, что все всё делают правильно, а картинка некрасивая.
А. ОНОШКО: Непонятная.
С. ДОРЕНКО: Каждый делает правильно все, все хорошо. Говорим: а это красиво выглядит? Нет. Нет, это некрасиво.
А. ОНОШКО: Наше русское чувство справедливости начинает чесаться.
С. ДОРЕНКО: Как-то эстетическое чувство прекрасного начинает чесаться. Мы говорим: как же так, театральный деятель, которого судят, как многим кажется, незнамо за что, театральный деятель, которого вообще не следовало бы, может быть, как многим представляется, судить, а, может быть, не следовало бы держать в тюрьме, театральный деятель вдобавок почувствовал себя плохо… Ну хорошо, может быть, чуть-чуть утрирует свои чувства, кто-то говорит, ах, он мог симулировать. Ну хорошо, чуть-чуть эмоционально переживает. Это же тоже, эмоциональность тоже фактор здоровья. Попал в реанимацию, и его приковывают там к кровати. Скажите мне, пожалуйста, это выигрышно выглядит? Как это выглядит? Нет, не выигрышно. Но сфига ли вы тогда теперь хвалите?
А. ОНОШКО: Какой вывод вы сделали из этой картинки, каждый для себя?
С. ДОРЕНКО: Я делаю вывод такой, что мы в 21 веке должны не только думать, что мы делаем и говорим, а и как это прочитано. Это неудачно прочитано. Неудачно. Ну правда же?
А. ОНОШКО: Да.
С. ДОРЕНКО: Ну неудачно. Товарищи, вы не будете спорить с тем, что это неудачно. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Я думаю, может другая причина. Я тоже недавно из больницы. Реанимация — это такое место, где больные поступают в тяжелом состоянии. И когда там вкалываются препараты, то есть реакция может быть непредсказуемая, может больной вскочить. У меня сосед по палате…
А. ОНОШКО: Вам тоже наручники одевали на всякий случай?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, ему сказали, будешь выпендриваться, будешь дергаться, привяжем. И потом он понял, насколько они были правы.
С. ДОРЕНКО: Это разные вещи. Согласитесь, что «привяжем» и «наденем наручники», наручники надели не врачи.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Согласен.
С. ДОРЕНКО: Давайте согласимся с тем, что это выглядит некрасиво. Давайте согласимся с тем, что в 21 веке, как это выглядит, прочитывать важно.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Разумеется. Тем не менее вот так было.
С. ДОРЕНКО: Представьте себе мисс Россию, и мы ей поставим в унитаз камеру, когда она дефекацией занимается. Вопрос: это красиво? Нет, некрасиво.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Естественно, нет.
С. ДОРЕНКО: Сейчас произошло это, вот это.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нужно было у него выставить пост, медсестру какую-то.
С. ДОРЕНКО: Конечно. Фсиновских сотрудников в белых халатах, чтобы они сидели рядом в креслах.
А. ОНОШКО: Можно положить голыми рядом на столы.
С. ДОРЕНКО: С медицинским образованием, да. Ребят, можно сделать красиво, а можно сделать некрасиво. И надо сказать честь по чести, сделали некрасиво. Они не старались, у них просто получается некрасиво. Они сами делают, получается некрасиво. Это не оттого, что они стараются сделать как можно более некрасиво, а просто как бы само получается элегантно некрасиво. За что ни возьмись, все у них получается некрасиво, у тюремщиков. У них мозг так настроен. Они же тюремщики. Ну и хорошо.
А. ОНОШКО: А суд тоже так мозг настроил, что ему кажется, что Малобродского отпустить домой нельзя.
С. ДОРЕНКО: Суд тоже в известной степени мыслит по-тюремщицки.
А. ОНОШКО: Но Серебренникова отпустили, это же имя, а Малобродский пусть посидит.
С. ДОРЕНКО: А Малобродского приковали пока что к постели в реанимации наручниками.
А. ОНОШКО: В наущение всем.
С. ДОРЕНКО: В назидание, да. В этом много дидактики, согласитесь, «а ты не воруй».
А. ОНОШКО: Конечно.
С. ДОРЕНКО: А что он украл? Напомни мне, что он украл?
А. ОНОШКО: Они спектакль ставили на государственные деньги, и там несовпадения по ведомостям.
С. ДОРЕНКО: Нет. Я уже рассказывал эту систему, систему с точки зрения театральных деятелей. Если позволите, я расскажу позицию. Она была построена на жульничестве. Жульничество, которое было прописано де-факто нормами и установлениями, установленными государством. То есть это не театральные деятели установили нормы и установления в жульничестве, а государство. Объясняю. Смысл какой? Ты приходишь ко мне, а я, например, министр культуры или соответствующий департамент. И ты мне говоришь: Серег, денег дай. Я говорю: чего ты ставишь? Ты говоришь: ну я ко Дню Победы «А зори здесь тихие» хочу шарахнуть, замахнуться. Я говорю: хорошо. Сколько надо? Что там надо? Беломорканал, плащ-палатки, макеты автоматов. Что еще надо?
А. ОНОШКО: Зарплата артистам.
С. ДОРЕНКО: Зарплата артистам. Что еще надо? Ты мне говоришь: 10 миллионов. Здание театра надо отапливать, ну какая-то хрень. Я тебе говорю: 10 миллионов, хорошо. Но правила российские таковы, что я не могу дать 10 миллионов авансом. Ты знаешь об этом?
А. ОНОШКО: Да.
С. ДОРЕНКО: Так объясняли мне театральные деятели.
А. ОНОШКО: На будущее не дают денег.
С. ДОРЕНКО: Я не могу взять деньги авансом. Я могу только по факту где-то взять 10 миллионов, а потом по чекам у тебя закрыть 10 миллионов. Поэтому я тебе говорю: Настя, давай сделаем так, мне взять… Нет, ты мне говоришь, ты театральный деятель, а я государство. Ты мне говоришь: Сереж, я 10 миллионов найти и стрельнуть ни у кого не могу, тяжеловато. Давай ты мне дашь 10 миллионов, а я тебе принесу подложные ведомости. Подложные, фальшивые, обманные, жульнические, мошеннические. Ты же видишь, что этот спектакль на 10 миллионов как раз самое то или на два. Ты же это видишь? Ты говоришь: да, вижу. Наоборот, я государство, я тебе говорю: да, вижу. Вижу. Но я же вижу, я же не первый день в этой теме.
А. ОНОШКО: Какой у вас необычный театр.
С. ДОРЕНКО: Обычный. Ну хорошо, два миллиона, 100 тысяч, неважно. Я точно понимаю, что это и есть правильная сумма. Выгородки рисовать, смена декораций, декорации, выгородки и все это безумие, движущаяся сцена, еще чего-то. Я говорю: да, я вижу, что этот баблос. Да, я вижу на глаз, на взвешивание. Я вижу. Давай тащи справки, я тебе говорю. Ты звонишь своему директору, кто там у тебя директор, шустрый какой-то, который ставит потом свой «Ленд Крузер» на тротуар и кричит «молодой человек, уймите-с, очните-с», вот этот директор. Ты звонишь своему директору, он немножко жухает, чуть-чуть, все жухают чуть-чуть. Ну на что-то же он «Ленд Крузер» покупает. И говоришь: старик, закрой Сереже 10 лямов справками. Он приносит мне справки. Спектакля нет.
А. ОНОШКО: Нет.
С. ДОРЕНКО: Его нет, а справки, как будто он уже есть. Я под эти справки, фиктивные, мошеннические, выдаю тебе 10 миллионов, говорю, на, жри. После чего ты начинаешь их тратить.
А. ОНОШКО: И ставишь спектакль.
С. ДОРЕНКО: И ставишь спектакль. Спектакля не было на момент подачи справок? Конечно, не было. Но потом он был? Да, был, его все видели, вся Москва видела, все писали о нем, газеты все писали, спектакль был. Теперь вопрос. Скажи, пожалуйста, кто виноват в этой системе? Судят театральных деятелей. Виноват тот, кто придумал эту систему.
А. ОНОШКО: Наверное.
С. ДОРЕНКО: Была придумана система, при которой авансировать театральные постановки нельзя, можно только закрыть уже существующие. И в этой системе парадоксальным образом привыкли, что все приносят, все до единого человека, все приносят подложные справки. Например, в этой системе привыкли, например, что все приносят подложные справки и получают, в сущности, аванс под подложные, мошеннические справки. Такова система. Виноваты театральные деятели или система? Система больше виновата, чем театральные деятели? Не знаю. Я не знаю, я не их честь. Если бы я был их честь. Я без всякой чести вам говорю, я вам говорю житейски. Теперь их за это судят, что такую систему придумало наше государство.
А. ОНОШКО: А как остальные деятели, работают годами и не воруют?
С. ДОРЕНКО: Тогда надо всех и посадить. Конечно. Евгений спрашивает: «А почему остальные работают?» Так всех бы и посадить, конечно. Конечно. Потому что система такова, что закрыть можно уже существующий спектакль, на который вы уже потратили, а им нужен аванс, и они аванс закрывают подложными справками, получают аванс и ставят чертов спектакль. Вы понимаете или нет?
А. ОНОШКО: Граф Кошкин говорит, что там выводили нал на однодневки.
С. ДОРЕНКО: Конечно. Ну и что? А почему не выводить на однодневки? Когда у вас приходит художник, который говорит: я за такие вещи беру столько. Ты говоришь: черт, мне надо этого парня по любасу. А это оформить по графе невозможно.
А. ОНОШКО: Тунгус пишет: «Это не только у театралов».
С. ДОРЕНКО: Северный кореец вам может такую постановку сделать, может быть, но северного корейца нет. А приходит приличный художник, который говорит: я сделаю, да, я сделаю, но за обычные деньги. Значит, ему надо заплатить кэшем, потому что нет такой графы, значит, надо кэшем, значит, надо вывести через однодневку. Естественно.
А. ОНОШКО: Михаил пишет: «Из Малобродского выбивают показания на Серебренникова, поэтому и дидактика, стучать надо».
С. ДОРЕНКО: Короче, товарищи, сделали так, что сейчас Малобродский лежит в реанимации в наручниках, прикованный к кровати. Я вам не говорю, хорошо это или плохо. Я вам не говорю, положено это или не положено. Я вам не говорю, как надо делать. Я вообще ничего не говорю. Я говорю только одно: это дико некрасиво. Вот и все. Ну, а что красиво и некрасиво, в 21 веке надо бы учитывать, если вы не кретины. А если кретины, то пожалуйста, можно не учитывать.
Новости
С. ДОРЕНКО: 10 часов 6 минут. Пятница, 11 мая. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москва! Анастасия Оношко — ведущая этой программы.
А. ОНОШКО: И Сергей Доренко. Я вас хотела развеселить.
С. ДОРЕНКО: Развесели.
А. ОНОШКО: Когда вы сказали «Анастасия Оношко», я сделала вот так — подняла пальчики.
С. ДОРЕНКО: А я не смотрел. Извини, пожалуйста, я отвлекся. Я смотрел kursorub.com.
А. ОНОШКО: И что же?
С. ДОРЕНКО: 61,91.
А. ОНОШКО: Ой, мне сейчас плохо с сердцем будет.
С. ДОРЕНКО: А почему тебе плохо? Ты хочешь семьдесят же, да?
А. ОНОШКО: Да.
С. ДОРЕНКО: У тебя в долларах. А тебе надо 63 хотя бы.
А. ОНОШКО: Ну, хотя бы 63. Я уже так понимаю, что пора выходить в рубли, если нужны рубли.
С. ДОРЕНКО: 61,88. И 73,60; и 77,20 по нефти, нефть очень высокая. 1,1895 доллар…
А. ОНОШКО: Я начинаю ненавидеть эту нефть.
С. ДОРЕНКО: Я начинаю ненавидеть эту жизнь, дорогая моя.
А. ОНОШКО: В самый неудобный момент происходят какие-то неприятные провалы, ямы.
С. ДОРЕНКО: Закрой глаза мысленно, не надо фактически закрывать.
А. ОНОШКО: Закрываю.
С. ДОРЕНКО: И вспомни, обернувшись (как советовал Сартр Камю), яркие пятна впечатлений. Какие самые счастливые впечатления, которые ты вспомнишь? Не надо эротики! Только без эротики!
А. ОНОШКО: Отдых в Турции.
С. ДОРЕНКО: 1894 главная пара, это очень важно! Если ты закроешь глаза и обратишься вспять мысленным взором, увидишь какие-то цветовые пятна ощущений, жёлто-оранжевые какие-то пятна впечатлений, эмоций, которые были прежде прожиты, и среди них есть счастливые.
А. ОНОШКО: Листья облетели, наступила осень, евро — 49, доллар — 38.
С. ДОРЕНКО: (Смеется)
А. ОНОШКО: Время было хорошее.
С. ДОРЕНКО: Осень наступила, листья облетели, доллар уже 40, 49 — евро. Осень-то проходит, зима уж на пороге, евро — 58, 48 — доллар. В Новый год, признаться, без еды не просто: евро — 115, доллар — 90. Февральские морозы стужу нагоняют, доллар всё растет еще, евро притормаживает. Вот весну мы встретили, те, кто жив остался, доллар уже 200, столько же и евро. Гробик закопали, поминки отыграли: доллар с евро пили — рубль хоронили. Это старая вещь, от ноября 2014 года.
А. ОНОШКО: Его заминусовали! Мы читаем, тут минус одиннадцать, на anekdot.ru заминусовали. Но первое хорошее: листья облетели…
С. ДОРЕНКО: Хорошее! Произнеси еще раз.
А. ОНОШКО: Листья облетели, наступила осень, евро — 49, доллар — 38.
С. ДОРЕНКО: По экономике хочешь? Нефти предрекли 100 долларов за баррель. Это Bank of America. Можно я аккуратнее скажу: 90 вижу через год.
А. ОНОШКО: И 110 будет однажды. Вот исторический максимум напомните, сколько?
С. ДОРЕНКО: 140.
А. ОНОШКО: Это когда было?
С. ДОРЕНКО: 114, мы очень долго стояли, очень долго! 114 всех достало!
А. ОНОШКО: Кто-то нам сегодня написал из слушателей: обратите внимание, что в рублях вообще рекордная цена, если рублями считать. Поскольку рубль подешевел, то сейчас цена в рублях за баррель нефти самая высокая в истории рубля, в истории отношений нефти и рубля.
С. ДОРЕНКО: Я жил в разных валютах, в том числе много жил в рубле. Я жил в кванзе — это валюта Анголы. В командировке я жил в венесуэльском боливре.
А. ОНОШКО: «Кванзе» звучит как эсперанто.
С. ДОРЕНКО: Я в разных валютах жил. Всё равно мозг пересчитывает в доллары, поэтому не надо плести мне ничего тут про рубли. Но 90 я вижу.
А. ОНОШКО: А рубль в этой связи будет 38 или не будет никогда?
С. ДОРЕНКО: Какая тебе разница?
А. ОНОШКО: Как «какая разница»! Мы тут живем, это же очень большое значение имеет для всего.
С. ДОРЕНКО: Просто пересчитывай сразу.
А. ОНОШКО: Копим в долларах, а получается, что не копим ничего.
С. ДОРЕНКО: Ничего не копим.
А. ОНОШКО: И проигрываем без конца.
С. ДОРЕНКО: И доллары тоже таят, обрати внимание. Например, если ты в 2005 году накопила миллион долларов, то сейчас подумай, что ты можешь купить на миллион долларов, нет, не в России! В России доллар только вырос, а в Сан-Франциско доллар упал.
А. ОНОШКО: «Однушка» перед МГИМО в 2000-2001 гг. в пятиэтажке стоила 100-150 долларов в месяц, а сейчас «однушка» перед МГИМО в пятиэтажке 30-35 тысяч рублей, я так думаю, снять, а это уже 500 долларов.
С. ДОРЕНКО: А была 150.
А. ОНОШКО: Да, была 150. Я это четко помню. Я не миллионами долларов, у меня другие реалии были в те времена. Для меня очевидно, что даже в России доллар упал очень сильно.
С. ДОРЕНКО: Если покупать недвижку, то может быть и не упал с 2005 года. Внимание! Если покупать недвижку. То, что ты могла купить за 3 млн долларов, например, за городом, ты купишь за 1,8-1,9.
А. ОНОШКО: А не дешевле ли?
С. ДОРЕНКО: В долларах нет.
А. ОНОШКО: Стоит же недвижимость.
С. ДОРЕНКО: Но люди не продают, потому что не хотят снижать цены; и не продают, потому что это не последнее. Поскольку над ними не каплет, они могут не продавать еще десять, двадцать лет.
А. ОНОШКО: Ничего же не поменяется.
С. ДОРЕНКО: Никто не будет продавать и точка, вот и весь сказ. Когда вы надеетесь на то, что цены упадут втрое, они не упадут втрое. Почему они не упадут? Никто не будет продавать просто.
Расскажи мне про Южную Африку, раз уж мы про экономику.
А. ОНОШКО: Тревожная новость. Малема (я так почитала) это парламентарий тамошний.
С. ДОРЕНКО: Хороший. Джулиус Малема.
А. ОНОШКО: 37 лет всего мальчику. Он организовал свою партию в 2012 году, возглавил ее, и она в парламенте занимает какую-то часть. Он значимый политик, который радикальные вещи предлагает.
С. ДОРЕНКО: У него красный берет.
А. ОНОШКО: Потому что он националист очень серьезный.
С. ДОРЕНКО: О’кей, я не знал, извините меня, пожалуйста.
А. ОНОШКО: У него красный берет и красная кофта, или кафтан. И он говорит: задача максимум — это экспроприировать абсолютно всю землю.
С. ДОРЕНКО: Там народ коса.
А. ОНОШКО: В ЮАР народ коса?
С. ДОРЕНКО: Коса — это банту которые. Зулу и банту.
А. ОНОШКО: Я думала, они ближе к…
С. ДОРЕНКО: Там разные.
А. ОНОШКО: Они позже пришли или…
С. ДОРЕНКО: Там пришли банту и зулу. Банту — это большой народ коса, а второй зулу — тоже большой народ, абсолютно не банту. У них не то чтобы хорошо было в старые времена, но сейчас они уже помирились, я надеюсь.
А. ОНОШКО: Пришла зрелость, понимание. Он говорит: мы хотим экспроприировать вообще всю землю. Про дома никто не говорит. Дома мы пальцем не тронем, но землю мы экспроприируем, и всё, что в залогах у банков и так далее. Получается, мы видим через эту новость недавнее заявление, которое всех пугает всерьез, белое население. Моя бывшая коллега оттуда, и она сейчас там живет, бизнес развивает.
С. ДОРЕНКО: В ЮАР?
А. ОНОШКО: Да, в ЮАР. Она из ЮАР сама, белая правда. У нее есть друзья всякого разного цвета кожи.
С. ДОРЕНКО: Симпатичная или нет?
А. ОНОШКО: Нет, вам бы не понравилась. Вообще, она крутая, классная тётка. Она вовлечена в эту политическую жизнь, и она эти новости шарит.
С. ДОРЕНКО: У нее много морщин. У юаровских женщин много морщин.
А. ОНОШКО: Нет! У нее много пятен, как у бразильянок, когда пигментные пятна в ответ на солнце.
С. ДОРЕНКО: И много морщин. Они всё время щурятся, у них много морщин.
А. ОНОШКО: Не знаю.
С. ДОРЕНКО: Я знаю, я видел.
А. ОНОШКО: Получается, что это противостояние белых (условно говоря) и африканцев…
С. ДОРЕНКО: Продолжайте, не топчитесь на одном месте.
А. ОНОШКО: …оно продолжается. И до сих пор белые считаются богачами успешными, они там рай построили на берегу и огораживаются.
С. ДОРЕНКО: Отвратительными богачами.
А. ОНОШКО: А местные обижены.
С. ДОРЕНКО: Причем, белые там воевали друг с другом, это знаменитая англо-бурская война. Там есть базы, как бы города, которые больше бурские, например, Йоханнесбург или Кейптаун, который больше английский был в своем время. Сейчас это нивелировано.
А. ОНОШКО: Это родило язык смешанный африкаанс, который к голландской группе относится.
С. ДОРЕНКО: Африкаанс не смешанный, это как раз бурский язык.
А. ОНОШКО: Африкаанс — это смесь голландского, немецкого, английского с краплениями местных…
С. ДОРЕНКО: Спасибо тебе большое. По существу, голландский язык, вид голландского языка. Продолжайте.
А. ОНОШКО: Получается, что там противостояние растет, но оно растет… То есть рай, который условный рай экономический, который построили европейцы, высадившись по берегу, сами местные не могут сделать то же самое, но очень хотят того же самого, такой же самой жизни, и всячески борются с белыми, с этим процветанием, пытаясь им завладеть, думая, что они будут жить так же. Но со стороны выпукло видно, что это неправильная стратегия, этого не произойдет, то есть они просто могут выдавить оттуда население и всё рухнет, экономическое самоубийство произойдет.
С. ДОРЕНКО: Если бы я был местный бедный и бесперспективный, как казалось раньше, а потом бы я проник в политик… Они думают, что есть какой-то метод у белых, и если этот метод усвоить, то всё будет хорошо.
А. ОНОШКО: Они же не метод усваивают, они грозятся всё отобрать, по сути, и поделить.
С. ДОРЕНКО: Отобрать, и дальше чтобы это процветало, нужно знать метод.
А. ОНОШКО: Почему бы сразу не освоить метод и не процветать самим?
С. ДОРЕНКО: Называется «превратности метода».
А. ОНОШКО: Это как в стране Лимония.
С. ДОРЕНКО: Превратности метода заключаются в том, что ты наследуешь метод, а получается, что ты наследуешь карго-культ.
А. ОНОШКО: Но всё, к чему не прикасаешься, — всё гниёт.
С. ДОРЕНКО: Да! То есть ты говоришь: мы заберем у европейцев (в данном случае у европейцев, у их потомков) метод и будем делать всё, как они, ровно так же. А почему мы не можем? Можем. Мы будем делать то же самое, и делаем то же самое — бамс, а получается, что всё наоборот. Это касается не только африканцев, кстати. Сейчас я скажу, может быть, нечто обидное, мне бы хотелось вас обидеть.
А. ОНОШКО: Тут возникает вопрос про нас.
С. ДОРЕНКО: Можно в «Лукморье» прочитать, я прочитаю без мата, что такое карго-культ — малораспространённая в настоящее время, но весьма доставляющая религия меланезийских аборигенов. Во время Второй мировой войны у светозарного Пиндостана была суровая заварушка с Японией. Поскольку разборки шли по всему Тихому океану, американские джедаи высаживались на всяких диких островах и строили там базы и аэродромы.
При этом завозили кучу нужного и не очень нужного барахла, часть которого перепадала живущим там диким человекам. Притом перепадало столько, что временами туземцы переставали возделывать землю, выращивать скот и проделывать всяческие другие попытки добычи пропитания, целиком переходя на военную пищу.
Естественно, местные быстро узнали правду: ништяки своему верному народу посылают духи предков, а белые человеки перехватывают и присваивают их, делясь с законными адресатами лишь незначительной частью. То есть все ништяки идут от духов предков этой земли, а белые просто умеют перехватить. В этом наглость.
Доказательства сомнению не подлежали: ни один американец сам не сделал ничего, ни одной полезной вещи. А только они открывали ящики. А ништяки были уже в ящиках. Таким образом, понятно, что ништяки валились с неба.
Прошла война, джедаи вломили япошкам и свалили обратно в лучезарный Пиндостан. Голодные туземцы остались. Охреневшие без привычной нямки местные начали общаться с духами самостоятельно. И появился культ карго.
Из кокосовых пальм и соломы они построили точные копии взлётно-посадочных полос, аэропортов и радиовышек. Члены культа строят их, веря, что эти постройки привлекут заполненные грузом транспортные самолёты. И ящики. Чтобы получить «манну небесную» и увидеть падающие парашюты (с ящиками), прилетающие самолёты, прибывающие корабли, островитяне имитируют действия солдат, моряков и лётчиков.
Верующие проводят строевые учения, подобие военных маршей, используя ветки вместо винтовок и рисуя на теле ордена и надписи «USA» (Соединенные Штаты Америки). Тела островитян разрисованы под военную форму — с яркими «погонами» и «пуговицами». Они рисуют себе на плечах погоны и пуговицы. Они делают наушники из дерева и прикладывают их к ушам, находясь в деревянных контрольно-диспетчерских вышках. Они изображают сигналы посадки, находясь на деревянной же взлётно-посадочной полосе. Они зажигают факелы для освещения этих полос и маяков.
В общем, приятно и весело проводят время, только жратвы как не было, так и нет. Хотя Красный крест порой присылает гуманитарную помощь, и это усиливает религию, карго-культ.
В переносном смысле понятие карго-культа используется, когда люди копируют внешнюю атрибутику какого-нибудь явления, совершенно не имея понятия о внутренних движущих силах. Например, демократия во многих свежеприсоединившихся…
А. ОНОШКО: Это там же? Вы продолжаете читать статью?
С. ДОРЕНКО: Да, я продолжают lurklurk читать. Например, демократия во многих свежеприсоединившихся к этому явлению странах. Радостные демократы создают партии, проводят выборы и убеждают быдло, что скоро на них посыплются ништяки. Ништяки перепадают только самим демократам.
Тренинги по укреплению корпоративного духа в современных российских компаниях, которые проводятся по американскому образцу. Работниками воспринимается как придурь руководства.
Стремление к понтам и гламуру среди нищебродов. Жрать ты можешь раз в неделю, но iPhone купить обязан!
В среде быдлокодеров — программирование методом копипаст из книжек «для чайников»: например, в среде одминов — внедрение этого вашего линупса куда только можно, а порою и куда нельзя.
Культу карго подвержены чуть менее, чем российские неформалы (от скинов до эмо), слизавшие всю свою атрибутику с неформалов забугорных.
Школота, которая, начиная пить и курить (перенимая внешние атрибуты взрослой жизни), и стремится побыстрее «вырасти». Видишь, я тебе почитал как прелестно. Хорошо, что без мата! Вся статья без мата.
А. ОНОШКО: Lurklurk вообще хороший ресурс.
С. ДОРЕНКО: Каждый, кто хоть раз сталкивался с московской милицией/полицией, может представить себе, как они любят регистрировать преступления. Для тех, кого сия чаша пока что миновала, подскажем: полиция города-героя Москвы терпеть не может регистрировать преступления, в которых злоумышленник с места происшествия уже скрылся. Это портит раскрываемость и отчётность. И таким образом, представляется примером обратного карго-культа. То есть всё уничтожить.
А. ОНОШКО: Ничего не было.
С. ДОРЕНКО: Мы с тобой говорим о ЮАР. Скорее, может быть, Родезия бывшая, где диктатору 94 или 95 лет уже. Бывшая Родезия, Зимбабве. Мы приводим эти примеры, как попытка унаследовать метод. Я возвращаю тебя к этой кощунственно-интересной мысли: способ копировать метод, не понимая сущностно метода. Это, конечно, пример карго-культа.
Мы говорим: вот как они работают, давайте мы сделаем то же самое. Давайте подсмотрим, как они работают — подсмотрели. Дальше, давайте купим то, что они производят, разберем по винтику и попробуем восстановить, сделаем похожую вещь. Инчи их, окаянные дюймы переведем в сантиметры.
А. ОНОШКО: Может, дело в инчах.
С. ДОРЕНКО: Девочка-инчовочка, не напоминай мне. Мы переведем их окаянные дюймы в наши сантиметры и посмотрим, как получится. Потом можно с «Уралвагонзавода» гаечку вместо этого, заклёпочку вместо этого, полюбасу получится. Потом мы делаем, и оно действительно летит, и оно действительно едет, но недолго.
А. ОНОШКО: А потом — тр-тр-тр-тр и падает. Я подумала, покопалась в памяти, ни одного примера расцвета нашего нигде: ни отдельно взятых нас куда-то заброшенных; ни здесь, внутри. Ну, Москва исключение, но это не совсем изнутри идет, так не каждый же город расцветает.
С. ДОРЕНКО: Вот Лариса дополняет: «Феминизм, законопослушание, конституция — это всё карго-культы в России». Мы изображаем по форме, сущностно. И то же самое в Африке. Что делают белые?
А. ОНОШКО: Они цветут в Европе, они цветут на краю ЮАР.
С. ДОРЕНКО: Я не видел, я в ЮАР не был ни разу. Я был на юге Анголы, в Лубанго. У меня была Лижья подружка, португалка.
А. ОНОШКО: Лиза по-русски.
С. ДОРЕНКО: Лижья ее звали. И я еще ездил на фазенду Санта-Изабел очень хорошую, где мы покупали всякую хавку и так далее. Лижья мне рассказывает: местные берут наши фермы в результате победы революции, и делают как бы то же самое, то есть ходят, положив одну руку на бок, а другой рукой курят сигару. Делают то же самое, и им кажется, что от этого ферма начнет приносить плоды. Но ферма этого не делает парадоксальным образом.
А. ОНОШКО: А почему?
С. ДОРЕНКО: Не понятно. Они говорят: мы делаем то же самое. Мы знали, что здесь был помещик, негодяй белый, португалец, он уехал, свалил, сбежал от революции; мы будем делать то же самое, а именно: ходить, выставив руку в бок, и водить правой рукой сигарой, и от этого ферма должна… а она не работает.
А. ОНОШКО: После этой получасовки комплекс неполноценности, мне кажется, должен развиться.
С. ДОРЕНКО: Она говорит: ну, всё же так же, до миллиметра так же, но не работает.
А. ОНОШКО: Почему?
С. ДОРЕНКО: Не понятно. Я не понимаю тоже. Они делают ровно то же самое, что делали европейцы до них.
НОВОСТИ
С. ДОРЕНКО: Зачем сплетничают женщины — было проведено исследование. Хочешь, расскажу?
А. ОНОШКО: Давайте. Я же не сплетничаю и ничего не знаю о женщинах, ни с кем не общаюсь.
С. ДОРЕНКО: Я тебе объясню, почему: ты не очень инкорпорирована в коллективчик, потому что ты не сидишь на сменах.
А. ОНОШКО: Это да.
С. ДОРЕНКО: А еще если бы ты ходила в курилку с женщинами…
А. ОНОШКО: Обедать в столовку.
С. ДОРЕНКО: Обедать вместе и так далее, ты бы всё знала. Я хочу сказать про Оношко так: она не сплетничает, она ничего не знает ни про кого, но жадно впитывает сплетни. Если ей сказать «а знаешь про…»
А. ОНОШКО: Я, конечно, всегда пожалуйста. Даже иногда мне хочется и неудобно попросить мне что-нибудь рассказать, что-нибудь новенькое про кого-нибудь. И зачем же это делается? Чтобы почувствовать себя лучше или что?
С. ДОРЕНКО: Женщины всех возрастов распускают слухи о потенциальных соперницах в погоне за мужским вниманием, выяснили психологи. Это теперь доказано. Они связывают это с женской неуверенностью в себе и исторически сложившейся ситуацией, когда благосостояние женщины, как правило, связано с мужчиной.
А. ОНОШКО: Оно в конце жизни уже ни с чем не связано.
С. ДОРЕНКО: Неважно, в каком возрасте! Она уже по инерции! По инерции стервы старые продолжают распускать слухи про других стерв старых!
А. ОНОШКО: И только в середине думаешь «не на ту лошадь поставила».
С. ДОРЕНКО: И молодые, и взрослые, и старые, и пожилые женщины распускают слухи о потенциальных соперницах.
А. ОНОШКО: Мне кажется, это исследование мужчины сделали.
С. ДОРЕНКО: Я очень прошу тебя не перебивать. …конкурируя за мужское внимание, выяснили американские психологи. Результаты исследования опубликованы в журнале Journal of Experimental Social Psychology. Более ранние исследования, в которых были рассмотрены 137 разных культур, установили, что женская конкуренция за отношения с мужчиной присутствует в 91% культур. Не русских, а вообще человеческих культур. Разные культуры исследовались. Интересно узнать про 9% остальных культур, где нафиг никого не интересуют мужчины.
А. ОНОШКО: Тибетские, где мужчин больше, чем женщин.
С. ДОРЕНКО: Репутация женщины — по-прежнему определяющий фактор. Послушай, ты станешь умнее, и тебе будет легче в сплетнях. Я, по существу, сейчас преподаю сплетни. А ты, вместо того чтобы взять блокнот и начинать записывать, споришь. Ты такая учащаяся норовистая. Репутация женщины — по-прежнему определяющий фактор в том, удастся ли ей добиться романтических отношений, дружбы или профессиональных успехов. Наше исследование показывает, пишут американские ученые, что сплетни могут существенно изменить восприятие женщины в социуме. Люди склонны предавать большую значимость отрицательной информации и считают, что отрицательная информация больше сообщает о характере человека, чем положительные факты.
Рейнольдс (это женщина, которая проводила исследование и представляла его научному сообществу) провела пять исследований, в которых установила, что юные девушки в той же мере, что и взрослые женщины, склонны сплетничать о других юных девушках. Они более склонны распространять информацию, порочащую репутацию, если женщина красива.
То есть если женщина некрасива, то они менее склонные ее порочить. Девушки более склонны распространять информацию, порочащую другую девушку, если она красива, одета вызывающе или флиртует с ее партнером (с партнером первой). Кроме того, чем более женщина в целом склонна к конкуренции, тем более охотно она распускает слухи обо всех остальных.
В первом исследовании приняли участие 111 человек — 48 мужчин и 63 женщины в возрасте от 19 до 65 лет. До 65, еще очень боевые кобылки, как выяснилось, в смысле сплетен. Им было предложено фото женщины по имени Франческа. Это был чистый обман ученых, им всякий раз говорили, что это Франческа. Им было предложено представить, что эта женщина появилась в их окружении и сказать по семибалльной шкале по виду ее моральный облик, свое желание дружить с ней, для мужчин — желание вступать с ней в сексуальные отношения, ходить на свидания и заключить брак (для женщин этих трех позиций не было).
Затем следовало снова оценить свои намерения в соответствии с десятью утверждениями о личности. То есть сначала просто фотография, затем утверждение о личности. Часть из них описывала ее как женщину, которая спит со всеми подряд, изменяет своему молодому человеку, склонна к ожирению и народ подозревает, что беременна. В остальных говорилось, что Франческа жертвует деньги на благотворительность, говорит на четырех языках, путешествует по всему миру и прекрасно поет.
Как и ожидалось, заявления, выставляющие Франческу в негативном свете, оттолкнули от нее мужчин, как и предположение о ее беременности. При этом склонность к ожирению никак не повлияла на мужской интерес, но неожиданно сделала Франческу выше в глазах женщин. Раз она склонна к ожирению, то она хорошая — женщины решили.
А. ОНОШКО: «Такая же как я».
С. ДОРЕНКО: Также нравилось женщинам и информация о ее возможной беременности. То есть мужчинам это не нравится, а женщинам это очень даже нравится. Желание дружить с путешествующей (именно то качество, что она путешествует по всему миру) наивысшим образом оценили мужчины. Главное, Франческа любит путешествовать по всему миру; для мужчин это топовая позиция, лучшая. И то, что она по периметру вступает в половые отношения, в два раза хуже, чем ее желание путешествовать по всему миру.
А. ОНОШКО: Но тоже привлекает, что ли?
С. ДОРЕНКО: Тоже неплохо, да. Это мужчинам нравится, что она трахается и путешествует. Путешествует в два раза лучше, чем трахается.
А. ОНОШКО: Девчонка без комплексов.
С. ДОРЕНКО: Зато возможность жениться, что она готова для брака, в два раза ниже, чем возможность потрахаться. Для мужчин. По баллам. Мужчины оценивают позитивно: путешествует по всему миру — мужчины выставили из 10 баллов 5,58. Да всех мужчин позитивно интересует, что она путешествует по всему миру.
А. ОНОШКО: Это я поняла. А про замужество?
С. ДОРЕНКО: То, что она трахается, — 3,85 (почти четыре) — да, это клёво.
А. ОНОШКО: А замуж?
С. ДОРЕНКО: Что она уже беременна и готова выйти замуж — всего два пункта.
А. ОНОШКО: С чужим ребенком под сердцем?
С. ДОРЕНКО: Да, два пункта. При этом если Франческа изменяла предыдущему партнеру, то всего 1 балл. Странно у мужчин, послушай еще раз.
А. ОНОШКО: А это их не касается. Какая им разница-то?
С. ДОРЕНКО: Именно предыдущему. Если она изменяла предыдущему партнеру, то ее котировки резко падали. Если бы она была свободна и легка на отношения с мужчинами, то это клёво. А если у нее был постоянный партнер, которому она изменяла, это фигово. Понятно, да. Для мужчин.
Дальше, у женщин Франческа вызывала наибольшую симпатию, если путешествовала по всему миру (это то же самое высшее), жертвовала деньги на благотворительность на втором месте, была умна на третьем месте. И ненависть у женщин: если она вела свободную половую жизнь, имела венерические заболевания или изменяла бывшему партнеру. У мужчин: измены бывшему партнеру тоже ненависть. А то, что она свободна и легка на это дело, у женщин вызывает ненависть, а у мужчина, наоборот, привлекательность.
Если женщины соревнуются друг с другом, чтобы добиться отношений с тем или иным мужчиной, то больше всего эта черта должна проявляться при защите устоявшихся отношений от потенциальной конкурентки, предположили исследователи. В этом, собственно, суть.
Дальше вызывающая одежда. Для финального этапа исследования ученые отобрали 104 студентки 18-39 лет. Каждая из них приходила в лабораторию, компанию ей составляли две подставные участницы. Ты поняла? Ты студентка, ты приходишь и тебе две подставные участницы, которые участвуют в эксперименте, но ты этого не знаешь. Тебе кажется, что они такие же как ты. Одна из них всегда была одета консервативно, а вторая (Франческа) одета очень откровенно, вызывающе. Самим участницам было сказано, что исследование якобы посвящено тому, как они могут сработаться в группе.
После этого исследователь-мужчина вызывал трех женщин к себе и выдавал им логические задачи, которые те должны были решить. То есть присутствовали при этом, видели, как каждая из них решает логические задачи. Затем первая подставная участница отправлялась в другое помещение, и исследователь выходил, а Франческа признавалась участнице (тебе), что вчера напилась и переспала с двумя парнями сразу. Франческа говорила «я вчера набухалась и переспала с двумя».
Вскоре исследователь возвращался в лабораторию и говорил, что Франческа закончила свою часть работы — спасибо, до свидания. После этого участница продолжала решать задачи со второй подставной участницей (скромной). Между делом та интересовалась, каково было работать с предыдущей девушкой (с Франческой). После того как женщины заканчивали решать задачи, исследователь расспрашивал участницу о ее впечатлениях от работы с каждой из напарниц. Только после этого участницам раскрывалась истинная суть исследования.
А. ОНОШКО: И чего получилось?
С. ДОРЕНКО: Результаты: женщины больше склонны распускать сплетни о сексуально одетых женщинах. Если Франческа одета консервативно, участницы менее активно делятся подробностями ее интимной жизни с другой участницей. Условно говоря, если Франческа одета скромно, то даже после того, как она признается, что она нажралась и переспала с двумя, ей говорят «ну, с кем не бывает», и не распускают слухи. Если же она одета как шалава, то про нее сразу второй участнице эксперимента начинают рассказывать «ты знаешь, вот эта… да она такое, да она то…» Женщины сильно распускают слухи, если ты провокационно одета.
Дальше, Рейнольдс подчеркивает, что женщины не сплетничают целенаправленно — они делают это неосознанно. То есть они не целенаправленно это делают.
А. ОНОШКО: Конечно, какая тут может быть цель.
С. ДОРЕНКО: Более ранние исследования показали, что привлекательные девушки чаще становятся жертвами травли со стороны сверстников, чем симпатичные юноши. Симпатичных юношей травят редко, симпатичных девушек травят часто.
Более ранние исследования показали, что привлекательные девушки чаще становятся жертвами травли со стороны сверстников, чем симпатичные юноши.
«Полученные данные предполагают, что инициировать эту травлю могут именно женщины. А в будущем они распускают порочащие слухи на рабочем месте», — считает Рейнольдс. По ее мнению, эта информация должна быть донесена до специалистов в сфере образования, чтобы те могли более эффективно бороться с травлей в школах.
А. ОНОШКО: Это потому что все юные девушки кажутся нам симпатичными.
С. ДОРЕНКО: Не знаю. Полученные данные предполагают, что инициировать эту травлю могут сами женщины. В будущем они распускают порочащие слухи на рабочем месте, считает Рейнольдс. По ее мнению, эта информация должна быть донесена до специалистов в сфере образования, чтобы те могли более эффективно бороться с травлей в школах.
Нужно повысить осведомленность среди женщин, что они так себя ведут, говорит Рейнольдс, тем самым улучшив отношения между женщинами. Женщины должны задуматься, действительно ли они хотят пересказать кому-то тот или иной слух. Вот что говорят ученые.
Я надеюсь, мы создадим для женщин «формулу успеха», которая не будет связана с их партнерами или внешней привлекательностью, говорит ученая. Если мы уменьшим конкуренцию за романтические отношения и популяризируем идею о том, что женщинам не нужны мужчины, чтобы быть успешными, мы изменим наше представление о том, что значит быть успешной женщиной и перестанем концентрироваться на вопросах вроде «Привлекательна ли я для мужчин?» Это позволит уменьшить количество сплетен, сделает женщин более уверенными в себе и придаст большую ценность другим качествам — например, интеллекту или доброте.
А. ОНОШКО: Мне кажется, мужчины должны почувствовать какую-то опасность в этих словах, напрячься и сказать «нет, нет, чёртовы феминистки, не надо».
С. ДОРЕНКО: Здравствуйте, слушаю вас.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Это Вадим. Я 15 лет проработал в женском коллективе, возрастной ценз от 20 до 65. Написал книгу для внутреннего пользования. Если что, могу подарить.
С. ДОРЕНКО: Дайте нам несколько тезисов.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я написал глубинную сущность женщин, за которыми подглядывал, подсматривал и подслушивал 15 лет. Причем в госструктуре!
С. ДОРЕНКО: Вы можете на полстранички прямо сейчас сказать. Доверьте нам этот страшный секрет, я вас умоляю.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это очень интимно. Некоторые женщины эту книгу рвали друг у друга, а другие — кинули мне в лицо. И там есть даже нецензурные выражения.
С. ДОРЕНКО: Здесь мы должны воздержаться.
А. ОНОШКО: Мы не дождёмся.
С. ДОРЕНКО: Дайте нам суть!
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Суть заключается в том, что они — сосредоточие любви и сосредоточие яда одновременно.
С. ДОРЕНКО: Ах вот оно в чём! Теперь вы лишили их яда, в сущности.
Борис Гриц, пытавшийся убить Таню Фельгенгауэр, признан невменяемым и освобожден от уголовной ответственности. Он будет направлен на принудительное лечение в психиатрический стационар. Такое постановление только что вынесла судья Пресненского суда Москвы Елена Абрамова.
А. ОНОШКО: Я удивилась. Я помню, что ему делали экспертизу, даже обывательским взглядом было примерно понятно, что наверно он того. И мне было интересно, что всё равно судят. Но судья может принять решение о том, что освобождается от ответственности и направляется на лечение. Ну, хорошо.
С. ДОРЕНКО: Умертвили деда австралийского.
А. ОНОШКО: Какого?
С. ДОРЕНКО: В Швейцарии умертвили 104-летнего ученого из Австралии, который перед смертью исполнил «Оду к радости». Я читаю по «Лентре.ру». Они перепечатывают «Рейтер». Врачи провели процедуру эвтаназии 104-летнему ученому Дэвиду Гудоллу, специально ради этого прилетевшему из Австралии, где такие операции запрещены. Сначала он поехал во Францию, где навестил своих родственников. После этого ему сделали эвтаназию, ему ввели специальный препарат, то есть это инъекция. После этого он скончался. Он описывал свою жизнь, ему 104 года: по утрам я встаю, завтракаю, а потом просто сижу до обеда; после обеда я снова сижу, какая от этого польза? Как какая?! Он мог бы смотреть телевизор.
А. ОНОШКО: Ему наверно не интересно уже.
С. ДОРЕНКО: Почему?
А. ОНОШКО: Он же ученый, когда то у него был пытливый ум, ему что-то было интересно. Перед сном читаешь, потом по ссылке, по ссылке, по ссылке — и пошел про аборигенов читать, например. Видимо, наступает время когда ты не можешь этого делать.
С. ДОРЕНКО: Профессор спел четыре строчки из произведения по-немецки «Ода к радости» Бетховена.
А. ОНОШКО: Он профессор чего, мы не знаем?
С. ДОРЕНКО: Мы не знаем. Он родился в 1914 году в Лондоне, с 1948 года семья переехала в Австралию. В отличие от многих других людей не находился в терминальной стадии… у него здоровье было хорошее. Он просто решил, что ему 104 года, и ему скучно. Между тем Австралийская медицинская ассоциация назвала произошедшее с профессором «опасным» прецедентом. Он не был опасно больным, он превосходно себя чувствовал для своего возраста (104 года). Он жаловался, что у него начало ухудшаться зрение.
А. ОНОШКО: Жаловался, что стало скучно жить.
С. ДОРЕНКО: Что-то ухудшаться зрение стало, он сказал. Эти жалобы совсем дремучих стариков кажутся глумлением над нами.
А. ОНОШКО: Почему?
С. ДОРЕНКО: Пойди на улицу: половина очкастые, ни у кого нет чёртового зрения, здесь болит, здесь колит. Мой дед, когда ему было 89, я навещал его, говорю из вежливости: дед, как дела, как себя чувствуешь? Спросил его, мне кажется, из вежливости, с какой стати мне знать, как он себя чувствует, зачем мне это. А он мне говорит: ой, Сережа, плохо стало. Я говорю: а что плохо? — То ж иду в овраг до яблоньки, проведать яблоньку дальнюю, с палочкой. Я говорю: и что? Он говорит: так то ж без палочки уже трудно, без палочки уже тяжеловато.
Я смотрю и думаю «он издевается» или в какой момент смеяться? Я смотрю и говорю: и?.. Он говорит: что «и», вот тебе и «и», старость, уже беру палочку, чтобы проведать дальнюю яблоньку. Я думаю: вот холера, что ж ты будешь делать.
А. ОНОШКО: Это вам из молодости кажется, что это нормально. На самом деле, когда у тебя дух остается молодым, а тело начинает отказывать, ты-то по привычке думаешь «сейчас пройдет, сейчас пройдет» и понимаешь потом, что уже ничего не пройдет.
С. ДОРЕНКО: А если у тебя тело ничего не показывало?! Моё тело вообще никогда ничего не показывало! Например, в детстве я мыслил себя акробатом, но не был таковым. я был толстым мальчиком. Последний мой вид спорта, которым я занимался, был в девятом классе бокс. Я взял третий взрослый разряд по боксу и на этом закончил со спортом навсегда. Больше никогда в жизни с девятого класса я не занимался спортом. Всегда был толстым мальчиком.
Моё тело ничего такого и не показывало, поэтому фигли мне страдать, объясни мне, пожалуйста? Моё тело больше не показывает! Оно никогда и не показывало! И чё?
А. ОНОШКО: Ничё! Просто у вас меняются расстояние, вы не можете дойти никуда.
С. ДОРЕНКО: Какие расстояния?
А. ОНОШКО: Такие! Например, вам больной ходить. Раньше вы ходили куда хочешь, а теперь вы думаете: сейчас в торговый центр не поеду, потому что там идти далеко.
С. ДОРЕНКО: Что я, дурак что ли? У меня интернета нет? Я не понимаю, какой торговый центр? Дремучий человек! Мы в XXI веке! Ты просто выписываешь всю эту хрень себе на дом. Притом выписываешь не из какой-то Москвы, а выписываешь из eBay.
А. ОНОШКО: Значит, вам рано в Швейцарию.
С. ДОРЕНКО: Вся эта хрень едет к тебе из eBay, тебе доковылять до почты в любой момент можно. Что за проблема до почты доковылять? Если у тебя болит что-то когда ты идешь, это наоборот кайфово — ты по крайней мере чувствуешь, что живой. Если ничего не болит, ты даже не чувствуешь, что ты живой, ты думаешь, что ты мёртвый. Ты такой идешь, напеваешь — трам-тари-дари-дари-да! Сейчас «насосал» военных песен, я хожу и пою.
А. ОНОШКО: Откуда вы набрали?
С. ДОРЕНКО: Я ходил по улицам и всюду были эти песни, эта хрень вся насосала мне в бошку, теперь я не знаю, как ее вытравить.
А. ОНОШКО: Вытравить? Сейчас мы что-нибудь поставим.
С. ДОРЕНКО: Надо поставить что-нибудь такое, что выдавит из меня всё это. У меня постоянно какие-то военные марши. Меня это по-настоящему задевает, мне хочется вернуться в мирную жизнь. Например, про «пиджак наброшенный».
А. ОНОШКО: Боже!
С. ДОРЕНКО: Почему нет?
А. ОНОШКО: Я в детстве любила «вот кто-то с горочки спустился…»
С. ДОРЕНКО: Нужна такая мелодия, которая высадит любую другую элементарно, высадит навсегда и никогда уже не вернется. Вот что мне нужно. Такую мелодию, с которой я потом месяц буду бороться, ненавидеть ее и так далее. Мелодия, которая будет у меня ночью в мозгах играть постоянно, но высадит из меня военные марши. Я хочу вернуться на мирный путь развития.
Песня Beatles (Yellow Submarine)
С. ДОРЕНКО: Это мальчуковая группа из Великобритании Beatles. Слышала про такую?
А. ОНОШКО: Слышала.
С. ДОРЕНКО: Мы пойдем и проживем ее, эту пятницу, 11 мая.
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео