Во-первых, она просто очень красива, о чем наверняка догадываются все 27 тысяч человек, подписанных на ее страницу «Дневник горянки» в Instagram. От блога Марьям слегка рябит в глазах, но в этом и суть: несколько лет назад она твердо решила, что отныне будет одеваться исключительно в национальные наряды многочисленных дагестанских народов, и следует этому решению неукоснительно — и в Махачкале, куда приезжает на «каникулы», и в Москве, где живет уже несколько лет. Восторженные отзывы от своих земляков, однако, Марьям Алиева слышит редко: большинство из них считают девушку настоящим позором Дагестана. Это ведь о чем надо думать, прежде чем выметать на головы многотысячной аудитории сор из избы?! А она все не успокаивается: опубликует красивую фотографию с красивой собой, а ниже напишет о чем-нибудь этаком — то расскажет о страшных традициях, то о дагестанском многоженстве и ранних браках, а то и вовсе бьет тревогу из-за участившихся, но по-прежнему замалчиваемых на ее родине случаях изнасилования. «Мне вообще кажется, вы самоутверждаетесь на этой теме, и произошло это с вами лично», — отмечают комментаторы. «Вам должно быть стыдно, что вы толкаете девушек на то, чтобы они публично озвучивали эту проблему». «Вы, судя по всему, относитесь к людям, которые грязными глазами смотрят на нашу Родину». Так она живет: пропагандирует традиции своего народа, критикует традиции своего народа. А уж как и почему, об этом стоит поговорить подробнее.

О среде, сладостях, соседях и холоде

«В моей жизни были разные периоды — я знаю, что такое нищета, знаю, каково это, когда тебя презирают, когда не здороваются с тобой, чтобы ты вдруг чего не попросил, прячут глаза и делают вид, что не заметили. Мне известно положение, в котором из еды у тебя есть только взятый в долг хлеб и чай, еще я знаю жизнь, в которой ты можешь позволить себе все, что пожелаешь… Мы понятия не имеем, в каком положении окажемся завтра. Возможно, судьба выбросит нас на обочину жизни, а возможно, возвысит над самыми высокими небоскребами. Но все это совершенно не важно. Важно сохранить в себе человека». (из блога Марьям Алиевой https://www.instagram.com/dnevnikigoryanki/)

МОСЛЕНТА: Для Дагестана это крайне важно, так что давай с этого и начнем — из какой ты семьи?

Марьям Алиева:Тут все немного сложно — опять же, для Дагестана, где, так уж повелось, свои женятся на своих. Ну, там, даргинец на даргинке, аварец на аварке, кубачинец на кубачинке… Мой отец кубачинец, но женившийся на грузинке, с которой он познакомился во Владикавказе. Так что семья у меня совсем не традиционная ни с точки зрения национальной, ни с точки зрения соблюдения каких-то обычаев. И если ты намекаешь, что традиционность «растет» оттуда, то это не так. А откуда? Я родилась и выросла в Дагестане, училась в Северо-Кавказском филиале Российской правовой академии, так что, видимо, на меня просто повлияла среда.

Сколько тебе было лет, когда ты уехала в Москву?

В 19 лет я вышла замуж, значит, оказалась в Москве… в 21 год. Моему мужу предложили тут хорошую работу, и он сразу же согласился, потому что раньше уже жил здесь и столица была ему знакома. Сложно ли было решиться на переезд мне? Да, вообще несложно. Хотя на тот момент у меня уже было двое детей, я оставалась легкой на подъем. Мы собрались буквально за несколько дней и купили билеты.

Я слышал миллион историй о том, как Москва при первой встрече оглушает провинциалов.

Может быть. Но со мной такого не было. Поначалу мне все казалось легким и радостным. Мы приехали, постоянно мотались тут по разным интересным местам, я влюбилась в этот город, предоставляющий уйму возможностей. Тоска пришла позже — в тот момент, когда начала общаться с людьми. Помню, был праздник Ураза-байрам, я напекла сладостей и, как принято у нас в Дагестане, пошла угощать ими соседей. Думала, они обрадуются, а они…

Послали?

Нет, они были вежливы, но я столкнулась с непониманием, холодной реакцией. Я точно помню, что именно с этого момента стала ощущать себя здесь не очень уютно. Ну, и отношение к дагестанцам в Москве же очень, скажем так, разное. У меня муж, хоть и аварец, внешне очень похож на русского, его везде принимают как своего. А я-то темная. Да еще и в хиджабе. Говорили разное. Неприятное очень. Иногда прямо в лицо — мол, вы все дикари, хамы невоспитанные. Так даже моя соседка считала, а потом мы с ней очень подружились.

Надеть хиджаб было твоим желанием или требованием мужа?

Я надела его после свадьбы, но это было полностью моим решением. Несмотря на то, что моя мама грузинка, я чувствую себя даргинкой, хотя родной язык начала учить только сейчас. К тому же считаю, что без ислама наша жизнь была бы намного сложнее.

О подкатах, аварском муже и семейной цензуре

«Мне кажется, в Дагестане девочкам в большинстве семей прямо с детства внушают этот культ брака. И уже в 13-14 лет начинается активно муссироваться эта тема. Мама начинает таскать «невесту» по всевозможным свадьбам, нацепив все золото в доме, дабы видели, какая хорошая девочка. А шлейф глупых, наглых и нередко оскорбительных предположений в твой адрес, если в 20-25 ты не замужем? А это «а че замуж не берут?» на каждом шагу?! Почему нет такого же культа самоуважения, почему на таком же уровне девочке не внушается собственная ценность и значимость?» _ (из блога Марьям Алиевой https://www.instagram.com/dnevnikigoryanki/)_

В твоем статусе написано, что ты замужем. Это настолько важная информация, что ее было необходимо всем сообщать?

Были всякие подкаты, вопросы, есть ли у меня семья, возмущения, что, вот если бы у меня был муж, он бы такое не разрешил. Все спрашивали — мужчины, женщины… Вот я и решила всем все сразу прояснить.

Тогда проясни и мне: твой муж не против того, что ты мало того, что стала популярным блогером, так еще и одеваешься так, что на тебя невозможно не смотреть и не любоваться, пишешь о всяком?

Честно говоря, все мои посты проходят через его модерацию, прежде чем оказываются в Instagram.

Это называет цензура.

Я считаю это заботой. Он за меня переживает. Поэтому, скажем, может запретить мне писать на определенные темы — вот, о политике, например. А, скажем, о ранних браках или изнасилованиях — разрешает. Насчет того, что на меня теперь многие обращают внимание… Ну, да, ему это не очень приятно. Ведь оно как? В Дагестане я в своих нарядах хожу по улицам совершенно свободно. Максимум, что может быть, меня начнут втихаря фотографировать на телефон. А вот в Москве — в Москве подходят, разговаривают, спрашивают. В этом нет ничего такого, но без сопровождения мужа все равно никуда не выхожу. Это нужно ему. Ему так спокойнее. Да, он поддерживает все мои начинания, но боится, что меня кто-то может обидеть, потому что знает, что тут иногда могут «наехать» на девушку в платке.

Ты и за хлебом ходишь в старинном платье и в сопровождении мужа?

Я не хожу в магазины. Все покупает муж. И в метро я была всего раза три или четыре.

Хочешь сказать, что днем, когда он на работе, ты вообще не можешь выйти на улицу?

Могу. Но не выхожу. И меня это совершенно не смущает. Это нормально. Для Москвы — нормально. Особенно учитывая то, как я одеваюсь.

О старинных платьях, любимых внуках и красивой одежде

«Изучая и углубляясь в жизнь наших предков, я поняла, что горянка во все времена стремилась быть краше. Например, даже идя на пахоту, она одевалась в красивую одежду, которую, конечно, в поле сменяла на рабочую, но вот этот путь от дома до поля необходимо было пройти красавицей». (из блога Марьям Алиевой https://www.instagram.com/dnevnikigoryanki/)

С чего все началось?

С национальных платков. А после — уже с полных костюмов. Мне жутко хотелось показывать, насколько это красиво и интересно. У меня в гардеробе есть платья, которым по 200 лет, они перешли мне по наследству от бабушки моего мужа. Недаром же он ее любимый внук! А все прочие платья я делаю сама: смотрю дизайн, нахожу старинные ткани во всех республиках Северного Кавказа, покупаю их, отшиваю. Так у меня уже получилось две довольно большие коллекции. В первой, например, было 10 полных комплектов одежды самых разных народов Дагестана.

Ты делаешь точные копии старинной одежды?

Знаешь, однажды, надевая старинное платье, которому было больше сотни лет, я подумала вот о чем: что мы оставим своим потомкам и какое платье через сто лет наденет моя праправнучка? Ведь мода меняется. Поэтому я все же стараюсь традиционные модели немного осовременить, чтобы сделать более актуальными.

Это и есть твоя главная цель: собрать гардероб для праправнучки?

Не только. Вообще, все началось с моей соседки, о которой я уже говорила. Это ее слова про то, какими, как она думала, являются дагестанцы, подтолкнули меня к мысли показать и рассказать, какие мы на самом деле. Это же обидно, когда моя родина с ее богатой культурой, красивыми людьми, интересными традициями воспринимается как край дикарей! Выходя на улицы в национальной одежде, я как бы представляю всю свою республику, свой народ, хочу показать его с лучшей стороны. Это — в Москве. А в Дагестане я пытаюсь таким образом напомнить всем о наших традициях, сказать, что их можно сохранить и в XXI веке.

О мусоре под ковром и еще куда более страшном

«Почему женщины на Кавказе должны молчать? Почему говорить о проблемах стыдно? Бездействовать и таким образом оказывать пассивное участие не стыдно, а пытаться что-то сделать стыдно! Когда люди наконец поймут, что затыкание ушей, закрывание глаз и молчание — это не решение проблемы?! Я люблю мой Дагестан! Люблю и поэтому хочу помочь, а вы считаете это чем-то постыдным. Тогда делайте что-нибудь! Действуйте!» (из блога Марьям Алиевой https://www.instagram.com/dnevnikigoryanki/)

Я вот что пытаюсь понять. Ты пропагандируешь много чего традиционного, но при этом критикуешь многие традиции. В чем фишка?

Я не идеализирую наши традиции, поэтому хочу, чтобы мы взяли из них только лучшее. Но я рассказываю обо всем, даже о самом страшном. О том, что в ауле Кубачи в древности, еще до прихода ислама, существовал погребальный обряд, согласно которому умершего расчленяли, отделяли мясо от костей и скармливали птицам: черным воронам — мужчин, и коршунам — женщин. Народ верил, что только таким образом можно попасть на небо. О традиции дуакарцев, согласно которой в брачную ночь друзья жениха забирались на крышу дома молодых и разбирали ее, чтобы подглядывать. О том, что у аварцев одного из районов жених с невестой в первую брачную ночь устраивали настоящую борьбу: женщины специально обмазывали тело девушки маслом, чтобы сложнее было ухватиться, и обрезали ей волосы, чтобы не доставляли проблем». Другое дело, что я стараюсь говорить с разными о разном. О наших хороших традициях — с россиянами. А на традиции плохие пытаюсь обратить внимание своих земляков. Многое из происходящего в Дагестане они воспринимают как обыденность, я же хочу, чтобы они встряхнулись и поняли, что кое от чего им стоило бы и избавиться. Понятно, что иногда реакция на такие мои посты бывает очень резкой и агрессивной. Так случилось, когда я написала о проблеме многоженства, ущемлении прав женщин, но особенно — на пост об изнасилованиях.

Люди отрицают существование очевидного?

Люди считают, что могут продолжать спокойно жить в своем мирке, не видя ничего вокруг себя. Я и сама о многом не знала. Но однажды моя близкая подружка рассказала о том, что была изнасилована. Я долго была в шоке. А потом, чуть успокоившись, стала эту тему изучать. Впервые об изнасилованиях в Дагестане я написала в своем блоге в ноябре. Думала, поговорим, обсудим… Но тут ко мне стали приходить письма от девушек со всего Кавказа, со всей России, переживших подобное. Они писали о своих историях, и это было так страшно, что я стала бояться открывать свою почту. Каждый день мне приходило семь, десять, двенадцать сообщений… Почему? Потому что есть вещи, о которых девушка никогда не сможет рассказать своим родным, не сможет поделиться за чашкой чая со своими подружками, но это сидит в ней и мучает ее. В кругу близких ей проще промолчать, чем признаться и стать позором всего рода.

Ты стала тем человеком, кому можно выговориться?

Да, наверное. Но просто слушать все это было невозможно. Я долго думала, чем могу им помочь, советовала сходить к психологу, искала им психологов, просто пыталась поддержать. Но самое главное, я пыталась объяснить им всем, что жертва не может быть позором, что позор — это насильник, что семья всегда должна быть на стороне таких девушек, потому что они не виноваты, что с ними такое случилось. Я мама двух девочек, поэтому не могу сидеть сложа руки. Я не хочу, чтобы, когда они вырастут, рядом с ними находились моральные уроды! Буквально через пару недель должна выйти моя книга, в которую я собрала несколько таких историй. Их могло бы быть больше, но многие отказывались давать разрешение на публикацию их писем даже при условии полной анонимности. Надеюсь, что моих героинь поддержат. Что мои земляки поймут, что надо что-то уже делать. А следом… Если все получится, я очень хочу создать кризисный центр для девушек, попавших в сложные жизненные ситуации. Я считаю, что это куда важнее, чем заметать мусор под ковер, как это делают многие дагестанцы, предпочитающие прятать грязь вместо того, чтобы от нее избавиться.