Отправляясь на охоту, непременно посмотрите на женскую ножку. Правда, этой приметы придерживаются больше современные охотники. Интересно, а какие суеверия мешали спокойной жизни наших предков?

Воздержись от греха телесного

Накануне охоты следовало не только вычистить оружие, помыть лошадь и собак, но и самому побывать в бане, чисто побриться и надеть свежую рубаху. Правда, сегодня охотники почему-то предпочитают не бриться. Однако не только внешней чистоте придавали значение наши суеверные предки, но и чистоте душевной – в ночь перед отъездом следовало воздержаться от греха телесного. В этом суеверии нашло отражение мнение церкви о женщине как о «дьявольском сосуде». Поэтому неудачи на охоте склонны были списывать на малодушие некоторых особенно резвых участников процесса, не устоявших перед страстными объятиями какой-нибудь селянки.

Поп-толоконный лоб

Как известно, православная церковь негативно относилась к охоте, считая ее занятием праздным. Да и спасению души подобная деятельность, по мнению священнослужителей, мало способствовала. Такое отношение порождало ответное чувство со стороны народа. Отсюда и возникновение другого суеверия: если по дороге на охоту встретишь священника – можешь смело возвращаться домой. Охоты все равно не будет. А вот если встретишь женщину, то шанс поохотиться остается: надо только вернуться домой, раздеться, потом опять одеться и пойти на охоту другой дорогой. Кстати, встретить по пути еврея или похоронную процессию – к удаче.

Недобрый вестник

Ничего хорошего не сулила встреча с зайцем, который перебежал дорогу. Считалось, что заяц верой и правдой служит лесному царю – лешему, который отправляет того навстречу людям в качестве недоброго вестника. Правда, неприятную встречу можно было нейтрализовать. Например, перекреститься и произнести заговор: «Тебе пень да колода, нам путь да дорога» либо надломить ветку у любого придорожного куста или дерева. Кстати, существует версия, что именно перебежавший дорогу заяц заставил суеверного Пушкина вернуться в имение и помешал ему присоединиться к декабристам на Сенатской площади.

К черту!

Сегодня это суеверие больше распространено в студенческой среде, а когда-то на пожелание домочадцев: «Ни пуха, ни пера!» охотник неизменно отвечал: «К черту!» Этим ответом человек пытался запутать черта, который сидел у него на левом плече и вынашивал коварный план – напакостить хорошенько. Пожелание «Ни пуха, ни пера!» ставит черта в известность, что человек выходит из дому вовсе не на охоту, с которой мог бы принести и пух, и перо, а по каким-то другим делам. А ответ охотника подтверждает: да, мол, иду не на охоту, а в гости к черту.

Сорокового не тронь!

Вообще отношение к медведю у наших предков было трепетное и уважительно-боязливое. Охотники называли его исключительно иносказательно: «хозяин», «зверь», «черная немочь» или «топтыга». Считалось, что медведь подобен человеку: он наделен разумом и имеет похожий скелет, поэтому многие охотники никогда не ели мясо «себе подобного» медведя. На Руси считалось, что охотник, который легко и непринужденно добыл тридцать девять медведей, с замиранием сердца пойдет за сороковым. Если вообще пойдет – сороковой зверь мог оставить человека «без костяной шапки».

Белые ленты и нательный крест

Лесных духов, которые, прямо скажем, были не в восторге от людских проделок, наши предки задабривали разными способами. Например, приходя в лес, привязывали каждый раз по белой ленточке к веткам деревьев. В результате у опытных охотников появлялись «личные» поляны и опушки, на которых они чувствовали себя спокойно и умиротворенно. А вот лешего легко было вывести из равновесия нательным крестом, который он на дух не переносит. Так что охотники всегда снимали с себя крест, чтобы снискать милости хозяина леса, на помощь которого они уповали.

Взвейтесь кострами

Особое отношение на охоте к костру. Тушение костра способом, который использовали юные ленинцы, приводило к неудаче, а вот подкладывание головней в огонь при помощи ног – к несогласию между охотниками. Ну и, конечно, нельзя плевать в костер или заливать его водой, ведь тем самым проявляется неуважительное отношение к духу огня. Впрочем, и устанавливать котелок над огнем можно только после того, как к костру брошен добытый обед. В противном случае добычи не будет и придется варить щи из топора.