Ещё

Козырев: «Этого монстра выпустил я» 

Козырев: «Этого монстра выпустил я»
Фото: Lenta.ru
«Лента.ру» продолжает серию материалов, посвященных российскому шоу-бизнесу. О первых независимых музыкальных FM-радиостанциях, первых российских чартах популярности, русской музыке на радио, «Агате Кристе», «Сплине», Земфире, группе «Руки вверх!» и девочках с бритвочками «Ленте.ру» рассказал главный радийщик страны, генеральный продюсер радиостанций «Максимум», «Наше радио» и «Радио Ultra», музыкальный продюсер и ведущий телеканала «Дождь» .
К тому времени как в России были объявлены рыночные отношения, западный музыкальный бизнес уже прошел длинный путь. Законы популярности, правила и исключения из правил были известны и отработаны до мелочей. Конечно, их соблюдение вовсе не гарантировало артисту обязательного процветания, но в противном случае шансы на успех стремились к нулю.
Главнейшим инструментом раскрутки артистов (до начала эпохи MTV) было радио. И будь ты хоть Beatles, хоть Rolling Stones — чтобы хорошо продаваться, нужно было попасть в горячую ротацию музыкальных радиостанций. Для этого существовала совершенно неизвестная в СССР система отношений, важной частью которой стала культура синглов — маленьких виниловых пластиночек с большой дыркой посередине, записанных на скорости 45 оборотов в минуту.
Издатели или сами артисты рассылали «сорокопятки» по музыкальным радиостанциям. Диджеи, в зависимости от формата радиостанций, своего вкуса и уровня ангажированности, ставили будущие хиты в эфир с определенной частотой. Чем чаще песня звучала в эфире, тем лучше ее покупали в музыкальных магазинах. А чем лучше сингл продавался — тем выше он поднимался в чартах продаж. Попадание на вершину чартов обеспечивало еще более горячую ротацию в радиоэфирах. Круг замыкался.
В СССР, где даже поп-культура подчинялась социалистическому планированию, такая система не работала. Ее просто не существовало. У фирмы «Мелодия» не было конкурентов, зато был план работы на пятилетку вперед. По радио не передавали абы кого, а только высокохудожественных артистов, одобренных культурной линией партии. Вся же самодеятельность распространялась почти исключительно на кассетах. О том, как это происходило, будет отдельный материал.
С развалом СССР начали появляться частные музыкальные радиостанции — вроде «Европы Плюс», крутившие легкую музыку в перерывах между коммерческой рекламой. На популярность артистов и музыкальный рынок они почти не влияли. Но свято место, как известно, пусто не бывает.
Первой отечественной радиостанцией, не только начавшей работать правильно, но и по сути сформировавшей отечественную музыкальную радиокультуру, было радио «Максимум». Произошло это после того, как его программным директором стал Михаил Козырев. Кроме радио «Максимум», Козырев «поднял» еще два проекта — «Наше радио» и радио Ultra.
«Лента.ру»: Насколько я знаю, ты родился в Свердловске, служил в армии, окончил мединститут. И как после всего этого ты стал тем, кем ты стал? Не самый очевидный путь.
Михаил Козырев: На первый взгляд, случайное сочетание обстоятельств, но если присмотреться, случайности всегда складываются в закономерность. В мединститут я пошел потому, что там была военная кафедра, и можно было не ходить в армию, но потом правила изменились, бронь сняли, и со второго курса всех юношей забрали служить. Так что на институт я потратил не шесть, а восемь лет. За это время прекратил свое существование Советский Союз, исчез железный занавес и появилась возможность вполне легально уехать за границу. Я уехал в Штаты, где собирался подтвердить свой медицинский диплом.
А как ты в Америку попал из Екатеринбурга?
По любви. У меня был роман с американкой по имени Кимберли, приехавшей в Екатеринбург на стажировку. Она предложила мне рвануть с ней в Штаты, чтобы подготовиться к экзаменам. Я скопил какие-то небольшие деньги, заработал на переводах английских текстов и ночных сменах на скорой помощи и поехал. Экзамен на профессию врача я с ходу сдать не смог — не набрал нужного количества баллов. Ведь с тех пор как я учил анатомию и физиологию на первых курсах института, прошло уже много времени, я успел отслужить в армии… А дальше мне повезло. В калифорнийском колледже, где в то время училась моя подруга, объявили набор на позицию language resident. Этот человек должен был ассистировать на кафедре русского языка, заниматься со студентами, погружать их в атмосферу страны. Я прошел интервью и получил эту работу, зарплату и возможность пользоваться всеми ресурсами колледжа.
У колледжа была своя студенческая радиостанция, а я привез с собой кучу винила и CD: «Аквариум», «Браво», «ДДТ»… Надеялся проводить долгие зимние калифорнийские вечера под звуки родной музыки. Предложил им делать программу про русскую музыку. Шел 1992 год. В России происходили бурные события, за которыми весь мир следил с интересом.
Программа называлась Music of Bolsheviks’ Kids and Babooshkas — «Музыка большевистских детей и бабушек». Я нашел русские слова, которые были понятны американцам. Выходила она по пятничным вечерам. Аудитория была англоязычная. И мне так это понравилось, что я заодно начал изучать, как все устроено на радиостанции. Как джинглы делаются, как заставки, как составляется сетка программ. Разработал логотип для радиостанции. И как-то в это все влюбился.
Позже я понял, почему все так произошло. Дома у нас всегда звучала музыка. Папа был первой скрипкой в симфоническом оркестре, мама снимала документальные фильмы — все вертелось вокруг того, что мы теперь называем entertainment. Вот такой зигзаг — через мединститут, армию и Калифорнию — меня привел на радио.
И как твои родители к такому зигзагу отнеслись?
Маму и папу это сильно озадачило. Родители всегда желают ребенку такую профессию, чтобы было чем на жизнь зарабатывать. А что такое радио?.. Когда я вернулся в Россию, FM-диапазон был практически чист. Белый шум!
Ты ведь не просто вернулся в Россию, ты практически сразу получил работу на радио, и не абы какую, а программного директора радио «Максимум». Как это произошло?
Ключевую роль сыграл мой двоюродный брат Женя Абов, который работал в «Московских новостях». Он позвонил мне и сказал, что к ним недавно пришли американцы, которые предложили сделать радиостанцию. Получили частоту, запустили, но не очень понимают, что с этой радиостанцией делать. Я ему сказал, что тоже ничего в этом не понимаю, но он уговорил меня приехать в Москву и встретиться с учредителями. Я приехал, мы встретились, поговорили. Они были в абсолютном недоумении, на что опереться. В результате мой небольшой опыт работы на студенческой радиостанции в Калифорнии и пристойный английский сыграли определяющую роль. Меня взяли на позицию программного директора радио «Максимум».
Кому тогда принадлежала радиостанция?
Трем компаниям. Из них одна российская, одна американская и одна совместная: газета «Московские новости»; Story First Communication — компания очень удачливого американского инвестора в русские медиа , который впоследствии основал СТС; и Westwood One — американцы, производившие программы и синдицированные шоу (syndicated show). Они решили таким образом выйти на медиарынок России. И мы обязаны были передавать несколько раз в день: «Вы слушаете радио "Максимум", наши учредители — „Московские новости“, Story First Communication и Westwood One».
Радиорынок был тогда пуст. Были только радио Рокс, радио 101 и французы — «Европа Плюс». Нужно было придумать какую-нибудь фишку, чтобы отличаться от них. Я предложил сделать радиостанцию, которая стала бы продвинутой, в отличие от всеядной «Европы Плюс». Радио «Максимум» должно было стать модной столичной станцией, которую надо слушать, чтобы чувствовать себя приобщенным к современной молодежной культуре, к актуальным музыкальным трендам. Эта концепция сработала. Мы быстро стали вторым номером после «Европы Плюс».
Но еще нужно было объяснить людям, что такое FM.
Такое время было… Мы же привыкли, что в Советском Союзе радио — это трехпрограммный приемник на кухне. А тут резко увеличился парк автомобилей, стали современные магнитолы продавать, появились плееры, музыкальные центры со шкалой FM. Все это стремительно развивалось.
Чего я всегда хотел добиться? Вот встречаются люди глазами в метро, и у обоих значок радио «Максимум» или наклейка на сумке, и сразу чувствуют, что они одной крови — слушают одну и ту же волну. И это оказалось правильной концепцией. «Максимум» в 1990-х вошел в тройку атрибутов современного продвинутого москвича, который читал журнал «ОМ», слуш