Как Эдит Пиаф, которую обвиняли в помощи фашистам, спасла 120 пленников из немецких лагерей

Эдит Пиаф считается таким же значимым символом Франции, как Марсельеза или Эйфелева Башня. Но почти никто не знает, что во время Второй Мировой Войны Эдит обвиняли в пособничестве нацистам и едва не отправили в тюрьму.

Маленький воробушек в борьбе за мир

К моменту начала Второй Мировой Войны Эдит уже была невероятно популярна во Франции, она выступала в театрах и кабаре, записывала пластинки, снималась для прессы. Ее обожали, а самой Пиаф — девочке из самого бедного квартала Парижа, родившейся на ступенях парка, жизнь казалась невероятной сказкой, в которой сбываются все мечты. Она была молода, счастлива, любима, но война разрушила все. Узнав о вторжении Германии в Европу, Эдит решила, что не будет прерывать карьеру: она должна петь и вдохновлять, напоминать, что мирное время с музыкой и красотой обязательно вернется. Так исполнительница и поступила: она ездила в казармы и выступала для французских солдат, обнималась с ними и подбадривала. Ей гордились, восхищались и никто не знал, что сама Эдит переживает настоящую личную драму — от Пиаф ушел муж Раймонд Ассо, а вскоре умерли ее родители. Слава певицы росла, ее знали не только во Франции, но и по всей Европе. В 1943 году Эдит Пиаф пригласили выступать в Германию.

Ее считали предательницей

Война была в разгаре, и неожиданное согласие Пиаф поехать с концертами для немецких офицеров казалось настоящим предательством. Пресса и поклонники наперебой обсуждали, как Маленький воробей, символ Парижа, оставил свою страну, чтобы вдохновлять агрессора. Пиаф на многочисленные вопросы не отвечала, лишь однажды заявила, что задача музыки — помогать. Кому именно собралась помогать Эдит, тогда не понимал еще никто. Артистка дала одиннадцать концертов в лагерях, где содержались пленные, когда неожиданно Германия отменила ее выступления. Эдит вернулась во Францию и стала ждать суда, понимая, что он неминуем. Когда война закончилась, певицу обвинили в поддержке нацистов, а ее выступления сочли актом повиновения немцам. Французский трибунал даже включил ее в число тех музыкантов, чей голос не должен был звучать на радио, что нанесло бы непоправимый ущерб ее карьере.