Ещё

Наталья Осипова заскочила в Большой 

Наталья Осипова заскочила в Большой
Фото: Коммерсант
Театр провел подчеркнуто домашний вечер
Гала балет
На Новой сцене Большого театра прошел гала-концерт с участием коренной москвички , бывшей примы Большого, ныне звезды лондонского «Ковент-Гардена». Как выглядела мировая знаменитость на фоне бывших коллег, рассказывает .
Это был диковинный концерт. В первую очередь из-за визита Натальи Осиповой, заскочившей в Москву за пару дней до лондонского прогона балета Макмиллана «Анастасия». В Большом Наталья появилась в редкостных ролях: Сильфиде, которую не танцевала со времен премьеры 2008 года, и в па-де-де из «Тщетной предосторожности» , которую здесь не танцевала никогда. Сильфидой ее сделал постановщик балета, датчанин , и это была нетрадиционная Сильфида — слишком женственная для русской традиции, наделявшей «дитя воздуха» неконкретной возвышенностью. От роли Наталью отстранили сразу после премьеры, дав выступить только на «масочном» спектакле, который принес ей и ее партнеру премию за лучший дуэт.
Спустя восемь лет мы опять увидели эту странную Сильфиду — беззаботно порхающую, поглощенную не коварной датской техникой, а своим Джеймсом, уведенным ею из-под венца. Легкость ее танца даже обескураживала: ни форсирования прыжков, ни фиксированных «романтических» поз — техника была поглощена хлопотами сильфидной жизни, которые не вполне разделил ее партнер. Высокий, породистый, с длинными, но быстрыми суховатыми ногами очень старался поддерживать сценический диалог, но его Джеймс был из другого балета — абстрактно-романтического, в котором танцевальные па строго отделены от игровых мизансцен.
Зато в прелестной английской «Тщетной предосторожности» ее дуэт с Вячеславом Лопатиным был образцово-слаженным. Дело даже не в точности поддержек и легкости пируэтов — эти Лиза и Колен понимали друг друга с полувзгляда, разделяли общую радость и упоенно танцевали в свое удовольствие, не доказывая свою профессиональную состоятельность ни публике, ни начальству. Не сказать, что танец Осиповой прибавил «английскости» — обдуманного щегольства остановок после каскада па или демонстративной отчетливости связок между движениями. И руки ее остались вполне «московскими» — вольно взлетающими выше положенных позиций, и перетруженные стопы отнюдь не отличались изысканностью. Но то, что между амурными делами вытворяла эта озорная Лиза — вроде круга почти мужских по мощи и размаху, но абсолютно женственных по беззаботной легкости jete en tournant, или барабанной дроби высоких пуантных emboite, или зависающих в воздухе прыжков-фуэте, или безалаберно-безошибочных вращений с переменой ног, — все это недоступно больше никому.
Залетную гостью подавали в концерте не главным блюдом — в середине каждого акта. И в этом была еще одна странность и без того странного гала. Подобные концерты Большой театр вообще-то вывел из обихода. Гала, обычно международные, здесь дают либо в честь юбилея кого-нибудь из именитых педагогов труппы, либо в виде бенефиса московской звезды. Этот же вечер был подчеркнуто домашний (все исполнители — артисты Большого) и демонстративно архаичный. Такую программу, построенную на академической классике московского разлива, могли бы видеть и зрители сталинских времен. Выглядело это так, будто худрук , возглавивший московскую труппу в марте этого года, устроил своим подопечным экзамен по классическому наследию, предоставив им самостоятельно подготовиться к испытаниям. Родной для Вазиева Мариинский театр с его пиететом к традициям подобный экзамен, без сомнения, выдержал бы. Москвичи же с их беспечным волюнтаризмом представили весьма неоднозначную и несколько провинциальную экспозицию, в которой экспонаты вполне мирового уровня чередовались с местечковыми радостями.
Ну да, балерина для своего возраста находится в отличной форме, а  — предупредительный кавалер, но этого явно недостаточно для ликующего безумия воздушных поддержек «Вальса» Мошковского. Может быть, артистка кордебалета 23-летняя Маргарита Шнайдер и подает надежды, но слишком неотчетливые, чтобы разглядеть их в сольной вариации из «Раймонды», исполненной ею с деревянным оптимизмом. , станцевавший с почти одинаковой сумрачной агрессивностью и революционное «Пламя Парижа», и нейтрально-мифологическое па-де-де «Диана и Актеон», — прекрасный танцовщик и актер, но по природным данным отнюдь не «классик». Впрочем, в этом гала он прыгнул выше головы. Пожалуй, ближе всех к совершенству — по крайней мере, технически — оказались и , завершавшие концерт в па-де-де на музыку Обера, поставленном в середине прошлого века эмигрантом Гзовским для французских этуалей. Оба — по балетному образованию не москвичи, оба работают с нездешним педантизмом и тщательностью, оба — вполне состоявшиеся артисты, успешно сдавшие экзамен на академизм.
Если судить по прошедшему гала-концерту, обрамленному дешевой сценической рамой в виде гигантских нарисованных колонн вместо кулис и подслеповатых диапозитивов на заднике, то состояние творческих балетных кадров Большого театра внушает некоторые опасения. Но оценивать искусство москвичей по классической догме не совсем корректно — эта импульсивная живая труппа исторически не сильна в академических дисциплинах. Ее конек — риск и азарт новых постановок, российских или завезенных из-за границы. Все достижения XXI века связаны в Большом именно с репертуаром специально для них (будь то хоть классика, хоть авангард): в стрессах неведомых премьер импульсивные москвичи чувствуют себя в своей стихии.
Видео дня. Странности, которые нашли ученые на снимках с Марса
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео