Ещё

В Москве состоялась премьера оперы «Пассажирка» Мечислава Вайнберга 

В Москве состоялась премьера оперы «Пассажирка» Мечислава Вайнберга
Фото: Российская Газета
Московская премьера оперы «Пассажирка» , написанной полвека назад, в 1968 году, по повести бывшей узницы Освенцима польской писательницы (либретто ), состоялась на сцене Новой оперы. Премьеру приурочили к Международному дню памяти жертв Холокоста и открытию Крещенского фестиваля в театре. Постановщики — режиссер , музыкальный руководитель , сценограф , художник по костюмам , хореограф .
Москва наконец увидела эту оперу советско-польского композитора Мечислава Вайнберга «Пассажирка», которая прошла уже по многим мировым сценам (начиная от первой постановки Дэвида Паунтни на фестивале в Брегенце в 2010 году, в Варшавском Большом театре, в Мадриде, Лондоне, Чикаго, Хьюстоне, Нью-Йорке и др.), а в прошлом сезоне была поставлена в Екатеринбургском театре оперы и балета. Сценическая предыстория этой оперы складывалась в формате советских времен, когда партитуру, созданную по заказу Большого театра, не допустили на сцену из-за нежелательных ассоциаций лагерной темы. Не рекомендовано было ставить ее и другим театрам, проявившим интерес, — в Риге, Таллине, Минске, Москве, Праге. Между тем, Шостакович оценивал «Пассажирку» как «шедевр». Премьера партитуры состоялась спустя почти сорок лет, уже после смерти Вайнберга: в 2006 году в Доме музыки прозвучала ее полуконцертная версия в исполнении артистов и оркестра Музыкального театра Станиславского и Немировича-Данченко (дирижер ).
Спектакль в Новой опере оказался первой театральной «Пассажиркой» в Москве с ее сложнейшей для оперы фактурой: концлагерь, пытки людей, расстрелы, издевательства, колючая проволока. Но опера Вайнберга — это не только кошмар Освенцима, но и тема человеческой совести, ада всечеловеческой души, мучающейся от совершенных преступлений и безвозвратных потерь жизней. Это та нестерпимая боль, которая жгла самого Вайнберга, потерявшего всю семью в польском концентрационном лагере.
Это коллективный опыт проживания кошмара бессмысленного уничтожения жизней
Музыка его оперы — незаживающая рана, не прошлая, а настоящая, и жизнь на океанском лайнере погружает не в миражи памяти, а в пульсирующий болью кошмар нацистских лагерей. Мессидж его оперы — переживание вины за то, что допустило человечество: массовое истребление людей, геноцид, садизм унижения других жизней. Как и в повести Зофьи Посмыш, в опере происходит встреча двоих — надзирательницы фрау Лизы и бывшей узницы Освенцима Марты. Действие происходит спустя 15 лет после войны. Фрау Лиза, следующая со своим супругом дипломатом Вальтером в Бразилию, видит на борту корабля женщину, напомнившую ей узницу полячку Марту.
Память возвращает ее в прошлое, к трагическим эпизодам лагерной жизни, затягивая в глубину этого ада, как в водоворот, из которого уже не выбраться. В музыке (дирижер Ян Латам-Кёниг) — вой меди и раскаты ударных, «костлявый» мотив, отсылающий к фашистской теме Седьмой симфонии Шостаковича, исступленный вокал жертв, где каждый звук, как крик человечества, немецкая речь и бессмертная баховская «Чакона» — соло узника, жениха Марты Тадеуша, расстрелянного прямо со скрипкой в руках, здесь страшный банальный мотив любимого комендантом вальса, который Тадеуш отказался играть и который исполняется на палубной вечеринке для Лизы по заказу Марты. Военный марш Шуберта звучит в опере как кошмар немецкого милитаризма, а узница Бронка поет молитву под церковную польскую песню XIV века. Катя надрывает душу узниц русской песней. Здесь смешаны музыкальные языки и стили, как смешаны в Освенциме национальности, поколения, души, ожидающие страшной смерти.
Спектакль в Новой опере не отклоняется от линий музыкальной драматургии, представляя на сцене и апартаменты океанского лайнера, и колючую проволоку Освенцима, и жесткие тесные нары барака, забитые узниками. Камеры на сцене, работающие в режиме лайф, выводят на экран крупные планы, создающие документальный формат хроники лагеря смерти. Память символизирует вода — метафора Леты, протекающей вдоль барака, мерно катящейся волнами океана, заполняющей потоком фотографий жертв Холокоста потолок и стены зрительного зала. Работу артистов в этом спектакле невозможно назвать игрой, это коллективный опыт проживания ужаса, погружения в боль, в кошмар бессмысленного уничтожения жизней.
На экране — лай овчарок, лица эсэсовцев, заключенных и номер 7566, лагерный номер самой Зофьи Посмыш. Артисты поют с невероятным напряжением звука, с интенсивностью, гневом и одновременно душевностью, проживая всем своим существом трагические жизни людей из никуда не канувших времен. (Марта), (Лиза), (Вальтер), (Катя), Полина Шамева (полька Кристина), Александра Саульская-Шультяева (Бронка) и все артисты раскрывают в спектакле главное вайнберговское послание: чтобы справиться со страшным прошлым, его нельзя забывать никогда.
Видео дня. Айсберг рухнул на покорявших его альпинистов
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео