Инна Баженова: моя арт-коллекция — процесс, а не конечный продукт 

МОСКВА, 3 февраля 2017 г. В Центральном Манеже подвели итоги пятой, юбилейной премии The Art Newspaper Russia, которая вручается по итогам голосования редакции за достижения в самых разных областях художественной жизни — от музеев до реставрации и книгоиздания. С 2014 года международным изданием The Art Newspaper владеет меценат и коллекционер , активно продвигающая российское искусство за рубежом. Произведения искусства из ее собрания путешествуют по выставкам в крупнейших мировых музеях и выставляются в Москве в фонде IN ARTIBUS. В интервью ТАСС Баженова рассказала об интуитивном подходе к формированию коллекции, трудности выбора и особой роли искусства, существующего вне политики.
— Что дает вам владение авторитетным международным изданием об искусстве?
В первую очередь это возможность общения с интересными людьми, профессионалами в области искусства — журналисты, музейщики, чиновники от культуры, но не только — это и коллекционеры, меценаты, и режиссеры, декораторы, писатели, иногда очень неожиданные случаются знакомства.
— Получаете ли вы отклик от лауреатов и номинантов премии?
— Я стараюсь не думать о последствиях нашего выбора. В общем-то и так наше коллегиальное решение дается нелегко — слишком серьезные и авторитетные номинанты попадают в лонглист, слишком не очевиден единственно правильный выбор. Если думать об отклике, то наша задача может не иметь решения. Но, конечно, получаем обратную связь — и критику, и поздравления. Прислушиваемся, анализируем, расширяем свой круг общения, сотрудничаем с новыми деятелями арт-процесса. Это важно.
— Как было встречено общественностью известие о том, что россиянка станет владелицей основанного в Великобритании издания?
— Я немного опасалась этой ситуации. Но отступать нам было некуда, процесс был запущен задолго до того, как случились все сложности. Мы старались развивать все это в культурном пространстве и не переводить эти связи в плоскость других взаимоотношений. Самое важное для меня — поддержка всех кругов: и музейщиков, и журналистов.
— Не стоял ли у вас выбор — приобрести хорошую картину для коллекции или издание?
— Выбор, конечно, стоял. И вообще одно от другого отвлекает. Коллекционирование — от бизнеса, бизнес — от детей, газета — от коллекционирования и так далее. Это такой замкнутый круг. Бывает обидно, но все время надо перераспределять внимание, энергию и усилия. Не всегда получается. Но в данном случае невозможно было не предпочесть издание.
— Что привело к тому, что вы стали выпускать российскую версию?
— Я была абсолютным новичком в арт-среде, элементарно не хватало информации. Сначала мы хотели создать исключительно российский проект, но потом все поняли, что это не так интересно, как реализовать потребность интегрироваться в международный контекст. То есть здесь освещать новости из-за рубежа и параллельно донести информацию о нас. Поэтому мы стали искать авторитетное издание, но такое, чтобы нравилось нам самим. Тогда мы видели, что в Москве невероятно бурно развивается интерес к современному искусству — и нашему, и западному, реализуется множество разнообразных арт-проектов.
— Можете ли вы вносить собственные коррективы?
— Могу, но не собираюсь. Я не планирую вмешиваться в контент и определять тематику по своему вкусу. Моя задача — создать условия для укрепления этого издания — в первую очередь, присутствие в интернете и развитие корреспондентской сети в разных странах. В частности, в США. Возможно, редакции появятся на новых территориях. Но пока об этом рано говорить.
— История с The Art Newspaper стала логичным продолжением вашего интереса к искусству и, как следствие, формированию собственной коллекции. Как давно вы начали ее собирать?
— Это развивалось постепенно. Началось, как у многих, около 10 лет назад с украшения интерьера по такому принципу, что про каких-то русских художников я что-то слышала. Потом я постаралась разобраться, почему одна картина стоит дорого, другая — нет, и что вообще за этим стоит. Конечно, я не думала тогда, что это приобретет такой масштаб. Лет пять-шесть назад, мне хотелось найти интересующую меня тему, разработать ее всесторонне и явить законченный продукт. Потом я отказалась от такого подхода, когда для создания целостной картины, мне надо покупать неинтересных мне художников. Мы же не музей — это все-таки моя коллекция, в которой я не хочу нелюбимых персонажей. Для себя могу определить, что профессионально стала коллекционировать пять-шесть лет назад, когда определилась со своим подходом.
— И какой он на данный момент?
— Я не развиваю какую-то тему в соответствии с заданными представлениями, у меня другой подход, в чем-то интуитивный. Я собираю свой пазл — это части, которые на первый взгляд кажутся разнородными, но обнаруживают свои взаимосвязи. Сначала появляется ощущение — это хорошая живопись, а потом все складывается в визуальный ряд, который теперь я осознанно выстраиваю. Например, в коллекции есть Франческо Гварди, и недавно я купила небольшую работу Маньяско, потому что вижу, что с Гварди они в чем-то родственники, в каких-то вещах, важных для живописи, они иногда мыслят одинаково. Самые ранние работы в коллекции относятся к XV веку, это позднеготические алтари, например, замечательный каталонский алтарь Гонсала Периса, есть ренессансные рисунки, небольшая работа Россо Фьорентино, а дальше просто по принципу места и времени расцвета искусства: голландцы XVII века, Франция XVIII века, импрессионисты и постимпрессионисты. Заканчиваем мы нашими современниками — живописцами московской школы. Когда мне сложно объяснить, по какому принципу я собираю, то говорю, что формирую в воображении свой идеальный музей.
— Что бы вы хотели еще видеть в его коллекции?
— Исключая какие-то вершины, которые мне не доступны из финансовых соображений или потому, что их просто нет на рынке, есть вещи, которые у меня находятся в отложенной позиции. Например, надо усилить раздел импрессионистов — без них невозможно представить развитие живописи. Но приобрести их возможно. Я не тороплюсь покупать этих художников, потому что вижу — на рынке они есть, и рано или поздно, если позволят обстоятельства, я смогу пополнить ими свою коллекцию.
— Правильно ли я понимаю, что впервые в публичном пространстве она проявилась на выставке «Портреты коллекционеров» в ГМИИ им. Пушкина?
— Да. Какие-то отдельные вещи мы давали на выставки. Но, хоть и небольшая, но связная часть действительно впервые была показана в Пушкинском музее. То, что там было — например, ,  — выбрал куратор .
— А если бы вы сами составляли свой портрет, то каким бы сейчас он получился? На основе пяти, например, произведений из вашей коллекции
— Если мы говорим только о пяти работах, то я бы взяла их из разных времен. Например, каталонский алтарь, наверное, Сурбарана, Домье, Сера и потом — Вейсберга.
А вообще-то портрет со временем меняется — пока что закономерно, в сторону старых мастеров.
— Выставкой Вейсберга вы открыли новое публичное арт-пространство в центре Москвы — IN ARTIBUS, потом там уже прошел ряд выставок. Можно ли говорить, что оно — шаг к воплощению вашего идеального музея?
— Да, так и есть. К тому же для нас это возможность, не имея каких-то вещей в коллекции, получить их для показа и расширить общение с искусством.
— Кто занимается выставочной программой IN ARTIBUS, на какой период она уже сформирована и что мы увидим в этом году?
— В фонде работают профессиональные кураторы и искусствоведы. Шеф-куратор фонда — , мы вместе формируем программу примерно на два-три года вперед. Но, конечно, случаются изменения планов, как, например, в случае с будущей выставкой французского художника Адольфа Монтичелли, которую по просьбе наших французских партнеров пришлось отложить на год и заменить ее на тематическую — «Под одним небом», которая включает некоторые работы русских и французских художников из моей коллекции. Также в этом году мы запланировали выставку, посвященную юбилею под кураторством и выставку «Революция», которую сочиняет наш куратор Анна Корндорф.
— Охотно ли государственные музеи идут на сотрудничество с частным фондом?
— Музеи есть музеи. Для них важна сохранность произведений, а мы должны ее гарантировать. Поэтому в техническом смысле наше пространство, спроектированное архитектором , соответствует самому высокому музейному уровню. Более того, мы ориентировались и на западные требования, привозим сюда вещи из-за рубежа. Мы, конечно, будем стараться выстраивать дружественные отношения с музеями — они для нас очень и очень важны. Пока я не вижу препятствий для сотрудничества.
— Если выбирать издание, то международное. Если анонсировать фонд Рогинского, то выставкой на Венецианской биеннале. Сейчас, несмотря на не самый простой период, проходят выставки в IN ARTIBUS. Вы перфекционист по натуре?
— Не без этого. Для меня это образ жизни и непрерывный процесс. Пока я живу, есть возможность какая-то, буду этим заниматься.
Видео дня. Рыбак выловил крокодила-гиганта
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео