Ещё

Ген России. Актриса Тамара Анохина — о творчестве, стране и премьере 

Фото: АиФ-Омск
Спектакль по пьесе Николая Коляды — премьера, где актриса играет одну из главных ролей. Но наш разговор не только и не столько о бенефисе, сколько о жизни.
Из песенного края
Ольга Коробова, omsk.aif.ru: Тамара Анатольевна, как состоялся ваш выбор жизненного пути?
Тамара Анохина: Я родилась на Тамбовщине. Это такой песенный край, кладезь души народной! В детстве, бывало, заберусь на печку, взрослые поют, а я запоминаю. Отец и бабушка моя такие голосистые были! У бабушки даже побывала фольклорная экспедиция хора им. Пятницкого, записывали какие-то народные сказания.
После войны нас с мамой оттуда забрали родственники и привезли в Омск. Если бы не этот шаг, мы бы точно не выжили — очень голодно было.
Что касается театра, я им заболела, когда построили ДК им. Баранова. Пришла туда и обомлела: «Жить здесь хочу, это моё, ни за что не уйду!» Драматическим коллективом в то время руководил Спартак Мишулин. Он спросил меня, что бы я хотела сыграть. Я читала отрывок про Зою Космодемьянскую и очень хотела играть Любку Шевцову из «Молодой гвардии». Спартак взял меня в студию, учил, воспитывал. Фактически это он, Спартак Васильевич, вывел меня в профессионалы — с его подачи меня взяли во вспомогательный состав драмтеатра.
— Спартак Мишулин — ваш творческий «отец»?
— Можно и так сказать, но учителем своим я считаю, конечно, главного режиссёра Новосибирского ТЮЗа Владимира Кузьмина. Я всю свою сознательную жизнь на него равняюсь; каждый раз, когда играю, думаю, а как бы Владимир Валентинович на это посмотрел? Кузьмин был и есть тот человек, перед которым до сих пор я отчитываюсь за каждую роль.
— Сегодня много спорят об искусстве театра. Труд актёра — это ремесло?
— Я не могу однозначно ответить на ваш вопрос. Если начинаешь дышать вместе с героиней — обязательно полюбишь! Не понимаю артистов, которые пришли в театр, на работу, надели костюм и вместе с ним как бы вошли в роль, а потом костюм сняли и… вышли из образа. Наверное, так проще, но я им не завидую. Процесс погружения, накопления совершенно другой, это другая энергетика, и другая отдача от тебя идёт зрителю. Зритель-то ждёт от тебя, чтобы у него вот тут (показывает на сердце) зацарапало.
Я иногда после спектакля ухожу, а меня ещё долго внутренний процесс не отпускает. Я ещё в этом образе на вахте попрощаюсь, поговорю. А потом уже, на улице, мир как будто начинает проявляться — вот они цвета разные, машины… Отходишь.
Я всегда говорила, что у нас, артистов, совершенно другой ритм, другая жизнь, другие оценки. Кого-то это никак не взволнует, а тебя зацепит: остановишься и будешь долго рассматривать, обдумывать. В общем, если говорить о ремесле или искусстве — это нельзя определить однозначно, это что-то посерёдошное.
— Говорят, что зритель тоже сегодня другой и хочет смотреть только комедии…
— У зрителя должен быть выбор — в репертуаре любого театра нужны и лирические, и комедийные пьесы, и высокие трагедии. Но нельзя скатываться в сторону развлекухи, нельзя, чтобы был примитив. Далеко не все пришли в театр за развлечением. С такого представления половина зрительного зала точно уйдёт и больше не придёт.
Мысль должна быть!
— Сегодня модно ставить классику, как говорят, в современной обработке. То шекспировских героев в современные одежды рядят, то пушкинских. Объясняют тем, что молодёжь в театр завлекают, а то они, дескать, вообще не пойдут. Согласны ли вы с этим?
— Я не за архаику. Не люблю, когда спектакли идут в устаревших декорациях. И вообще декорации — не главное. Самое главное, чтобы основная мысль спектакля чеканилась, чтобы актёры и зрители понимали, о чём это. Если это просто амбиции режиссёра, клоунада, равнение на некое «новое искусство», «новое видение», не как у всех, такого быть не должно. Можно ведь и любую классику так поднять, что она кажется современной. А во всяких новомодных спектаклях обычно проявляет себя режиссёр, актёры лишь исполнители.
— Так ведь актёр может и отказаться…
— Может, но для этого надо быть очень крепким внутри. Правильно говорила Люба (Любовь Ермолаева. — Ред.): есть базис и есть надстройка. А сейчас зачастую базиса нет, а одна надстройка. А о чём вообще спектакль? Где текст самого классика? Он просто пропал! Что касается массовых походов детей в театр — я против этого.
— Но ведь есть семьи нетеатральные. Если учитель не поведёт, то ребёнок вообще в театре не побывает!
— Ребёнок должен и сам себя воспитывать, а не только семья и школа за него это делать. Должен понимать, что хорошо, что плохо. У меня была малограмотная мать, и всем манерам я училась в семьях своих подруг. Меня учили, потому что сама хотела это узнать, спрашивала, интересовалась. Самовоспитание ведь и сегодня никто не отменял.
— Многие артисты говорят, что будут играть для одного зрителя, если он пришёл на спектакль. Вы бы стали?
— Нет! Ни за что! Я бы подошла к нему и сказала: «Давай с тобой сядем рядышком, я сыграю этот спектакль для тебя, но не со сцены. Я тебе расскажу, о чём он, ты всё поймёшь». Но играть перед пустым залом не стану.
— Верите ли вы в гороскопы и какой у вас знак?
— По гороскопу я Водолей и Лошадь. Вот уж точно! Мне нужен воздух, мне нужно всегда лететь, бежать куда-то. Тем не менее я всегда в узде.
От «Американки» до «Корабля»
— Если говорить о вашей премьере по пьесе Коляды, которую будете играть в бенефис, почему была выбрана именно она?
— Моим первым спектаклем в этом театре была «Американка» Николая Коляды. Любовь Иосифовна не то что не любила Коляду, это был не её драматург, она мне говорила: «Ну покажи, на что он способен!» И мы поставили «Американку», это моноспектакль, его сложно играть, и играть надо на одном дыхании.
И когда мне предложили материал на выбор — «Деревья умирают стоя» или «Корабль дураков», я высказалась за последний. Есть темы вечные, как пьесы о любви: время идёт, а она будет всегда. Это пьеса о судьбе русского народа, нашего простого, обычного человека.
Кому-то спектакль покажется бытовым, а мы по-настоящему полюбили своих героев. Они в конце спектакля меняются, это совсем другие люди, новые, очищенные от суеты и бытовухи. В финале мы поём песню Сергея Трофимова «Это всё моё, родное». А имеем ли право её петь? Да, мы до неё доросли — возникло братство, единение, почувствовали, что мы — родные люди. Режиссёр Сергей Фёдоров сделал из нас команду. Спасибо ему за это.
— Что сегодня вы бы хотели сказать зрителю?
— Знаете, есть такое стихотворение: «Верните мне мою Россию, /мою судьбу, мою любовь, / что я всегда в себе носила / как тихий звон колоколов». Я считаю, что несу в себе ген России, очень люблю Родину.
Так много лет отмахало, а возраста не чувствую. Многое ещё не спето, не сыграно. Не по моей вине. Актёрский труд суров, он зависит от режиссёра, репертуара. Но у меня ещё есть что сказать зрителю!
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео