Ещё

На сайте «РГ» состоится трансляция спектакля Александринского театра 

На сайте «РГ» состоится трансляция спектакля Александринского театра
Фото: Российская Газета
Но на рубеже двух эпох люди стремились в театр. «Маскарад» Мейерхольда вошел в историю не только как великое сценическое произведение, на которое зрители пробирались чуть ли не под пулями. Не по затратам на постановку — это был самый дорогой спектакль русского театра. А по историческим последствиям: ему суждено было выйти за рамки сугубо театрального события и стать важным художественным отражением трагического слома эпох российской истории.
Сто лет спустя Александринский театр готовит к дате серию юбилейных программ в Санкт-Петербурге и городах России. Еще шире их география станет благодаря трансляции на сайте «Российской газеты» спектакля «Маскарад. Воспоминания будущего» с реконструкцией отдельных сцен знаменитой мейерхольдовской постановки (9 марта) и фильма о спектакле доктора искусствоведения, профессора Александра Чепурова «По следам Маскарада».
В чем параллели двух времен, «РГ» рассказал режиссер, художественный руководитель Александринского театра Валерий Фокин.
Экспедиция в прошлое
Задача в «Воспоминаниях будущего» была поставлена необычная — и для актеров, и для зрителей. Совершить путешествие во времени в роковой петербуржский 1917-ый, сыграть совсем в другой театр…
Валерий Фокин: Идея была — с помощью современных технологий, через мультимедийный ряд войти на территорию Мейерхольда в его знаменитый спектакль «Маскарад». Я это себе представлял как театральную экспедицию сто лет назад. Как будто мы залезли в 1917 год, и там, среди оживающих фотографий и костюмов Головина, начинаем поиски. Как в интернете ищут какую-либо информацию. А потом вдруг выходим на некоторые сцены, которые с артистами реконструируем.
100 лет революции, и 100 лет выдающемуся мейерхольдовскому «Маскараду» — в этом году на вашу идею работают эти две даты.
Валерий Фокин: Тогда, в 1917 году этот спектакль превратился в реквием по культуре. Огромной, большой культуре. Когда шла панихида по Нине в конце четвертого акта, фактически отпевали ту Россию. Все чувствовали, что это так.
В связи с постановкой «Маскарада» я читал архивные материалы, — люди в 14-м году, в 16-м, в 17-м гадали: что будет с нами? Это конец света? В газетах обращались к колдунам, к ворожбе. Мы сейчас, как и век назад, перед началом какой-то новой истории, живем в апокалипсическое время, и эти исторические повторы, мне кажется, идеологически очень важны. Общая обстановка в мире — кризисная. То же самое было и 100 лет назад. Мы опять на рубеже.
Демон без крыльев
Какие были ваши личные импульсы взяться за лермонтовский «Маскарад»?
Валерий Фокин: Я давно об этом думал, меня всегда привлекала личность Лермонтова. Мне казалось, что «Маскарад» — одно из последних его произведений. Меня поразило то, что я обнаружил. Оно у него — одно из первых. Лермонтов написал его в 26 лет. Сначала был «Демон» — тоже, кстати, будь здоров, а потом — «Маскарад». Его пьеса «Два брата», которой так восхищался Достоевский, создавалась позже. К слову, Достоевский вообще много видел в Лермонтове похожего на себя, — внутренний конфликт в человеке, борьба, которая интересовала Достоевского, — она вся есть и в Лермонтове. И герой Демон как бы переходит в Арбенина, только это Демон без крыльев.
Меня это сильно увлекало, как и то, настолько противоречив был Лермонтов. В воспоминаниях о нем пишут и как о нежном человеке, о наивном, беззащитном ребенке, и одновременно — что он мог в секунду стать жестоким и циничным. Другим Лермонтовым. Безжалостность его судьбы, биографии, потеря матери в раннем детстве, невозможность иметь отца (бабушка, при обожании, не давала им встречаться), — там много таких мучительных наворотов, которые есть и в Арбенине. Фактически, главный герой — это все равно Лермонтов. Он есть и в Арбенине, он, в других качествах, и в Демоне, но это все в нем: желание любви и одновременно — страх с презрением к людям, которые не понимают, постоянная защита — маска… Я задумывал когда-нибудь сделать про это спектакль.
Наша идея заключалась в том, чтобы не просто поставить «Маскарад», в реконструкции попытаться добиться красоты того театра, а сделать спектакль как некую акцию, проект, в котором сочетались бы старые реконструированные фрагменты с современным подходом к материалу. В том театре были уникальные вещи, которые мы легко отложили в историю и забыли. Да, там искали другие характеры, особое выражение страсти, темперамента. Конечно, сегодня мы живем в другом информационном пространстве, все поменялось. Но нам многое может пригодиться. И, как минимум, такая экспедиция любопытна.
Репетиции с оркестром
Легенда гласит, что Мейерхольд репетировал свой «Маскарад» шесть лет. Почему так долго?
Валерий Фокин: Неточно говорить, что шесть лет, на самом деле — гораздо меньше, просто процесс растянулся по времени. Я тоже сначала думал: ничего себе, шесть лет репетировали, что, каждый день? Ничего подобного. Началось все как самостоятельная работа — Теляковский, директор императорских театров, только к концу разрешил тратить деньги. Репетиции то возобновлялись, то прерывались.
Потом хотели выпустить «Маскарад» к 1914 году, к юбилею — собирались праздновать столетие со дня рождения Лермонтова. Но началась Первая мировая война, премьеру отменили. Позже вернулись. Менялись исполнители. Время требовалось на изготовление невероятных декораций Головина — там четыре тысячи эскизов, реквизит, бутафория, чашки, ширмы, мебель, около тысячи эскизов костюмов, пять занавесов. Колоссально. Надо сказать, в музее Александринского театра многое из того спектакля сохранено. Так что только читается: шесть лет шла работа. Но она то шла, то не шла.
А потом, как это часто бывает, когда оставался лишь месяц до премьеры, Теляковский поставил дату и сказал: будете играть 25 февраля, или не будете играть вообще. И они тут же мобилизовались и выпустили. Когда даже в голову не могло прийти, как эту огромную махину за месяц Мейерхольду удастся собрать, а плюс еще хор и оркестр. Но все в итоге оказалось на месте. Так обычно и бывает, когда поставлены жесткие сроки.
В спектакле Мейерхольда было занято около двухсот человек статистов…
Валерий Фокин: Всего не восстановить. Мы не приглашали такое количество молодых актеров для участия в пантомимах и сценах бала — у нас их значительно меньше. Потом, ведь существовало четыре редакции «Маскарада». В 1917 году было двести статистов, а в редакции 1939-го года уже меньше задействовано народа, — учащихся театральных школ, студий, в том числе Мейерхольдовской. И пел хор Архангельского. Для нас музыку написал композитор Александр Бакши. Есть и звуковые вкрапления из мейерхольдовского спектакля.
Как вам это удалось сделать?
Валерий Фокин: Есть все мейерхольдовские планировки по мизансценам. Все четко расписано, кто, куда и что. Более того, есть партитура композитора Глазунова, записи помрежей, где расписано, что на этой реплике звучало вот это, а после этого монолога — то. Я стремился воспроизвести все в данном смысле буквально. Потому что если там, предположим, шел какой-то акцент, например, на выходы Неизвестного все время звучала инфернальная музыкальная фраза, — наивно сегодня выглядит, мы бы так не делали никогда, но я хотел, если уж это реконструкция, чтобы это было обязательно.
Александр Бакши вокруг в переходах дал шику сегодняшнего ритма, современного звука, чуть ли не альтернативного рока. А внутри, извините, если там идет Вальс-фантазия Глинки, то он должен идти. Так же как и мазурка на балу. Или поется романс. Тоже интересно: Нина поет романс, сидит спиной в три четверти к зрительному залу, делает вид, что она играет, а в кулисах стоит солистка Мариинского театра и очень хорошо за нее все исполняет. Тогда никому и в голову не приходило, как Нина, непрофессиональная певица, может так классически прекрасно петь. Другое было восприятие. Вот такая была сценическая культура, такая стилистика. Сейчас у нас бы что: умеет, не умеет, но драматическая артистка сама бы пыталась все спеть. Тем более, что она непрофессиональная певица, а тут — такой шанс. Почему бы и нет? Живой голос, это нормально, мы привыкли. Вопрос бы вызвало сегодня как раз — как это за кулисами стоит солистка Мариинского театра, а не просто какая-то девочка из музыкального училища?.. Я представляю, как она тогда выпевала все, а актриса на сцене делала вид, что поет…
Конечно, это другой театр. Но это и любопытно. Мне интересно было сравнить подходы через сто лет. Это намного интереснее, чем, если бы я взял просто «Маскарад», и стал его интерпретировать, делать современную историю.
Мейерхольд рассматривал постановку этой пьесы как мистерию, и в этом было его новаторство тогда, сто лет назад. Он мечтал, чтобы голоса раздавались под сценой, доносились сверху с колосников, думал, как на разных уровнях расположить три группы хора. У него этого не получилось. В результате все свелось к тому, что за кулисами стояли люди и пели.
А у вас получилось — и, можно сказать, что вы, наконец, смогли осуществить идею Мейерхольда?
Валерий Фокин: Потому что другие технические возможности. Мы можем добиться живого звука под сценой, если нам это будет нужно. На колосниках у нас сегодня может стоять хоть целый ансамбль. Можно сделать наглядной эту вертикаль Мейерхольда, — вот здесь ад жизни, а там рай. Сегодня звуковые мизансцены могут идти и из царской ложи, из фойе, и из ярусов, из лож.
А тогда было настоящим потрясением даже то, что у Мейерхольда в Александринском театре в 1910 году в «Дон Жуане» прямо во время действия вдруг зажегся свет в зрительном зале. Впервые в истории русского театра. Сегодня кто у нас только не зажигает этот свет в зрительном зале, — иногда вообще не гасят, никто внимания не обращает. Но по тогдашним временам это был шок. Потом мы это увидели у  через много-много лет на Таганке. И потом пошло-поехало…
Убийство нараспев
Как вы добивались от актеров специфического интонирования того времени? Надо же было заново переучивать людей.
Валерий Фокин: Надо было найти, чтобы шла тонкая игра, чтобы не получалось стеба. Чтобы чувствовалась культура стиха, музыкальность, и в то же время — что это все по-настоящему… Артистам было сложно. Но в абсолютно точной воспроизведенной декорации Головина, с тем же музыкальным рядом композитора Глазунова иначе было нельзя. Не получилось бы. Реконструкция, так реконструкция. Актеры тогда по-другому говорили — они вещали.
А у нас все в простоте изъясняются. На сцене разговаривают иногда, как в сериалах. Я рассказывал, как я одного своего артиста поймал, переключая телевизор? На одном канале он играл мента, ловил преступника, а на другом — самого преступника. И он форму-то поменял — кепку сменил на фуражку, но в себе даже не потрудился что-то изменить. Так простенько все рассказывал, органичненько, телевизионно, какой он и есть, такой и есть. А потом он приходит в театр, и там тоже начинает: я такой органичный, естественный, мне все равно, кого играть…
Мы так опростились, что дальше некуда. Это считается нормой. А там манера была совершенно другая. У , выдающегося артиста Александринки, например, вся партитура роли Арбенина была размечена карандашом. Где повышение, где пауза. Мы это старались воспроизвести. Я стремился сделать спектакль максимально достоверным — по свету, по декорациям, по звуку. Как будто мы погрузились в тот театр. Впечатление странное и неожиданное: сегодня так не играют, так не ставят, и так не говорят. Это те котурны, против которых мы восставали и уничтожали такую манеру много лет. Я сам принимал в этом участие. Помню, когда был молодой, в «Современнике» мы все время говорили артистам: конкретнее, говорите проще, хватит петь, не надо. , царствие ему небесное, все время это повторял, и , и я, да мы все. И мы добились этой нормальной речи.
А была школа совершенно фантастического звучания, другой постановки голоса. По-другому мизансценировали. Такой культуры теперь нет. И не так просто было ее сегодня воспроизвести. Потому что чуть-чуть — и скатишься в мелодраму; чуть-чуть — и начнется какой-то стеб. Перед нами стояла задача найти золотую середину, тот стиль, ритм стиха, музыкальности. Это было жутко интересно. Ощущение, что ты зашел куда-то в другой век.
Нам помогали голоса прошлого. Монологи Юрьева — Арбенина. Проходил конкурс. Мне хотелось, чтобы его голос вдруг слился и был подхвачен голосом современного артиста, и перешел в живую жизнь. А между этими сценами был современный вход в материал… Самое сложное, тогда ведь не только вещали интонационно, они же все это проживали. Мейерхольд этого добивался, писал, что за яркой формой обязательно должны скрываться настоящие страсти. И когда, опять же, читаешь заметки Юрьева о роли, с одной стороны, размечена партитура, а с другой он четко, прямо по Станиславскому пишет про обстоятельства роли: что проживает Арбенин в этот момент, как он относится к Нине. Что для него эта Нина — как последний шанс в жизни измениться…
Мейерхольдовский «Маскарад» оказался самым дорогим спектаклем той театральной эпохи…
Валерий Фокин: Для нас это тоже была, во всяком случае, не дешевая история. Потому что с одной табуреткой такое нельзя было сделать. Одни занавесы восстановить — целая эпопея. Решали вопрос: где их шить? Ведь был только один мастер в Петербурге, который это делал.
Но Лермонтов и Мейерхольд заслуживали всех затрат, что и говорить. Для Александринского театра это был важный момент. Живы еще старики, которые помнят последнюю редакцию «Маскарада» сороковых годов, начала войны. С этим спектаклем связана еще одна легенда, что все декорации мейерхольдовского «Маскарада» погибли. Якобы туда, где они хранились в императорских мастерских, упала бомба, и все сгорело. На самом деле — они были вывезены и спрятаны. Потому что Мейерхольд был репрессирован. Но списали на то, что бомба все уничтожила. И в результате — сохранили. В данном случае, они хорошо тогда придумали.
История спектакля
Премьера «Маскарада» состоялась в 1917-м году. В последний раз мейерхольдовский спектакль прошел 2 июля 1941 года. Все это время он игрался в одних и тех же декорациях — они не переделывались, только ремонтировались. Это происходило и во время возобновлений. Известно три последующих редакции мейерхольдовского спектакля: 1926, 1933 и 1938 годов.
Постановка Валерия Фокина 2014-го года, при всей ее исторической достоверности, не стала четвертой редакцией — это совершенно новый спектакль по мотивам «Маскарада». Поэтому и название позволили себе изменить — на «Воспоминания будущего».
События 2017-го Трансляция спектакля Валерия Фокина «Маскарад. Воспоминания будущего» по драме Лермонтова и спектаклю Всеволода Мейерхольда 1917 года «Маскарад» состоится на сайте «Российской газеты» и сайте ГодЛитературы.РФ 9 марта; 3-13 марта там же смотрите фильм Александра Чепурова «По следам Маскарада».
9 марта в Санкт-Петербурге:
11:00-12:00 на кладбище Воскресенского Новодевичьего монастыря состоится церемония открытия памятника главному художнику дирекции Императорских театров А. Я. Головину (1863-1930), автору художественного оформления спектакля «Маскарад» 1917 года.
17:00-18:30 на Новой сцене Александринского театра российский писатель, режиссер, журналист — автор проекта «1917» представит исторический контекст премьеры «Маскарада» Всеволода Мейерхольда в феврале 1917 года.
19:00 на исторической сцене Александринского театра будет показан спектакль Валерия Фокина «Маскарад. Воспоминания будущего» по драме М. Ю. Лермонтова «Маскарад» и спектаклю Вс. Мейерхольда 1917 года.
9 марта в городах России:
В Новосибирском театре «Красный факел» в 19:30 по местному времени состоится лекция историка театра о спектакле Вс. Мейерхольда «Маскарад» и будет показана видеоверсия спектакля Валерия Фокина «Маскарад. Воспоминания будущего».
Ярославским зрителям в этот же день видеоверсию спектакля представит Театр драмы им. Федора Волкова. Перед началом показа состоится лекция профессора Маргариты Ваняшовой о создании спектакля «Маскарад» 1917 года.
10-13 марта в Санкт-Петербурге:
На Новой сцене Александринского театра 10 марта в 15:00 об истории спектакля «Маскарад» 1917 года и его современных отражениях расскажут участники создания спектакля «Маскарад. Воспоминания будущего» театровед Александр Чепуров, композитор Александр Бакши и художник .
11 марта в 19:30 композитор и музыкальный и театральный критик вступят в диалог о музыке в спектакле.
12 марта в 19:30 темой разговора историка искусства Юлии Демиденко станет наследие А. Я. Головина и роль художника в спектакле.
13 марта в Северо-Западном пресс-центре ТАСС в Санкт-Петербурге состоится круглый стол ведущих театральных директоров России «Театральный директор — век развития профессии. Новое время — новые вызовы: опыт прошлого, актуальные проблемы, перспективы развития», приуроченный к юбилею и посвященной профессиональному анализу века развития системы театрального дела после 1917-го года. В числе участников — директор Александринского театра , директор Большого театра России , директор Ярославского театра драмы им. Ф. Г. Волкова .
В сентябре в Москве:
В завершении юбилейной программы спектакля «Маскарад» в сентябре 2017 года гастроли спектакля Александринского театра «Маскарад. Воспоминания будущего» пройдут в Москве на Исторической сцене Большого театра России.
Видео дня. Грязные секреты Османской империи
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео