Ещё

В Мариинском театре поставили оперу о сицилийской мафии 

На вопрос, почему «Сицилийская вечерня»  — опера с эффектным названием в духе «Крестного отца» — более полутора веков не ставилась в Москве и Петербурге, можно ответить, ознакомившись с либретто и музыкой партитуры. Либретто запутано до предела: завязки-развязки, объяснения, кто есть кто, смесь итальянских и французских имен. Положительный герой Арриго пол-оперы не знает, что он сын Ги де Монфора, главного злодея, а узнав, долго кается перед возлюбленной Еленой, оказавшись «предателем».
Опера требует певцов-универсалов с безграничными голосами. У главного женского персонажа, герцогини Елены, должен быть голос с тесситурой едва ли не от лирико-колоратурного до драматического сопрано. Один из солистов Мариинки, исполнявший главную теноровую партию, признался, что у него музыки в опере — почти два часа и за урок даже невозможно было пройти всю партию до конца.
Джузеппе Верди писал эту пятиактную оперу на либретто Эжена Скриба по заказу парижской Гранд-Опера с огромным энтузиазмом и не поскупился на краски и исполнителей. Речь в опере идет об эпизоде из истории Италии XIII века, о борьбе за независимость Сицилии, захваченной французами. Правда, из реальных исторических персонажей здесь лишь изгнанник Джованни да Прочида, участвовавший в восстании заговорщиков. Тем не менее опера Верди заразительна: хоть завтра вставай, пой хором и побеждай. В то же время это переходный этап к зрелым вердиевским операм «Дон Карлос», «Сила судьбы» и особенно «Бал-маскарад», с которой в «Вечерне» больше всего перекличек.
Вместо французов-захватчиков на сцене оказалась американская полиция, а сицилийцы предстали в костюмах итальянских эмигрантов
Режиссер Арно Бернар, дебютировавший на сцене Мариинского театра, пошел навстречу публике, которая, по его мнению, ничего не знает о событиях XIII века, но что-то слышала о сицилийской мафии. Он воспользовался другим историческим контекстом — Нью-Йорком 1920-х и орудовавшим там мафиози Лаки Лучано, под которого подогнал образ Прочиды. Вместо французов-захватчиков на сцене американская полиция, сицилийцы в костюмах итальянских эмигрантов. Под увертюру идет кинохроника с английскими титрами.
Режиссер старательно натягивает «туфельку», но «золушка» не появляется. И публика так до финала и не может прочувствовать освободительный пафос Верди: Италия — не Америка, а сухой закон и мафия не имеют ничего общего с идеями свободы народа. Увлекательная картинка, размером во все гигантское зеркало сцены, изображавшая, как в глянцевом историческом комиксе (художник Камилла Дуга), уголки старого Нью-Йорка, создает ощущение сериального саспенса. Режиссер, в плену собственного «формализма», выбрал три удобных сценических положения: массовые картины (сцена открыта), «интимные» дуэты (сцена полузашторена) и ансамбли на авансцене перед черным занавесом. Это не помогло динамике действия, тем более что над актерским мастерством режиссер явно не успел поработать.
В первый день премьеры партию Прочиды исполнял один из лучших басов , а Елену — . Во второй день эти партии достались  — певцу, голос которого обворожителен в низком регистре, но не звучит на верхних нотах, и  — певице выносливой, но в утомительных репетициях потерявшей силы, (но сумевшей собраться для ударного хита — болеро Елены). Нелегко пришлось и тенору Августу Амонову. Но оркестр под управлением маэстро Гергиева отважно собирал номер за номером, как дивертисментные бусины на ожерелье…
Видео дня. Хиросима и Нагасаки: факты, о которых молчат
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Больше видео