Надежда Павлова: Я только к 33 годам я поняла, как надо петь 

Надежда Павлова: Я только к 33 годам я поняла, как надо петь
Фото: Российская Газета
О вас пока известно не много: окончили Ивановское музыкальное училище, Петрозаводскую консерваторию, работали в Музыкальном театре Карелии, приехали четыре года назад в Пермь.
: Да, я не могу сказать, что получила престижное образование в Москве или в Петербурге, но это мне дает повод гордиться, что не имея такого образования, я смогла попасть в один из лучших театров страны и к лучшему дирижеру в мире — .
Пермский театр позиционирует себя как театр Европы. Как ощущаете себя здесь?
Надежда Павлова: Родители мои родом с Урала, хотя живем мы сейчас во Владимире. И когда меня пригласили в Пермь работать, они рассмеялись: надо же, родина тянет к себе. Я приехала и подумала — это моя земля, я себя здесь комфортно чувствую. В театре команда нереально сильная. Я имею возможность ездить в другие театры и петь с другими оркестрами и дирижерами и могу сравнивать: наши ребята the best.
Когда вы поняли, что уже находитесь в такой сильной форме, и как вообще появилась на пути Пермь?
Надежда Павлова: Проблема в том, что я довольно долгое время сомневалась в своих возможностях и практически не участвовала в конкурсах. Только к 33 годам я поняла, как надо петь. Но по регламенту почти на всех вокальных конкурсах к участию допускаются женщины в возрасте до 33 лет. И мне было обидно, что я уже не смогу принять в них участие. Но в 2012 году я поехала в Саратов на конкурс Собиновского фестиваля и стала там лауреатом. В жюри был , дирижер из Пермского театра — он меня в Пермь и пригласил. А через три года я поехала в Минск, где проходит Международный конкурс вокалистов «Рождественский» и получила Гран-при. В этот момент я в себя и поверила. Ведь там было почти двести человек конкурсантов, три тура. В жюри — агенты и директора фестивалей и театров. Никто там меня не знал, а я получила Гран-при.
В одной из арий в «Травиате» я пою стоя на одной ноге
Теперь вас номинировали на «Золотую маску» в постановке «Травиата». Это экстраординарная работа для оперы, поскольку певцы в спектакле помещены в жесткую схему неподвижных мизансцен и символических жестов. Насколько адекватны такие формы для оперной партии?
Надежда Павлова: Не могу сказать, что для меня это было так трудно. Я же Павлова (улыбается). В определенных мизансценах мои жесты в спектакле — это зеркало: вот судьба, и Виолетте по судьбе это написано. Конечно, все мы привыкли работать в более классических постановках, когда у тебя есть возможность и руку поднять, и выразить свои эмоции. Здесь же все было необычно: мы учились ходить, держать руки, положение корпуса. В одной из арий я пою стоя на одной ноге. Потом оказалось, что через эту физическую скованность я могу изнутри выразить голосом все мои эмоции, все мои переживания, все, что накоплено.
А в чем состоит рабочий метод Уилсона?
Надежда Павлова: У него грандиозная команда, которая работает на него. Это люди, которые четко знают, что он хочет. Приезжают ассистенты режиссера и все делают: сами ходят по сцене за героев, за статистов. У нас было два ассистента режиссера, и один ходил за Жермона, а другой — за Альфреда. Когда уже сделан весь каркас и вся «черная работа», приезжает Уилсон и что-то корректирует в положении рук, корпуса, головы.
Как художник?
Надежда Павлова: Абсолютно. Но потом я ощутила на себе, что он работал с нами и как психоаналитик. Он знал, на какие психологические точки надо нажать, чтобы добиться той или иной эмоции. Он мог просто беседовать, рассказывать какой-то случай из жизни, а сам наблюдал, что происходит со мной в этот момент. У меня начиналось внутреннее волнение и с этой эмоцией я выходила на сцену. Боб мне все время говорил: улыбайся, улыбайся, даже если тебе больно, просто невыносимо. Это — ключ. Потом только я поняла: чем больше я улыбаюсь, тем больше мне хочется плакать. И еще он повторял: ребята, получайте удовольствие от того, что вы делаете.
Сложнее всего уилсоновская система соединяется с музыкой Верди. Как вы решали эти проблемы с Курентзисом?
Надежда Павлова: Он мне так помогал! Обычно на репетициях он держит певцов жестко, а потом, когда выходишь на сцену, он на сто процентов с тобой. Мне даже иногда кажется, что у него у самого сейчас связки сомкнутся, и он запоет. Он дышит с нами — телом, мыслями. По каждому акту «Травиаты» он говорил разные вещи: в первом акте все должно быть очень изящно, благородно, легко. Дальше роль развивается по сценарию — драматически. А в третьем акте он дал мне возможность полностью вылить свои эмоции, иначе бы с голосом справиться было невозможно. Еще мне очень помогла наш коуч, ассистент Теодора Медея Ясониди: я ей очень благодарна.
"Травиата" получила приз критики, а вы — сольный концерт в Москве. С какой программой будете дебютировать?
Надежда Павлова: Мне хотелось бы показать все, чем я сегодня владею. Поэтому я выбрала арии, виртуозные для голоса, и те, где я могу открыть свои драматические стороны: Лючии, Виолетты, Анны, Марфы, Людмилы. Будут и концертные арии, которые я не делала в театре — ария Кунигунды, например, из мюзикла «Кандид». Эта ария очень показательная для певицы: здесь можно открыть свою другую сторону — драматическую. А мне иногда кажется, что драматизма во мне больше.
От «РГ»
В сольном концерте в Доме музыки Надежда Павлова выступит с пианистом .
Видео дня. Самые большие кладбища списанной техники
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео