Ещё
Печальная история забытой сестры Моцарта
Печальная история забытой сестры Моцарта
Люди
Мальчик по имени Король Лев появился в Подмосковье
Мальчик по имени Король Лев появился в Подмосковье
Безумный мир
Какая детская забава спасла солдат в Первую мировую
Какая детская забава спасла солдат в Первую мировую
Истории
Люди, получившие сюрприз от интернет-покупок
Люди, получившие сюрприз от интернет-покупок
Вещи

Венди Вун: «Музейное образование — это социализация, эмоции и радость» 

Венди Вун: «Музейное образование — это социализация, эмоции и радость»
Фото: АртГид
Геля Морозова: Венди, расскажите о том, как ваш отдел работает над образовательными программами.
Венди Вун: С момента основания музея перед нами стоят три ключевые задачи: помогать людям понимать искусство, наслаждаться им и использовать его. Подчеркну последнюю из них: мы хотим показать людям, как они могут использовать искусство в своей жизни, а не только смотреть на него в музейных залах. Для нас большое значение имеет то, как развиваются отношения человека с искусством. Согласно многим исследованиям, дети, попавшие в музей в раннем возрасте с родителями или взрослыми, которые показывают пример любознательности и любви к искусству, куда чаще возвращаются в музей и становятся его постоянными посетителями. Поэтому больше всего мы в образовательном отделе думаем, как сделать музей максимально доступным и вовлечь аудиторию в происходящее в нем с помощью разных методов и форм обучения. А также как разрушить барьеры, которые могут возникнуть, например, перед больным ребенком или пожилым человеком с болезнью Альцгеймера. Мы всегда стараемся найти наилучший способ привлечь к себе таких зрителей и научить взаимодействовать с искусством. Социальный аспект играет здесь важнейшую роль, поэтому, работая над новыми образовательными проектами, мы всегда думаем о том, чтобы сделать их интересными и содержательными с точки зрения не только обучения, но и социализации.
Надо признать, что я большой сторонник качественных исследований. Первое, что я сделала, придя в МоМА, — это создала должность исследователя в образовательном отделе. С моей точки зрения, возможность знать и постоянно изучать свою аудиторию играет важнейшую роль в любом деле. Поэтому исследования должны быть неотъемлемой частью нашей работы. Они позволяют в рабочем порядке менять и адаптировать все, что мы делаем, а также дают возможность осознать, что человек испытывает в музее, какой смысл он в вкладывает в происходящее, — а значит, мы можем создавать образовательные программы с учетом этой информации и постоянно их улучшать.
Наши исследования показывают, что больше всего люди хотят знать об источниках вдохновения художников, материалах и техниках — иначе говоря, понять, как думают художники. То есть речь идет не об истории искусства, датах и другой информации, которой владеют специалисты. У нас нет задачи воспитать искусствоведов. Наши посетители хотят вдохновляться художниками и творческими людьми и переносить их опыт в собственную жизнь. Поэтому мы очень много работаем с художниками и стараемся интегрировать их размышления о произведениях в наши программы, то есть показывать нашим посетителям творческий процесс с точки зрения художников.
Г. М. : Как вам это удается?
Существует множество способов. Один путь — это онлайн программы, которые являются важной частью образовательной деятельности музея. Приведу пример. Недавно мы запустили курс Seeing Through Photographs. Мы решили, что не будем использовать искусствоведческий подход и объяснять, в чем заключается важность коллекции фотографий и как она собиралась. Вместо этого мы выбрали тематическую структуру курса и поставили в центр самих фотографов, посетили их мастерские и дали им слово, чтобы покажем: фотография — это процесс, а не продукт. Например, Хэнк Уиллис Томас рассказывает, откуда он черпает идеи, как он видит объекты съемки в реальности, говорит о том, что основные источники вдохновения для него — это жизнь, журналы и поп-культура. Именно такие темы и сама фигура художника больше всего интересны нашей команде. Сложнее всего в нашей работе думать как художники. Но нам очень важно интегрировать творческий подход, поиски и эксперименты художников и сам их ход мышления в образовательные программы, чтобы заинтересовать посетителей искусством и дать им возможность взаимодействовать с ним.
People Studio Музея современного искусства, Нью-Йорк, июнь 2017. Фото: Manuel Martagon. © 2017 The Museum of Modern Art, New York
Г. М. : Если я не ошибаюсь, ваш музей одним из первых начал проводить массовые открытые онлайн-курсы (MOOC) на платформе Coursera, и ваш первый курс как раз был посвящен музейному образованию. Теперь этих курсов шесть. Каков ваш опыт работы с Coursera?
В. В. : Для образовательного отдела музея работа с таким партнерами, как Coursera, имеет огромное знание. Все началось с того, что мы самостоятельно разработали шесть курсов на нашей собственной онлайн-платформе. Они были платными. Это было здорово, только вот через пять лет мы поняли, что шесть курсов в общей сложности прошло всего пять тысяч человек. Преимущество Coursera заключается в обширнейшем охвате аудитории по всему миру, чего нет у нашей собственной платформы. В результате наша аудитория увеличилась до 350 тысяч человек. Конечно, то, что курсы на Coursera стали бесплатными, тоже сыграло свою роль. Еще одно преимущество Coursera заключается в том, что там получают огромное количество данных о курсе и пользователях. Их понимание того, как должно работать онлайн-образование, постоянно совершенствуется. И команда Coursera постоянно делится с нами знаниями и экспертизой, помогая расти и учиться. Например, они могут сказать нам: «В этом видео на пятой минуте пользователи теряют интерес. Нужно изменить его или придумать вот такое решение. В этом тесте такого-то вопроса никто не понимает. Переформулируйте его или сделайте проще».
Кроме того, на Coursera есть возможность делать прямые трансляции. Например, недавно мы запустили там онлайн-курс, посвященный послевоенной живописи. Мы провели прямую трансляцию с куратором курса, и получилось очень здорово: за трансляцией следило множество людей, они задавали вопросы и беседовали друг с другом и с авторами курса.
Г. М. : Какие еще новые технологии, помимо онлайн-курсов, вы пытаетесь использовать в своей работе?
В. В. : Мы делали приложения для телефонов и планшетов про выставки. В последнее время мы пытаемся как можно активнее вовлечь художников не только в выставочную деятельность музея, но и в образование. Как оказалось, многие из художников предпочитают делать подкасты. Например, с нами работала художница Нина Качадурян, и тема, которая заинтересовала ее больше всего, — пыль в музейных залах. Этот интерес перерос в целое расследование. Она опросила хранителей, уборщиков, смотрителей, техников, которые показали ей, как работает система вентиляции в музее, кураторов и даже аллергологов. Нину по-настоящему заинтересовала социальная роль пыли, ведь основную ее часть составляют чешуйки кожи людей, приходящих в музей. Еще один вопрос, который возник в ходе ее исследования, — противоречие между социальной ролью музея, так как он должен привлекать как можно больше людей, и его задачей хранить объекты и защищать их от пыли, которую в основном создают те самые посетители. Самое интересное, что это наш самый популярный подкаст! Посетителям он нравится больше, чем любые подкасты, которые мы делали о выставках, — настолько он кажется им интересным и увлекательным. Я объясняю это тем, что он дает более объемный взгляд на музеи и проблемы, с которыми они сталкиваются. Это некий метауровень, на котором можно говорить о музеях и искусстве. Кроме того, все понимают, что такое пыль, и сталкиваются с ней каждый день, так что эта тема близка каждому.
Г. М. : Вы упомянули, что важнейшую роль в вашей работе играют качественные исследования. Как вы их проводите?
В. В. : Собрать именно качественные данные — непростая задача. Каждый раз мы используем разные стратегии и инструменты. Чаще всего речь идет об опросах после посещения музея. Когда мы в залах музея проводим точечные образовательные события (например, во время выставки Тулуз-Лотрека или Зигмара Польке), которые рассказывают о художнике и его работе, а также предлагают посетителям дать их собственную интерпретацию произведениям и темам, мы просим посетителей оставить адреса их электронной почты, а также наблюдаем за ними, разговариваем и расспрашиваем об их опыте посещения музея и участия в образовательных событиях. Однако важнее всего для нас понять, какие воспоминания остаются у людей. Поэтому нужно дать им время осмыслить этот опыт, чтобы понять, насколько он был сильным и какой след оставил в их памяти.
Очень часто благодаря таким опросам мы получаем удивительно продуманные и ценные ответы. Часто посетители говорят, что никогда бы не пошли на ту или иную выставку, если бы не образовательная программа. Многие выставки оказываются непонятными и даже пугающими в силу того, они не дают достаточной информации, поданной человеческим языком. Образовательные события и возможность сделать что-то собственными руками часто позволяют лучше понять современное искусство — зрители получают опыт, схожий с опытом художников, и поэтому лучше понимают художника и его работу.
Г. М. : Действительно, как вы отметили, многие опасаются идти в музей, считая, что искусство — это не для них. Сталкиваетесь ли вы с такой проблемой в МоМА и как вы ее решаете?
В. В. : Конечно! Очень часто даже то, как устроен музей, его коды поведения пугают людей. А когда речь идет о семьях с детьми, то количество кодов и запретов увеличивается вдвое. Я только что была в одном из парижских музеев и наблюдала сцену, когда охранник ругал радостного и возбужденного ребенка. Это неправильно! Ведь дети именно так и учатся: они воспринимают новое и интересное с радостью и воодушевлением. Нельзя пресекать это на корню. Именно поэтому, кстати, мы создали в музее «лабораторию» для семей, где они могут передохнуть от посещения залов и отвлечь детей прикладными занятиями. Чтобы преодолеть барьер страха перед музеем, нужно лучше понимать своих посетителей, их опыт и ожидания от посещения музея.
Музей современного искусства, Нью-Йорк. Арт-лаборатория: натура. 2017. Фото: Martin Seck. © 2017 The Museum of Modern Art, New York
Г. М. : Какие образовательные теории лежат в основе работы вашей команды?
В. В. : Есть несколько экспертов в музейном образовании, чьи идеи мне кажутся очень близкими, например, Джон Фолк, который говорит о том, что посещение музея — это многосторонний опыт, который включает в себя физическое пространство, социальный, личностный и эмоциональный аспекты.
Знания выстаиваются каждым человеком индивидуально в зависимости от его багажа и полученного опыта. Поэтому я вижу музей как генератор самых разных знаний, хотя для многих эта роль музея не кажется очевидной. Моя задача как раз и заключается в том, чтобы показать важность опыта, который посетители получают в музее.
Также мне очень нравится книга Паулу Фрейре «Педагогика угнетенных», в которой он говорит о том, что все мы постоянно учимся, а знания рождаются в ходе взаимодействия и диалога и могут приобретать самые разные формы. Как правило, нам кажется, что людям не хватает знаний и что мы, музеи, помогаем им заполнить лакуны в образовании. На самом же деле, если быть максимально открытыми, мы сами можем узнать куда больше от наших посетителей. В последнее время я много думаю о теории «невидимой педагогики», согласно которой в любом процессе обучения есть мельчайшие, не всегда видимые нам аспекты, играющие ключевую роль в формировании знаний.
Мне нравится проводить образовательные мероприятия с двумя преподавателями, которые имеют абсолютно разные точки зрения на заданную тему. Благодаря этому мы разбиваем иерархии и показываем посетителям, что существуют разные подходы к искусству и что все они имеют право на жизнь.
Я считаю, что образование в музее должно быть таким же инновационным и экспериментальным, как и современные художественные практики. Мы всегда должны ставить под сомнение наши представления об аудитории, разрушать стереотипы и отказываться от предубеждений, и помочь в этом могут качественные исследования. Музейная аудитория меняется очень быстро, еще быстрее меняется наш образ жизни. В идеале мы хотим добиться такого опыта посещения музея, который благодаря искусству, художникам, их идеям, а также другим посетителям (обучение — это всегда социальный процесс, и посетители проходят в музеи, что встретить людей с общими интересами) был бы запоминающимся и захватывающим. Чтобы добиться такого эффекта, нужно подходить к музейному образованию творчески.
People Studio Музея современного искусства, Нью-Йорк, июнь 2017. Фото: Manuel Martagon. © 2017 The Museum of Modern Art, New York
Г. М. : Что вы думаете о теории навыков XXI века?
В. В. : На нее мы тоже опираемся. Особенно если учесть, что наша культура все больше и больше опирается на визуальность, и сегодня мы используем изображения для коммуникации куда чаще, чем текст. Человек видит в день множество изображений, и важно выработать навык, который позволял бы ему понимать, что он, собственно, видит, получить, скажем так, визуальную грамотность, а также научиться критически оценивать увиденное. На мой взгляд, это один из наиболее важных навыков в современном мире, и именно в его развитии музеи могут помочь.
Г. М. : Мой опыт в образовании, и в музейном образовании в частности, показывает, что самая сложная задача — это оценка знаний и навыков, а также измерение качества работы образовательного отдела. Поделитесь вашим опытом и идеями.
В. В. : Это действительно сложно, так как чаще всего наша работа остается незаметной. Поэтому перед нами всегда стоит вопрос, как сделать результаты нашей работы более ощутимыми и интересными. Больше всего нам в этом помогают онлайн-программы и цифровые технологии, а также качественные исследования, в результате которых мы получаем настоящие истории наших посетителей, обратную связь и отзывы в реальном времени, дающие нам понимание, что работает, а что нет. Цифровые технологии, в свою очередь, не только дают нам массу данных, но и помогают рассказывать истории. Мне кажется, чтобы оценить нашу работу, очень важно давать слово посетителям. Кроме того, очень важно делиться мнениями, отзывами и результатами. Например, недавно мы открыли People Studio — это специальный зал в музее, где наши посетители могут показать результаты своей работы и посмотреть на то, что сделали другие. При этом я не думаю, что только количественные исследования дают реалистичную оценку эффективности образовательных программ. Например, мы можем сказать, что за год к нам пришло 50 тысяч школьников, но это пустые цифры, которые не дают никакого представления о нашей работе. Куда важнее показать, какой опыт дети получили в музее, насколько он важен и полезен для них.
В оценке работы очень часто важную роль играют наши партнеры. Например, для работы над проектом, связанным с болезнью Альцгеймера, мы обратились к медицинскому факультету Нью-Йоркского университета. Нам важно было понять с точки зрения врачей, какую пользу больному и его семье может принести искусство и как музейные программы могут помочь им. И оказалось, что позитивный сдвиг в настроении больных и людей, которые заботятся о них, — важнейший показатель с ме